Текст книги "Развод по жизненным показаниям (СИ)"

Автор книги: Амира Гиреева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)

Глава 20

Остаток смены тянется мучительно долго и словно в тумане.

Я работаю на автомате, механически выполняя обязанности, а в голове пульсирует только одна мысль: забрать Дашу.

Успеть до того, как этот спектакль начнется.

Ровно в семь вечера я выхожу на парковку. Черный внедорожник Тимура уже ждет.

Я сажусь на пассажирское сиденье, и двери с глухим щелчком отсекают меня от уличного шума.

В салоне пахнет кожей и легким ароматом кофе. Тимур не пытается завести светскую беседу, а сразу заводит мотор и выруливает с территории больницы. За это молчание я готова сказать ему отдельное спасибо.

Пока мы едем, я достаю телефон и быстро набираю сообщение дочери:

«Даша, я подъезжаю. Оденься, возьми наши сумки и жди меня в комнате. Мы уезжаем».

Ответ приходит через секунду:

«Я уже готова, мам. Бабушка на кухне, готовит».

Машина тормозит у подъезда.

– Я быстро, – говорю я, берясь за ручку дверцы. Пальцы слегка подрагивают от волнения. – Только заберу дочь и вещи.

– Сумки тяжелые?

– Я справлюсь. Ждите здесь, Тимур Сергеевич. Пожалуйста.

Он коротко кивает, и я выскакиваю на улицу.

Взлетаю по ступеням на третий этаж, перепрыгивая через одну. Достаю свой ключ и открываю квартиру.

Едва я переступаю порог, в нос бьет смесь запахов: запеченного мяса с чесноком и ванильной выпечки.

В квартире жарко.

Даша выглядывает в коридор, едва за моей спиной захлопывается дверь. На ней уже надета ветровка, в руках она сжимает лямки рюкзака.

Я сразу же направляюсь к ней, но в этот момент из кухни выплывает моя мама.

На ней нарядная бордовая блузка, волосы аккуратно уложены лаком, а на губах – свежая помада. Она вытирает руки о новое полотенце.

– Явилась! Лена, ну что у тебя за вид? Джинсы какие-то, свитер растянутый! Иди быстро умойся, хоть ресницы подкрась! Он с минуты на минуту будет!

Я смотрю на нее, и внутри всё обрывается.

Она действительно накрыла стол и приготовилась встречать дорогого гостя.

– Мы уходим, – ровным тоном говорю я, вытягивая из комнаты одну из сумок. – Даша, бери вторую.

– Куда?! – Антонина Павловна меняется в лице, преграждая нам дорогу. – Лена, ты совсем ополоумела?! Я стол накрыла! Игорь звонил, просил прощения, сказал, что с тортом едет! Мужик первый шаг делает, а ты хвостом крутишь! А ну разувайся!

В этот момент раздается заливистая трель дверного звонка.

Мы все трое замираем. Даша испуганно жмется к стене.

– Вот и он! – торжествующе заявляет мать. Она бесцеремонно отталкивает меня и торопится распахнуть дверь.

На пороге стоит Игорь.

Он выглядит до тошноты идеально. Выбрит, причесан, одет в чистую рубашку. В одной руке держит пластиковую коробку с тортом, в другой – убогий букетик из трех розовых тюльпанов в шуршащей слюде.

Прямо образцово-показательный, раскаивающийся муж из дешевого сериала.

– Антонина Павловна, здравствуйте! – елейным голосом тянет он, переступая порог. – А я вот... к чаю.

– Игорек, проходи, дорогой, проходи! – воркует мать, забирая у него торт.

Игорь переводит взгляд на меня. Его дежурная улыбка слегка меркнет, когда он видит, что я стою в куртке, а у ног объемная сумка.

– Ленусь... – он делает шаг ближе, протягивая веник из тюльпанов. – Ну хватит дуться. Я приехал за вами. Давай домой. Я всё осознал.

Меня накрывает волной омерзения, к горлу подкатывает тошнота. Я смотрю на его чистую рубашку и вспоминаю, как он орал, что я никому не нужна.

– Отойди с дороги, Игорь. Даша, пошли.

Я толкаю сумку ногой в коридор, пытаясь пройти мимо него.

И тут маска идеального мужа дает трещину. Игорь понимает, что спектакль провалился. Его лицо мгновенно каменеет, челюсти сжимаются. Он делает резкий шаг в сторону, перекрывая мне выход на лестничную клетку.

Цветы летят на тумбочку для обуви.

– Я сказал, мы едем домой, – его голос падает на октаву, в нем прорезаются те самые, знакомые до дрожи агрессивные нотки. – Хватит цирк устраивать.

– Игорь, успокойся, – тут же встревает Антонина Павловна, но ее голос звучит неуверенно. Она впервые видит его таким. – Лена просто переволновалась...

– Заткнись, – бросает он теще, даже не повернув головы, и снова впивается в меня бешеным взглядом. – Ты никуда не пойдешь, поняла меня? Сняла куртку и пошла на кухню. Быстро.

Он тянется ко мне, чтобы схватить за плечо.

И в эту секунду на лестничной площадке раздаются шаги.

Кто-то поднимается по ступеням. Игорь на секунду замирает, отвлекаясь на звук.

Из полумрака подъезда в свет дверного проема шагает Тимур.

Он останавливается прямо за спиной Игоря. Высокий, широкоплечий, в черной кожаной куртке.

– У вас какие-то проблемы с багажом, Елена Викторовна? Долго спускаетесь, – абсолютно спокойным, даже будничным тоном спрашивает Тимур, глядя мимо Игоря прямо на меня.

Я вижу, как краска мгновенно отливает от лица моего почти бывшего мужа. Он узнает человека, который пару дней назад заломил ему руку так, что искры из глаз посыпались.

Вся спесь, агрессия и напускное «мужество» Игоря сдуваются за долю секунды, как проколотый воздушный шарик. Он вжимает голову в плечи и делает шаг назад, втискиваясь в стену прихожей.

– Ты что тут забыл? Это квартира моей тещи...

Тимур игнорирует его существование. Он просто шагает вперед, подхватывает обе наши тяжелые сумки и говорит, кивком указывая на дверь:

– Идемте.

Я забираю из комнаты остальные вещи и беру дочь за ледяную руку. Мы проходим мимо Игоря и замершей с открытым ртом матери, которая так и стоит, прижимая к груди коробку с тортом.

– До свидания, мама, – бросаю я, переступая порог. – Развод оформим через суд, Игорь. Раз уж нам придется делить квартиру.

Когда мы выходим на улицу, майский вечерний воздух кажется мне самым сладким из всего, что я когда-либо вдыхала. Ноги немного дрожат от пережитого напряжения, но внутри, в районе солнечного сплетения, распускается горячее, пульсирующее чувство свободы.

Тимур закидывает сумки в багажник. Открывает заднюю дверцу для Даши, а затем распахивает пассажирскую для меня.

– Всё в порядке? – тихо спрашивает он, прежде чем я сяду в машину.

Я смотрю на него и впервые за долгое время искренне улыбаюсь.

– Теперь – да. Поехали отсюда, Тимур.

Он отвечает мне едва заметной, теплой полуулыбкой и захлопывает дверь.

Глава 21

Внедорожник плавно заезжает на территорию современного жилого комплекса, огороженного высоким кованым забором. Охранник на въезде приветливо кивает Тимуру, поднимая шлагбаум.

Я смотрю на ухоженные газоны, чистые тротуары и подсвеченные фасады высоток, чувствуя себя так, словно попала в другой мир.

Мир, в котором нет пьяных криков под окнами и вечного страха за завтрашний день.

Мы поднимаемся на бесшумном лифте на двенадцатый этаж. Тимур достает связку ключей, открывает металлическую дверь и отступает в сторону, пропуская нас с Дашей вперед.

Я делаю неуверенный шаг через порог и замираю.

Квартира оказывается невероятно светлой и просторной. Огромные панорамные окна открывают вид на сияющий огнями вечерний город. В воздухе пахнет свежим ремонтом, дорогим парфюмом для дома с нотками хлопка и свежестью.

Светлый ламинат, минималистичная мебель в бежевых тонах, мягкий угловой диван в гостиной.

– Располагайтесь, – негромко говорит Тимур, занося наши сумки и ставя их у стены в коридоре. – Спальня прямо по коридору, есть гостевая комната, гостиная объединена с кухней. Постельное белье и чистые полотенца лежат в комоде. Чувствуйте себя как дома.

Даша, которая всю дорогу ехала молча, вжавшись в сиденье, медленно снимает ветровку. Она проходит в гостиную, осторожно касается рукой мягкой обивки дивана, смотрит на огни города за окном, и ее плечи впервые за эти несколько дней по-настоящему расслабляются.

– Мам... мы правда будем здесь жить? – шепотом спрашивает дочь, оборачиваясь ко мне.

– Правда, милая. Пока не решим вопрос с постоянным жильем.

В этот момент в дверь звонят.

На пороге стоит курьер с термосумкой. Тимур расплачивается с ним, забирает несколько больших картонных коробок и пакет, после чего проходит на кухню и оставляет все на барной стойке.

По квартире мгновенно разносится запах горячей пиццы и запеченных роллов. Только сейчас я понимаю, насколько мы обе голодны.

– Вам нужно поесть и отдохнуть, – Тимур возвращается в прихожую и кладет связку ключей на тумбочку у зеркала. – Я поеду. Закройтесь на два оборота и ни о чем сегодня не думайте. Завтра у тебя выходной, Лена. Отсыпайтесь.

Я подхожу к нему и смотрю в усталые после смены глаза. В груди разливается такое огромное чувство благодарности, что просто не находится подходящих слов.

– Тимур... я даже не знаю, как тебя благодарить. Ты сделал для нас столько, сколько не делал ни один близкий человек. Я все верну, каждую копейку...

Он вдруг поднимает руку и почти невесомо касается костяшками пальцев моей щеки. Этот простой жест заставляет меня затаить дыхание. От его прикосновения по коже пробегает табун мурашек.

– Перестань постоянно считать долги, Лена. Просто выдохни. Спокойной ночи.

Тимур уходит, тихо прикрыв за собой дверь. Я поворачиваю замок на два оборота, прислоняюсь лбом к прохладной металлической поверхности и закрываю глаза.

Впервые за долгое время я чувствую, что меня непреодолимо тянет к мужчине. Это пугает, но в то же время заставляет кровь бежать по венам быстрее.

Проходит неделя.

Семь дней спокойной, размеренной жизни, которые сливаются в одну светлую полосу.

Я нанимаю адвоката по разводам, контакт которого мне скинул Тимур. Игорь рвет и мечет, заваливая меня гневными сообщениями, но подойти близко боится – предупреждение хирурга работает безотказно.

Мать пару раз звонила с упреками, но я впервые в жизни просто положила трубку, не вступая в спор.

Я начинаю дышать полной грудью.

Высыпаюсь на удобной кровати, без страха жду возвращения дочери из школы.

Темные круги под моими глазами светлеют, кожа приобретает здоровый оттенок. Даша тоже расцветает: она снова рисует по вечерам, сидя на широком подоконнике, и больше не вздрагивает от каждого шороха.

А еще в моей жизни становится очень много Тимура.

Мы сближаемся на работе так естественно и плавно, словно всегда были в одной команде. Между нами больше нет неловкости, зато появляется нечто другое.

Какое-то электрическое напряжение.

Это происходит в мелочах.

В том, как он задерживает взгляд на моих губах, когда я отчитываюсь о состоянии пациентов.

В случайных касаниях рук, когда я передаю ему медицинские карты на сестринском посту. Каждый раз, когда наши пальцы соприкасаются, между нами проскакивает искра, заставляющая сердце сбиваться с ритма.

Он все так же строг и требователен со всем персоналом, но его голос неуловимо теплеет, когда он обращается ко мне.

В субботу днем мы договариваемся встретиться в небольшой уютной кофейне недалеко от клиники. Тимур должен передать мне квитанции за коммунальные услуги, которые я буквально с боем у него выбила, а заодно мы решаем выпить кофе.

Я беру с собой Дашу, чтобы немного прогуляться, а Тимур приходит вместе с Алиной.

Мы сдвигаем два столика у панорамного окна. Девочки поначалу смущаются. Даша утыкается в свой планшет, делая наброски стилусом, а Алина ковыряет ложечкой чизкейк, изредка поглядывая на нас.

Но напряжение висит недолго.

– Ого, это ты сама рисуешь? – вдруг спрашивает Алина, вытягивая шею и заглядывая в экран Дашиного планшета. – Круто... А можешь научить меня так тени накладывать? У меня всегда грязь получается.

Даша поднимает глаза, слегка краснеет от похвалы, но тут же оживляется.

– Да, конечно. Смотри, тут нужно прозрачность кисти убавить и слои смешать. Садись ближе, я покажу.

Через десять минут они уже сидят бок о бок, склонившись над экраном, и увлеченно обсуждают какие-то программы для рисования, школьных учителей и музыкальные группы.

Я смотрю на них, подперев щеку рукой, и не могу сдержать теплой улыбки. Моя дочь снова выглядит обычным, счастливым подростком.

– Они поладили, – негромко произносит Тимур.

Я поворачиваю голову. Он сидит напротив, откинувшись на спинку кресла. На нем простая белая рубашка с закатанными до локтей рукавами, открывающая сильные предплечья. Его взгляд прикован ко мне, и в этих темных глазах столько нежности, что у меня перехватывает дыхание.

– Да. Даше очень не хватало общения в последнее время. Она замкнулась из-за всего этого кошмара дома, – я делаю глоток капучино, стараясь унять дрожь в пальцах. – Спасибо вам, Тимур. За все.

Он чуть подается вперед, опираясь локтями о стол.

– Лена, – его голос звучит тихо, чтобы девочки не услышали. – Мы договорились перейти на «ты», помнишь?

– Прости. Это привычка. На работе сложно перестроиться.

– На работе – да, – соглашается он, и уголок его губ приподнимается в полуулыбке. – А как насчет того, чтобы завтра вечером забыть о работе? Я хочу пригласить тебя на ужин. На нормальное свидание. Только ты и я.

Я замираю, и чашка застывает в моих руках.

Сердце делает сумасшедший кульбит и пускается вскачь. Пятнадцать лет я не ходила на свидания. Была просто женой, матерью, старшей медсестрой. А сейчас на меня смотрит потрясающий, сильный мужчина и ждет моего ответа.

– С удовольствием, – наконец произношу я, и губы сами собой растягиваются в счастливой улыбке.

Глава 22

Моя кровать завалена вещами.

Я стою перед зеркалом в спальне, прижимая к груди очередное платье, и чувствую себя так, словно мне снова шестнадцать, и я собираюсь на первый в своей жизни школьный бал.

Ладони потеют, а сердце бьется где-то в районе горла.

Я пятнадцать лет не ходила на свидания.

И примерно столько же мой гардероб состоял из удобных джинсов, безразмерных свитеров, практичной обуви и медицинских костюмов. А сейчас я смотрю на свое отражение и впадаю в настоящую панику.

– Мам, ну ты чего застыла? – Даша заглядывает в комнату, опираясь плечом о косяк. Она с улыбкой окидывает взглядом гору одежды на кровати. – У тебя свидание с потрясающим мужчиной, а ты выглядишь так, будто собираешься на годовой отчет к главврачу.

– Даш, я вообще не понимаю, что мне надеть, – с отчаянием выдыхаю я, отбрасывая черное платье-футляр в общую кучу. – Все либо слишком строгое, либо откровенно старое. Может, ну его? Позвоню, скажу, что голова болит...

– Даже не вздумай! – дочь решительно отталкивается от косяка, подходит к кровати и начинает по-хозяйски перебирать вешалки. – Так, это убираем, это слишком скучно... О! Вот это!

Она торжествующе поднимает изумрудное платье из мягкой, струящейся ткани, с длинными рукавами и аккуратным V-образным вырезом. Я покупала его пару лет назад на какой-то праздник, но так ни разу и не надела.

– Оно подчеркивает твои глаза, – безапелляционно заявляет Даша, прикладывая платье ко мне. – И фигура в нем просто отпад. Мам, ты у меня красавица. Иди красься, а я пока его поглажу.

Я смотрю на свою повзрослевшую, рассудительную дочь, и напряжение в груди немного отпускает.

– Ты точно не против остаться одна на весь вечер? – с легкой тревогой спрашиваю я. – Я могу задержаться.

– Мам, мне шестнадцать, – Даша закатывает глаза, но в ее улыбке столько тепла и поддержки, что мне хочется расплакаться. – Я закажу себе роллы, включу сериал и буду наслаждаться тишиной. Иди уже. И пожалуйста, позволь себе просто расслабиться и побыть счастливой. Ты это заслужила.

Через сорок минут я спускаюсь на лифте на первый этаж. Изумрудное платье идеально село по фигуре, легкий макияж скрыл остатки усталости, а волосы я оставила распущенными, позволив им мягкими волнами лежать на плечах.

Тимур ждет меня у подъезда.

Когда я выхожу из парадной, он отрывается от экрана телефона и поднимает взгляд.

На нем темные брюки и темно-синяя рубашка, верхние пуговицы которой расстегнуты, открывая ключицы. Без хирургической робы и белого халата он выглядит еще более внушительно и... невероятно притягательно.

– Лена... – он делает шаг навстречу, и в его темных глазах вспыхивает такое искреннее восхищение, что у меня перехватывает дыхание. – Ты выглядишь просто потрясающе.

– Спасибо, – я смущенно улыбаюсь, чувствуя, как на щеках проступает румянец. – Надеюсь, я не слишком долго собиралась?

– Я был готов ждать хоть до утра, – он мягко берет меня за руку, помогая сесть на пассажирское сиденье внедорожника.

От прикосновения его ладони по коже пробегает приятная дрожь.

Мы едем в ресторан в центре города.

Здесь нет громкой музыки и суеты, только приглушенный свет, мягкие кресла и тихий джаз, играющий на фоне. Нам приносят меню, Тимур заказывает легкие закуски, горячее и бутылку хорошего красного вина.

Первые пятнадцать минут я чувствую себя скованно, ожидая подвоха, но Тимур мастерски сглаживает углы. Он не лезет в душу, не задает вопросов о моем бывшем и не говорит о больнице. Мы обсуждаем любимые книги, путешествия и страны, в которых мечтали бы побывать, смеемся над какими-то забавными историями из студенческой жизни.

Я делаю глоток терпкого вина, слушаю глубокий бархатный голос Тимура и чувствую, как напряжение внутри медленно разжимается.

Мне невероятно легко и интересно с этим мужчиной. Я ловлю себя на мысли, что постоянно смотрю на его руки – сильные, с длинными пальцами. Мне хочется, чтобы он коснулся меня, и от одной мысли внизу живота становится теплее.

– Ты сегодня часто улыбаешься, – замечает Тимур, отставляя свой бокал. В его глазах пляшут золотистые блики от свечи, горящей на нашем столике. – Тебе очень идет.

– Просто... это первый день за очень долгое время, когда мне не нужно ничего решать, никуда бежать и никого спасать, – честно признаюсь я. – Спасибо тебе за это. За этот вечер, за помощь с квартирой. Ты стал для меня настоящим спасителем.

Тимур чуть подается вперед. Выражение его лица становится серьезным. Он протягивает руку через стол и мягко накрывает мою ладонь своей.

– Лена, послушай меня, – его голос звучит низко, проникая в самую душу. – Я рад, что смог помочь вам с Дашей. Но я пригласил тебя сегодня не для того, чтобы в очередной раз выслушивать благодарности. И я совершенно не хочу быть для тебя просто «спасителем».

Я замираю, боясь лишний раз вдохнуть.

– Я смотрю на тебя, – продолжает он, невесомо поглаживая тыльную сторону моей ладони большим пальцем, – и вижу невероятно сильную, умную, красивую женщину. Женщину, которую я хочу заново узнавать каждый день. Женщину, которую я хочу обнимать, с которой хочу засыпать и просыпаться. Я хочу быть твоим мужчиной, Лена. Если ты, конечно, позволишь.

Мир вокруг нас словно перестает существовать. Исчезают звуки джаза, приглушенный гул чужих голосов, звон приборов. Остаются только его глаза – полные желания и нежности.

Я не нахожу слов. Да они и не нужны. Я просто переворачиваю свою ладонь и крепко сжимаю его пальцы, давая свой безмолвный, но абсолютно искренний ответ.

После ужина мы решаем немного прогуляться.

Ночь теплая, напоенная ароматами цветущих яблонь. Тимур ни на секунду не отпускает мою руку.

Мы идем по вымощенным аллеям парка, разговаривая уже полушепотом, словно боясь спугнуть эту хрупкую, зарождающуюся между нами магию.

Мы подходим к его машине, припаркованной в тени деревьев.

Я поворачиваюсь к нему, чтобы сказать, что вечер был чудесным, но слова застревают в горле. Тимур стоит очень близко. Настолько, что я чувствую тепло, исходящее от его тела, и вдыхаю его запах – смесь кофе, свежего парфюма и чего-то неуловимо мужского, от чего у меня кружится голова.

Он поднимает руку и осторожно, кончиками пальцев, заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его ладонь задерживается на моей щеке.

В его взгляде читается немой вопрос, он не торопит меня, давая возможность отстраниться.

Я чуть приподнимаюсь на носочках, и сама подаюсь вперед.

Он обнимает меня за талию и накрывает мои губы своими.

Это не робкое касание и не грубый напор. Его поцелуй – страстный, горячий, но при этом невероятно бережный. Я отвечаю ему со всей накопившейся во мне чувственностью. Мои руки сами собой ложатся ему на плечи, затем устремляются выше, зарываясь в густые волосы на затылке.

Тимур притягивает меня вплотную, прижимая к своему твердому телу. Я чувствую, как бешено колотится его сердце, вторя моему собственному.

Этот поцелуй выжигает из меня остатки страхов, сомнений и неуверенности. В его руках я чувствую себя такой живой, такой желанной и прекрасной, какой не чувствовала себя, кажется, никогда в жизни.

Мы отрываемся друг от друга только тогда, когда начинает не хватать воздуха.

Тимур прислоняется своим лбом к моему, тяжело дыша. Его глаза потемнели от страсти, а на губах играет легкая улыбка.

– Поехали домой, – хрипло шепчет он, нежно целуя меня в висок.

И я точно знаю, что сейчас он имеет в виду не квартиру своей сестры. Я киваю, чувствуя, как по венам разливается жар предвкушения.

Я готова. Абсолютно готова пойти с этим мужчиной дальше.