Текст книги "На краю (СИ)"
Автор книги: Ана Эрмиш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 9 страниц)
12
Мы домчались до здания больницы минут за пятнадцать. Поджав губы, Влад летел вперёд, превышая скорость и нарушая с десяток правил дорожного движения. Он молчал, о чем-то напряженно думая, и я так и не решилась ничего сказать или спросить.
Бросив машину на парковке, он быстро пошел в здание, так, что я едва поспевала за ним. Войдя в просторный холл, мы сразу увидели Татьяну и Кирилла.
Женщина судорожно всхлипывала, обнимая себя за плечи руками и выглядела просто ужасно – красные от слез глаза, опухшее лицо, растрепанные волосы. В ней сейчас очень сложно было признать шикарную хозяйку дома, который мне довелось посетить два дня назад. Кирилл же, напротив, стоял, как неживой, уперев взгляд в одну точку. Он будто находится в ступоре и не понимал, где находится и что происходит. Сердце сжалось от жалости к обоим – они проживали свое горе так по-разному, но больно им было одинаково сильно.
Влад размашисто подошёл к ним и, даже не поздоровавшись, спросил:
– Как он? Что с ним?
Татьяна всхлипнула.
– В реанимации. Врач сообщил, что пока ничего конкретного сказать не может, нужно ждать. Мы здесь уже сорок минут, но больше к нам никто не выходил, – она снова зарыдала.
Влад только поморщился, словно ее слёзы были ему не просто неприятны, а до ужаса раздражали.
– Пойду поговорю с врачом, – коротко бросил он и направился в отделение.
Я замерла, не зная то ли следовать за ним, то ли остаться здесь. Но, похоже, Влад не нуждался в моей компании и я, вздохнув, повернулась к Татьяне. Она старательно пыталась вытереть лицо от слёз уже совершенно мокрым платочком. Я шагнула вперед и неловко приобняла ее за плечи.
– Тише, тише, – шепнула я, поглаживая ее по руке, – все будет хорошо. Обязательно! Сергею Ивановичу станет лучше, и он вернётся домой.
Она замотала головой, будто отмахиваясь от моих слов, но всхлипывать стала реже. Не переставая ее обнимать, я осторожно спросила:
– Что вообще случилось?
– Я не знаю, – пробормотала Татьяна, – Серёжа пришёл домой в обед, сказал, что неважно себя чувствует. Но пошёл поработать в кабинет, а когда я вечером заглянула к нему, чтобы позвать на ужин, обнаружила его лежащим на полу без сознания. Бедный, бедный Серёжа! За что ему это все…
Слова слились в сплошной поток рыданий, разобрать что-то в котором стало невозможно. Я убрала свою руку с ее плеча и пробормотала:
– Я сейчас.
Дойдя до кофейного автомата, я взяла два стаканчика кофе и отдала их Татьяне и Кириллу. Мальчишка принял напиток у меня из рук без каких-либо эмоций, но пить стал. Татьяна схватила его обеими руками, будто грелась, и попыталась унять дрожь.
– Спасибо, – шепнула она. – Это очень мило с твоей стороны, Полина. Особенно, учитывая тот факт, что ты здесь с Владом.
Эта фраза заставила меня бросить на нее удивленный взгляд. Что это значит? Я должна ненавидеть ее за компанию с Владом?
Дверь отделения распахнулась, и к нам вышел Влад. Выражению, которое застыло на его лице, позавидовала бы даже каменная статуя.
– Отец сейчас в реанимации, состояние стабильное. Если утром ему станет лучше, переведут в интенсивную терапию, – ровным тоном известил он нас.
– Это же… Хорошо? – на заплаканном лице женщины появилась улыбка.
– И ещё, – не обращая внимания на ее реплику, продолжил Влад, – я договорился о посещении, минут на пять, не больше. Можешь зайти к нему. Он не в сознании, но все же.
– Иди ты, – тихо сказала она, качнув головой, – я знаю, он бы хотел видеть тебя.
Влад дернулся так, будто ему меж лопаток всадили нож. Его лицо на мгновение исказилось болью, но он быстро взял себя в руки и, коротко кивнув, снова исчез за дверью отделения.
***
В палате царила тишина, прерываемая только отвратительным писком кардиомонитора и шумом компрессора аппарата искусственной вентиляции легких. Эти звуки угнетали, заставляли сердце тревожно сжиматься, а руки тихонько подрагивать.
Я уже был здесь однажды, много лет назад, и от этих воспоминаний меня до сих пор выворачивало наизнанку. Я словно снова убитый потерянный мальчик, в один миг лишившийся самого важного. А переставал ли я им когда-нибудь быть?
Тот день отчётливо разделил мою жизнь на до и после. Так обычно и бывает – вот еще вчера ты обычный счастливый ребёнок. Подросток, со своими проблемами, переживаниями и мечтами. А потом, раз, и все меняется. И ты уже разломан на куски, и жизнь больше никогда не будет прежней.
И вот я снова здесь – только теперь рядом с человеком, виновным во всем, что произошло. С тем, из-за кого, когда-то на этой койке оказалась она. Жизнь – интересная штука, и порой людям действительно возвращается все бумерангом. Я столько мечтал, что однажды ему воздастся по заслугам, что, казалось бы, должен испытывать удовлетворение. Но вопреки всему чувствовал лишь боль. Дикую, раздирающую изнутри, заставляющую мальчишку внутри меня биться в рыданиях.
Отец лежал, окруженный множеством проводков, от которых сейчас так зависела его жизнь. Я видел его таким беспомощным едва ли не впервые. Обычно этот мужчина дышал уверенностью и несгибаемой волей, а слово "слабость" применить к нему ни у кого даже в мыслях не возникло бы. От этого его состояние пугало еще больше. Нет, даже вводило в панику.
– Привет, пап, – я замер возле него, вглядываясь в черты лица.
Ответа я, конечно же, не дождался и тяжело вздохнул.
– И зачем это все? – продолжил я разговаривать сам с собой. – Решил мне доказать, что я не зря сорвался сюда с другого конца света?
Мерный писк аппаратов. В тот раз он еще долго снился мне по ночам.
– Или хочешь показать, что ты сполна получил за свои грехи и заслужил прощения? – я склонился к нему чуть ниже.
Я не хотел знать, что он ответил бы на этот вопрос. Потому что был уверен – именно так он и думает. Он, но не я.
Дверь распахнулась и в палату быстрым шагом вошел мужчина в хирургическом костюме.
– Вам пора, – врач подошёл к монитору, тщательно изучая показатели на нем. – Мне и так нельзя было запускать вас. Если ночь пройдет хорошо, увидитесь завтра, в интенсивной терапии. Там разрешены свидания.
– Хорошо. Спасибо, – я даже не стал спорить и поспешил убраться из этого места.
***
Татьяна присела на небольшой диванчик и тихонько всхлипывала. Очевидно, слова Влада ее немного успокоили, потому что судорожные рыдания прекратились, она лишь молча сглатывала слезы и нервно теребила подол платья. Я подошла к Кириллу и осторожно положила руку ему на плечо.
– Ты как?
Он едва ощутимо вздрогнул, оглянулся на меня, смотря тяжёлым взглядом.
– Я в порядке.
Я вздохнула. Да уж, хоть они с Владом и от разных матерей, но очень похожи. Видимо, это обоим досталось от отца – тот тоже еще с утра проводил совещание и был " в порядке", а вечером оказался в больнице. Мужчины, одним словом, и возраст тут не важен.
– Ты можешь говорить, что угодно, – пожала я плечами, – но ты всего лишь напуганный ребенок, отец которого сейчас в реанимации, и быть не в порядке – нормально!
Плечи мальчишки опустились, а на глаза навернулись слёзы. Я притянула его к себе, погладила по спине, и он обмяк у меня в руках. Все словно забыли о ребёнке, оставив его справляться со своими горем так, как может. А он еще не умеет никак в свои двенадцать. А женщина, которая должна ему помочь, сейчас сидит и жалеет саму себя.
Мы с Кириллом так и сидели в обнимку, когда к нам снова вышел Влад. По выражению его лица совершенно невозможно было понять, как пошла встреча с отцом, словно на его лице застыла непроницаемая маска.
– До утра здесь больше делать нечего, – сказал он, ни на кого не смотря, – утром врач позвонит и сообщит, как у него дела.
– Просто взять и поехать домой, а он останется здесь… Как же так?.. – запричитала Татьяна.
– Сидя в коридоре, ты ему не поможешь. Но завтра утром будешь нужна отдохнувшей.
Женщина растерянно кивнула.
– Хорошо… Мы тогда поедем. Кирилл?
Кирилл с готовностью вскочил, вынырнув из моих объятий, будто находиться в больнице было совершенно невыносимо. Приобняв меня на прощание и как-то извиняюще улыбнувшись, Татьяна взяла сына за руку, и они направились к выходу.
Влад так и остался стоять, глядя в одну точку. Я подошла к нему и осторожно провела по рукам, затем коснулась его пальцев и крепко сжала. Он едва ощутимо мне ответил.
– Влад…
Он покачал головой, не позволяя мне продолжить. Я послушно замолчала, давая ему возможность сказать первому. Рассказать ровно столько, сколько он хочет. Но вместо этого Влад глубоко вздохнул и тихо проговорил:
– Уезжай.
– Что?
– Уезжай. Уже поздно, ты и так приехала сюда со мной, хотя совсем не должна была.
– Ты шутишь? Что значит, не должна?
– Ты не обязана быть здесь.
– Да, не обязана. Но я здесь, потому что хочу этого! Я в состоянии сама решать, где и с кем мне находиться.
– Уезжай, – устало проговорил Влад и поднял на меня глаза.
– Ты снова прогоняешь меня?
– Я прошу, – он сунул руку в карман и вытащил ключи от машины.
Я уставилась на его протянутую руку, как будто он меня ударил. Было так невыносимо больно, что каждый вдох стоил невероятных усилий. Я сделала шаг назад, изо всех сил борясь с желанием сорваться с места и убежать.
– Не нужно, – покачала головой, – доберусь сама.
Влад едва не зарычал, резко схватил меня за руку, так, что я едва не вскрикнула от неожиданности, и, повернув кисть ладонью вверх, вложил в неё ключи и накрыл их пальцами.
– Я сказал, бери ключи и уезжай. Машину заберу завтра. Меня не нужно спасать, не нужно бороться с моими демонами, вытаскивать меня со дна. Я справлюсь сам, как делал всегда, – словно выплюнул он, прожигая меня яростным взглядом.
Я выдернула свою руку и, крепко сжав в ней ключи, развернулась на каблуках и пошла к выходу с гордо поднятой головой.
13
За ней громко хлопнула дверь, нарушив ночную тишину отделения, и моё сердце сорвалось куда-то в пропасть. Хотелось орать, выть или просто жалобно скулить, как побитому псу, ведь именно так я себя сейчас и чувствовал. Я замотал головой и постарался прогнать из головы все мысли – о Полине, отце, о том, как и почему я сегодня оказался тем, кем являюсь. Мне срочно нужен кислород. Срочно.
Я вышел на улицу и полной грудью вдохнул прохладный ночной воздух. Уже совсем пахло летом, буквально пару недель, и оно совсем войдёт в свои права. Я забросил куртку на плечо, не став надевать, и медленно пошёл по тротуарной дорожке к воротам больницы. Глянул на парковку, на которой бросил свою машину – кольнула бессмысленная надежда, что Полина ещё не уехала. Но ее, конечно же, уже не было. Да и зачем оставаться, ведь я сам только что прогнал девушку.
Я достал телефон и покрутил его в руках – отчаянно хотелось позвонить Полине и признать, какой я придурок. Но нельзя. Все, что нужно – это просто держаться от нее подальше и признать, что я не способен на нормальные отношения. Эмоциональный инвалид – наверное, именно такой диагноз поставил бы мне психотерапевт. Если бы я только к нему ходил. Но первый и последний мой визит к психологу был еще в стенах интерната, и то, лишь потому, что моего мнения никто не спрашивал, к нему попадали абсолютно все воспитанники.
Тогда эта уставшая, нервная женщина, которой самой требовался специалист, за десять положенных нам сеансов успела внушить мне лишь одно – ненависть и безумное поведение – это не выход. Но психологом она оказалась крайне некомпетентным, потому что после встреч с ней мне начинало казаться, что если выход не в этом, то, значит, он где-то в районе окна на самом последнем этаже. Благо, что в мрачном здании интерната их было всего два, иначе бы все могло закончиться весьма трагично.
Элизабет, девушка, с которой я последнее время встречался время от времени в Лондоне, как-то заявила, что мне необходима помощь специалиста. У меня проблемы с доверием, выстраиванием отношений с противоположным полом, полное отрицание института семьи – вот, что она заявила мне, когда я в очередной раз зашел к ней. Подруга, потрясая передо мной каким-то своим недавно полученным дипломом, решила провести мне сеанс психотерапии. Видимо, подумала, что я отличный экземпляр для ее практики. А я отказался. Ведь спасти можно только того, кто ищет спасения. Я же уже давно привык никому не доверять, ни к кому не привязываться, никого не любить. Привык настолько, что ничего не хотел менять. Меня устраивали мимолетные встречи с девушками, с которыми я даже не планировал заводить какие-то долгосрочные отношения. Мой максимум – это регулярные встречи с той же Элизабет без намека на то, что кто-то из нас что-то должен другому. Свободные отношения, кажется, это так теперь называется.
И вот впервые я почувствовал, что мне хочется чего-то большего. Хочется доверять этой девчонке с огромными зелеными глазами, которая смотрит едва ли не в самую душу. И, главное, хочется, чтобы она больше ни на кого и никогда так не смотрела.
Но что я могу ей дать в ответ? Злость, которую не всегда могу держать в себе? Ненависть, которая отравляет все вокруг? Бесконечные сомнения и недоверие, которые закончатся желанием контролировать всю ее жизнь? Кем я стану для нее в конце концов? Тираном, мешающим ей жить полной жизнью. Тем, кто станет причиной ее походов к психологу. Тем, от кого она сбежит однажды ночью в слезах. Я уже делаю это – обижаю ее только потому, что не справляюсь сам с собой. Разве это правильно – тонуть в этом болоте и тянуть на дно еще и ее?
Выжечь, выкорчевать с корнем. Вычеркнуть из мыслей, пока еще не поздно.
Телефон все еще был в руках, и я, наконец, набрал номер. На том конце трубки раздались долгие гудки, а затем женский голос ответил:
– Да, слушаю.
– Привет, Юль. Увидимся?
***
Ярко-красная «Мазда» затормозила прямо возле меня, и я сел на пассажирское сиденье, захлопнув дверцу. Повернулся к девушке, сидящей за рулем и выдавил из себя улыбку.
– Привет.
– Привет, – она улыбнулась мне в ответ, – думала, ты не позвонишь.
У меня едва не вырвалось, что я и не собирался, но удалось время вовремя сдержаться.
– Как видишь, позвонил, – почему-то отчаянно захотелось закурить, хотя я не делал этого уже несколько лет. – Юль, есть сигареты?
– Ты же давно бросил, – она кинула на меня удивлённый взгляд.
– Ага. Так есть?
– Только тонкие.
– Да плевать.
Она пожала плечами и вытащила из сумочки пачку тонких дамских сигарет. Я поморщился, но вытащил одну и прикурил. Сделал пару затяжек, выпуская дым в приоткрытое окно.
– Ну, как, полегчало?
– Нет.
Юля усмехнулась.
– Ты вообще чего здесь? Нервишки зашел подлечить?
– Нет, навещал кое-кого.
Мне не хотелось объяснять ей, что этот "кто-то" – мой отец, который сегодня едва не умер. Да она и не спрашивала, лишь, коротко кивнув, завела двигатель и рванула с места.
Докурив сигарету, я выбросил бычок в окно. Во рту остался мерзкий тошнотворный привкус никотина и чего-то сладкого. И никакого удовлетворения.
– К тебе? – Юля повернула ко мне белокурую головку.
– Да, – я пожал плечами. Мне было абсолютно все равно.
– Хорошо.
Машина мчалась по знакомым улицам к моему дому, а я почему-то вспомнил, как еще вчера ехал туда с Полиной. И то ощущение полнейшего спокойствия и умиротворения не шло ни в какое сравнение с разрывающим меня сейчас чувством отчаяния.
– Ты сегодня сам не свой, – заметила Юля.
– Что, не такой обворожительный, как обычно? – усмехнулся я.
– Зато все такой же язвительный.
– Стараюсь.
– Мы приехали, мистер язва, – она припарковала машину возле моего подъезда.
Я кивнул и вышел на улицу. Мы в молчании поднялись в квартиру – мне не хотелось разговаривать, а Юля тактично молчала, делая вид, что внимательно читает объявления на стенде в лифте. В голове мелькнула мысль: "Что она вообще тут делает?" Неужели сегодняшним вечером у шикарной девушки не нашлось лучшего занятия, чем провести время со мной? Она же не глупая, и прекрасно понимает, что мне, по большому счету, нет до нее никакого дела.
– Хочешь что-нибудь выпить? – поинтересовался я, проходя в квартиру.
– Нет, спасибо. У меня завтра съёмка, нужно быть в форме, – она сбросила туфли у порога и прошла следом за мной.
Я внимательно посмотрел на Юлю. Она была действительно очень красива – черты лица близки к идеальным, светлые волосы лежат волосок к волоску, такие гладкие и блестящие, что если подойти поближе, наверное, можно увидеть в них свое отражение. Фигура – до невозможного хороша, с тонкой талией и изящными изгибами. Природа не поскупилась для этой девушки, а там где она не довела до совершенства, постарались талантливые косметологи, парикмахеры и аккуратный, неброский макияж. И я, наверное, сошел с ума, если, смотря сейчас на нее, испытываю острое сожаление, что на ее месте не другая.
Я быстрым шагом преодолел расстояние между нами и, притянув ее за затылок, требовательно поцеловал. Она тут же с готовностью ответила, но я уже прервал наш поцелуй, развернул ее к себе спиной и нагнул, заставив облокотиться на спинку дивана. Юля сдавленно охнула, но сопротивляться не стала. Я даже не удосужился избавиться от одежды, просто задрал вверх ее платье, а белье стянул вниз. Одной рукой расстегнул штаны и резко вошел в нее. Наверное, слишком резко, потому что Юля дёрнулась и прошипела:
– Полегче, ковбой. Я, конечно, люблю пожестче, но ты перегибаешь.
– Извини, – сдавленно прошептал я ей в самое ухо и постарался двигаться медленнее.
Чисто животный секс. Жестко, грубо. Отвратительно. Я не чувствовал н и ч е г о. Кроме тупого возбуждения и желания получить разрядку. И так некстати вспомнилось, как вчера меня разрывало от нежности. Когда сам процесс был важнее результата.
Еще несколько резких толчков, и все закончилось. Тяжело дыша, я отступил на несколько шагов. Юля повернулась ко мне лицом, натянула трусики, одернула платье и аккуратно его расправила. Ее бровь картинно изогнулась.
– Извини, – еще раз повторил я. – Не знаю, что на меня нашло. Ты в порядке?
– Я-то в порядке, – отрезала она, – а вот ты, похоже, нет.
Я поморщился.
– Просто выдался тяжёлый день.
– А я тебе что, скорая сексуальная помощь? В следующий раз вызови себе проститутку, она за это хотя бы деньги получает. Ладно, Влад, проехали и забыли. Я пойду.
– Даже не задержишься?
– Зачем? Ты все равно меня прогонишь. Лучше я уйду сама.
Я не стал возражать – зачем отрицать очевидное? Юлька не глупа, и все прекрасно поняла. Я дождался, пока за ней захлопнется входная дверь, и рухнул на диван.
14
На следующий день я пришла на работу едва ли не раньше всех. А все потому, что ночью мне спалось очень плохо, и встала я почти на час раньше обычного. Но это оказалось очень даже кстати – хотя бы никто не видел, что я подъехала к офису на машине Влада. А, значит, получилось избежать заинтересованных взглядов и неудобных вопросов.
Я попыталась занять руки рисованием – обычно это помогало очистить голову от ненужных мыслей. Которых сегодня было предостаточно. Начиная от касающихся Сергея Игоревича и компании, оставшейся без ее создателя, заканчивая его сынком, успевшим изрядно потрепать мне нервы.
Ирка, пришедшая сегодня необычно поздно, бросила на меня быстрый взгляд, сразу догадавшись, что мне есть, что ей рассказать. Но от расспросов ее остановила Рита, вошедшая следом. Недовольно покосившись в нашу сторону, она уселась на свой стул и обвела всех собравшихся в отделе взглядом.
– Мне вот что интересно, – медленно начала она. Будто это кого-то волновало. – Машина Владислава Сергеевича стоит на парковке, а он только что вышел из такси. Но вчера я лично видела, как его машина отъезжала от офиса. Вопрос – почему автомобиль и его хозяин перемещаются в пространстве, независимо друг от друга?
Этот вопрос не был адресован никому лично, но Маргарита уперла свой тяжёлый взгляд в меня. Будто говоря: "Я все про вас знаю". Оставалось только гадать, видела ли она, что вчера в этой самой машине рядом с Владом сидела я.
– Вообще не интересно, Рит, – бросил ей Максим, роясь в толстенной папке в поисках нужного документа. – Пусть хоть на ковре-самолете прилетает на работу. Мне больше хочется знать, куда делись показатели за этот месяц?
– Собрание, ребят, – в дверь просунулась голова Маши. – Всем велено явиться.
– Что? Какое еще собрание? Ничего же не планировалось на сегодня, – Максим встрепенулся и побледнел, а его щека нервно задергалась. Наверняка, решил, что шеф решил собрать всех сотрудников с одной целью – уволить его с позором.
Маша пожала плечами, а я тяжело вздохнула, прекрасно зная, зачем нас собирают.
В холле стояли уже практически все работники, а перед ними замер Влад. В тщательно отглаженной рубашке, начищенных туфлях и совершенно невозмутимым лицом без каких-либо эмоций. Лишь темные круги под глазами выдавали, что эта ночь далась ему тяжело.
По толпе собравшихся одна за другой проносились волны шепотков. Никто не мог понять, где Сергей Игоревич, и почему перед нами стоит Влад. Я напрягла память, и не смогла вспомнить, чтобы за все три года, что я здесь проработала, шеф хоть раз ушел на больничный или просто не пришёл на работу. Он был здесь практически всегда, компания была его детищем – и, похоже, куда более любимым, чем родной сын.
– Коллеги, минуточку внимания. Я не займу много вашего времени, – заговорил Влад и дождался, пока воцарится тишина. – Сергей Игоревич какое-то время будет отсутствовать. Он… Приболел, – его голос споткнулся на этом слове.
– Что такое? Что случилось? – тут же раздалось со всех сторон.
– Не думаю, что нам нужно сейчас обсуждать вопросы, касающиеся его состояния здоровья. Это всё-таки довольно конфиденциальная информация, – Влад нахмурился. – Я сказал все, что мог. В его отсутствие обязанности директора буду выполнять я, так что добро пожаловать со всеми вопросами. На этом все. Удачного рабочего дня.
И, ни на кого не глядя, он направился к себе в кабинет. Я проводила его взглядом. Интересно, только мне одной видно, как ему тяжело дались эти слова? Или кто-то еще заметил, что эти безразличие и бравада – напускные?
Ира толкнула меня плечом.
– Ого, подумать только, что такого могло случиться, что Сергей Игоревич не вышел на работу. Я думала, его ничто не остановит, – она заглянула мне в лицо и осеклась. Широко распахнула глаза и продолжила шепотом: – Да ты знала! Знала, да?
Я молча кивнула.
– И?
– Все серьезно, Ир. Он в реанимацию попал. Что случилось – не знаю, – я понизила голос, чтобы нас точно никто не услышал. – Только никому ни слова.
– Я – могила. А вы что, вчера опять вместе были?
Я снова кивнула.
– Ага. До того самого момента, пока он меня не выгнал из больницы, заявив, что не нуждается ни во мне, ни в моей поддержке.
– Тяжёлый случай.
– Офигеть какой! Неподъемный.
Ирка рассмеялась.
– Так вот, кто значит виновен в загадочных перемещениях машины? Ритка узнает, крику будет.
– Да пошла она, – буркнула я.
– Я бы даже послушала, – продолжила подруга, мечтательно прикрыв глаза. – Это просто музыка для ушей.
– Главное, чтобы она мне в порыве ревности глаза не выцарапала, – хмыкнула я.
– Не дрейфь, подруга. Я на нее давно зуб точу, вместе справимся.
***
Я постучала в дверь и, дождавшись ответного «Войдите», зашла в кабинет. Влад сидел на столом, не отрывая взгляда от монитора компьютера. Он едва поднял на меня глаза и кивнул в знак приветствия.
– И тебе привет, – я постаралась своему голосу максимальную степень равнодушия.
Главное, не злиться и не поддаваться эмоциям. Что бы не произошло между нами вчера, мы все еще мой начальник, и нам вместе работать. К тому же, где-то в глубине души я его понимала и даже немного оправдывала – у человека всё-таки вчера чуть не умер отец. Случись такое в моей семье – вряд ли бы я тоже сохранила способность адекватно реагировать на происходящее.
Подошла к столу и положила на него ключи от машины. Влад едва глянул на них, словно ему было абсолютно все равно, верну я ключи от дорогущего автомобиля, или нет.
– Спасибо, – бросил он.
– Вообще-то это тебе спасибо, что одолжил. Она, кстати, цела и невредима. И мы с ней даже почти подружились.
– Рад слышать.
Ни одной эмоции на лице. Взгляд его был все также направлен в монитор, но смотрел он куда-то сквозь него.
– Ты в порядке? – спросила я. – Прости, глупый вопрос. Конечно, нет…
– Я в порядке, – отрезал он, – просто очень много дел. Отец не успел полностью ввести меня в курс дела, и со многим сейчас нужно разобраться самостоятельно. А на завтра у него ещё назначена важная встреча с заказчиками, а я, как ты понимаешь, понятия не имею, что на ней говорить.
– Я могу помочь?
– Чем? Это не твоя зона ответственности. Буду разбираться с клиентским отделом. Нужно позвать их руководителя, они точно должны были обсуждать с отцом цели этой встречи… – даже не договорив, он взял телефонную трубку и распорядился: – Маша, позови ко мне Семена. Срочно.
Затем поднял на меня глаза.
– Прости, Полин, ты что-то еще хотела? У меня сейчас совсем нет времени. Давай поговорим позже?
Я постаралась ничем не выдать свою обиду. Конечно, хотела! Хотелось бы знать, почему ты такой черствый и холодный. И почему мне так отчаянно хочется помочь тебе, хотя головой я прекрасно понимаю – это плохая идея.
Не нужно спасать человека, который этого не хочет. Не нужно помогать там, где твоей помощи не просят. Мой синдром спасительницы, с которым я безуспешно сражаюсь едва ли не всю жизнь не раз играл со мной злую шутку. И после вот таких попыток влезть туда, куда не стоит, я зачастую ещё и сама оставалась виноватой.
Поэтому, решив в этот раз не наступать на привычные грабли, я собрала всю свою волю в кулак и, коротко кивнув, вышла из кабинета.
Я и так сделала достаточно. Согласилась поехать к нему домой, пригласила на ужин к себе, была готова оставаться вчера в больнице рядом с ним столько, сколько потребуется. Ему это не нужно. Что ж, так бывает. Жаль только чувств, которые все сильнее разгорались в груди, особенно, когда он был рядом. И обидно, если теперь из-за этого придётся менять работу или учиться жить с ноющей болью где-то внутри. Правильно говорят – нельзя заводить служебные романы. После их окончания работать, как раньше, уже вряд ли получится.
Осознание того факта, что Влад явился практически из ниоткуда и нарушил мою мирную жизнь, в которой меня все более, чем устраивало, вывело из себя. Так по-детски захотелось тоже его задеть. Крайне глупое желание, но я ничего не могла с собой поделать. Поэтому, ни секунды не сомневаясь, перехватила Машу, направляющуюся в кабинет Влада с чашкой кофе.
– Маш, подожди! Владислав Сергеевич просил передать, чтобы ты сделал ему чай.
– Чай? – она озадаченно посмотрела на меня, нахмурив лоб. – Но он сам только что просил сварить ему кофе.
– Что поделаешь, – я картинно развела руками и вздохнула, – попробуй разберись, что хотят эти начальники. Сейчас одно, через пять минут другое, – и я аккуратно забрала у нее из рук кружку.
Маша пожала плечами, хмыкнув.
– Ладно, чай так чай.
– Только обязательно зелёный, – я невинно взмахнула ресницами. – И сахар. Обязательно не забудь сахар. Три, нет четыре ложки! С горкой.
Маша кивнула и направилась на кухню готовить чай ничего не подозревающему Владу. А я злорадно улыбнулась, ни капли не сомневаясь, что он сразу поймет от кого этот подарочек.
