Текст книги "Эра Охотников - 2 (СИ)"

Автор книги: Анастасия Церковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15. Взрывоопасное

Новые ритуалы, появившиеся в жизни Грача, одновременно и пугали, и наполняли жизнью, предавая смысл существованию.

Ящерица заходила ранним утром, после пар и похода в столовую.

Диедаро ждал её. Каждый раз готовился к появлению гостьи, пусть ей было абсолютно всё равно, он старался порадовать её или интересной находкой в библиотеке, или раздобытой через третьих лиц сладостью.

Так или иначе, он пытался прикормить и заинтересовать несговорчивую рептилию, которая несмотря ни на что оставалась куском льда. Даже очаровательная кружка в форме тыквы ее не подкупила.

Поэтому тео перед появлением гостьи грел свою комнату.

Ящерица любила тепло: Диедаро часто наблюдал ее у камина в общей гостиной. Она ненадолго пристраивалась у огня с книгой странного содержания и грела ноги. А затем, прочитав несколько страниц любовного романа с вызывающей обложкой, исчезала с поля зрения.

Каждый раз, когда Эльвира заходила к нему, тео пытался задавать вопросы про то, как дао удалось уложить сильного речного монстра без подготовки, в одиночку. Никаких внятных ответов кроме как «это все обычное везение», «дуракам везет», Грач получить не смог.

Но зато мельком увидел шрам от когтей на груди дао, когда она наклонилась поправить ремень на ботинке.

Конспект чужих достижений был безнадежно заброшен: теперь Диедаро пытался выяснить побольше об Эльвире.

Эльвира Клинок.

Абсолютно не подходящее столь эпатажной персоне имя, каждый раз резало ухо. Диедаро пытался найти ее родственников в сети, не поленился даже покопаться в архивах.

О любом изгоняющем, даже самом бесполезном, какие-то документы должны быть.

А Эльвиры Клинок – не существовало.

Когда Диедаро осознал, что ящерица ходит под ненастоящим именем, некоторые вещи стали ему ясны: она не говорила никому о том, чем принято гордиться. Каждый изгоняющий, совершив нечто подобное убийству речного демона, хвастливо описывал бы детали у себя на стене, приправив фотографиями или зарисовками.

А ящерица стойко молчала обо всем, что касалось ее жизни во внешнем мире.

Диедаро не поднимал тему поддельного имени – он боялся спугнуть уже более-менее прирученную рептилию, которая только-только начала заглядывать к нему в обитель без опаски.

В первые два дня было тяжело: сначала она будто опасалась его, подозрительно поглядывая по сторонам, ожидая подвоха. Получив порцию лекарства, тут же уходила, не оставаясь на чай с мармеладом. На третий день, немного осмелев, Эльвира приняла угощение и согласилась на кружку чая, осторожно избегая разговоров о магии.

Тео был терпелив и не давил на осторожную и чуткую ящерицу.

Но неведение сводило его с ума! Он перечитывал переписки с загадочной дао с того дня, когда она остановилась на ночь в поселке Щитовино.

Это после пересечения печально известной реки Зааль, и Эльвира задорно писала, что все идет хорошо, без приключений, как обычно.

Как обычно.

Мысль, что «как обычно» в понятии ящерицы – как раз именно такое, что встреча с келпи меркнет, не отпускала.

Диедаро смотрел на жирный след от огня на журнальном столике, оставшийся ему в назидание. Перед глазами застыла картина, когда ящерица, ведомая невиданной мощью, одним лишь касанием зажгла полированную поверхность. Просто потому, что ей так захотелось. Невероятно чистое и яркое пламя горело недолго, ровно до того момента, пока Эльвира передумала.

Диедаро сжал кулак, и его охватило голубоватое сияние. Далекое от того, какое сияло у дао. Ведь его первое убийство нечистого не было героическим, или даже достойным быть рассказанным. В сыром подвале, удерживаемая старшими братьями, под мечом Диедаро пала проклятая лисица.

Тео видел два варианта: или у изгоняющей за плечами далеко не один убитый демон, или в ее родне есть маги. Она упоминала о них при первом разговоре, и это было странно.

Неужели она и вправду знала, о чем говорила?

Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

Сегодня ящерица пришла раньше обычного, и на ее руке больше не было повязки. Той руки, которая была раньше, вернуть не получилось: кожа выросла не совсем аккуратно, оставив довольно мерзкий шрам. Но это намного лучше, чем рука без кожи.

– Ну что, еще разик и все? – обворожительно улыбнулась дао и привычно присела на стул. От ее слов отчего-то стало горько. – Давай покончим с этим.

Тео принял ее руку в свои ладони, одну из которых покрывали черные пятна, и дольше обычного наносил целебную мазь. Дао молчала.

– А ты будешь приходить ко мне... просто так?

– Хм. А в этом есть смысл?

Ящерица непринужденно склонила голову набок, не осознавая серьезности момента. Для нее это была просто помощь и ничего больше. В глазах оставался все тот же неприступный холод. А вот Диедаро стало больно.

В его жизни было много разочарования: и ложные друзья, которые предали при первой же возможности, и прекрасные с виду дао, которые гнались за статусом и заигрывали с ним, на самом деле презирая за внешний вид. Эльвире же на статус было абсолютно плевать.

– Тебе ближе компания Кукухи, чем моя?

Эльвира рассмеялась.

– Тебе завидно, что ребята дружат со мной, а не с тобой? Так и ты подружись, они веселые. Я тут проблемы не вижу.

Диедаро снова промолчал. Хотелось много чего сказать о той компании, что они совершенно не те пушистые кролики, которыми их видит дао, общение с ними спровоцирует много проблем, но Эльвира не любила, когда о ком-то, с кем она общается, плохо отзывались. Ящерица сразу злилась.

– Мы с ними из разных миров, увы.

– Как и я, – прищурилась дао.

– Так ты меня не впускаешь в свою жизнь, как мне стать ее частью? Может, ты ищешь более привлекательного тео для союза, я пойму. Только скажи.

Эльвира наклонилась к нему совсем близко и пристально посмотрела своими ледяными всепоглощающими глазами, прошептав:

– Дио, я союзов не ищу. Мне это может и не пригодиться. Я хочу просто жить. Жить так, чтобы не портить существование другим. Тем более друзьям. Ты славный, и я не вижу проблемы в том, в чем ее видят окружающие. И я благодарна тебе за помощь. Но лучшее, что я могу сделать для тебя – не лезть в твою жизнь. В моем существовании все сложно. Тебя там ждет лютый мрак. Постарайся в это поверить и принять. А теперь разреши покинуть свою светлую особу, мне пора идти.

Все той же легкой походкой ящерица ушла из обители одинокой и всеми отвергнутой лисы. Слишком плох для стандартов семьи, слишком хорош для рядовых изгоняющих. Одним словом, изгой, который нигде не пригодился.

Слова дао прожгли настоящую дыру в груди, пустота оказалась невыносимо болезненна. Но при этом зла на Эльвиру Диедаро не мог держать, лишь слегка завидовать.

Этой легкости, этой ледяной бесчувственности. Тео хотелось бы жить такой жизнью.

Отлежав весь день в постели, бессонно ворочаясь с боку на бок, Грач поднялся вечером, совершенно не выспавшись. В тяжелой голове крутились назойливые мысли.

До занятий оставалось пару часов, но тео предпочёл полностью забить на вечерние ритуалы и направился в конюшни.

Его ухоженная, вороная и кучерявая кобыла удивилась визиту в столь необычное время, приветливо фыркнула. Тео угостил её парой морковин и взялся за щетку.

Чистка кобылы успокаивала. Пусть этим занимался и конюх, и Кларо без того выглядела опрятно.

Конюх Мирон как раз таскал вёдра воды, поил лошадей. Диедаро нагнал его, учтиво поприветствовав.

– Вседобрейшего, – лениво отозвался сиплый Мирон, продолжая делать свою работу. Диедаро понизил голос:

– Скажите пожалуйста, а где тут лошадь Эльвиры Клинок?

Да, каждый денник был подписан, под именем владельца значилась кличка животного. Но конюшня была огромна, пока каждого обойдешь, уже и утро наступит. Конюх на мгновение задумался и протянул:

– А, этот гад? Я его с краю определил, иди в самый конец. Но не подходи близко, хозяйка предупредила, что он злой как демон, запретила заходить к нему. Дао исправно ходит убирать и кормить сама. Ты сходи, погляди, если хочешь. Но не суйся к нему, я на него глянул – и даже мне не по себе стало.

– Хорошо, благодарю.

Диедаро пошел указанным путём и вскоре уперся в нужный денник. Вороной конь, с редкими серыми вкраплениями, стоял к лицевой решётке задом. Такого окраса изгоняющие старались себе лошадей не выбирать, предпочитая однотонных, без белых носочков и звездочек на лбу. Чтобы все как один. И кони, и охотники.

– Пс! – шепнул тео, прислонившись к решетке. Ему хотелось взглянуть на морду многострадального зверя, что вытерпел три месяца тяжёлой дороги.

Конь не отреагировал на зов, но зло поджал уши.

– Эй! – позвал Диедаро снова и просунул руку, коснувшись основания хвоста. Конь незамедлительно зарычал. Как-то не по-конски, но очень уж доходчиво.

И вправду, злой как демон.

– Только хозяйку подпускаешь к себе, да? – тео бросил взгляд на стерильно чистую подстилку и нетронутое сено и корм. Похоже, ящерица была тут совсем недавно.

Зверь, очевидно, скучал в заточении: столько времени он провёл в постоянном движении и теперь вот, стоит днями в каменной коробке, лишь иногда выгуливаемый.

Попытавшись привлечь внимание животного ещё несколько раз и не получив результатов, Грач ушел.

Сейчас по расписанию шла пара внешних взаимодействий: тут преподавал Герио, из семьи Аль-де-зар, второго ранга. Весьма уважаемый в обществе изгоняющий, рассказывал о том, в какие категории групп разбиваются охотники, выходя на задания. Первым, самым распространенным, но порою хрупким, значилась боевая единица: тео и дао, состоящие в брачном союзе. Диедаро мечтал состоять именно в такой группе, имея в соратниках ту, которая стала бы ему близкой душой на долгие годы.

Герио долго расписываю плюсы и минусы такого союза, и постепенно перешел к другой категории:

– ... Братство, которое является тяжеловесной и постоянной группой с тщательно подобранными участниками. Братством считается группа охотников от трех и выше, совместно тренируемая годами. Так что, дорогие мои, если решили состоять именно в братстве, можете собираться в группы уже сейчас. Держитесь вместе три года – получаете документ, подтверждающий статус группы. Тут положено хорошо знать друг друга и быть одной семьей. Не подойдет, если вы меняете соратников как носки. Понятно, да?

Головы изгоняющих не в такт закивали.

– Гоним коней дальше. Теперь давайте обсудим то наше, что, судя по соотношению тео и дао в группе, скорее всего, ближе многим. Собрание.

Герио снял со лба повязку, и, вытерев вспотевший, покрытый шрамами лоб, продолжил: – Вот тут обитают все наши раздолбаи, которые не сумели собраться в одну из первых двух категорий. Эта группа весьма хаотична и непредсказуема. Она хороша тем, что павших в бою легко заменить другими. А также отсутствие четкого лидера, что каждому позволяет побывать за главного. Но в нее не рекомендуется вступать меньше четырех особ.

Клео потянула руку и поинтересовалась:

– Учитель, а вот если такое дело... нас две дао, – Клео кивнула на Ино. – Мы, вот, как бы друзья, и брачным союзом это не является. И вот нам хотелось бы организовать дуэт двух дао. Какой мы группой будем являться?

Герио недовольно приподнял бровь и уставился на двух дао с осуждением. Не удивительно, на пятнадцать тео приходилось всего пять дао, и две из них решили лишить остальных удовольствия состоять с ними в союзе.

– А никак. Не принято. Эта модель показала себя максимально неэффективно. Вам придется стать частью собрания или братства.

– А вы в какой группе были? – вдруг подала голос Эльвира. Герио пробежал глазами по аудитории и нашел источник звука. Эльвира предпочитала отдельную парту, расположившись позади Бардера и Кукухи и впереди Клео с Ино. Ящерица скрестила на груди руки и откинулась назад, покачиваясь на стуле.

– Я был в братстве. К сожалению, если эта группа теряет лидера, то с большой вероятностью, распадается. Потому я и здесь, – Герио задумчиво уставился в пространство, и, немного погодя выдал: – Пойду покурю. Не расходимся, ждем.

Конечно же, Эльвира не знала историю, которая приключилась с Аль-де-заром Герио, о которой он старался не говорить. Возможно, и не со зла, но дао ударила бедолагу по больному.

Аудитория загудела как рой пчел. Бардер и Кукуха развернулись к ящерице и с чувством пожали ей обе руки.

– Молодец, ловко ты его из колеи выбила!

– Вообще-то я просто задала вопрос, – не понимая ситуации, ответила Эльвира. – Я что-то не то спросила?

Кукуха положил локти на парту к дао и, очарованно вздохнув, выдал:

– Эх-ей, сама невинность, вы только посмотрите! Тут об этом разве ленивый не говорил, – Тео понизил голос, но Диедаро всё равно смог разобрать слова: – Герио ведет предмет недавно, он был еще крайней весной в этом самом братстве. И им заказали разобраться с морским змеем, который каким-то чудом оказался в речке под Арийском. Ну и активно трескал прохожих и скотину в округе. А о размерах змеюги группе охотников не сообщили. Так что никто не знает, что там произошло, но все братство полегло, а Герио смог сбежать. Самое смешное, морская гадина сдохла через три дня, от несварения. И наш герой ушёл на все лето в лютый запой. Реально не слышала?

– Вот как-то нет...

К разговору подключился Бардер:

– Так что самое время окружить себя надежными ребятами вроде нас!

– Да, точно, мы своих не бросаем, – уверил Кукуха.

Эльвира загадочно улыбалась и, покачиваясь на стуле, молча разглядывала двух выскочек.

– Что скажешь, красотка?

– Ну, я подумаю, – ответила ящерица.

– Или у тебя планы на уродца, вы же там терлись у него в комнате?

Диедаро с замиранием наблюдал, как Эльвира меняет дружелюбную расслабленную улыбку на совсем недобрый оскал. Как холодеет ее взгляд. Кукуха не был просвещен в особенности психики ящерицы, он и не понял, что перегнул палку.

– А вот хамства к коллегам я не приемлю.

Дао молча встала и, схватив вещи, переметнулась на другую часть аудитории. Она нависла над Диедаро.

– А ну-ка подвинься.

Тео растерялся, но просьбу выполнил. Ящерица бросила тетрадку перед собой и повернулась к парте, с которой только что ушла.

– А теперь громко и мне в лицо, давай, повтори!

– Что ты делаешь? – сердито зашептал Диедаро, в планы которого не входило попадать в центр внимания. Что еще хуже, Эльвира могла пострадать, оказавшись с Диедаро в одной лодке против целой группы. Он схватил дао за локоть. – Угомонись, ящерица!

– Я отстаиваю позицию, – возмущенно изрекла дао, сбросив с себя руку тео. – Никто при мне не будет оскорблять моих коллег, мое окружение! А ни то уродцем станешь ты, Кукуха.

– Что с тобой такое? – Кукуха пребывал в таком же недоумении, как и Грач. Азиль Брич и Диедаро Грач невзлюбили друг друга с первого дня, но в отличии от высокородного тео, Кукуха быстро оброс своей компанией и заимел их поддержку. А остальные просто не вмешивались в эту грязь. Но вся аудитория из пятнадцати тео и четырех дао сейчас смотрели на звезду внепланового шоу.

– Я все сказала, – Эльвира как ни в чем не бывало скрестила на груди руки и, прикрыв глаза, продолжила покачиваться на стуле. Шоу закончилось так же внезапно.

Диедаро предпочел ящерицу не трогать и дать ей остыть. Кажется, он слишком долго наблюдал за ней и ненароком изучил повадки взрывоопасной рептилии. Ее слова имели вес, теперь и Кукуха это почувствовал.

Глава 16. Путь гнева

Эльвира делала что-то совершенно не так. Она пыталась держать нейтралитет со всеми: ни с кем не сближаясь, но находясь в хороших отношениях. И ей по началу казалось, что все получается. Но не прошло и месяца, как её начали делить между собой потенциальные группировки.

В целом, идея обзавестись надёжной компанией была неплохой, но то, чем Эльвира планировала заниматься, не подходило для братства или собрания. Вряд ли получится волочить на себе целую ораву охотников, чтобы разобраться со своими проблемами. Боевая единица, в лице родителей Эпопеевой, также показала себя не лучшим примером.

Отец во всём потакал матери, шёл туда, куда ей было нужно, полностью отказавшись от своих амбиций. Его выбор, безусловно.

Но Эльвира не хотела такой участи кому-то другому. Превозмогать трудности ей проще в одиночку. Потому что все, кто рядом с ней, рано или поздно жалеют об этом союзе.

Изгоняющую терзали неразрешенные задачи: она несколько дней пыталась проникнуть в родовое имение, но хитросплетенный код оказался ей не по зубам. Она пыталась зайти, но выходила с другой стороны дома.

В другую сторону это работало также: игнорируя пространство внутри, дом выплевывал ее через дверь напротив.

Руны находились по ту сторону, внутри, и нарушить цепочку символов не получалось.

Изгоняющая действовала разными путями: пыталась взобраться на крышу и потом проникнуть внутрь через дымоход, пробовала залезть в битое окно.

Дом не принимал ее.

Не может быть, чтобы это всё было просто так – там, внутри, что-то есть!

Подстегиваемая азартом, последняя Эпопеева мчалась к загадочному дому каждое утро и пыталась достигнуть цели снова. Иногда не получалось: часто находились желающие побродить по мёртвому городу, в том числе и стража.

Сегодня Эльвира планировала говорить с домом на другом языке. Написать код в ответ и попытаться понять замысел предков, поговорив с ними на общем языке магии.

Она подбирала в голове руны, пока шла на первую свою тренировку по боевым искусствам. Рука больше не доставляла проблем, и изгоняющая была готова покорять новую дисциплину.

Занятия проходили в просторном зале второго этажа, с высоко расположенными окнами и стенами, обшитыми противоударными материалами. В одном из углов была стойка с оружием разных видов и размеров, на любой вкус.

Ведущий предмет преподаватель Эльвире сразу не понравился: Миодай, выходец из семьи основателей, обладал всеми чертами, которые свойственны Палесам. Внушительное туловище венчала голова с квадратным лицом. Тяжелый подбородок, прямой острый нос и глубоко посаженные глаза – все в нем говорило о суровости и серьезности. У такого стоять на пути – самоубийство. В кожаном плаще с вышитым на спине гербом, он выглядел несколько чужеродно на фоне своих учеников в тряпичных спортивных костюмах.

Как рассказывали Клео и Ино, пока тренировки заключались в упражнениях на растяжку. Миодай заставлял учеников много бегать и отжиматься. Но до сих пор он ни разу не давал никому в руки меч.

За месяц в Академии Эльвира набрала нормальный для неё вес, и теперь чувствовала в себе силы, чтобы предаться физической нагрузке.

– Ну что, лентяи, чем разочаруете меня сегодня?

Как говорил Кукуха, Миодай в хорошем настроении не бывал никогда. Сегодняшний день не стал исключением: уперев двуручный меч в пол, он тяжёлым взглядом разглядывал группу.

– Вы решили удивить меня и прийти полным составом? Вообще все? Должен признать, похвально.

Миодай говорил неторопливо, выверяя каждое слово. С идеальной осанкой и укладкой довольно длинных светло-серых волнистых волос, он напоминал героя из легенд. И широкоплечий гигант об этом прекрасно знал. Забросив на плечо меч, он двинулся вдоль выстроенных в ряд учеников. Под его поступью содрогался пол.

– Кто-то из вас, наверное, считает, что для того, чтобы взять в руки меч, физическая подготовка не нужна, и можно не утруждать себя тренировками. Так? – Палес остановился напротив Эльвиры и заглянул ей в лицо, ожидая увидеть там бескрайний ужас. Но Эпопеева к этому времени уже мельком пробежалась по истории великой семьи Палес, и ею овладевали совершенно другие чувства.

Палесы были и оставались лучшими мечниками среди изгоняющих. Одержать победу в честном бою с ними – невозможно. А за честность ведения боя они стояли горой. Горой своих мышц, точнее. Острый меч – их веский довод в любом вопросе. Ни один Палес не полагался на магию, их сила заключалась в разящем клинке.

Остальные их качества проседали. Эти изгоняющие поголовно страдали от тяги к консерватизму и безукоризненному соблюдению правил. Переубедить их кроме как грубой силой – увы. Никто не осмеливался.

И пусть первородной фамилией считался Эпопей, Палесы решили перенять главенство над родом по праву силы. Их больше, они сильнее. И они сделали это. А затем началась великая чистка.

Правда, в книге это подавалось как нечто благородное: Палесы несли святую миссию и карали грешников. Ну, то есть изгоняющих, которые не служили роду охотников при академии, выбрав мирскую жизнь среди людей. Многие семьи лишились жизни, когда родом начали править Палесы. Плохие семьи были, очевидно.

Кара богов, сотворенная руками избранных – так и было написано. Как великий подвиг во имя рода: мол, Палесы сражались за чистоту крови и помогали достойным семьям. Которые их поддерживали, конечно же.

И выходило, Эйван говорил правду: Палесы учинили кровавую расправу над его семьёй, где Эвис, младший брат, был носителем крови изгоняющего.

Поэтому Эльвира не тряслась перед Миодаем, она берегла в себе холодный гнев. Семья, что привела род изгоняющих к упадку своими недальновидными взглядами и, низвергнув истинных лидеров, осознала положение дел слишком поздно, когда пала последняя Эпопеева. Мао, мать Эльвиры.

– Это основы, определённо, – согласилась Эльвира и встретила неприятно злой взгляд чёрных глаз, утонувших в тенях надбровных дуг. – Вы совершенно правы.

– Да, я совершенно прав. И если ты, Эльвира Клинок, готова признать своё ничтожество и позорно покинуть зал, я могу продолжить.

Миодай намеренно выводил дао из себя. Каждый знал, что никто из присутствующих одолеть титана не способен. Каждый знал, что здесь уважают только силу и слабым тут не место. Каждый знал, что привлекать внимание монстра в человечьем обличии – подписать себе приговор.

Но Эльвира не могла уйти. Она осталась стоять неподвижно, не отводя глаз от мастера меча.

– Он не будет продолжать урок, пока ты не уйдёшь или не примешь вызов, – подсказал Диедаро, ставший по соседству.

Выхода не оставалось, кроме как принять вызов, чтобы пережить позорное унижение от Миодая, но остаться в группе. А унижение будет, Эльвира в этом не сомневалась.

– Ладно, – Эльвира сделала шаг вперёд.

Миодай лениво кивнул на стенд с оружием.

– Выбирай.

Каждый пройденный шаг, сопровождаемый внимательными взглядами, ощущался как в замедленной съемке. Ватные ноги, предательски дрожа, передвигали тело к поблескивающему в свете холодных ламп металлу. Все мечи были затуплены, но имели свой истинный вес. Эльвира выбрала два клинка, которые по размерам подходили под габариты ее призывных мечей. Пусть те и не имели такого веса, как эти железяки, но хоть какое-то сходство.

Выбор Миодай отметил как странный и нелогичный.

На что, в общем-то, Эльвире было абсолютно плевать.

Она стояла напротив гиганта и оценивала свои шансы. Их было чуть меньше нуля. И тут уже без разницы, идти на титана с двуручным мечом или сосновой веткой. В голове Эльвиры всплыл образ огромного вендиго, который был куда страшнее и настроен радикально.

Эпопеева встала в оборонительную позу.

Первый удар сотряс всё тело, Эльвира заблокировала его, скрестив свои мечи по левую сторону плеча.

За первым ударом последовал второй, за ним незамедлительно и третий. Каждый замах предвещал звон железа и летящие во всё стороны искры.

Изгоняющая не могла даже подумать о нападении: мечник перехватил инициативу сразу же, не оставляя шанса перевести дыхание.

Четвёртым ударом Миодай выбил из руки клинок и подсек ноги Эльвиры.

Она не собиралась лежать перед ним!

Превратив падение в перекат назад, дао тут же вскочила и подхватила утерянный меч.

Читать эмоции на лице мечника было невозможно. Непроглядная тьма чёрных глаз абсолютно ничего не выражала: рад ли он, разбираясь со злостной прогульщицей и ставя её на место? Или он зол? Или скучает?

Эльвира не понимала. С монстрами ей было проще: да, они хотели её убить и уничтожить саму её суть, но их настроение читалось без проблем.

В очередной раз поцеловав дощатый пол, Эльвира успела подумать, что шанс победить у неё всё же есть. Она и воин, и частично маг, и это бы её спасло, если бы она могла всего лишь быть собой.

Но она просто безродная Эльвира Клинок, у которой не должно быть никаких призывных мечей или сильной магии.

Это Миодай доходчиво и вбивал в неё с каждым ударом, последний из которых пришёлся по животу лезвием плашмя, когда она попыталась проскользнуть учителю за спину.

Перевернувшись в воздухе, Эльвира упала навзничь и тут же сложилась пополам, сжимая живот.

От боли потемнело в глазах и к горлу подкатила тошнота. Голос Миодая доносился до неё словно из глубокой пещеры. Она не слышала, что он говорил, но ей было не до того. Заливаясь холодным потом, дао старалась удержать сознание. Но когда Эльвира открыла глаз, поняла, что все-таки провал в сознании случился: она неизменно оставалась лежать на полу в центре зала, но к ней никто не подходил.

Все занимались. Изгоняющим, наконец, выдали оружие, и они знакомились с азами. Но Эльвира не могла сосредоточиться на фигурах одногруппников, в глазах всё плыло. Миодай неслабо её помял, она даже не могла найти в себе силы поднять головы.

Постепенно к боли примешивался гнев, она начала понимать, что произошло, и теперь ей хотелось отомстить. Ей это по зубам, нужно лишь...

– На сегодня все. Реквизит складываем аккуратно. И не забудьте забрать с собой тело. Ваш коллега, всё же.

Эльвира услышала стук отдаляющихся сапог, а затем скрип несмазаных петель.

И вот тут к ней ломанули наперегонки взволнованные тео. В первых рядах оказался Кукуха и Бардер, а по другую сторону, как ни странно, Диедаро.

– Ну, Миодай сегодня конкретно зверствовал! Он и раньше лютовал, но сегодня просто отвал башни! Ты как? – Кукуха провёл по мокрому лицу дао, вытирая кровь, застилавшую глаз.

– Сука, – выругнулась Эльвира и сжала зубы.

– Ты смотрела ему в глаза, зачем? Это же прямой вызов! – не понимал Диедаро. – Другому он может и спустил бы это, но у тебя взгляд не слишком добрый, ты и сама это знаешь.

– А куда смотреть то? В пол? Вот ещё! – шипела изгоняющая, пытаясь унять дрожь в теле. – Смотрела и буду смотреть! Убью тварь!

– Ой, она кажется головой приложилась неслабо, её бы в медкрыло отнести, – заметил Бардер и предложил: – Давай мы с Кукухой тебя дотащим, сможешь подняться?

– Нет, – отрезала Эльвира. – Никаких врачей. В комнату мою.

– Эй, позвольте я, – Диедаро протянул руку, и дао, немного подумав, приняла её. – Раны всё же стоит обработать. И у меня есть чем.

– Что, выпендриваешься, мажор-выскочка? – возмутился Кукуха.

– Не в этот раз, ладно? – тоном, не терпящим возражений, проговорил Диедаро и, подставив жертве системы местного образования плечо, потащил её в свою комнату.

Дорога на пятый этаж казалась очень долгой.

– Ну, эм... спасибо снова, – поблагодарила Эльвира, упав на мягкую кровать. Диедаро полез в припрятанную заранее аптечку. Он-то занятия не пропускал.

– А почему ты не хочешь идти к нашему медику? Он тоже Грач, между прочим. Вдруг у тебя сотрясение, внутреннее кровотечение или разрыв тканей. Разденься, кстати. Там лёд всё равно надо прикладывать. Я сейчас.

Эльвира стянула с себя мастерку и футболку, оставшись лишь в бинтовой повязке, перетягивающую грудь. Место, куда Миодай нанёс заключающий удар, покраснело, но ничего серьёзного видно не было.

Завалившись на подушки, дао уставилась в белый фигурный потолок, украшенный лампой-лентой, рисующей сложный узор сияющим контуром.

– Ой, блин! – обернувшийся Диедаро уставился на Эльвиру в некотором недоумении. Оно было и понятно: помимо относительно свежих шрамов от пулевого ранения и нападения мстящей нежити, оставалось много старых рубцов, со школьных времён. Ну и встречи с оборотнями и вампирами бесследно не прошли.

– Да, в человеческих коллективах меня тоже не особо любили, – ответила на немой вопрос изгоняющая.

– Это что, всё люди сделали? – Диедаро ошарашено провёл пальцем по рваному шраму на животе.

– Не, не всё. У изгоняющего много врагов. Даже среди себе подобных. Короче, не отвлекайся. Взялся чинить – чини.

– Ладно...

Немного отлежавшись под ледяным компрессом, Эльвира выдала:

– Мне нужно в библиотеку.

– Может, тебе принести какую-то книгу? – немного подумав, предложил Грач. – Вот куда тебе с фингалом и опухшим лицом светиться?

– Хм. Я же не ты, мне глубоко плевать, как я выгляжу и что обо мне подумают.

– Сейчас было обидно. Но я постараюсь списать это на твоё состояние.

– Замечательно! Тогда слушай, я буду делиться внутренними переживаниями.

– Ледяной чай в термосе, ждет рассказов самой отбитой, даже страшно сказать, в прямом смысле слова, первогодке.

– Не, чая мне точно не надо, сам пей. Ну так вот. Книгу, что ты мне давал, сам открывал?

– Нет, не интересуюсь историей семьи Палесов. Ведущие род, правящие по праву силы – мы на их место не претендуем. Принимаем порядок вещей.

– Ясно. А я вот заглянула. И что-то геройством там и не пахнет. А вот массовыми убийствами себе подобных – да. В своё время они порешили много семей, которые не выступили в поддержку их власти. Ведь первородная семья принадлежит Эпопею. И с претензией семьи Палес на главенство павшие не согласились.

– Об этом так и написано?

– Ха! Конечно же нет. Но я застала тех, кто видел это своими глазами. Не знающие об изгоняющих, точно описали герб Палесов. То есть мы имеем дело с очень темной семьёй, которая умело косит под праведников и избранников богов. Да и посмотри на них!

– Наверное, мне не стоит в это впутываться. Я подставлять свою семью не стану.

Эльвира довольно хлопнула в ладоши. Направление ее мыслей тео понял правильно.

– Именно! Я поэтому и не рассказываю ничего из того, что может причинить тебе вред. Ты не виновен, если находишься в неведении. Без обид?

Диедаро хмурился, уставившись в окно. Он долго молчал.

– Ты в одиночку хочешь свергнуть самый большой клан из десятков боевых единиц и братств Палесов? Семей основателей осталось две, и Грачи не претендуют на лидерство. Ты определённо ударилась головой, если серьёзно задумалась об этом. Даже если Палесы и устраивали кровавую резню. Этого уже не изменить.

Но Эльвира не собиралась останавливаться. Свергать она также никого не планировала, но отплатить Эйвану за помощь, докопавшись до правды, она могла. Оборотень имеет право на кровную месть, а еще он бессмертный и может растягивать вендетту на десятки лет, не имея нужды торопиться.