Текст книги "Секреты модельной общаги"
Автор книги: Аманда Керлин
Соавторы: Фил Оу
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
Светлана все так же крепко спала, но я поняла по дыханию Люции, что она проснулась. Кайли тоже.
– Заткнитесь! Заткнитесь!! – буркнула Кайли сначала тихо, потом погромче.
Но парочка, как видно, не услышала ее из-за лая Тома Форда и собственных стонов.
– Хизер, ты не спишь? – прошептала она.
– Нет.
– Ступай туда и скажи этой шлюшке, чтобы она прекратила шуметь, черт бы ее побрал, – прошипела австралийка.
– Почему я?
– Кристиана есть шлюшка, – изрекла проснувшаяся Светлана, внеся свою лепту. – Светлана иметь кастинг, хотеть спать.
– Либо ты, либо Светлана должны туда пойти и угомонить их, – сказала я австралийке.
– Ни под каким видом я не собираюсь их прерывать, – ответила Кайли. – Все равно ты уже видела ее задницу, поэтому иди и скажи, что мы хотим спать.
– Скажи, что я лучше всех! – орала в гостиной Кристиана.
Ладно, всему есть предел. Пришлось браться за дело самой. Бурное свидание следовало немедленно прекратить.
Я открыла дверь, не слишком беспокоясь, какую сцену там застану. Мы все очень устали, и для меня вечер выдался непростой. Кристиана должна была заткнуться.
Я предполагала, что они разлягутся на диване и его спинка немного закроет от меня происходящее. И с первого же взгляда с ужасом убедилась, что ошибалась: Дэнни перегнул Кристиану через спинку дивана, открыв мне всю панораму. Он стоял со спущенными до пола штанами, а его партнерша задрала юбку на голову.
Кристиана вопила теперь что было мочи: – Кто горячая штучка? Я! Кто распалился? Я! Том Форд с лаем скакал у ноги Дэнни – видимо, пребывал в уверенности, что парень нападает на нашу соседку. Парочка была так увлечена своим делом, что даже не услышала, как я открыла дверь. У меня вспыхнули щеки – что теперь делать? Подойти к Дэнни и, постучав его по плечу, сказать: «Простите, сэр, я была бы вам очень признательна, если бы вы прекратили обрабатывать мою соседку? Видите ли, мы все стараемся хоть немного поспать. Большое спасибо». Нет, так не годится.
Я прокашлялась.
– Кристиана. – Потом громче: —Кристиана! Том Форд перестал лаять и посмотрел на меня, а потом оба, Дэнни и моя соседка, застигнутые врасплох, повернули ко мне головы.
– Здесь нельзя этим заниматься, понятно? Мы пытаемся заснуть, – сказала я и быстро повернулась, чтобы уйти в спальню.
Они не сказали ни слова. Я забралась к себе наверх. Прошла минута, и я услышала, как хлопнула входная дверь. Кристиана в спальню не вернулась. Мне было наплевать, куда они отправились. Хотелось лишь спать. После истории с Робером меньше всего меня волновала соседка-нимфоманка. На следующий день я проснулась около полудня и увидела, что она спит на нижней койке мертвецким сном, на веснушчатом лице разлился нежный румянец, как у невинного младенца.
Через день Кристиана просто-напросто исчезла. Со всеми своими вещами. Ни записки, ни прощания, ничего. Я пришла, отработав целый день у Виллема, а ее и след простыл. Ничего особенно странного в этом не было – девушки в общаге постоянно менялись, – но красивая высокая модель из Вайоминга, казалось, поселилась здесь надолго, тем более после того, как получила работу во время Недели моды. Я понятия не имела, почему агентство от нее избавилось.
Не придав ее исчезновению большого значения, я листала подаренный Виллемом альбом, останавливаясь на репродукциях Чака Клоуза, [43]43
Чак Клоуз (р. 1940) – американский художник и фотограф, предпочитающий в живописи направление фотореализма.
[Закрыть]когда пришла Кайли.
– Ты не поверишь, когда услышишь, что случилось с Кристианой!
Ей не терпелось поделиться новостями, полученными «из первых рук», то есть от какой-то ее
подружки из агентства, которая не жила в общаге. Эта самая девушка была на короткой ноге с Люком, вот он-то и сообщил ей все невероятные подробности происшедшего.
Оказалось, что после того, как я прервала свидание Кристианы, войдя в гостиную, они с парнишкой Дэнни ушли из квартиры искать место, чтобы продолжить начатое. Поднялись на лифте на верхний этаж, затем вышли на лестницу и уже пешком дотопали до аварийного выхода на крышу. Там их никто не мог побеспокоить. Они даже не подозревали, что охранники здания установили камеру наблюдения, чтобы отслеживать всех, кто поднимается на крышу, после того как какие– то пьяные идиоты забросили пару пластмассовых стульев на соседний дом.
Дежурный как раз проверял все мониторы, когда увидел парочку на лестнице. Кристиане чертовски не повезло, что, занимаясь сексом, она развернулась лицом к камере, так что консьерж прекрасно видел, кто это. И он знал ее имя. В начале недели она потребовала, чтобы он доставил ей пару посылок прямо до двери.
Консьерж позволил им закончить дело – тут нужно отдать ему должное – и, дождавшись утра, позвонил в агентство. И хотя Кристиана обводила вокруг пальца десятки мужчин в ночных клубах, дежурный видел ее без косметики и знал, что она малолетка. Если верить Люку, Рейчел пришла в ярость, но постаралась не раздувать громкого скандала, так как речь шла о несовершеннолетней. Она позвонила матери Кристианы в Вайоминг, не забыв сообщить, какие титанические усилия прилагает агентство, пытаясь ограждать своих девушек от зла, но невозможно следить за моделями круглые суткигу них на это нет полномочий, и т. д. и т. п. Люк потихоньку подключился к телефонной линии и прослушал весь разговор.
С мамочкой Кристианы чуть не случился инфаркт, когда она услышала новость.
– Я так и знала! Я так и знала!
Что именно она знала, осталось непонятным: то ли то, что Кристиана нимфоманка, то ли то, что обязательно случится беда, пусть даже не связанная с террористами.
– Ничего ей не говорите! – велела мамаша нашей Рейчел. – Ни звука, черт бы ее побрал. Я вылетаю в Нью-Йорк ближайшим рейсом. Если проговоритесь – она сбежит. Я усыплю ее хлороформом, если понадобится, чтобы вернуть ее домой!
Мы так и не узнали, понадобился ли ей хлороформ или нет, – нам стало лишь известно, что ее мамочка успела на ближайший рейс до Нью-Йорка и втайне от всех увезла Кристиану домой.
Больше мы о ней не слышали.
Робер оставил одно сообщение. Затем другое. Где-то неделю спустя он еще раз о себе напомнил. А потом все. Я не стала слушать, что он там наговорил, просто удалила. В ответ я послала коротенькую эсэмэску: «Очень занята, поговорим позже». Как бы там ни было, уверена, что компанию ему составила его «приятельница» из моделей, она же и утешила его по поводу эректильной дисфункции.
Решив порвать с французом, я подумала, что наконец смогу узнать, какая кошка пробежала между дю Круа и Виллемом, что же все-таки заставило Робера предостеречь меня насчет бельгийца?
Биллем изучал приобретенную картину Чака Клоуза, проверяя, не повредили ли ее при доставке в галерею.
– Изумительно, не правда ли? – обратился он ко мне с вопросом. – Настоящая находка. То есть, конечно, ее не сравнить с портретом Филипа Гласса, [44]44
Филип Гласс (р. 1937) – один из самых известных американских композиторов-авангардистов XX века.
[Закрыть]не тот уровень, но где взять в наши дни тот уровень? Я уже позвонил мистеру Смиту и рассказал о новинке.
Я согласилась, что картина великолепна. Но в эту минуту мне было не до искусства.
– Послушай, Биллем, ты помнишь, я как-то спрашивала тебя о Робере дю Круа? – с самым невинным видом поинтересовалась я.
Биллем оторвался от холста и посмотрел на меня серьезным взглядом.
– Да… – ответил он.
– Можешь не беспокоиться, я не… то есть он сейчас для меня ничто, – поспешила пояснить я. – Просто… он однажды заговорил о тебе, и мне стало любопытно, как вы познакомились.
– Рад слышать, что ты больше не встречаешься с этим человеком, – сказал Биллем. – Я удерживался от каких-либо замечаний в его адрес, думая, что он как-то… исправился. Мне не хотелось ничего портить, не хотелось, чтобы ты думала, будто я навредил тебе.
Он прокашлялся и продолжил:
– Мы познакомились не так давно в Париже. Уже тогда его увлечение моделями превратилось в манию – он встречался со всеми подряд, использовал и выплевывал, предпочитая новеньких. В то же время он вел себя очень осторожно. Его внешность, обаяние и деньги позволяли ему топтать этих бедняжек. Он завел себе целый гарем, как говорится. В их число попала очень дорогая мне подруга, бельгийская модель. Он встречался с ней изредка, держа в секрете похождения с другими девушками, но она успела серьезно влюбиться в это животное. Однажды вечером в баре «Шива» я имел несчастье оказаться за одним столиком с дю Круа. Он был пьян. Кто-то из его друзей спросил, кого он предпочтет: новенькую модель восемнадцати лет из Финляндии или двадцатитрехлетнюю. Я понял, что речь идет о моей подруге, которая в эту самую минуту, должно быть, горько плакала из-за того, что они не встретились этим вечером. Услышав вопрос, Робер улыбнулся, словно вел разговор о последних моделях «порше», а не о живых людях. Рассмеявшись, он сказал: «Они обе потрясающие, но первой девушке восемнадцать… поэтому, наверное, выберу ее!» Компания заржала, а я промолчал. «Но от второй я не собираюсь отказываться, по крайней мере до тех пор, пока не уломаю финку». Я тут же покинул компанию, сославшись на головную боль, а сам отправился к моей подруге и рассказал ей о том, что слышал. Наверное, я совершил ошибку. Она была просто убита горем. Плохо соображая, начала вдруг обвинять меня за то, что принес ей несчастье. Заявила, что ей все равно, что она никогда бы не порвала с Робером и пускай у него будут другие девушки – лишь бы она об этом ничего не знала. Она прогнала меня, а затем отправилась к Роберу. Каким-то образом ей удалось проникнуть в здание. Там, на его квартире, она прервала очередное «уламывание» финки. Робер потерял обеих девушек. Он был убежден, что я обо всем рассказал подруге из ревности, а вовсе не потому, что желал ей добра. Никаких видов на нее у меня тем не менее не было. Девушка впала в депрессию, и вся эта история испортила ее карьеру модели. Из-за этого человека я потерял ее как по– другу. И хотя не прошло и месяца, как он завел роман с очередной красоткой, дю Круа по своей низости продолжал обвинять меня в потере обеих девушек. Он никогда не признавался в своем донжуанстве. С тех пор мы с ним заклятые враги.
Рассказав всю историю, Биллем глубоко вздохнул. Потеря бельгийской подруги до сих пор причиняла ему боль.
– Вот это да… – охнула я, переваривая услышанное. – И ты молчал?
– Хизер, дорогая моя, – улыбнулся Биллем, – если бы я рассказал тебе об этом раньше, то ничего хорошего все равно бы не было. Ты бы наверняка подумала, что я пытаюсь встать между ним и тобой. А я опять потерял бы подругу. С чем я никак не могу смириться.
Он дотронулся до моей щеки. Прошла секунда, и он вновь вернулся к холсту Клоуза.
– Ну а теперь давай еще раз взглянем на это чудо и проверим, не повредил ли какой-нибудь варвар мое последнее сокровище.
Следующей, кто покинул общагу, была Люция. После того как она не получила ни одного приглашения на Неделю моды, ее меланхолия только усилилась, и агентство стало реже посылать ее на кастинги – а это всегда плохой знак. Она сидела все дни напролет, уставившись в пустоту, и Том Форд лизал ей руку, пытаясь утешить. Мне было ее невероятно жаль, зато Светлана тихо радовалась ее постепенной дисквалификации: хотя словачка ни разу не составляла ей прямой конкуренции во время сезона, все равно такое могло случиться в любой момент. Но Люции уже было все равно, она просто поглощала свою вареную картошку и размышляла об упущенных возможностях так хорошо начинавшейся карьеры, которая в конце концов привела ее в тесную квартирку и лишила бойфренда-фотографа, выбравшего свеженькое личико, совсем как Робер, задумавший бросить бельгийку Виллема ради юной финки.
Рейчел пригласила Люцию в офис и без всяких церемоний сообщила, что агентство не намерено возобновлять ее контракт, добавив при этом, что девушка потеряла интерес к делу и что в этой ситуации ей, вероятно, лучше всего вернуться домой. Непонятно, каким образом Рейчел и Люк узнали о депрессии словачки. Хотя не нужно было обладать дипломом психолога, чтобы увидеть, как Люция мрачнеет с каждым днем, я все же еще раз подумала о сплетнице среди нас, захотевшей убрать с дороги красивую словачку, пусть даже и не представлявшую в ее нынешнем состоянии большой угрозы.
Выслушав известие об увольнении, Люция кивнула и поблагодарила Рейчел за то время, что она провела в агентстве. Словачка поняла, что дни ее сочтены, как только миновала свой карьерный пик и ее прислали в общагу. Бездушная машина индустрии моды выбросила ее на обочину за ненадобностью. Старуха в двадцать один. Однако такого мягкого увольнения другие девушки не удостаивались. Рейчел, которая умела быть беспощадной и поощряла это среди моделей, не стала выговаривать Люции за то, что она неудачница, и все в таком духе. Даже хозяйка агентства понимала, что для Люции лучше всего будет вернуться в родную Словакию.
Перед отъездом Люции мы устроили небольшую прощальную вечеринку, украсив комнату лентами в цвет словацкого флага. Я сняла со счета немного денег, заработанных в галерее, и купила несколько бутылок шампанского, а Кайли сделала слабую попытку прибраться и опрыскала каждый дюйм ковра в гостиной освежителем, чтобы замаскировать теперь уже постоянное зловоние. Светлана по такому случаю приодела Тома Форда, и он бегал среди гостей в кокетливой шляпке, радостно перебирая лапками и не подозревая, что одна из его подруг скоро уедет. Пара девушек из агентства, с которыми подружилась Люция, снизошли до визита в общагу. Они принесли с собой бутылки и открытки с добрыми пожеланиями. Елена и Светлана трещали, как сороки, по-русски.
Хотя вечеринка не предполагала особенного веселья – как-никак Люцию уволили, – но атмосфера была радостная. Уехав из дома несколько лет тому назад, совсем еще девочкой, она много времени провела в одиночестве, переезжая из отеля в отель, одно шоу для нее сменялось другим. А потом ее оставил фотограф. Во всем мире не хватило бы камер и подиумов, чтобы заполнить пустоту, образовавшуюся в ее сердце. Теперь же она возвращалась к своей семье, на родину.
Мы напоследок просмотрели DVD-диск, и Люция опять все прокомментировала. Да, она плакала, но теперь это были слезы радости. Еще раньше она поговорила с отцом и матерью. Сейчас они готовили ее комнату. Она возвращалась домой, где ее ждали коровы.
Люция уехала рано утром, я сонно попрощалась, не слезая с койки. Позже я сорвала все плакаты, вынесла пустые бутылки и убрала за Томом Фордом кучку, оставленную в углу (его в тот день никто не вывел на прогулку), затем присела на диван и задумалась. Случай с Люцией невольно заставил меня снова обратиться к собственной ситуации. У меня было такое чувство, что в следующий раз, когда Рейчел станет разглядывать наши рекламные листовки у себя в офисе с целью избавиться от балласта в агентстве и дойдет до меня, она поставит красным маркером жирный крест на моей фотографии и тут же уволит.
Обмеры в агентстве превратились в надоевший всем спектакль, в котором Люк и я, как старые усталые актеры, проговаривали свои реплики, наверное, в тысячный раз. Он говорил, что мне нужно похудеть, а я кивала и отвечала: «Обязательно». Потом мы расходились по своим делам до следующей недели, когда все повторялось сначала. Я уже почти ничего не ела, а вес все не уменьшался. Сколько так могло продолжаться? В моем теле поселилась усталость от вечных кастингов, от новых лиц, от пустых надежд, от тесного жилища и от того факта, в котором никто из нас не признавался, – что все мы в шаге от увольнения. Чем больше времени я посвящала индустрии моды, тем больше в ней разочаровывалась. Перешептывания на кастингах, тайные маневры, чтобы пробиться вперед, вероятность, что в любой момент твоя «подруга» пырнет тебя в спину ножом – пусть только ради одной фотосессии… или мужчины.
Но что мне оставалось делать, как не терпеть? Что я из себя представляла, кроме того что была симпатичной на мордашку? Я только потому оказалась в Нью-Йорке, что агентство решило дать мне шанс. Если бы меня не пристроили в общаге для моделей, то я, видимо, уже давно вернулась бы из Майами в Виргинию и жила с родителями.
Возможно, Люция оставила здесь свою частичку, потому что в тот день мне было особенно тяжело.
Приняв душ, я порылась в ящике комода в поисках джинсов, которые давно не надевала, и наткнулась на свой аттестат. Я с тоской вспомнила о справочнике Нью-Йоркского университета, представив, как вместо того, чтобы постоянно трястись, повезет мне на очередном кастинге или нет, я могла бы сидеть на семинаре по истории искусств, узнавать что-то новое, расширять свой горизонт. Впрочем, какой шанс у меня был туда попасть? Я ведь даже не закончила среднюю школу, а аттестат, полученный с помощью теста, всего лишь невзрачная бумажка, которая, скорее всего, не поможет мне при поступлении. Но если вдруг я все-таки поступлю, то где я буду жить, лишившись работы модели, и как оплачивать учебу?
Оставалось одно: или я добьюсь успеха как модель и перееду из общаги, или придется попрощаться с жизнью в Нью-Йорке, которую я только-только начала. Мне казалось, именно сейчас, когда я стряхнула с себя столь долгое наваждение Робером, чья красивая внешность и богатство держали меня в плену даже на расстоянии, для меня открывается новый путь.
«Я пока не готова!» – хотелось мне воззвать к богам моды. Так, отчаявшись, кричит затерянный в пустыне человек: ему грозит полное обезвоживание, а он все же идет вперед в надежде найти оазис. «Не забирайте меня к себе! Мне еще предстоит много дел!»
16
В общаге поселилась другая девушка, ее звали Марго, но я почти не обращала на нее внимания: старалась как можно больше времени проводить в галерее, вызываясь подменять то одного, то другого. Новые модели сменяли друг друга в бесконечном круговороте. О Марго я узнала лишь то, что она из северной части Мичигана, где жила в трейлерном парке и мечтала прорваться на телевидение в шоу «Стопроцентная американка». Накануне шестнадцатилетия Марго мамочка истратила все деньги с кредитной карточки на липосакцию доченьки и с жадным блеском в глазах отправила ее в Нью-Йорк, чтобы та стала фотомоделью. Однако Марго не часто приглашали на съемки – она в основном поглощала щедро сдобренные майонезом сэндвичи с копченой колбасой и целый день смотрела «Судью Джуди», [45]45
Американское судебное реалити-шоу.
[Закрыть]пропуская, наверное, половину кастингов, куда должна была явиться.
Светлана не выносила новенькую, высмеивала одежду Марго за ее спиной, задирала нос, если им случалось столкнуться в гостиной. Она называла ее «толстой американской коровой».
С появлением Марго квартира стала еще более отвратительной: недоеденные сэндвичи с колбасой теперь боролись за место в раковине с грязными стаканами Кайли. К тому же Марго была очень ленива: она восторгалась Томом Фордом, называя его «чудесным маленьким песиком», но ни разу не вывела его погулять. По какой-то странной логике Светлана и Кайли решили, что если она не выводит собаку, то они тоже не должны это делать часто. Вот так получилось, что я единственная выгуливала пса и убирала за ним. И ругать его было нельзя – не мог же он, в самом деле, самостоятельно покинуть квартиру, запрыгнуть в лифт, нажать кнопку первого этажа, сделать на улице все свои дела, а потом вернуться домой!
Его выходы в свет со Светланой тоже стали редкостью. Ей надоел Том Форд, как сумочка от Марка Джейкобса прошлого сезона: еще совсем недавно все стремились заиметь такую, а потом отодвигали на задний план. Мне было жаль песика, и я старалась уделять ему как можно больше внимания, насколько позволяло мое расписание. Но что можно было ожидать? Времени катастрофически не хватало. А девчонки – Кайли, Светлана, Марго и любая другая, кому случалось поселиться ненадолго в общаге, – предпочитали забывать о нем. Им было наплевать на беспорядок, и убирать они ленились (как и ленились спросить разрешение, прежде чем заимствовать чужую вещь из гардероба). Пес даже начал худеть от нерегулярной кормежки.
А потом однажды вечером случилось то, что я посчитала последней соломинкой. В буквальном смысле.
Елена явилась навестить Светлану. По тому, как девушки без конца бегали в ванную и пронзительно трещали по-русски, я поняла, что они взбадриваются какой-то гадостью, которую, вероятно, притащила Елена. Марго, развалившись на диване, смотрела шоу «Будущая топ-модель Америки» и отпускала недовольные замечания, что, мол, в «настоящем» модельном бизнесе эти девицы никогда бы не пробились. Мне хотелось спросить у Марго, что она-то знает об этом бизнесе, сидя целыми днями в общаге.
Марго потянула носом воздух.
– Фу-у… Хизер, Том Форд опять нагадил! – закричала она.
Я в это время была в спальне, разбирала белье для прачечной. Выйдя на зов, я увидела, что пес разбросал какашки по всей комнате, словно только что выпил слабительного. Но мы ведь все были тут, а он, такой умный песик, всякий раз давал нам знать, что ему нужно выйти, особенно по серьезным делам.
Я посмотрела на него, ожидая увидеть раскаяние: он всегда вел себя понуро, если с ним случался конфуз. Но вместо этого он смотрел как-то странно, с каким-то безумным вызовом в маленьких глазках – где я видела этот взгляд раньше?
Я не успела вспомнить, как Том Форд принялся носиться по комнате, оглушая нас лаем и прыгая на всех. Он носился как пуля, отскакивая от стен.
– Что случиться с псом? Он сходить с ума от жизни здесь? – поинтересовалась Елена.
Стерва есть стерва.
Посреди собачьего дебоша Светлана решила в очередной раз заглянуть в ванную.
– Ой-ой, – раздалось оттуда.
– Что? – спросила я.
Она наклонилась и подняла с пола кусок соломинки, которую принесла Елена, чтобы втягивать в нос порошок. Соломинка была изгрызена, изжевана. Украинская модель беспечно оставила ее на крышке унитаза, после того как любезно отделила порцию порошка и спрятала в сумочку до следующей встречи со Светланой. Соломинка скатилась на пол, где ею и завладел Том Форд, решив, что это игрушка. К счастью, он не проглотил ее – видимо, горечь порошка помешала ему это сделать, – но все равно достаточно наглотался дряни.
Тяф! Тяф! Он облаял меня, щелкая челюстями, а потом снова начал носиться кругами.
– Том Форд подсел на кокс! – захихикала Светлана.
Я не сомневалась, что утром он себя возненавидит.
На следующий день бедный пес был сам не свой, а я пыталась вернуть его на землю, налив в мисочку витаминизированной воды. Он охотно вылакал ее, после чего немного оживился. Я подумала, что долгая прогулка пойдет ему на пользу. Весна еще не наступила, но было тепло, и это давало надежду, что суровая зима вскоре отступит.
Том Форд довольно резво бежал рядом, но я все равно видела, что он не такой, как всегда. Мне казалось, это несправедливо: мы сами по доброй воле поселились в Безумном Свинарнике, Бывшей Квартире 1480. В отличие от Тома Форда. Его сюда принесли, не спросив, хочет ли он этого. А после случая с соломинкой я невольно подумала, что, живя рядом со Светланой, беспомощный песик рискует пристраститься к кокаину. Если поначалу о нем еще как-то заботились, то теперь другие девушки не обращали на него внимания.
– Какая у вас милая собачка! – обратилась ко мне какая-то женщина, пока я задумчиво смотрела вдаль. Ей было чуть за тридцать, рядом с ней шагал маленький мальчик. – В детстве у меня был очень похожий щенок. Он убежал, когда мне исполнилось десять.
– Его зовут Том Форд, – сообщила я.
Женщина погладила пса.
– Поздоровайся с собачкой, – сказала она мальчику.
– Привет, песик, – произнес он и почесал Тома Форда между ушками.
Пес откликнулся на ласку, лизнув ему ручку. – Какой симпатичный, правда, Пол? – спросила женщина. – Ну ладно, пожалуй, мы пойдем. Верни милой девушке ее собачку.
Она взяла мальчика за руку, собираясь уходить.
Тут меня осенило.
– Подождите! – воскликнула я, и женщина обернулась. – Он вам нужен? Я имею в виду Тома Форда.
Женщина смотрела на меня вопросительно.
– Он отличный пес, уверяю вас, просто я переезжаю на другую квартиру, а там нельзя держать собак. Я голову себе сломала, пытаясь придумать, где бы ему найти хороших хозяев.
– Вы хотите отдать мне свою собаку? – спросила женщина.
Я кивнула и протянула ей поводок. Маленький Пол подбежал к Тому Форду и обнял его.
– Я хочу песика! – заявил он. Женщина все сомневалась, не зная, что и думать.
– Прошу вас, ему нужен хороший дом… лучше, чем тот, который мы, то есть я, могу ему обеспечить, – сказала я, начиная волноваться. Я только сейчас осознала, что делаю. – Вы сказали, что у вас в детстве была такая же собачка… возьмите его к себе.
Я сунула ей поводок, который она не очень решительно взяла, а Том Форд тем временем радостно вылизывал лицо Полу, и мальчонка хихикал.
– Вы уверены? – спросила женщина.
Я кивнула, чувствуя, как начинают влажнеть глаза.
– Вообще-то мне следует позвонить мужу и узнать… Хотя он может запретить. Будет лучше, если я просто приведу собачку… хм… Так и быть, – решилась она.
– Будь хорошим песиком, Том Форд, я буду по тебе скучать, – сказала я и на прощанье чмокнула его в носик.
Потом быстро ушла, не оглядываясь, пока женщина не передумала. Хотя мне было грустно отдавать его, я радовалась, что у пса будет приличный дом. Я даже Немного ему завидовала.
Возвращаясь домой без Тома Форда, я немного нервничала: что я скажу остальным? Я не могла признаться, что просто отдала его, никого не спросив, особенно Кайли.
Как только я вошла, австралийка сразу заметила, что со мной нет пса.
– Эй, а где Том Форд? – спросила она.
– Кайли, я должна тебе кое-что рассказать… мы гуляли с ним, когда он заметил белку. Поводок выскользнул у меня из руки, и он убежал.
Я старалась, чтобы мой рассказ звучал как можно печальнее.
– Ты убила Тома Форда?!
Кайли подскочила и вытянулась в струну.
– Нет-нет, он перебежал на другую сторону улицы, и я потеряла его из виду, а когда машины проехали, я не смогла его найти, – сказала я. – Искала целую вечность, но все без толку.
У меня было скверно на душе: я знала, что Кайли по-своему любила пса, хотя по сути почти за ним не ухаживала. Вернулась Светлана, и Кайли рассказала ей о том, что я потеряла или убила Тома Форда. Обе накинулись на меня с руганью, обвиняя в безответственности. Я молча сносила упреки, скрыв от них, что отдала собачку в хороший дом, где о нем будут заботиться. Мои соседки встали под ружье и даже завели разговор о том, чтобы создать поисковый отряд. Но приближался вечер, время выхода в свет, а Светлана как раз разнюхала, в каком именно клубе появится Робер. По телевизору же в это время начинался новый выпуск «Американского идола», который Кайли не могла пропустить. От поисковой экспедиции пришлось отказаться.
Через пару дней я уже ни разу не слышала, чтобы кто-то в общаге заикнулся о Томе Форде – во всяком случае, имея в виду собаку.
Я упомянула, что Светлана собиралась отправиться на поиски Робера – да, она по-прежнему преследовала француза, которому чаще всего удавалось от нее ускользнуть, хотя с каждым разом она подбиралась все ближе. Иногда ее усилия оправдывались: она сталкивалась с ним нос к но– су в каком-нибудь клубе, предварительно устроив ему засаду в какой-нибудь нише с банкеткой. Он вежливо здоровался, но больше не обращал на нее внимания. Во время одной из таких встреч он, видимо, осведомился обо мне, прежде чем под каким-то предлогом отделаться от нее. Светлана вернулась, терзаясь подозрениями.
– Почему Робер спрашивать о Хизер? – начала она.
Я чуть не рассмеялась. Надо же, именно теперь, когда я решила больше не встречаться с дю Круа, специалистом по моделям, Светлана что-то учуяла.
– Не знаю, Свет, наверное, у него хорошая память, вот он и вспомнил ту нашу встречу в «Шатре» сто лет назад, – ответила я.
Русская немного посверлила меня взглядом, пытаясь понять, говорю ли я правду. Я не дрогнула под ее орлиным оком. Но не помогло: с той минуты Светлана следила за каждым моим шагом, и мы начали отдаляться друг от друга. Она хоть и не была семи пядей во лбу, интуиция правильно ей подсказывала: что-то здесь не так. Она просто не знала, что именно. Жаль, но она опоздала на два месяца.
– Хизер, ты не могла бы заглянуть к нам на минутку? – прозвучал в трубке голос Люка, чересчур сладенький для таких обстоятельств. – Рейчел хочет поговорить с тобой.
Когда заиграл мобильник и я увидела, что звонят из агентства, внутри у меня все оборвалось. Приближалась середина марта, а я не получила ни одного контракта после окончания Недели моды. Видимо, я уже давно находилась на мушке у Рейчел.
– Да, конечно, Люк. Сегодня? Прямо сейчас?.. Ладно, приеду, только оденусь, – ответила я.
Неужели пробил мой час? Неужели меня выставят вон? Кровь отлила от лица, дыхание участилось, руки тряслись. Я напялила туфли без каблуков. Что я буду делать, если все-таки грядет увольнение? Где я буду жить и, главное, на что? Я предполагала, что в любой день может произойти нечто подобное, но каждый раз гнала эту мысль прочь. А теперь страшная реальность подступила совсем близко, готовая укусить меня за задницу. Вероятно. Я попыталась утешиться тем, что, возможно, меня вовсе не ждет кровавая баня.
Я быстро прошла через гостиную, и Кайли заметила мою бледность на искаженном от страха лице. Светланы в этот час не было.
– Хизер, что случилось? – спросила австралийка.
– Агентство. Только что позвонили. Хотят поговорить, – четко, отрывисто ответила я.
– Вот дерьмо, – отреагировала она. – Ну что же… удачи тебе, дорогая, это все, что я могу сказать.
На этот раз обошлось без унизительных обмеров в офисе. Не было необходимости. Люк сразу отвел меня к Рейчел.
– Садись, – сказала она.
Люк пододвинул мне стул. Неужели по мне было видно, что я в ужасе? Рейчел подпиливала ноготки и даже не смотрела в мою сторону. Она излучала спокойствие и уверенность, будто намеревалась сообщить мне самую банальную вещь на свете. Покончив с ногтями, она картинно подула на них, демонстрируя, как мало я для нее значу. Потом скрестила ноги и в конце концов повернулась ко мне.
– Хизер, у нас возникли вопросы по поводу твоих достижений, – сказала она, вперив в меня тяжелый взгляд.
Я постаралась не дрожать.
– Вот как? – пискнула я.
– Да, мы предоставили тебе все преимущества нашего агентства, дав возможность получить лучшие контракты, которые только может предложить индустрия моды. – Она помолчала. – Признаться, мы разочарованы тем, как несерьезно ты отнеслась к подаренному тебе шансу.
Она, словно особа королевских кровей, использовала «мы». Вот наглость.
Я начала хвататься за соломинку.
– Да, я знаю, в последнее время работы у меня было немного, но все-таки я участвовала в показе во время Недели моды и…
Она не дала мне договорить.
– Ты по чистому везению получила тот контракт, это была счастливая случайность, – заявила Рейчел. – Думаю, ты не ценишь нашей заботы, а ведь мы тебя опекаем, предоставляем кров, пока ты не начала карьеру.
