Текст книги "Сердце даэдра (СИ)"

Автор книги: Аманда Франкон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 4

***

Едва оказавшись на холме, под крепостной стеной замка Шеогората, Эштон опустил взгляд к правой кисти. В которой был зажат потрепанный блокнот, исписанный острыми прыгающими строками.

«Успел».

Дремора улыбнулся и быстро пролистал страницы. Совсем маленькая обложка полностью умещалась в его ладони и хранила в себе старые заметки.

Выцветшие чернила повествовали что-то об айлейдских руинах.

«Камни Варла как осколки звезд в туманных коридорах, В холодный камень заточенные частички неба…» – прочел Эштон рядом со схематичной зарисовкой одного из артефактов.

«Ей бы поэмы писать, а не по руинам шляться», – со вздохом решил дремора.

Дальше читать не стал. Положил записную книжку под нагрудную пластину брони и поднял взгляд к небу.

«Теперь у меня будет достаточно времени, чтобы убедить ее. Слова, написанные ее рукой, будут притягивать меня к ней снова и снова. Надеюсь».

Дремора не был до конца уверен в своем плане, но ничего другого ему не оставалось. По сверкающему взгляду колдуньи он понял, что добровольно она не согласится встретиться с ним даже под страхом смерти.

Смеркалось, золотые листья деревьев сверкали в лучах заката.

«Мания, чтоб ей провалиться», – Эштон сплюнул на изумрудную траву и зашагал к воротам – этой ночью его очередь нести караул.

***

Корус выплюнул очередную порцию мерзкой черной жижи. Алисия увернулась, и слизь с тихим чавканьем расползлась по стене. Колдунья быстро прочла заклинание призыва, и дремора – такой же, как и все прочие, в черно-красных доспехах и с двуручником наперевес – побежал навстречу твари.

Чародейка призвала лук и успела выпустить стрелу в мелкого морозного паука, который как всегда появился в самый неподходящий момент неизвестно откуда. Из крупных желез потек яд, тварь осела на пол и притянула лапы к телу.

Из-за поворота послышался хруст хитина коруса и победный клич дреморы. Не отзывая оружие, Алисия выглянула из-за стены и поймала смеющийся взгляд красных глаз, который тут же узнала.

– Опять ты! Но как…

Еще с полминуты Алисия смотрела на Эштона. Ей ужасно хотелось кулаком сбить усмешку с его покрытого татуировками лица, но она сдержалась.

– Даэдра меня побери… – наконец, выругалась она и отвернулась.

– Это можно устроить, – звук низкого с хрипотцой голоса раздражал колдунью даже сильнее, чем откровенно насмешливое лицо дреморы.

– Наверное, волны прибили кольцо к скалам под коллегией, – пробормотала чародейка и посмотрела в сторону одного из коридоров, от которого сильно фонило магией. Алисия сочла за лучшее пропустить шутку Эштона мимо ушей.

– Может и так, – согласился дремора, но был вынужден замолчать, когда встретился взглядом со сверкающими гневом глазами колдуньи.

«Не хочет быть изгнанным…» – догадалась она, заметив, как посерьезнело лицо временного спутника.

– Раз уж ты здесь, пойдешь вперед, – распорядилась она, указывая на коридор.

Влажные камни, поросшие мхом, освещал только бледно-голубой свет магического огонька. Дремора шагал уверенно и нарочито громко, чтобы привлечь внимание опасных тварей Миддена. Алисия шла следом, ступала почти неслышно и усиленно гнала из головы мысли о путешествиях между планами Обливиона.

«Если мне потребуется, я отыщу способ и сама», – утешала она себя, взглядом просверливая дыру в красных доспехах.

Еще один корус не успел даже подойти к воину, острое лезвие даэдрического меча рассекло его тело точно между хитиновыми пластинами. Алисия поймала себя на том, что любуется уверенными и ловкими движениями, но это наблюдение тоже поспешила выбросить из головы.

След магии вел в маленький зал. Алисия не любила голубой магический свет, который почему-то напоминал ей о зомби, поэтому, заметив на стене факел, зажгла его. А потом еще один, чтобы хорошо осветить подземелье. Пока она ходила от одной стены к другой, чувствовала на себе внимательный взгляд, но, обернувшись, видела лишь показательно равнодушное лицо Эштона.

«Чего же он все-таки от меня хочет?» – в очередной раз подумала она, но когда факелы осветили зал полностью, обнаружила ответ на свой вопрос.

Кузница атронахов стояла нетронутая. Очевидно, никто, кроме нее и иногда – нового архимага – никогда ею не пользовался. Рецепты и она, и глава коллегии по молчаливому согласию хранили в строгой тайне во избежание опасных казусов.

Алисия украдкой посмотрела на дремору. Он скользнул по кузнице коротким равнодушным взглядом, словно для него это место ничем не отличалось от прочих, но колдунье почудился красноватый огонек, мелькнувший в глубине глаз призванного воина. Быть может, в них лишь отразилось пламя чадящих факелов, но интуиция, помноженная на опыт общения с тварями из Обливиона, подсказывала, что она не ошиблась в своей догадке.

«Пусть даже и не мечтает», – мысленно решила Алисия и направилась к дальней стене, возле которой слабым фиолетовым разводом светился остаточный разряд силы.

Пока она натягивала перчатки, тишину нарушал только треск пламени. Алисия молчала в надежде избежать опасной беседы о свойствах кузницы. Эштон заговорил первым:

– Правда ли, что с помощью этого, – по гулкому звуку Алисия догадалась, что он пнул низкий пьедестал кузницы, – можно создать для существ из Обливиона тело, в котором они будут жить в Нирне до самой смерти?

Алисия провела перчатками по магическому следу, стирая со стены его, а заодно – копоть и влагу.

– Ты и без меня знаешь, что можно, – собственный голос показался Алисии слишком дерганным, поэтому она глубоко вдохнула, прежде чем продолжить. – Но существ, созданных здесь, невозможно подчинить, они обретают волю.

Колдунья сняла грязные перчатки, повернулась к Эштону и внимательно всмотрелась в его лицо.

– К тому же, для того, чтобы создать тело дреморы, понадобится его сердце, – со злорадной усмешкой добавила она и замолчала, наблюдая за реакцией воина.

Тот едва заметно скривился, на щеках на миг появились и пропали длинные росчерки ямочек. Но больше никаких признаков досады она не заметила.

– Даже не надейся, – не всякий случай добавила она и направилась к выходу. Никаких магических следов в Миддене она больше не чувствовала.

Дремора с легким потрескиванием растворился в воздухе, но она даже не обернулась, продолжила тихо ступать по разбитой каменной плитке, привычно выбирая на ней самые ровные места. Через несколько шагов она остановилась и присела на корточки, чтобы поправить сбившийся ремень на сапоге, и зловещая тишина Миддена донесла до ее слуха звуки голосов. Неразборчивые, но явно человеческие.

Движимая внезапным приступом любопытства, Алисия свернула в боковой коридор, из которого доносился звук, и тихо двинулась вдоль стены к люку, из которого в подземелье стекала сточная вода – таящий снег. Она двигалась бесшумно, но когда подобралась достаточно близко, чтобы различить слова, голоса смолкли. Алисия остановилась так, чтобы оставаться в кромешной тени, и замерла.

«Мое любопытство когда-нибудь втравит меня в большие проблемы. Если уже не…» – додумать она не успела, потому что голоса зазвучали вновь.

– Ты лишишь коллегию больших денег, Онмунд! – голос многократно отразился от стен сточного колодца, но Алисия все равно поняла, что говорит архимаг. – Уж не знаю, где она берет души, но ее зачарования – самые дорогие. Мы лишимся солидных процентов, если она уйдет.

«Обо мне…» – легко догадалась Алисия. Именно она делала самые дорогие зачарования на душах монстров и атронахов.

– Ее эксперименты переходят все границы. Еще несколько учеников недавно пострадали. Рано или поздно ей придется уйти, – голос Онмунда Алисия бы не узнала – хриплый от возбуждения, он походил на голос древнего старика. Но архимаг избавил ее от необходимости угадывать.

На несколько мгновений повисла тишина, сверху послышался звук шагов. Алисия в бессильной ярости стиснула кулак.

«Какой-то норд, который тут без году неделя, хочет вышвырнуть меня!»

– В коллегии всегда было опасно, но она… Двемерские механизмы, эксперименты с призванными существами! Ученики, которым удалось взглянуть на ее записи, рассказали, что она собирается занять ваше место. Она собирает силы и – вот увидишь – рано или поздно нападет, – теперь голос Онмунда едва доносился до Алисии, но она все же сумела разобрать слова.

«Вот же кусок лошадиного помета!» – колдунья стиснула зубы до скрипа, чтобы не выругаться вслух.

Архимаг по-прежнему молчал и, судя по звукам, расхаживал взад-вперед, поглощенный сомнениями.

– Позволь мне выставить ее. Алисия ведет подробные записи, и в них я наверняка смогу найти секреты ее мощных зачарований. Если мне это удастся, ты в накладе не останешься, обещаю, – даже в голосе Онмунда чувствовалась ехидная улыбка.

Алисия отпрянула от стены и решительно направилась к выходу.

– Действуй, – донеслось до нее, хотя решение архимага уже не имело никакого значения.

Не помня себя от ярости, Алисия взбежала по ступеням в башню. Только оказавшись на самой вершине, под свинцовыми тучами, она пришла в себя. Порывы ледяного влажного ветра вышибли из нее гнев и злость, оставив только холодный расчет. Алисия глубоко вздохнула и устремила вдаль невидящий взгляд.

«Переубедить архимага? Запугать Онмунда? Заручиться поддержкой других мастеров, чтобы они вступились за меня?» – размышляла она, не замечая, как мокрый снег падает на ее лицо и стекает по щекам прохладной влагой. – «Меня поддержат адепты и эксперты школы колдовства и зачарования, а архимагу, судя по всему, можно банально предложить взятку».

Но план, рожденный в порыве злости, быстро сменился отвращением. Ветер завывал все сильнее, снег уже валил стеной, скрывая от взгляда даже ближайшие скалы. Но ни холод, ни сырость не унимали мерзкого жжения в груди Алисии.

«К кому-то заглянуть в комнату с бутылочкой хорошего вина или меда, кому-то помочь с заклинаниями призыва, подарить парочку ингредиентов из двемерских руин… Неужели я буду всем этим заниматься? Интриговать вместо того, чтобы изучать и исследовать. Лицемерно улыбаться вместо того, чтобы открывать новые грани магии? Ведь спокойно работать мне тут не позволят…»

Только теперь Алисия почувствовала холод и плотнее закуталась в плащ. Шум волн под ногами и ветра – над головой – помог ей наконец успокоиться. Буйство природы, как всегда, помогало ей унять бурю в душе.

«Не лучше ли просто уйти?» – Алисия вздрогнула, удивленная внезапным воспоминанием, и быстро повернулась к лестнице.

В ее комнате огонь все еще хранил тепло. Колдунья подошла к полке у камина, открыла один из потайных ящиков и стала торопливо перебирать письма. Ее пальцы ловко скользили меж испещренных рунами листов, пока не остановились на печати из черного сургуча с изображением черепа. Выхватив из общей кипы нужное письмо, Алисия быстро побежала по нему взглядом.

Послание от коллег-колдунов, которые не желали вступать в коллегию и обосновались в пещере под Солитьюдом, пришло ей еще пару месяцев назад – как раз перед тем, как она отправилась в двемерские руины. Старые знакомые приглашали ее присоединиться к их замкнутому кругу. Ни о каких тайных планах по захвату Скайрима или мира они не писали, и колдунья полагала, что банально не доверяли официальным магическим организациям еще со времен существования Гильдии магов.

«К тому же, в Солитьюде у меня много старых знакомых…» – подумала Алисия, с наслаждением вспоминая широкие светлые улицы, прекрасный Синий дворец, где она прежде часто бывала, и большую шумную пристань.

Медлить не имело смысла. За окном темнело, на Винтерхолд опускался зябкий вечер – отличное время, чтобы незаметно исчезнуть из города. И колдунья решила не медлить. Пока она собирала в сумку вещи и кое-что из записей, в ее голове призраком носилась лишь одна мысль.

«Не хочу, чтобы моя жизнь превращалась в липкую паутину интриг. Один раз попадешь в нее – и остаток жизни будешь брыкаться как бессильная мошка!»

Алисия собралась за полчаса. И, оказавшись на пороге комнаты, которую намеревалась покинуть если не навсегда, то по крайней мере очень надолго, вдруг замерла. Она вспомнила слова Онмунда.

«Он не получит ничего», – уже спокойно решила она и повернулась.

Еще раз оглядев нестройные ряды книжных шкафов, Алисия на пару мгновений задумалась, но на ум приходило лишь самое очевидное решение. В камине еще тлели угли, сквозняк, как и всегда в ветреные дни, с тихим воем гулял по комнате. В углу лежало несколько поленьев.

Своим способностям в магии разрушения Алисия не доверяла, поэтому, не давая себе времени на сомнения, призвала дремору. Как она и ожидала, явился Эштон. Едва осознав, где находится, он с удивлением уставился на чародейку.

– Возьми поленья в углу, подожги их и пройдись между книжными шкафами. Да так, чтобы от записей ни клочка не осталось, – тихо сказала она, не веря собственным словам.

Дремора поморщился, но отказаться не мог, и Алисия видела, что ноги сами понесли его к камину.

«Ничего, подкоптишь броню – может, отпадет желание таскаться за мной», – не без злорадного удовольствия подумала Алисия, но мелкая радость тут же сменилась болью, когда дремора занес импровизированный факел над одной из полок.

«Остановись!» – хотела выкрикнуть чародейка, но лишь с усилием сжала зубы и с влажными от слез глазами наблюдала, как в огне морщатся и чернеют результаты ее многолетних трудов.

Дремора пробежался вдоль книжных рядов дважды, потом бросил остатки поленьев в огонь и выскочил в коридор. Как только он оказался рядом, Алисия закрыла вход магическим барьером, чтобы огонь не выбрался наружу, в другие помещение коллегии. Стих и гул пламени, а простые заклинания тишины и темноты, окутавшие полыхающую башню, скрыли трагедию от посторонних глаз.

«Думаю, до утра ничего не заметят», – решила Алисия.

Колдунья хотела уйти, но не могла. Она как завороженная смотрела на чернеющую в пламени кожу потрепанных дневников, на то, как огненные языки поглощают переплетенные страницы, карты и схемы. Она хотела убедиться, что все сгорит дотла, но когда она смотрела, как погибают плоды ее трудов, ей казалось, что горят не записи, а ее сердце.

Колдунья пошатнулась и, чтобы удержать равновесие, уперлась лбом в стену. Одним глазом она продолжала наблюдать за пожаром, который, поглотив все, что могло гореть, начинал постепенно угасать.

За спиной колдунья услышала стук подошв о каменные полы и только тогда вспомнила, что не изгнала дремору. От доспехов Эштона еще веяло жаром. Он подошел к чародейке почти вплотную и сделал то, чему она впоследствии долго искала хоть какое-то логическое объяснение: снял перчатку и положил тяжелую ладонь на ее плечо.

– Это потеря для коллегии, а не для тебя, – тихо произнес воин, наклонившись так низко, что от его дыхания шевельнулись пряди ее волос.

«Кожа пахнет пеплом», – с удивлением отметила колдунья и дернула плечом.

Пламя уже догорало на остатках горячего пепла. Дремора убрал руку, помедлив лишь несколько мгновений, а потом с электрическим треском исчез.

«Больше нечего ждать», – с этой мыслью Алисия развернулась и, не таясь, поспешила выбраться из здания коллегии.

Гулкие шаги колдуньи эхом разносились по коридорам, но никто не заметил ее ухода.

Глава 5

Путь до Солитьюда казался на редкость спокойным. Едва выбравшись из города, Алисия заметила вдалеке фонарь повозки. Нагнала ее и, бросив вознице пару монет, забралась внутрь. Ее спутник – огромный, как орк, редгард с парой мечей за спиной – угрюмо молчал, изредка поглядывая на нее исподлобья.

«Может, не стоило так уходить?» – думала колдунья, прячась в складках плаща от ледяного ветра. – «С другой стороны, бороться с Онмундом… Разве мои записи стоили того? Да и к тому же он в коллегии в последнее время приобрел большое влияние. Что я могу против него?»

Алисия терзалась сомнениями под скрип колес и шорох ветра, изредка поглядывая на небо, усыпанное бледными веснушками звезд. Она поступила так же, как и всегда – сбежала, когда опасность стала слишком значительной. Но именно сейчас, спалив за несколько минут результаты многих лет кропотливого труда, впервые усомнилась в некогда надежной тактике. И чем больше она размышляла, тем сильнее сомневалась.

Но долгая хандра была не в ее характере.

Колесо стукнулось о камень, повозка с мерзким треском подскочила, а вместе с ней – и редгард, и Алисия. Колдунья тряхнула головой, из хвостика выпала на лицо прядь светлых волос. Поправлять прическу чародейка не стала, просто откинула голову назад и посмотрела на небо.

Слабая заря уже окрасила горизонт в бледно-розовые и голубые тона. Алисия узнала горы, мимо которых медленно проезжала повозка. Она помнила, что неподалеку есть тропинка, по которой за пару часов можно выйти к морю.

«Сделанного не воротишь», – наконец, решила колдунья и потянулась.

Как только ее разум немного прояснился, сидеть в трясущейся повозке стало совершенно невыносимо. Недолго думая, Алисия коротко попрощалась с возницей и спрыгнула на дорогу, не дожидаясь, пока остановится лошадь. Когда цокот копыт удалился, она огляделась.

Остаться в одиночестве и тишине ночи она не боялась. Может, на первый взгляд она казалась слабым противником, но годы странствий по древним руинам и богами забытым дорогам многому ее научили.

Даже в темноте колдунья быстро нашла тропу, по которой когда-то вышла от морского побережья к Винтерхолду, и тихо двинулась по ней. Память и опыт подсказывали, что путешествие вдали от дороги гораздо безопаснее, чем по ней. За два часа она так никого и не встретила, зато окончательно взбодрилась и пришла в себя. А когда-то услышала мерный шум воды, торопливо прибавила шаг, чтобы уже через несколько минут вдохнуть соленый запах холодной воды и влажного песка.

Парочку грязекрабов на берегу она зарубила призванным мечом и уже собиралась отозвать оружие, когда услышала за спиной характерный треск. Увернулась и почувствовала, как правое плечо присыпало инеем.

Ледяное привидение отдалилось на метр и закружилось над водой. Алисия отскочила, привычное заклинание будто само сорвалось с пальцев, и вот уже перед ней парил огненный атронах, разгоняя утренний полумрак в паре метров вокруг себя. Алисия быстро указала на привидение, и в него тут же врезалось несколько огненных шаров. Мерзкое чудовище зарокотало и после очередной атаки с треском исчезло, так и не добравшись до колдуньи.

Атронах вернулся и замер перед Алисией, покачиваясь в воздухе и обдавая ее лицо жаром. Чародейка всмотрелась в антропоморфную фигуру, безразличную маску – подобие лица – и изгнала существо обратно в Обливион. Когда-то, только прибыв в коллегию, она пыталась расспрашивать атронахов о месте их обитания, но они могли отвечать лишь невнятное «да» или «нет», их сознание – хаотичное и в то же время примитивное – мало походило на человеческое.

«Интересно, если я призову дремору, то появится другой или опять Эштон?» – внезапный вопрос породил в душе Алисии смутное сомнение.

Она почти не верила, что снова когда-нибудь увидит именно этого Эштона. Почти.

Поддавшись любопытству, колдунья прочла заклинание призыва, чтобы окончательно избавиться от сомнений. И замерла, не находя цензурных слов, вглядываясь в слишком хорошо знакомое лицо с острыми скулами и ехидным прищуром блестящих глаз.

– На этот раз даже не забавно, – сквозь зубы прошипела Алисия, отступая от дреморы на шаг. – Как тебе это удается?

– Я точно не знаю, – уклончиво ответил Эштон.

Ощущения Алисии подсказывали, что он не лжет, но и ответ прозвучал слишком широко.

«Он может не знать деталей, но наверняка должен понимать, хотя бы предполагать».

– Говори неточно, – полная решимости добиться ответа, Алисия внимательно посмотрела на дремору.

– Должно быть, что-то до сих пор связывает нас. Что-то кроме кольца, – осторожно, хоть и спокойно, заговорил воин Обливиона.

По едва заметно углубившимся морщинками на лице и вокруг глаз Алисия поняла, что дремора старательно что-то скрывает.

– Что это? – резче, чем того требовала ситуация, спросила колдунья.

– Любая нитка с твоей одежды или волос, оставшийся на моей броне. Любой обломок даэдрического металла от кольца – в твоей сумке. Что угодно могло вызвать такой забавный эффект, – отвечал дремора уже спокойнее.

Судя по тому, как выровнялся его голос и заблестели хитростью глаза, Алисия поняла, что он уже выбрал тактику ответов.

– Что именно это могло быть? Что тебе известно об этой вещи, которая до сих пор связывает нас? – продолжила настаивать она, хотя уже не особенно верила в успех допроса.

– То и известно, что из-за нее я постоянно откликаюсь на твой призыв.

В голосе Эштона Алисии послышались издевательские нотки. Она стиснула кулаки и подняла руку, чтобы изгнать хитреца и хорошенько подумать над вопросом, от которого он не сможет увильнуть, но дремора вдруг спросил:

– Почему ты ушла из коллегии? И зачем сожгла записи?

Алисия замерла с занесенной для заклинания ладонью. Пару мгновений в ее душе раздражение и злость боролись с желанием хоть с кем-нибудь поговорить откровенно. Победило второе.

«В конце концов, этот эпизод моей жизни вряд ли можно использовать против меня. Все и так хуже некуда, он не получит никакой выгоды оттого, что выслушает меня. А моих подозрений его расспросы вызывают только больше, так что его план втереться ко мне в доверие умер, едва родившись».

Алисия повернулась к волнам, на которых играли робкие блики раннего рассвета, и начала рассказывать. Про свою ненависть к интригам, про желание обрести свободу от условностей иерархии магов, про тошноту от бессмысленной траты времени.

– Хотя, когда я вспоминаю, как горели мои записи, мне начинает казаться, что я ошиблась.

В холодном воздухе повисло молчание, в которое врывался раз за разом шепот морской воды. Дремора засопел, предчувствуя скорое возвращение в Обливион, и, прежде чем исчезнуть, ответил:

– Не понимаю, почему ты просто не убила его? Или могла бы приказать это мне. Он ведь всего лишь человек, пусть и маг…

Характерный треск за спиной указал Алисии на то, что она снова осталась в одиночестве. Легкая улыбка украсила ее лицо, немного смягчила резкие черты.

«Если бы человеческая мораль была так же проста, как убеждения слуг Мерунеса Дагона», – с легкой грустью подумала она и побрела вдоль берега.

Слабый ветер поднял над полосой песка и камня снежинки, и они, беспорядочно кружась, отражали мягкий утренний свет. Алисия любовалась хаосом их дикого танца и чувствовала, наконец, покой, которого не знала с тех пор, как познакомилась с правилами коллегии.

Едва оказавшись под защитой городских стен, Алисия сразу почувствовала усталость. Ее путь вдоль побережья оказался даже скучным, по дороге встречались только волки и парочка восставших скелетов из прибрежных курганов. Колдунья старалась идти быстро, отдыхать мало, и пока ноги несли ее по привычным тропкам или каменистому берегу, она чувствовала себя полной сил. Но завидев знакомую вывеску «Смеющейся крысы», тут же почувствовала, как ноет спина и гудят ноги.

Алисия уверенно миновала таверну и двинулась в самый центр города, привычно лавируя в толпе горожан. Откуда-то слева доносились команды солдата, а потом – треск стрел о набитые соломой мишени. Торговцы хрипели в попытках перекричать друг друга и предложить свои товары, которые, конечно же, «наивысшего качества» и лучше которых «не сыскать во всем Скайриме». В тени, под лестницей, терся подозрительный аргонианин, жрец Аркея шел по краю дороги и исподлобья всматривался в толпу.

– Алис! – колдунья вздрогнула и обернулась на громкий женский окрик.

И тут же узнала Тари – торговку из «Сияющих одежд». Старая знакомая, не церемонясь, схватила чародейку за руку и потащила к двери лавки.

– И тебе здравствуй, – с усмешкой выкручиваясь из цепких пальцев высокой эльфийки, пробормотала Алисия, смущенная столь радостным приемом.

– Мы думали, что ты сгинула в одном из своих подземелий, – тем временем продолжала Тари. – Думали, никогда больше не услышим твоих баллад о дальних странах, древних героях…

Алисия и не заметила, как оказалась в магазине, наполненном запахами краски, чистого шелка и льна.

– Я помню, как ты последний раз пела на площади. «Кровавые блики во взгляде дракона сияли как камни в имперской короне…» – вдруг не слишком мелодично, но с наслаждением пропела эльфийка. – Ты ведь споешь еще?

Тари, как всегда, не особенно старалась слушать собеседника, поэтому колдунья молча направилась за ней в глубь магазина, чтобы увидеть ее компаньонку. Одну из своих первых и не самых удачных песен она, конечно, вспомнила, но обещать ничего не стала. Чародейка предпочитала вообще не упоминать о своих ранних стихах, но в тот вечер ее очень сильно просили. Почему-то незамысловатые рифмы и простые смыслы привлекали людей гораздо сильнее, чем хитросплетения метафор и сюжетов.

Вспомнив тот вечерний маленький концерт, который она дала на площади, колдунья улыбнулась.

– Здравствуй, Алисия! – Эндари отреагировала более сдержанно. – Я и не думала, что ты когда-нибудь вернешься после всего того, что тут натворила.

Старая торговка ворчала, но в ее голосе чародейка расслышала улыбку.

– Ничего такого, за что могут казнить, – Алисия пожала плечами и уселась прямо на стойку.

Здесь, в окружении давно знакомых видов, звуков и запахов, она снова чувствовала себя юной и беззаботной.

– Признайся же, что я отлично рекламировала в Синем дворце ваши наряды. Уверена, лучше меня вы никого не нашли.

– Да, ты и нищего уговоришь раскошелиться, – с этими словами Тари протянула Алисии кружку с медом.

Разговор потек неспешной рекой, воспоминания, как волны, то приближались, то снова отдалялись, мерно сменяя друг друга, и только среди старых знакомых, Алисия вдруг почувствовала, что вернулась домой. Быть может, вернулась к тем временам, когда она еще была по-настоящему бесстрашной.

– Помнишь тот случай, когда к нам в лавку зашел какой-то вельможа с юга? – вспоминала Эндари, то и дело прикладываясь к кружке с медом. – А ты его с порога забалтывать начала. И про особенные ткани Скайрима, и про секретную технику красок, и еще про что-то там. Когда ты ушла, он у нас скупил почти все, что на складе было!

– Конечно помню, – кивнула Алисия и снова наполнила кружку. – Я тогда получила жирненький процент от выручки.

Таких историй в запасе оказалось много. Тепло городских стен успокаивало, мед веселил и будоражил кровь, но колдунья понимала, что надолго задержаться у старых знакомых, увы, не сможет.

– Почему ты вернулась? Снова от кого-то бежишь? – вопрос Эндари застал Алисию врасплох.

– Можно и так сказать, – неохотно ответила она, прекрасно осознавая, что торговки попали в точку. – И мне, пожалуй, пора.

Стремясь избежать расспросов, Алисия оставила пустую кружку на столе и стремительно направилась к выходу. Покидать уютный магазинчик не хотелось, да и столь резкий уход она считала плохим тоном, но свои дела предпочитала держать в тайне.

– Я задержусь в городе на пару недель, так что еще успею забежать к вам!

Последние слова колдунья выкрикнула уже из-за закрытой двери. А когда оказалась на улице, с удивлением обнаружила два факта. Первый заключался в том, что наступила ночь, второй – в том, что она с непривычки захмелела от крепкого меда. И именно из-за легкого опьянения она не сразу заметила легионера, который быстро приближался к ней.

В руке высокий мужчина в имперской форме держал факел, который скрывал за пляской огня его лицо.

– Вам по… – начал было солдат, но замолчал.

В тишине Алисия слышала дыхание незнакомца, но никак не могла решить, вызвать ли ей дремору или просто бежать.

– Алисия? – почти шепотом спросил легионер, уставившись на нее сквозь прорези шлема.

– Ваше удивление меня удивляет, – произнесла колдунья и поняла, что говорит непривычно-медленно. – Разве мы знакомы?

Солдат стянул шлем и снова посмотрел прямо в глаза Алисии. Тени то и дело меняли очертания сурового лица, но орлиный нос, глубокие морщины на переносице и темные вьющиеся волосы наконец сложились в воспоминаниях чародейки в единую картину.

– Жак?

Алисия вдохнула, чтобы произнести слова приветствия, но они застряли в горле неразборчивым комом. Обычно благозвучная и гладкая речь на этот раз ее подвела.

– Я очень рад тебя видеть, – будто не замечая ее удивления, легионер галантно предложил чародейке локоть.

Алисия несколько секунд смотрела на протянутую ей руку и все же решила воспользоваться помощью старого друга. Жак повел ее между домов, по переулкам, освещая лишь пятачок земли перед собой. По знакомым окнам колдунья поняла, что ведут ее в сторону «Смеющейся крысы». Вообще-то она сегодня не собиралась туда заглядывать, но раз уж обстоятельства сами толкали ее в таверну, решила не противиться.

Догадка Алисии оказалась верными. Как только она заняла свой любимый столик в тени, почти в самом углу, ощущение чего-то до боли знакомого и почти родного усилилось настолько, что колдунья едва не прослезилась.

«Ну-ну, не смей», – одернула она себя, потягиваясь. – «Мало того, что пьяна, так еще и плакать собралась?»

Пока Алисия старалась привести в порядок сумбурные воспоминания, Жак вернулся с бутылкой вина, двумя бокалами и большой тарелкой с сочным куском рыбы.

– Я так понимаю, идти тебе все равно пока некуда, так что тут посидим. Угощаю, – легионер добродушно улыбнулся и поставил блюдо с ароматной едой перед колдуньей.

Алисия бросила сильно похудевшую дорожную сумку на соседний стул и наконец рассмотрела старого приятеля, теперь уже гораздо внимательнее.

«Повзрослел, даже постарел. Сейчас и не скажешь, что когда-то был в легионе новобранцем и стишки писал», – заключила колдунья, рассматривая загоревшую обветренную кожу и только сейчас замечая редкие седые волоски в густой шевелюре.

– Рассказывай, как твои дела? – по-прежнему не желая отвечать на вопросы, Алисия решила перехватить инициативу.

– Понемногу, – легионер пожал плечами. – Живу все в том же доме. Служу. Новобранец, копейщик, воин, агент, победитель… Теперь вот «странствующий рыцарь».

Пока Жак рассказывал, Алисия жевала, наслаждаясь горячей и нежной пищей, по которой всегда скучала в долгих подземных экспедициях.

– Женился? – с хитрым прищуром спросила колдунья, но по мрачному взгляду воина поняла, что шутка не удалась.

– Нет, как-то так… – легионер залпом осушил бокал вина, и в его глазах отразилось веселье Алисии. – После тебя не хотелось никому серенады петь. Да и плохо они у меня выходили. Кошки уличные – и те орали мелодичнее.

Алисия засмеялась. Легко и весело, почти без хрипа в голосе. Так же, как смеялась в те ночи, когда новобранец легиона, отправленный в ночной патруль, проходя мимо ее окна всякий раз распевал простые куплеты. А она сидела за столом на коленях – у стула сломалась ножка – писала что-то в черновиках и укрывала свечку от сквозняка, чтобы она не погасла, и чтобы молодой имперец знал, что она его слышит.