Текст книги "Эра Охотников - 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Церковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

Глава 22. Лик хаоса

– Я, Тео благородного происхождения, и разгребаю лопатой навоз! Возмутительно!

– Обратная сторона героической жизни, что поделать...

Эльвира к наказанию отнеслась куда спокойнее. Ей не впервой пачкать руки во всяких нечистотах. А если с другой стороны посмотреть, то это сыграло ей на руку, и мелкий проступок отвлёк старост от куда более серьёзных нарушений, вроде проникновения в подземелья.

Монотонно работая лопатой, они загружали одноколесную тачку и по очереди вывозили за конюшню в выгребную яму.

Признаться, всё могло бы быть намного хуже, чем три дня отработки на конюшне.

Получилось всё максимально глупо: родители вывели Эльвиру и Диедаро к черному ходу, который оказался пересохшим колодцем, а сами ушли назад.

А вот то, как выбраться из колодца они не рассказали и изгоняющей пришлось импровизировать.

Эльвира на ходу пыталась придумать код рун, который бы превратил её руки в присоски, но ничего путного не вышло, и тогда друзьям пришлось действовать как команда: взявшись локтями друг за друга, изгоняющие упёрлись ногами в округлую стену, и зашагали вверх. Правда, там, наверху возникла заминка – чтобы ухватиться за бортик колодца, нужно было высвободить руку, а если это сделать, то падать пришлось бы долго.

Поэтому они начали кричать и звать на помощь. Через некоторое время стража услышала истошные вопли и вызволила непутевых студентов.

Увы, нормального оправдания тому, что они каким-то боком вдвоём упали в колодец, не нашлось, и Эльвира быстренько включила режим непроходимой тупицы.

Диедаро потом плевался с той роли, которую ему отвела дао-затейница, но в нужный момент соизволил подыграть.

– Это унизительно! Чёрной работой должны заниматься низшие сословия.

– Днём мы говорили о спасении рода и совершали подвиги. А теперь ночь. Пафос не вечен, Дио.

Тео недовольно фыркнул и перешёл в следующий денник.

Эльвира потащила тачку вслед за ним. В конюшне было тепло, лошади старательно дышали, поддерживая приятную для пребывания там температуру. А вот на улице стояла слякоть и моросил дождь.

Конечно, Эпопеева понимала негодование друга, который к грязной работе никогда отношения не имел, ведь их семья могла позволить себе и конюха, и горничных. А примерять на себе шкуру чернорабочих ему оказалось неприятно и обидно, ведь Диедаро только-только начал набираться мужества, чтобы противостоять злым языкам одногруппников. Теперь он мало чем внешне отличался от остальных, и его постепенно начали принимать.

А Эльвира искренне радовалась за него, несмотря на то, что вся работа над самооценкой пошла насмарку, и коллеги ехидно посмеивались, проходя мимо конюшен и наблюдая, как горбатятся неудачники.

Эльвире, впрочем, на это всё было глубоко плевать, она смеялась над собой и над ситуацией вместе с Кукухой, Бардером и Лансиком, которые решили проведать подругу за работой, вместо того, чтобы пойти отдыхать после занятий.

Вынужденная вкалывать, Эльвира продолжала наслаждаться жизнью и плести интриги.

– А знаете, что? – Эльвира шерудила лопатой, выравнивая кучу, которую они с Диедаро натаскали. – Нас нашли в колодце не просто так. Мы искали вход в подземелья!

Глаза Кукухи загорелись азартом. Эльвира выпрямилась, воткнула лопату в грязь и полезла во внутренний карман своей мастерки. Нащупав необходимое, она вернула тео фонарик и, дождавшись, пока Диедаро вывернет тачку и уйдёт в конюшню, прошептала:

– Короче, слушайте сюда. Там реально есть вход, и по нему можно пройти.

– А руны? – не понял Бардер. – Там же должны стоять руны пропуска по уровню магии.

– А как обойти их, я тоже придумала, – авторитетно заявила Эльвира. – Вам сперва нужно поймать кота.

– Кота?!

– Да. Байкун зовут, говорят, он по подвалам и подземельям спокойно ходит и крыс ловит. А проходит, потому что у него на голове есть руны, дающие ему исключительное право лазать, где вздумается. Так что вот вам готовая методичка, как пробраться в подземелья: ловите кота и с ним на руках проходите через вход. Это должно сработать! Я бы и сама, но вот, мы попались, теперь наказаны и за нами поглядывают, поэтому вынуждена делиться сокровенной информацией, чтобы не пропадала зря. Вот!

Тео многозначительно переглянулись.

– А ты не расскажешь больше никому? А то подстава получится.

– Мы ж друзья, да? – с придыханием уточнила Эльвира.

– Друзья, конечно же! – закивали Бардер с Кукухой. Эти голубые честные глаза, как таким не поверить?

– Тогда обещаю, никому больше не скажу. Ладно, всё, мне за эти нелегальные знания отдуваться надо, идите отсюда...

Немного фантазии, и вот уже несколько одногруппников смотрели на отбывающих наказание не с насмешкой, а с благоговейным трепетом. Ведь они с Грачом – нежадные герои, которые попытались пробраться в подземелья и готовы делиться знаниями. А если Кукуха и Бардер смогут туда попасть, то вообще замечательно, будут восхвалять изобретательность глуповатой на первый взгляд дао.

Закинув на плечо лопату, довольная собой интриганка направилась в конюшню.

Местных обитателей старались стабунивать частями, и сейчас происходил обмен: Мирон загонял лошадей с выгула в денники и набирал десяток следующих голов.

Конюх привычно прошёл мимо Асириуса.

– А твой конь постоянно стоит тут, его не выгуливают. Ему нормально?

– Ему тут не нравится, но я сама его вывожу, чтобы не поубивал никого. Он лютый, я всех предупреждала.

Диедаро подозрительно покосился на тёмный лошадиный зад с серыми вкраплениями.

– А ты как с ним управляешься?

– Как бы тебе сказать... Можно я не буду ничего объяснять? Это очень сложно.

Диедаро сложил на груди руки и вздернул обычно прямые брови.

– Снова секреты и страшные тайны?

– Вот ты шутишь, а ведь да.

Эльвира отворила дверцу и позвала едо-тень. Они заранее оговорили, что при любом контакте с ней при посторонних, он молчит и выполняет всё, что хозяйка скажет.

Последние дни выдались тяжёлыми, Эльвира не находила времени на томящегося взаперти друга, и тот заметно осунулся от недоедания. Едо-тень недовольно повернул к гостям голову.

– Пойдём с нами проветриваться.

Асириус неодобрительно посмотрел на тео, затем на дао.

– Он больше не будет тебя трогать, честно.

– А откуда ты знаешь? – не понял Диедаро.

– Предположила, – соврала Эльвира и отправилась с тележкой к яме. Едо-тень застучал копытами следом.

– Он впервые ко мне мордой повернулся. У него страшные глаза, с ним точно всё в порядке? И ты сказала, что он дикий и злой, а даже недоузок не соизволила взять.

– Просто не задавай вопросы про него, хорошо? – начала злиться Эльвира. Диедаро быстро все понял и исправился. Эльвире он поэтому и нравился: она рискнула и доверила ему свои тайны, а тео оберегал их и старался не лезть куда не следует. Но перегружать его всеми деталями своей жизни Эльвира не хотела: она и сама часто путалась в том, что есть её жизнь, а что – легенда фальшивой личности.

Пока они убирают остальные денники, едо-тень успеет пробежаться по округе и подкрепиться кем-нибудь. Крыс и ворон тут предостаточно. Главное, чтобы кушал иномирный конь незаметно.

– Точно всё под контролем?

– Ну да.

Эльвира чувствовала усталость. Уже привычным жестом она опустила руку под одежду и рунами заставила тело взбодриться. Вот только в этот раз почему-то не помогло.

– Может, сам пару кабинок выгребешь, не против? Я присяду тут ненадолго...

Диедаро кивнул и продолжил чистить денники. А Эльвира пристроилась на тюк соломы и попробовала ещё раз использовать бодрящие руны. Это больше не помогало, глаза закрывались. Эльвира положила голову на солому. Такую ароматную, немного колючую, но приятную....

– Проснись! – требовал голос и толкал изгоняющую вбок. Между тем, сообразить, что к чему не получалось, тело отказывалось слушаться и подвисало на простейших задачах. Эльвира спрятала голову под теплую попону. – Эй!

От громких вскриков дао разлепила заспанные глаза и увидела перед собой встревоженного Диедаро.

– Уже день вообще-то! Я всё убрал, но давай ты пойдёшь спать к себе в комнату? А то тут много вопросов задают...

Диедаро покосился на стоящего поодаль Миодая.

– И зачем ты её прикрываешь? Вместо того, чтобы работать вместе, госпожа скинула всё на тебя, а сама спать легла. А ты из благородной семьи, трудился вместо безродной и намерен терпеть эту лентяйку дальше?

– Мастер Палес, мы и работали вместе, но Эльвира плохо себя чувствовала, я взялся закончить сам.

Миодай не мигая изучал сонную дао. Эльвира провела рукой по щеке, вытирая от протекшей слюны.

– А в чем дело-то? Важного господина занесло в такое грязное место...

Миодай прищурился и неторопливо направился к Эльвире. Приближение громадины напрягало её.

– Пока безродная госпожа отсыпалась, а товарищ не мог ее разбудить, произошло многое. Сбежали вампиры, и теперь, когда вся академия в опасности, я вынужден охранять тут двух сопляков, вместо того, чтобы охотиться на кровопийц. И меня это совсем не радует.

– Так шли бы и охотились, – отмахнулась Эльвира и протяжно зевнула. Кажется, организм использовал внутренние резервы и позволял дао не спать только пока было что оттуда брать. И когда ничего не осталось, усталость взяла своё. Всё же пять дней почти прошло.

Чёрные глаза преподавателя становились всё уже и подозрительнее, и до Эльвиры постепенно стало доходить, что она ляпнула что-то не то. Она повернула голову к Диедаро, там хоть по лицу понятно было, что происходит. Он заметно переживал.

Не придумав ничего лучше, Эльвира принялась вытаскивать из волос застрявшую солому.

– Вампиры спокойно разгуливают по территории города. Ученикам запрещено покидать стены общежития. На занятия и в столовую вас буду сопровождать я. За мной закреплён общий поток первого и второго курса. Поэтому живо встали и в общежитие!

– Как скажите, – Эльвира пожала плечами, спрыгнула с соломенного тюка и пошатываясь, побрела в нужном направлении. Диедаро шёл рядом и молчал, потому что Миодай контролировал обстановку позади и не отставал.

Зазнавшийся Палес вёл себя подозрительно, вместо того, чтобы охранять большинство, он пошёл караулить двух неудачников, и неизвестно, сколько времени он ждал, пока Эльвира придёт в себя. А спала она очень крепко, судя по всему.

– А такой вопрос, в чем опасность ходить по территории сейчас? День ведь, вампиры не будут вылезать из укрытия. А вы за нами ходите, словно на нас охотятся прямо сейчас.

Миодай оставался невозмутим.

– Ленивой дао не свойственно не только утруждаться тренировками, но и читать даже о самой известной нежити? Ты так долго не протянешь.

– Ну, допустим, – пропустила укол в свой адрес мимо ушей Эльвира. – Но упыри не полезут днём на открытой местности в бой.

– Упыри – это низшие кровопийцы, это раз, а вампиры – угроза более весомая, – отрезал Миодай. – Во-вторых, им невыносимы прямые солнечные лучи, а погода нынче оставляет желать лучшего. И в-третьих, они чуть меньше недели голодны. Если бы вы знали, на что способен голодный вампир...

Миодай загадочно замолчал, видимо, надеясь, что впечатленные студенты начнут расспрашивать о страшных и опасных голодных вампирах, который Палес сразил когда-то.

Вот только Эльвире было абсолютно плевать. О вампирах она и так знала достаточно, и даже больше.

– Как скажите, мастер. Надеемся на ваш опыт, – Эльвира старалась, чтобы эти слова не прозвучали насмешливо. Палесов она ненавидела без разбора, а этот экземпляр в её списке особенно выделялся. Но вместо того, чтобы отомстить, приходилось послушно выполнять его указания.

До корпуса изгоняющие шли молча, но у порога Палес остановился и заявил:

– Если продолжишь в таком духе, мой экзамен ты завалишь. И не только мой. И охотником никогда не станешь, будешь прислугой при академии или у старших семей. Помяни моё слово. Берись за ум, Клинок.

Эльвира послушно кивнула. Имитировать послушание ей не нравилось, но кажется, она справлялась.

– В семь, до первой пары я провожу дополнительную тренировку для отстающих. Ожидаю там тебя увидеть.

– Ага.

Диедаро и Эльвира поднялись вместе до пятого этажа, а затем разбрелись по своим комнатам. Диедаро в свою, комфортабельную и уютную, а Эльвира – в маленькую, практически кладовку на десятом этаже, куда не доходит отопление. А ещё пришлось отстоять небольшую очередь в душ после грязной отработки.

Хорошо, что рабочие спецовки выдали, и не пришлось марать в навозе любимые ботинки, которые латал мастер-мертвяк. Слишком памятная вещь, она заслуживает витрину и легендарную историю. Но, увы, ни другой обуви, ни витрины, у Эльвиры не было, и она продолжала шагать по земле в музейном экспонате.

У себя в комнате Эпопеева времени проводила немного, но успела обжить помещение, и теперь, помимо узкой кровати у стены и тумбочки рядом, у окна красовался сколоченный из деревянных ящиков стол. Из проволоки и проводов Эльвира сплела каркас для настольной лампы – получился весьма аутентичный монстр, который, впрочем, хорошо вписывался в общую картину.

Эльвира, может, и не была художником, но главную концепцию творческого пути поняла: все идеи нужно записывать или зарисовывать. Ведь идея – голова всему, а до ее воплощения может пройти немало времени, если вообще руки дойдут. А к этому времени её немудрено забыть. С такими-то проблемами по жизни.

И поэтому убежище походило на берлогу сумасшедшего: стены облепляли заметки, чертежи и наброски. Похабные стишки, невысказанные мысли, наблюдения и исследования по рунам – разных букв тут встречалось.

У Эпопеевой давно чесались руки упорядочить творческий хаос, а то и пригласить в комнату никого нельзя: слишком много запрещённого контента на открытой стене.

Изгоняющая по памяти пыталась восстановить чудище, которое выросло из Стаса, и теперь несколько листов демонстрировали демона-коллекционера с разных сторон. Рядом висел портрет самого Стаса, он обворожительно улыбался с пожелтевшего листа. Эльвира не досконально помнила его черты, но в целом лицо угадывалось. Рядом висела Аирен, но она получилась грустной. Школьная подруга была жива, но наверняка злилась на Эльвиру за то, что та втянула её в разборки вампиров и оборотней и бросила в лесу. Паршиво получилось, но как-то изменить ситуацию изгоняющая не могла, поэтому просто оставила портрет как напоминание. Там же, рядом висел Эйван с Эвисом, её спасители. Но они почему-то получились непохожими. Лица хоть и отличались привлекательностью, но черты оказались сложными.

Эльвира часто пыталась вспоминать лица тех, кто имел особое значение в её жизни.

Она понимала, что сейчас стоило бы выбраться в город, попасть в поместье и освободить родителей, но, оценив своё состояние, решила доспать необходимое. Когда кружится голова и хочется прилечь поспать даже перед лицом врага – непригоден этот изгоняющий ни для боя, ни для решения каких-либо задач.

Она ведь предупредила родичей, что всё может пойти не по плану и выполнить задание матери сразу не получится. Главное, чтобы за это время ничего не случилось.

Эльвира укуталась в любимый дорожный плед с ромбиками, спрятав под ним голову, и моментально провалилась в сладкий сон.

Осознать то, что её тревожат, Эльвира смогла не сразу: стояла глухая ночь, за окном в небе висела молодая луна, а за стеной города на мили простирался покрытый серебристым светом лес. А вот за дверью доносился недвусмысленный настойчивый стук.

Кого там принесло?

Потянувшись, Эльвира замоталась в плед и побрела к двери. Оказалось, Диедаро. Он как-то заходил к ней, но на тот момент комната была пуста. А теперь даже защита на двери стоит.

– Войти разрешаю, – глядя на друга произнесла изгоняющая и отошла в сторону. Тео зашёл в тёмную комнату и попросил включить свет, а то ему не видно ничего.

Эльвира, помедлив, щелкнула настольный арт-объект. Окутанная проводами лампочка отбрасывала замысловатые тени на комнату, если повернуть её спиной. То, что нужно.

– Любопытный лик хаоса у тебя тут нарисовался.

– Благодарю. А если ты мне папку подаришь, чтобы было куда все заметки сложить, я буду признательна.

Диедаро уставился на портреты на стене. Нашёл свой и придирчиво разглядывал. Эльвира и Грача нарисовать успела, но предпочла изобразить друга таким, каков он есть, без маскировки. Лично ей так больше нравилось.

– Ну разве я такой?

– Я так вижу, не нравится, не смотри.

– А можно заберу?

Эльвира пожала плечами. Ну, хорошо, не жалко.

– Есть разговор.

Эльвира села напротив и навострила уши.

– Да? Что-то случилось?

Диедаро аккуратно сложил лист бумаги с рисунком и спрятал во внутренний карман.

– У меня-то всё в порядке, а ты сегодня пары пропустила. Не пришла по приглашению Миодая, он был в бешенстве, кстати.

– Что, орал о том, что ленивая безродная возомнила себя боги пойми кем?

– Нет, он молчал. Поверь, в его случае, это намного хуже. И я хотел предупредить, что хорошего ничего не жди. Завтра последний день занятий, постарайся собраться и оставить о себе положительное впечатление. Неделя подготовки к зачётам пролетит незаметно, успеть всё будет трудно. Чтобы тебя не валили, нужно стать, как ты там говорила?

– Няшкой.

– Да, ею. Особенно на паре Палеса. Ты слышала, он подозревает тебя. Не отсвечивай. А ещё хочу попросить больше не использовать эти руны бодрости. Я же понимаю, что всё из-за них, и ты теперь не можешь восстановиться, впала в спячку.

– Сейчас я в норме, – отмахнулась Эльвира и залипла на термос с гравировкой божественных птиц в руках друга. Тео разливал травяной чай по маленьким кружкам с двумя ручками.

Комнату постепенно наполняли ароматы отголосков лета. В голове тут же закрутились образы лесов вокруг деревни Безымянной, домик родичей, берег Тачии. И всё это было вроде бы и не так давно, но казалось, что в другой жизни. Эльвира стала совсем другой за время путешествия.

– Сомнительно. Взбодрись, ящерица, время страдать. Отработка ждёт! Ещё два унизительных дня впереди.

Эльвира недовольно отвела взгляд в сторону и отхлебнула чай. Ей сейчас совсем не до отработок!

Она взяла в руки лист бумаги, подложив под него тетрадь, и принялась чиркать, размышляя. Требовался план, как всё провернуть. Если теперь выйти из корпуса просто так нельзя, да и в конюшне за ними будут поглядывать, то...

Эльвира прикинула, что можно было бы найти небольшой промежуток времени и сбегать в город, вот только как бы поймать этот момент? В том, что Миодай нагрянет с проверкой качества отработки, Эльвира не сомневалась. И ему наверняка куда интереснее прицепиться с придирками к дао. Ведь Грач прилежный студент, образец для подражания. В его адрес не прилетало неприятных слов от преподавателей.

– Хм... а ведь у меня есть план!

Услышав эти слова, тео тут же напрягся. Ничего хорошего эта фраза ему не сулила.

Глава 23. Мертвый дом

Ящерица с каким-то странным азартом смотрела на тео, и его это очень настораживало. Эльвира не рассказала о своих планах, но попросила Диедаро взять с собой пару баночек по дороге в конюшню. Снова запахло какой-то авантюрой.

Сворачивать с выбранного пути было слишком поздно. Диедаро шагнул за Эпопеевой в сумасшедший водоворот событий, и его унесло бурным неудержимым потоком слишком далеко. И пусть по-началу это выбило почву под ногами. Но постепенно позволяло обретать крылья и свободу от выдуманных рамок.

Да и всё, что обещала ему ящерица, начинало сбываться. Одногруппники уже не казались такой чужеродной и неприступной массой, с Диедаро начали общаться без налёта презрения и насмешек. Он смутно подозревал, что некоторые пытались подружиться с ним для того, чтобы подобраться к Эльвире. Сама она пусть и была дружелюбной и весёлой на первый взгляд, но очень ловко держала дистанцию со всеми, подпуская только избранных. Таким счастливчиком Диедаро и стал, и те же изгоняющие из банды Кукухи молча завидовали Грачу. Совершенно иной уровень, намного превосходящий обычное приятельские общение, к которому тео когда-то стремился. А теперь хотелось большего.

Грач начал вести другой дневник, в котором записывал то, с чем ему самому довелось столкнуться. А также цепочки неправильных рун, которые показывала ему Эпопеева.

Возвращаться к старым будням и дневнику чужих достижений совершенно не хотелось. Внимание дао больше не льстило и не пьянило, как это случилось бы раньше. Когда-то он сам пытался сблизиться с кем-нибудь из коллег, но каждый раз получал отказ или такое общение, от которого выворачивало от переизбытка яда и лжи. А теперь всё круто поменялось – дао сами подсаживались к нему на парах под предлогом дописать конспект или что-то подобное. Грач не отказывал им, но инициативы больше не проявлял. Все они оказались предсказуемы и скучны, и меркли на фоне ящерицы.

Тео окончательно запутался в своих чувствах.

И даже сейчас, стоя у конюшни в резиновых сапогах-говнодавах, он больше не испытывал негодования. Непризнанная принцесса принимала те же наказания с каким-то необъяснимым блаженством, радовалась мелочам и не расстраивалась из-за упреков преподавателей, не обижалась на злую несправедливую по отношению к ней жизнь.

Диедаро раньше много думал и часто злился за то, что ему не повезло родиться таким, какой он есть. Ему не приходило в голову, что жить с этим можно, наплевав на страдания, так, как это делает Эпопеева.

Как же это вдохновляло следовать за ней!

Подобное чувствовал не только Грач – другие изгоняющие не знали правды об Эльвире, но неосознанно тянулись к сильному товарищу, лидеру по праву рождения. Так постепенно в ней пробуждалась древняя кровь. И она оживляла всё вокруг себя. Объяснения этому явлению Диедаро найти не мог, и оставалось лишь наблюдать, сколько получится держать её в тайне.

В этот раз дао выглядела более здоровой и бодрой: приняв фронт работы от конюха, смело направилась за тележкой.

Диедаро взял лопату в руку и пошёл за дао.

Очутившись в пустом деннике, Эльвира воровато оглянулась и достала из кармана небольшой нож.

– Что ты...

– Тихо! – Эльвира вручила тео нож и протянута руку. – Резани вот тут.

– Что? – возмутился Диедаро. – Я не стану причинять тебе вред.

– Надо так. Я не боюсь ран и боли, но сама себе не могу почему-то порез сделать. Поэтому давай!

– Не буду, – упёрся Грач. Вот ещё, резать друга. Даже по его просьбе – нет! Тео смотрел на белую тонкую ладонь, изуродованную шрамами от келпи, и ему совершенно не хотелось добавлять в эту неприятную картину новый кровавый штрих. Он без малейших сомнений лечил раны дао, но наносить ей увечья не собирался.

Эльвира закатила глаза и застонала: в этот момент она очень напомнила свою мать, но Диедаро предпочёл промолчать.

– Ну будь ты другом, тяжело себя резать!

– Другого не проще, – не согласился тео.

– Мы – охотники, зарабатываем на жизнь убийством нежити. И ты такое заявляешь. Серьёзно?

– Нежить – это одно. А вот тот, кого ты... кто тебе дорог – уж извини.

– Бесов неженка! – прошипела ящерица и выхватила нож. Она держала его над запястьем и никак не могла решиться. Оказывается, и для Эльвиры что-то простое могло быть сложным. Она зачарованно смотрела на лезвие и осторожно провела им по ладони. Слишком осторожно, даже не поцарапала.

Матерясь и чертыхаясь, она направилась в крайний денник, к своему Асириусу. Странное имя для коня.

Диедаро пошел за ней и через решётку стал наблюдать за происходящим.

Она вручила нож коню в зубы!

– Эй, ты чего? – окликнул Эпопееву Грач. Дао ехидно ухмыльнулась.

– Человеческая часть, что в нас есть, и вправду может мешать, – сказала она своему коню и Диедаро. – Давай!

Конь дёрнул головой. На руке изгоняющей появилась длинная красная полоса.

– Ну наконец-то! – облегченно вздохнула дао. – Ты тару брал? Неси сюда!

Диедаро осторожно проскользнул в денник. Конь, стоящий к нему задом, да ещё и с ножом в зубах, мягко говоря, настораживал. Мало того, он очень умело этим орудием воспользовался. Странная животина поглядывала своими ярко-зелеными глазищами на тео недовольно. Мол, почему он мешкает, ведь кровь пачкает подстилку?

Диедаро подставил колбу с широким горлышком, и туда начала стекать кровь высшего основателя.

Зрелище не особо приятное на вид, но то, что оно завораживало, окрашивая стекло – не вызывало сомнений. Тёмно-красные дорожки послушно стекали по коже, потом по стенкам сосуда, постепенно наполняя его густой жидкостью. Набрав одну, Эльвира попросила вторую. Диедаро молча подал ей емкость, постепенно догадываясь, что задумала ящерица.

Пузырьки не были маленькими, пол-литра она из себя выцедила точно. Затем протянула зловещие стекляшки тео.

– Значит, так. Сейчас за нами не особо внимательно наблюдают. Но мне нельзя уходить. Я уверена, Миодай следит конкретно за мной. Руна не сработает, если за мной намеренно пристально наблюдают. Поэтому... в поместье отправишься ты!

– Чего? – от таких заявлений все внутри будто перевернулось, к горлу подкатила тошнота. – Что ты несёшь?

– Сам сказал, защита элементарная, окропить кровью наследника порог и всё. Ты же Грач! В рунах должен разбираться. Найди в доме погреб и попытайся сломать защиту там. И беги назад. Справишься?

– Нет! – возмутился Диедаро. – Пока я туда дойду, пройдёт много времени, меня хватятся. И вообще... Неправильно это всё.

Лицо Эльвиры рассекла та самая улыбка, которая вместо тысячи слов демонстрировала, что план у дао есть, а, может, и не один. Надёжный, как ветхая столетняя дамба через Зааль.

– Иди сюда... – Эпопеева хлопнула по плечам Диедаро, накидывая руны, отводящие взгляд. Затем подозвала коня и сделала с ним тоже самое.

– Ты что, хочешь, чтобы я...

– За мной!

Они вышли из конюшни и огляделись. Никого в округе видно не было, Миодай стоял у другого выхода и сейчас отвлёкся на разговор с Мироном о своём жеребце, который почему-то в последние дни стал прихрамывать на левую переднюю.

– Полезай на Аси.

Этот Аси, как показалось Диедаро, сам неслабо обомлел от заявления хозяйки.

– С ума сошла?!

– Так. Надо делать, как я говорю, тогда всё получится. Асик тебя быстро домчит, он знает дорогу. Но будь осторожен, говори с ним уважительно. А ты... верни его сюда невредимым и слушай внимательно, что тебе говорят. Без фокусов своих. Господа, действуйте!

Диедаро осторожно приблизился к лютому зверю и положил ему на покатую спину ладонь. Недовольство коня он почувствовал тут же всем телом. Но Асириус не взбрыкнулся, просто зло поджал уши, стерпев на своей спине чужого изгоняющего.

– Обходите открытые пространства, избегайте фонарей, смотрите по сторонам. Будьте осторожны! А я отвлекать надзирателей пошла.

Из её уст звучало всё крайне просто. Но Диедаро словами описать не мог своего удивления. Ту степень ответственности, которую взвалила на него дао. Помочь сбежать проклятой семье, но не подставить при этом свою.Страшно. Опасно.

Но пути назад не было: жеребец огляделся по сторонам, принюхался, и припустил в безлунную темноту, в обход академии, через парк.

Диедаро раньше не сидел верхом без седла, такая езда сильно отличалась, и держаться ногами за скользкие бока оказалось не так просто. А еще бутылки мотало из стороны в сторону под одеждой.

Он мчался не просто на какой-то лошади – Эльвира недвусмысленно намекнула, что конь этот с сюрпризом и опасен. Что даже засвечивать его другим изгоняющим не стоит. Не без причин.

Она не предоставила всаднику ни уздечки, ни хотя бы верёвки – конём нельзя было управлять. Чуть позже Диедаро понял, что жеребцу команды тео нужны как пятая нога, и куда идти, конь и сам прекрасно знает и видит – а ты прижми ноги к бокам покрепче и молчи.

Грач держался за гриву и, когда они пронеслись мимо луча от фонаря, случайно заметил, как сквозь тёмные волосы пробиваются светлые, золотистые. В новостях мелькал именно белый златогривый конь, а его нынешний облик – не более чем игра с рунами. Хотелось бы посмотреть на него в истинном обличии.

Конь неожиданно остановился, вздернул шею и замер. Если бы не эта самая шея, Диедаро бы улетел через голову от такого резкого торможения.

И Асик это очень хорошо почувствовал. На всякий случай тео замер вместе с ним.

И не зря.

Несколько преподавателей во главе с Лео Палесом, вооружившись серебряными колами, проходили мимо парка.

Конь удачно стоял в тени деревьев, в стороне от фонарей, а благодаря рунам и вовсе стал незаметен.

Слишком умный конь, Диедаро от этого становилось не по себе. Его лошадь Кларо тоже весьма смышленая, но она оставалась просто животным. Которая и фыркнет, и копытом землю рвать станет, если недовольна. А этот вёл себя так, словно чисто для вида притворялся, что он конь. Вероятно, так и было, поэтому Эльвира и не подпускала к нему никого.

Лютый или не очень, зверь доставил Диедаро к порогу поместья.

Диедаро осмотрелся и подошёл к двери, откупоривая тару с кровью. Вторую, скорее всего, она переда родителям на перекус.

Очень странные отношения у них. Любви нет и не было, а какая-то забота извращённая – пожалуйста.

Бесценная жидкость потекла по порогу, дерево жадно впитывало её. Диедаро сделал шаг и оказался внутри холодного и неприветливого дома.

Дверь оказалась не заперта.

Изнутри, на косяке двери, он увидел цепочку рун и остановился на ней взглядом, пытаясь разобраться, что за защита перед ним. Такие же знаки выцарапала у себя в комнате и последняя Эпопеева. Вход по приглашению хозяина. Хорошо, ведь тогда за ним никто не зайдёт следом.

Дом долго пустовал: протекала крыша, вечно влажные участки стен покрылись плесенью, а кое-где грибами покрупнее. Диедаро не видел ничего особенного, что было бы не свойственно дому охотника в Хольме. Из-за всепоглощающей темноты вообще мало что удавалось разглядеть. Тео поднял перед собой ладонь, и ту окутало голубое сияние.

У стены – детская кроватка с пыльной вязаной ящерицей внутри. Сперва тео подумал, что в этой крохотной кроватке когда-то спала Эльвира, но вспомнил, что она в городе никогда не жила. Взгляд скользнул выше, к пожелтевшим фотографиям на стенах.

Диедаро узнал молодую и весёлую кучерявую Мао. Она смеялась, держа на руках хмурого малыша. Мальчика. Тот самый Арсений, который похоронен под открытым небом вместе с вампиром. Мальчик смотрел прямо на него с каким-то ожиданием чего-то нехорошего, такой необъяснимо тяжёлый взгляд, который смогла передать чёрно-белая камера. В голубом мерцающем свете градус жути возрастал.

Тео пошёл дальше, разглядывая совершенно не роскошное убранство дома. Под ногами скрипел потрескавшийся пол. Обычные столы, кровати и шкафы, разве что много рун на них.

Эпопеевы в жизни ценили совершенно другие вещи. А в том, что не имело для них смысла, придерживались аскетизма.

В спальне родителей тоже встретилось много фотографий Арчибаля и Мао, их лошадей и убитых монстров.