Текст книги "Сердце даэдра (СИ)"

Автор книги: Аманда Франкон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 9 страниц)

Опасаясь, как бы случайный путник не заметил ее изобретений, Алисия поспешила загнать обеих в воду. Они погружались быстро и тихо, всего за несколько минут темная гладь воды полностью скрыла их от любопытных глаз.

Убедившись, что, перемещаясь под водой, ее металлические детища не создают ничего, кроме легкой ряби, она побежала вдоль берега, приглядываясь к очертаниям городских стен на горизонте. Повернув голову вправо, она заметила отблески и других машин, которые двигались довольно шумно. В авангарде шагали зомби, готовые принять на себя удар городской стражи.

Эштон шел чуть левее и вглядывался в рваные очертания берега. Заметив стремительно несущуюся по песку фигуру, он дал своей маленькой армии команду ускорить ход и сам перешел на легкий бег. Его сердце билось очень часто, но вовсе не от нагрузки – бежать без остановки он мог хоть целые сутки – он впервые в жизни боялся неизвестности, но не своей, его тревожило неопределенное будущее Алисии и опасность затеянного ею дела.

Глава 13

Ужас, который пережили жители Винтерхолда в ту ночь, трудно описать словами. Что должен испытывать обычный человек, просыпаясь от лязга оружия и гулких хрипов множества зомби, остервенело бросающихся на мечи? Что простой горожанин почувствует, выглянув в окно и увидев, как две огромные металлические змеи, желтая чешуя которых переливается в сиянии ярких ночных светил и разноцветных небесных огней, обвивают башню магов и что ни одно из заклинаний почти не причиняет им вреда? Безотчетный ужас, паника перед неизвестным, страх за себя, за жену и детей.

Людям оставалось только укрыться в подвалах, чтобы не видеть всего, что происходит над городом. На их счастье, ни один из простых жителей Винтерхолда сегодня не был целью Алисии, хоть ее и терзали муки совести за причиненные им страдания.

Колдунья сидела на спине одного из своих чешуйчатых детищ, рассматривая коллегию сверху и вспоминая дни, когда могла проводить по много часов на башне за очередным экспериментом. События этой ночи тоже напоминали ей эксперимент своего рода.

Пригнувшись, она пропустила над головой очередной огненный шар, запущенный Онмундом, и подала сигнал змее-баллисте. Та, разинув пасть, выпустила вниз, прямо в центр внутреннего двора коллегии, несколько стрел, взрыв от которых поднял тучу пыли и обрушил статую первого архимага.

Колдуны, оборонявшие башню, успели укрыться за щитами, но как только они деактивировали чары, на двор обрушился очередной град стрел, вполовину уменьшая число защитников коллегии. Их окровавленные тела разбросало к стенам, они замерли в неестественных позах, но Алисия и не думала оставить умерших в покое: спустя несколько мгновений они, благодаря словам древнего заклинания, поднялись и начали бросаться на своих недавних союзников.

Внизу начался хаос, засверкали молнии, глыбы льда и огненные потоки. Алисия позволила себе ненадолго отвлечься и взглянуть в сторону города, где Эштон оборонял выход из башни, не позволяя страже прийти на помощь магам. Защитники города, впрочем, куда больше заботились о том, чтобы защитить жителей от зомби и двемерских механизмов, чем стремились на помощь колдунам. На мгновение магесса и дремора встретились взглядами, этого им оказалось достаточно, чтобы друг друга понять.

Алисия трижды стукнула по спине змея, выискивая кнопку, запускающую механизм и, услышав тихий щелчок, тут же спрыгнула со спины змея к ближайшему дереву. Колдунья прикрыла голову совершенно обычным щитом за миг до того, как металлические пластины разлетелись в стороны, раскрывая секрет безоружного механизма: из его чрева посыпались двемерские пауки, каждый из которых нес камень душ, заряженный на поражение противника молнией.

В тот же момент Эштон во главе нескольких баллист и десятка сфер, ворвался во двор и, сжав в кулаке кристалл, позволяющий управлять армией, направил подчиненных ему металлических воинов внутрь, в здание.

Несколько взрывов выбили плотные створки ворот, ведущих в учебный зал. Там уже укрылись от града смертоносных стрел несколько оставшихся в живых магов. Алисия направила в их сторону своих пауков и сама собиралась броситься внутрь, зная, чувствуя, что где-то за их спинами прячется Онмунд, который пытался геройствовать ровно до тех пор, пока ее преимущество не стало слишком очевидным.

– Алис! – ее имя, произнесенное знакомым голосом, заставило колдунью замереть на середине пути.

Она обернулась, в ужасе глядя на старого друга. Жак сжимал в руке погнутый меч, с разбитой головы на лицо попала кровь. Избитая, уже почти ни на что не годная броня должна была вот-вот лишиться креплений и просто свалиться наземь. Однако в глазах бывалого солдата полыхала решимость.

– Зачем? – спросил он, обводя взглядом разрушенный внутренний двор, в котором еще тлели стебли кустов и стволы обгоревших деревьев.

– А зачем было убивать магов из пещеры?! – в ярости крикнула Алисия, призывая в руку лук и стрелы. – Зачем было лишать жизни тех, кто не приносил никакого вреда? Все здесь своим молчанием и потаканием капризам Онмунда виноваты в смерти моих друзей! Все здесь заплатят!

Алисия натянула тетиву и выпустила стрелу за плечо Жака – туда, где в нее целился заклинанием молнии какой-то новичок. Воин дернулся так, будто стрела пронзила его, а не тело юного мага, и растерянно огляделся. Выронив меч, он, кажется, в этот же миг лишился сил.

– Нет… Они обещали только, что заберут тебя и убьют дремору, поэтому я рассказал, где ты, – бормотал он, невидящим взглядом уставившись вперед. – Они обещали, что невинные не погибнут.

– Ты?! – яростный, наполненный болью крик Алисии взвился над башней. Колдунья вскинула лук еще раз, намереваясь всадить в живот друга несколько стрел.

Вдруг сзади ее обвили крепкие руки. Алисия попыталась вырваться, но это ей не удавалось. В порыве ярости она пнула того, кто так вероломно к ней подкрался, сапогом по колену, но атака эффекта не возымела.

– Не вешай на себя такую ношу. Оставь его, пусть уходит, – голос Эштона, прозвучавший над самым ухом, привел ее в чувство.

– Эштон, отпусти меня и… – «отруби голову этому идиоту!» хотела крикнуть Алисия, но все же одумалась.

Дремора, не имея права ослушаться, выполнил распоряжение колдуньи.

– Если я хоть что-то понимаю в людях, то от его смерти тебе станет только тяжелее, – на всякий случай добавил Эштон, но смерил Жака таким презрительным взглядом, каким смотрел на фалмеров и пауков в подземельях. – А ему теперь до конца жизни знать, что он повинен в гибели почти всех магов в Скайриме.

Последняя фраза дреморы прозвучала издевательски, но Алисия не обратила на это внимания. Ее душила ярость, хотелось разнести здание коллегии по камню, и она не собиралась отказываться от этой идеи. Еще раз полоснув бывшего друга взглядом, она вновь призвала лук и, стиснув зубы, отвернулась.

– Не суйся больше под ноги, – бросила она, не глядя на Жака. – Это теперь лучшее, что ты можешь сделать.

Не желая выслушивать ни оправданий, ни увещеваний, Алисия бросилась в тренировочный зал, где уже затухала битва. Большая часть механизмов уже валялась в круглом зале грудой бесполезного металла, но и маги почти все пали, не выдержав натиска противника.

Оглядевшись, колдунья заметила, что одна из куч тряпья еще дышит. Подойдя, отбросила с истекающего кровью мага капюшон и расплылась в довольной улыбке, узнав в опаленном лице черты Онмунда.

– Я г-говорил, что твои эксперименты опасны. Что сила и знания опасны! И своей выходкой ты только подтвердила мои слова, – прошипел он, выплевывая кровь на богатые и некогда красивые одеяния. – И чего ты добилась? Ты уничтожила всех, теперь тебе не стать ни архимагом, ни просто…

– Мне плевать! – не сдержавшись, Алисия наотмашь ударила истекающего кровью мага по щеке. Его голова дернулась, из груди вырвался глухой стон. – Я всегда говорила тебе, что знания опасны настолько, насколько опасен тот, кто ими владеет. Я не была опасна для тебя, Онмунд, до тех пор, пока ты не перешел черту!

Маг хрипло засмеялся, забулькала кровь в пробитом стрелой баллисты легком.

– Будь ты действительно порядочным магом, ты бы… – договорить он не успел, помешала еще одна пощечина.

Не желая больше слушать пустую болтовню, колдунья отступила на несколько шагов и принялась читать очередное заклинание. Она говорила, и тела тех магов, которые оставались еще достаточно целы, чтобы подняться, собирались вокруг Онмунда.

«Разорвите его. Сожрите, как падаль», – последовал ментальный приказ.

Зомби послушно потянули руки к еще живому, дрожащему от ужаса Онмунду.

Вдруг глаза мага сверкнули решимостью и он, собрав волю в кулак, бросил в сторону Алисии какие-то чары. Она не успела заметить, какие именно – Эштон оттолкнул ее, подставляясь под удар. Колдунья встала и быстро завершила ритуал, позволяя поднятым ею мертвецам действовать. Она не слишком боялась за дремору, ожидая, что теперь, после гибели, он вернется в свой план Обливиона и вскоре она снова сможет его призвать. Поэтому магесса молча наслаждалась криками Онмунда, раздираемого его некогда верными подчиненными на части.

Однако глухое беспокойство не давало ей насладиться победой сполна. И ни бьющий в ноздри запах гари и крови, ни копоть под потолком и ни жар от опаленного металла стали тому причиной. Растерянно оглядевшись, Алисия поняла, что Эштон все еще здесь – он лежал без движения, и грудь его не вздымалась. На черной броне красовалась дыра от колдовского копья. Осознав, каким именно заклинанием попытался прикончить ее Онмунд, она похолодела – для дреморы такое значило верную и, что самое ужасное, окончательную смерть.

Все еще не веря своим глазам, Алисия опустилась на колени рядом с Эштоном. В тот же момент тишину зала разорвал последний отчаянный крик Онмунда. Зомби, срок которых был крайне короток, рассыпались, оставив после себя только кучки пепла.

Тишина зазвенела и надавила на уши. Безмолвие всего вокруг раздражало, но колдунья не решалась нарушить его бессмысленными словами. Она еще раз осмотрела крупную рану, которая прошла по ребрам, самым краешком затронув сердце, и еще раз убедила, что Онмунд-таки добрался до пещеры с самыми интересными ее разработками. Это копье она создала, чтобы отвязывать призванных существ от источника их силы в Обливионе. Молнии в причудливом сочетании с чарами захвата душ позволяли удержать существо здесь, в Нирне, и изучить его состав.

Алисия прежде проверяла чары только на призванных существах низшего порядка и полагала, что для использования его на дреморах требуется доработка. Онмунд же, обнаружив свиток с копьем, видимо, вовсе неверно понял его суть: возможно, он надеялся с помощью этой атаки утащить душу своей убийцы с собой? Или не дать ей телепортироваться? Хотя последнее вообще мало кому удается.

– Какая теперь разница? – вслух спросила у себя Алисия, прерывая бессмысленный потом рассуждений.

Ее сердце терзали печаль и гнев, но слезы из глаз никак не лились. Казалось, они все закончились там, возле пещеры, в которой сгорели старые товарищи. И если в прошлом у нее еще оставалась цель, жив был тот, кому можно было отомстить за страдания, то теперь убийца мертв, но на душе ничуть не легче.

Алисия аккуратно сняла шлем, перевернула тело дреморы на спину и, отбросив со лба потные вьющиеся пряди черных волос, всмотрелась в спокойное серое лицо. Сейчас оно казалось умиротворенным, выражение – очень человеческим, и вздернутые чуть вверх уголки губ создавали иллюзию, будто Эштон сейчас очнется и засмеется. Колдунья представила, как он подмигивает и с довольной улыбкой констатирует: «Поверила!» – и эта милая фантазия даже вызвала мимолетную улыбку на ее лице, но увы, в реальность она претворяться не спешила.

Ветер донес до колдуньи запах пепла и гулкие голоса. Она подняла голову и посмотрела на мост. Там все еще стояли два центуриона, призванные сдерживать городскую стражу. Впрочем, солдаты, поняв, что центурионы не нападают, а лишь защищают мост, прекратили атаки. Теперь они переговаривались, стараясь понять, что делать дальше.

Алисия вздохнула и подняла камень душ, который выскользнул из руки Эштона. Прежде, чем предаваться скорби, следовало завершить «официальную часть» дела.

Когда магесса вышла и встала перед городской стражей, которую бой изрядно потрепал, но все же не слишком сильно сократил ее ряды, к месту недавнего сражения пришел ярл.

Он опасливо огляделся, и, хотя его сопровождали пять воинов, уверенности ему это явно не прибавляло. Однако, когда он убедился, что кроме двух механизмов и одной колдуньи в коллегии никого не осталось, это приободрило правителя. Он выпрямился и приобрел более достойный вид.

– Что все это значит? – спросил он, указывая на дым, поднимающийся из внутреннего двора башни.

– Что коллегии больше нет, – спокойной ответила Алисия, стараясь выглядеть как можно более дружелюбной. Ну или хотя бы не опасной. Правда, брызги крови на порванной одежде плохо сказывались на ее имидже, но лед в голосе и полное отсутствие агрессии с ее стороны убеждали стражу, что с нападением все же стоит повременить.

– Я не намерена причинять вред городу, – продолжила Алисия, как только убедилась, что ее действительно слушают. – Но никто не должен входить в башню или слоняться под ней: через несколько часов она вся превратится в подводные руины, и я не хочу, чтобы кто-то пострадал.

Пока Алисия говорила, в ее пальцах поблескивал камень. С его помощью она отдавала распоряжения остаткам своей металлической армии. Когда двемерский паук, с лязгом переставляя лапы, приблизился к ней сзади, ярл отпрянул, воины обнажили мечи. Колдунья же скрестила руки на груди, показывая, что не намерена сражаться. Выждав мгновение, за которое люди немного успокоились, она сняла со спины паука сумку с зельями и бросила ее на землю между собой и ярлом.

– Здесь снадобья исцеления, – больше пояснений не требовалось.

Правитель, одолеваемый сомнениями, переводил взгляд с колдуньи на зелья и обратно. Алисия тем временем заметила, что из кустов в нее целится стрелой солдат. И медлит, понимая, что если сейчас он нападет, то центурионы в тот же миг атакуют город.

Тем временем советник ярла, выбежав из хижины лекаря, приблизился к своему господину и, опасливо покосившись на Алисию, зашептал ему на ухо новости.

«Погибших нет», – сумела различить Алисия по губам, остальная информация ее не интересовала.

Ярл скрестил руки на груди, кивнул и снова взглянул на колдунью, на этот раз с уважением.

– Дела магов нас не касаются. Однако после того, как совершишь все, что задумала, покинь город и не возвращайся.

Алисия кивнула и протянула ярлу раскрытую ладонь, которую он, помедлив лишь мгновение, все же пожал.

Центурионы остались у моста, перед ними городская стража выстроилась в ряд, чтобы не пускать любопытствующих и детей к башне. Алисия же вернулась в зал, где невыносимая вонь от последствий битвы сочеталась с тошнотворным видом разодранного в клочья тела Онмунда.

Вопреки ожиданиям, Алисия вовсе не испытывала удовлетворения, глядя на искореженный труп. Ее боль только усилилась, стоило лишь снова увидеть тело Эштона, который никогда больше не улыбнется и не отпустит в ее сторону ни одной колкой шутки. Эштона, которого, вопреки законам этого мира, больше нет. Впрочем…

Вспомнив условия договора с дреморой, Алисия сделала пару шагов туда-обратно по залу и в сомнениях закусила губу. Сердце, насколько она могла судить, не повреждено, а значит, она могла бы попытаться восстановить дремору в кузнице атронахов. Однако эта идея рождала в колдунье множество сомнений: будет ли тот, кто рожден с помощью кузницы, Эштоном, или он станет совершенно иным существом без памяти, с другим характером? Сработают ли чары кузницы вообще? И наконец, стоит ли выполнять свое обещание? Что сделает Эштон, получив свое тело в Нирне?

Изнывая от сомнений, Алисия снова опустилась на пол рядом с телом и всмотрелась в спокойное лицо, которое нисколько не изменилось с момента ее ухода.

«Знал ли он, когда меня спасал, чего ему будет стоить мое спасение? Даже если нет, он мог бы просто дождаться моей смерти – уж наверняка сопротивляться обязанности меня защищать, которую накладывают на него чары подчинения, он мог хотя бы несколько мгновений. Но он этого не сделал. А мог бы, предав меня, заручиться поддержкой других магов: кто-нибудь из выживших ради наживы или восстановления коллегии мог бы пойти с ним на сделку, раз уж я не соглашалась. Но он не предал. И помогал мне во владениях Хермеуса Моры, хотя мог бы просить принца даэдра о покровительстве и избавлении. И он не позволил мне убить Жака, хотя уж в этом-то случае мог остаться в стороне. Но его что, правда волновало мое душевное состояние?»

Словно в ответ на ее мысли за спиной послышались шаркающие шаги.

– Алис, – голос Жака, обессиленный и хриплый, вызвал в душе колдуньи волну ярости, которая, однако, быстро схлынула.

«Если смерь Онмунда не принесла мне облегчения, то уж смерть этого солдафона точно не утешит», – решила она, но оборачиваться не стала.

– Уходи, – бросила магесса тому, на кого не хотела даже смотреть. – В городе тебе помогут.

– Я ошибался на его счет, прости, – слова прозвучали глухо, будто из-под толщи земли.

«Какая теперь разница?!» – хотела крикнуть Алисия, но только сжала губы и слушала, как удалялись тяжелые шаги.

Колдунья сидела неподвижно до тех пор, пока ее снова не окутала сплошная тишина. Еще несколько минут – а может, и часов – ей понадобилось, чтобы окончательно решиться, и, когда первые солнечные лучи показались над ледником, она поднялась и позвала двух относительно целых пауков. С их помощью она спустила Эштона в кузницу.

Глава 14

В подземельях почти ничто не намекало на учиненный снаружи погром. Кое-где с потолка осыпались мелкие камни, в остальном же здесь ничего не изменилось со времени последнего прихода Алисии. Кажется, никто, кроме нее, не питал к этому месту никаких теплых чувств и без особой надобности сюда не заглядывал.

После того, как тело Эштона было доставлено в зал с кузницей, у одного из пауков с громким треском отвалилась лапа. Алисию разозлил грохот: ей казалось, что нынешний момент должен быть особенным, что необходима по крайней мере тишина. Она деактивировала сломанное устройство, чтобы оно не нарушало торжественность момента скрежетом обломка, и подошла к дреморе. При взгляде на его лицо все еще могло показаться, что он жив, но стоило колдунье начать стаскивать с его тела нагрудный панцирь, как она окончательно убедилась в его бесповоротной гибели: так тяжелы и податливы могли быть только сухожилия свежего покойника.

Повозившись с мудреными заклепками, Алисия отбросила нагрудник в сторону. Из него что-то выпало и шлепнулось о камень. Заинтересованная, магесса опустила взгляд и обнаружила блокнот в кожаном переплете. Она не сразу узнала его и потому медлила, прежде чем поднять. Однако, когда разглядела узор в виде дерева на обложке и прочла несколько стихов, написанных ею много лет назад, тихо выругалась сквозь зубы.

– Ты стащил его, чтобы не терять связь со мной. После того, как я выбросила кольцо, – сказала она, повернувшись к покойнику с мрачной усмешкой. – И именно эту книжонку Мора требовал от тебя – она не сгорела и не попала в его мрачные владения. Отдай ты ее, Херма бы не напал, но и я не смогла бы призвать тебя на помощь снова. И в итоге ты не смог бы сегодня меня спасти.

Алисия потерла висок и задумалась, былые сомнения всколыхнулись в ней с новой силой. Когда загадка постоянного появления Эштона рядом с ней наконец решилась, колдунья поняла всю глубину упорства воина из Обливиона. Но она не знала, ради какой цели он затеял столь долгую и опасную игру. Именно любопытство в конце концов и стало главным фактором, повлиявшим на ее решение.

«Что ж, посмотрим. Даже если он меня убьет… и что с того? Мне незачем больше здесь оставаться».

Вынув из ножен кинжал, Алисия подступила к телу Эштона. Его высокая, стройная и жилистая фигура в былые времена заставляла колдунью жалеть, что он дремора, но теперь никаких особенных чувств к лежащему перед ней телу колдунья не питала. Это тело больше не могло улыбнуться и блеснуть озорными искрами во взгляде, не могло обрушить меч на ее врагов или подставить плечо, на которое можно опереться и на миг забыть, что рядом – всего лишь привязанный заклинанием воин Обливиона, а не надежный друг.

И тем не менее, прежде чем сделать первый надрез, колдунья колебалась. Однако понимала: чем дольше ждет, тем меньше вероятность успеха. Она, конечно, читала, что сердца дремор долго сохраняют форму и свойства, но проверять все же не хотелось.

Алисия старалась делать надрезы аккуратными, хотя в том и не было нужды. Она впервые изымала сердце у гуманоидного существа и в другое время не смогла бы отказать себе в удовольствии вскрыть труп целиком и рассмотреть повнимательнее, выяснить, чем он отличается от человеческого. Но сейчас ей хотелось, чтобы тело Эштона осталось как можно более целым, мысль пускать его на опыты казалась кощунственной, хотя колдунья все же не могла не отметить более плотные, чем у человека, мышцы, другую структуру кожи и на удивление тонкие реберные кости.

«Прекрати!» – велела она себе и все же вытащила сердце. Ярко-алое, оно, казалось, светилось на ладони.

Не медля ни мгновения, она направилась к кузнице. Остальные ингредиенты, необходимые для ритуала, она уже взяла в комнате Архимага. Да и здесь, возле кузницы, за большим камнем в дальнем углу, она делала запасы кое-каких полезных вещей – на всякий случай, который как раз настал сегодня.

Алисия уложила все ингредиенты в ящик, плотно закрыла его створки и потянула за рычаг.

Проведя все необходимые манипуляции, она отошла на несколько шагов, не зная, что делать. Призвать на всякий случай лук? Это

бесполезно – Эштону в бою один на один она не соперница. Подготовить список претензий? Тоже бессмысленно: обретя свободу, дремора вряд ли вообще захочет с ней разговаривать. Если это, конечно, все еще будет именно тот дремора, которого она знала.

Платформу кузницы окутал черный с едва заметной синевой свет. Тело Эштона, лежавшее на столе, мгновенно истлело, на деревянные доски с грохотом упали элементы брони. Из темного кокона выступил дремора. Залюбовавшись серым жилистым телом и искрящимися весельем глазами, Алисия не сразу заметила, что тот, кто стоял теперь посреди платформы кузницы и растерянно оглядывался, совершенно обнажен. И тело его, кроме серости кожи и вязи татуировок, ничем не отличалось от тела обыкновенного мужчины. Впрочем, тел разной степени свежести колдунья видела в жизни уже предостаточно, поэтому и не подумала смущаться. Как и тот, кого она только что создала.

– О, ты все-таки решилась, – констатировал Эштон, убедившись, что стоит в кузнице атронахов. В первые несколько мгновений он поверить не мог своему счастью: неужели получилось? Неужели теперь он и правда существо, созданное в нирне и принадлежащее ему? – С другой стороны, я так и не сказал, зачем мне все это понадобилось.

Алисия фыркнула и скрестила руки на груди, но дремора заметил, что ее глаза блестят от слез. Он хотел подойти и сказать что-нибудь еще, но вовремя вспомнил, что не одет: среди людей разгуливать в таком виде считается неприличным, среди дремор, в общем, тоже не поощряется.

Под внимательным и – к удивлению Эштона – смущающим взглядом колдуньи он подошел к столу, где недавно лежало его тело, а сейчас валялась искореженная в битве броня, и вытянул из-под груд металла потные штаны. Натянув их и сочтя, что этого для соблюдения приличий вполне достаточно, он снова повернулся к магессе. Та не спускала с него любопытного взгляда, который отчего-то заставлял волноваться. Но волнение это показалось дреморе приятным.

– Ты знал, что заклинание Онмунда для тебя смертельно? – спросила Алисия.

– Можно подумать, ты поверишь, если я скажу, что знал. Что чувствовал опасность его чар. Вернее, твоих чар – я почти убежден, что это заклинание твоих рук дело, – Эштон улыбнулся и шагнул к колдунье. Она не попятилась и улыбнулась в ответ.

– Не совсем поверю, особенно после того, как увидела это, – она демонстративно помахала томиком со стихами перед носом дреморы.

– Не будь его, я не смог бы тебя спасти, – впервые в словах, обращенный к ней, Эштон не шутил, не иронизировал и не скрывался. Алисия почувствовала его прямоту, в ее взгляде на миг мелькнуло удивление, но она быстро справилась с эмоциями.

– Ну что ж, это уже не важно. Мы оба выполнили условия договора, теперь ты можешь идти куда хочешь, – Алисия развернулась и направилась к выходу из подземелий.

Эштон быстро нагнал ее и зашагал рядом, из-за чего на несколько мгновений колдунье показалось, что никакого долгого путешествия, смертей и битв вовсе не было. Оказалось, что все, чего ей не хватало – это вот так идти рядом с тем, в чьей верности точно уверена. И все тревоги, печали и боль отступали под тихий шорох подошв сапог о пыльные камни.

«Вообще-то, теперь я не знаю, могу ли ему доверять», – напомнила себе колдунья.

Эштон, заметив на ее лице признаки внутренней борьбы, не упустил случай подлить масла в огонь.

– Мне по пути с тобой какое-то время, – заговорил он.

– Но ты не знаешь, куда я собираюсь пойти, – прервала его Алисия, скептично изогнув бровь.

– Мне все равно, – спокойно, без капли насмешки ответил Эштон.

Спустя час после того, как Алисия и Эштон, который в обычной стальной броне выглядел совсем как человек, покинули Винтерхолд и направились в сторону Маркарта, огромные металлические змеи, тела которых по-прежнему обвивали стены башен коллегии, заискрились и взорвались, обрушивая и каменные стены, и остров, на котором они стояли, в ледяные соленые волны. Жители города смотрели на катастрофу одновременно с ужасом и облегчением, понимая, что теперь, когда поблизости не будет скопления магов, жизнь здесь станет если не легче, то уж точно спокойнее.

Алисия и Эштон шагали молча, каждый был погружен в свои размышления. И до заката они едва ли проронили больше десяти слов на двоих. Однако после того, как солнце скрылось за каменистыми холмами и они добрались до пустующего охотничьего домика, напряжение, натянутое между ними как струна лютни, лопнуло, вылившись в поток бесконечных колкостей.

Сполна насладившись остроумием друг-друга, Алисия и Эштон замолчали. Они сидели на пыльной медвежьей шкуре у камина, прислонившись плечом к плечу, колдунья потягивала из жестяной кружки дорогое вино, прихваченное из комнаты Архимага. Дремора же держал кружку скорее для виду – алкоголь, как бы много он ни стоил, не производил на него никакого впечатления.

– Так что ты собираешься делать? Зачем тебе тело? – в очередной раз спросила Алисия, слегка захмелевшая и полностью расслабленная.

Эштон уже почти обнял ее, поддерживая и с удивлением отмечая, что кожа у нее теплая, волосы пахнут полынью и пыльным ветром, длинные и тонкие пальцы невероятно нежны, несмотря на годы дальних странствий и самой разной работы, а тело гибко, как ветвь ивы.

– Я расскажу, – чуть помедлив, ответил он. – Но чуть позже.

Алисия собиралась спросить что-то еще, но дреморе очень хотелось еще немного продлить этот момент тишины и доверия. Поэтому он притянул колдунью к себе и впился губами в ее губы, ожидая, что она оттолкнет его и разразится бранью. Однако магесса, поборов легкое удивление, только обвила его шею руками и углубила поцелуй. Слова больше не требовались, их заменили прикосновения, ласки, хриплое дыхание и пожар в глазах двоих, которые думали, что их желания неисполнимы.

Они сумели оторваться друг от друга только перед рассветом, когда огонь в камине уже погас, и лес светлел. Эштон приподнялся на локте, вглядываясь в лицо Алисии, она смотрела в его глаза не менее внимательно.

– А что собираешься делать ты? – спросил он и замер, ожидая ответа. От ее слов зависело и его решение.

Колдунья помрачнела и отвела взгляд на тлеющий пепел.

– Я не знаю, – выдохнула она. – Придворный маг ярла Маркарта приглашал меня работать на его раскопках. Он трусоват, мнителен и крайне щепетильно относится к авторским правам на свои открытия, но думаю, на какое-то время я воспользуюсь его предложением. По крайней мере до тех пор, пока и он не сочтет мои идеи и эксперименты слишком опасными.

Слова Алисии лишь сильнее убедили Эштона в том, что он обязан завершить начатое. Но сейчас говорить о своих планах он не хотел. Вместо этого крепче обнял колдунью и оба они забылись глубоким и впервые за долгое время спокойным сном.

Проснувшись, Алисия не спешила открывать глаза. Она потянулась, вспоминая детали прошедшей ночи, и плотнее укуталась в одеяла, которые они перетащили с узкой кровати к камину. Однако утренний сквозняк не дал ей наслаждаться отдыхом слишком долго. Колдунья села и огляделась, но Эштона нигде не заметила.

Сквозняк из приоткрытой двери толкнул что-то массивное и темное на полу. Магесса протянула руку и, пошарив пальцами по холодным доскам, обнаружила на них тонкое черное кольцо с красным шипом и со скрученной в трубочку и вставленной в него запиской.

«Жаль, что вынужден так скоро тебя оставить, но когда ты узнаешь, зачем я это сделал, возможно, ты меня простишь. Сохрани это кольцо и жди – вскоре оно поможет нам встретиться вновь».

В ярости Алисия скомкала записку и бросила ее в камин, потом швырнула туда же заклинание огненного шара, чтобы не оставить от бумаги и следа. В слова, которые дремора даже не нашел смелости сказать ей в лицо, она ни капли не поверила.

Выругавшись, колдунья хотела выбросить и кольцо, но, немного подумав, все же решила оставить его себе.

– Будет напоминать мне о моей же глупости. И моей удаче. Эштону ведь ничего не стоило меня убить! И как я могла быть такой беспечной?

Продолжая ругаться и распинывая немногочисленную мебель, попавшуюся под ноги, Алисия быстро оделась, собрала в сумку нехитрые пожитки и, не оглядываясь, двинулась в горы, к Маркарту. Она уже предвидела множество ночей с привкусом слез, нудные беседы со старым магом и бесконечное уныние впереди, но сейчас, пока она шагала по широкой дороге, звук собственных шагов успокаивал ее.