Текст книги "Виринея - боевой маг (СИ)"
Автор книги: Альвина Волкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 9 страниц)
– Я не знаю, как отблагодарить тебя. Что я могу дать взамен?
Почему мне хочется расплакаться? Мне не стоит брать ТАКОЙ подарок, но отказать, значит оскорбить Асота. А ведь он знает больше, чем говорит! Почему раньше этого не замечала? Нет, конечно, замечала, но не придавала значения. Или боялась. Страшно, знаете ли, признаться даже самой себе, что идущий рядом мужчина так силен, что преподаватели моей Школы просто скромно обивают пороги.
– Я не заслужил благодарности. Я никогда не смогу отплатить за все, то добро, что ты для меня сделала. Благодарю тебе, Виринея.
Добро? Что для некроманта есть добро? Теперь и я сомневаюсь, что поступила верно. Кто подскажет, что делать дальше? Могу ли я ему верить? Мне не чего было сказать. Да, и что можно сказать в такой ситуации? Я нервно улыбалась, сжимая в ладони самую дорогую для меня вещь (в прямом и переносном смысле).
Он колебался, тем не менее, обнял меня. Тепло объятий никак не соответствовало образу холодного и надменного некроманта. А может, я все только придумала? Все, что со мной произошло, там в лабиринте. Все, что услышала и увидела. Обман? Меня не давали покоя тревожные чувства. Я чужая ему, и он чужой мне. От чего же тогда так хорошо и уютно с ним?
Даже если это только иллюзия, это самая чудесная иллюзия на свете. Женщины сильные по натуре своей, но каждой женщине хочется положиться на кого-нибудь и хоть на час стать слабой и беспомощной.
Я без стеснения ткнулась носом ему в рубашку и вдохнула запах его тела. Он пах сосновым лесом. Лесом и чем-то еще. Чем-то очень знакомым. Но с утра я плохо соображаю.
В действительность нас вернула стрела, вонзившаяся в землю у наших ног. Сначала одна, затем другая, а потом и вовсе шквал коротких арбалетных стрел. Из леса выбегали люди в черных рясах. Каждый был вооружен до зубов.
– Виринея, очнись. Бегите, я задержу их, – кричал Асот, тряся меня.
Полтрон в ужасе наблюдал, как со всех сторона нас обступают вооруженные люди. Дело дрянь. Но оставался последний шанс, уходить в леса.
– Ко мне Гордый, – крикнула я.
Конь принял кличку с почтением, неторопливо подошел ко мне и даже опустился на колено, чтобы у меня была возможность забраться.
– Уезжайте, я сам разберусь с монахами, – крикнул Асот, вступив в рукопашную с тремя монахами.
Полтрон вскочил в седло позади меня. Я обеспокоено искала глазами Асота. Но он потонул в толпе серых ряс.
– Поможем ему? – спросил вервульф.
– Он сам справится. Мы – только помеха.
"Прощай!" – подумала я. Гордый всхрапнул, и рванул в лес. Вот тебе и святые люди! Арбалетная стрела со свистом пронеслась в сантиметре от моего уха. Блин! Достал меня этот Святой спецназ. Гул в ушах нарастал. Небо почернело. Вдалеке не шуточно громыхнуло и алая молния разрезала небосвод. Тем не менее, мне не жаль тех, кто сегодня попадется в руки рассерженного некроманта.
Снова туннели. Предательство.
Гордый перешел на шаг. Полтрон спешился, и топал рядом. Лес давно остался позади. Дорога стала неровной и каменистой. Все реже появлялись островки увядающей зелени. Мы приближались к подножью гор. Подул холодный ветер, доносивший шум сбегающих с вершин камней.
Пока мы ехали, мой мозг трудились не переставая. Мне было о чем подумать! Больше всего меня волновал Полтрон.
– Прибыли! – сказал вервульф.
– Куда?
– К входу в гномьи туннели, – удивился он.
– А зачем нам туда? – задумалась я.
Не люблю гномов. Все они жутко вредные, а как дело заходит о сокровищах, так сами не свои. Из всех знакомых мне гномов только Горин знал, что такое хорошие манеры, все же остальные хамы и быдло.
– Нам же надо попасть на ту сторону, верно!
– Верно. А другого пути нет?
– Нет! – выпалил Полтрон, и снисходительно посмотрел на меня.
Что это он себе возомнил! Думает, я ничего не вижу?! Так он глубоко ошибается, все вижу, все подмечаю. Вервульф ждал, а его взгляд блуждал по моему телу, вызывая прилив раздражения.
– Хорошо, идем.
– Нам туда.
Полтрон махнул в сторону небольшой пещерки. Пещера продолжалась витиеватым коридором куда – то вглубь горы. Войдя внутрь, я обратила внимание на очень низкие потолки. Конь здесь не пройдет! Придется оставить.
– Полтрон, – позвала я спутника.
– К вашим услугам.
– Гордый не пройдет там. Слишком низкие потолки.
– Ничего с ним не случиться. Идем.
Полтрон демонстративно развернулся, и исчез в темноте туннелей. Я посмотрела на Гордого. Он смотрел на меня умными, всепрощающими глазами. Я приблизилась к животному, зарылась лицом в шелк конской гривы.
– Прости меня, мой мальчик, – вздохнула я.
Едкий дым застелил глаза. И я стою, обнимая кожаное седло, все, что мне осталось от Гордого. Где я его только не искала! И под кустиками, и под камнями, и даже в земле. (Вдруг уменьшила?) Нет, и все тут!
Вот так незадача. Только страдала, что оставляю скотинку на произвол судьбы, а она возьми да растворись неведомо куда!
– Долго тебя ждать! – крикнул Полтрон.
– Иду, – пожала плечами, и последовала за вервульфом.
***
Мы брели не один час. Туннель петлял, а Полтрон вел дальше и дальше вглубь. Мы вышли к гномьим шахтам, но там царило запустение. Куда меня привели? За все время, что мы с остервенением продвигались вперед, Полтрон не проронил ни слова, а на лице отражались какие-то потаенные мысли. Мои попытки посмотреть в его голову с треском провалились. Усталое сознание не хотело покидать насиженное место. Да и телепатия всегда давалась мне нелегко.
– Полтрон! – окликнула вервульфа.
– Да? – резко ответил он.
– Я устала, давай отдохнем!
Мои ноги гудели. Казалось, вот-вот развалятся. Ну, и неделька выдалась, только и знаю, что хожу по лабиринтам с незнакомыми людьми. Я с надеждой посмотрела на спутника.
– Осталось немного, пойдем, – довольно грубо отверг мое предложение Полтрон.
Все заклокотало в моей душе. Как он смеет?! Кто он такой, что бы так со мной обращаться!! Не раздумывая села на ближайший булыжник. Закинула ногу на ногу. Полтрон обернулся.
– Идем!
– Нет, – отрезала я.
– Ты, что сума сошла, идем, – начиная раздражаться, воскликнул вервульф.
– Я устала, и хочу отдохнуть, – если он думает, что я его боюсь, то сильно ошибается.
– Послушай меня, ты…! – взорвался Полтрон.
В глазах загорелся звериный огонь. Губы вытянулись в линию. Пальцы сжимались, и разжимались. Весь его вид кричал, о неизбежной вспышке гнева.
Но он меня плохо знает. На меня нельзя кричать. Не зря меня отправили на Боевое отделение. Я была знаменита страшными вспышками ярости. А начиналось это с ледяного спокойствия.
– Это ты меня послушай. Давно надо было тебе объяснить. Если я сказала, что хочу отдохнуть, то так оно и будет. И заруби это у себя на носу, – зашипела я, медленно поднимая глаза.
Гробовое молчание было мне ответом. В расширенных зрачках Полтрона отразился мой безумный взгляд.
Полтрон опустился на камень. Замер. Он сидел ко мне спиной. Смотрел себе под ноги. Мышцы спины и плеч бешено сокращались, что свидетельствовало о том, как тяжело Полтрону справиться с трансформацией. Он напомнил мне, застывшую в ожидании гаргулию.
Шло время. Мой гнев угасал. Дрожь побежала по спине, и остановилась на руках. Так всегда. Моя сила выплескивается как ураган или цунами, однако потом ощущаю себя опустошенной. Асот прав, стоит научиться контролировать выбросы магии, иначе, в конце концов, это закончится трагедией.
– Идем, – примирительно вздохнула, и встала, хотя ноги предательски подкашивались.
Полтрон обернулся. В его глазах застыл немой укор.
– Идем, – грустно пробурчал вервульф, и побрел вперед.
В какой– то момент я отстала. Застыла на перепутье трех коридоров. Не знала куда идти! Пошла по правому. Полтрона нигде не оказалась. Я занервничала. Заметалась по шахте. Но единственным звуком было эхо моих шагов. Мне стало страшно. А еще что-то жгло грудь!? Я вошла в единственный освещенный коридор. В нос ударил запах сероводорода. Боль прожгла затылок. Темнота.
***
Очнулась я резко, точно кто-то мне дал пинка. Сев, начала сосредоточенно вспоминать. Каждая мысль отзывалась тупой болью в голове. Ощупав затылок, обнаружила здоровенную шишку. Что случилось? Где я?
Вокруг царила кромешная тьма. Пришлось ориентироваться за счет других рецепторов. Кратко мои наблюдения звучат так: темно, сыро, воняет, где-то течет вода. А еще у меня связаны руки и ноги.
Попытка восстановить недавние события не увенчалась успехом. От моих размышлений меня отвлек топот ног и хохот. Кто-то приближался. В целях безопасности я приняла вертикальное положение, для убедительности прикрыла глаза.
– Еще не очнулась? – пророкотал первый голос.
– Не – е. – ответил второй, пнув меня носком сапога.
– Сильно ты ее по голове, хгр. – хмыкнул первый.
– Понесли, Руб, ждет. – Прикрикнул на двоих третий.
Тролли, а это были именно они, подхватили меня, пронесли метров пять, и кинули на хребет какому-то животному. Третий, что-то крикнул на незнакомом языке: животное встрепенулось, двинулось вперед. На спине существа было тепло и уютно. Я долго сопротивлялась магическому действию, даже пыталась сосредоточиться на дороге. Тролли болтали на своем языке, и все, что я поняла из их разговора, складывалось в несуразный бред о Рубе, жрице и еде. Меня так тянуло в сон, что уже не было мочи сопротивляться. Мерное покачивание все же усыпило меня.
Часть 2
А в это время дома.
Василий Иванович безнадежно пытался разбудить жену. Она металась по постели, вскрикивала и стонала. Он уже и звал ее, и тряс за плечи, и брызгал холодной водой. Но никакого действия это не возымело. Обеспокоенный муж принял крайние меры, на свой страх и риск, влепив жене пощечину.
Мария Владимировна со сна, еще ничего не понимая, треснула мужа по лбу. Василий Иванович медленно стек по стене.
– Васенька, прости, милый! – непрерывно охая, Мария Владимировна подбежала к мужу, и села у его ног.
– Все хорошо Маша, я жив! – страдальчески закатив глаза, промямлил Василий Иванович.
– Где бобо! Дай поцелую, – заворковала жена, ласково поглаживая Василия по голове.
Муж разомлел в объятьях супруги. Почувствовал себя лучше. Подумал, и ткнул пальцем в лоб, где уже выросла небольшая шишка.
– Ах, ты мой бедненький. Сколько раз говорила…
– Знаю.
– Ну, да ладно. Пойдем, я кофейку сварю. И расскажешь, какого лешего, тебе взбрело меня так будить.
Василий Иванович состроил самую несчастную мину, пошел вслед за женой на кухню. Мария Владимировна живо приготовила завтрак, сварила кофе, и села за стол напротив мужа. Она пытливо посмотрела на супруга, но Василий упрямо жевал яичницу, и уже подбирался к тостам. Не тут то было!
– Ну? – спросила жена.
– Что ну? – меланхолично уточнил Василий Иванович, намазывая тосты маслом.
– Я жду объяснений.
– Каких?
– Муля, не нервируй меня.
Василий Иванович решил не играть с судьбой, и выложил супруге всю подноготную. Мария Владимировна слушала молча, изредка хмыкая себе под нос. Когда Василий закончил повествовать, на кухне воцарила гнетущая тишина.
– Странно. Я ничего не помню.
– Уверяю тебя, так и было.
– Я верю, верю!
Мария Владимировна задумалась. Последнее время она нехорошо себя чувствовала. Как только луна пошла на убыль ее начала мучить тревога. Она не находила себе места. Носилась по квартире как загнанный зверь. Такое бывало и раньше, но очень редко. Если ей не изменяет память, лет пять назад, когда Виринея поехала на шашлыки и упала в озеро. Чуть не захлебнулась. В тот день Мария Владимировна так же металась из стороны в сторону, не находя нигде покоя.
– У меня дурное предчувствие, – только и сказала она вслух.
– О чем ты говоришь? – осведомился Василий Иванович, оторвавшись от недоеденного тоста.
– Помнишь, тогда, когда Виринея чуть не утонула?! Я вела себя так же, – трагичным тоном изрекла Мария Владимировна, старательно пряча от мужа увлажнившиеся глаза.
Василий посмотрел на супругу. В его голове мелькнула неспокойная мысль. Виринея в данный момент далеко от дома, учится в институте. Письмами родителей не балует. В институте, факса нет, компьютера нет… телефона, и того, нет. Поехала в какую-то Тмутаракань. А родители беспокоятся, ночами глаз не смыкают.
– Может, ты ошибаешься? – с надеждой в голосе спросил он.
– Будем надеяться, – всхлипнула супруга.
***
Оля нашла родителей на кухне. У обоих был весьма удрученный вид. Интересно, что случилось?
– Доброе утро, мам, пап. – Сказала она, поочередно целуя каждого в щеку.
– Доброе утро, зайчик. Кушать будешь? – несколько отрешенно спросила Мария Владимировна.
– Да. А что случилось– то? Почему вы такие грустные? Папа, откуда у тебя шишка на лбу?
Василий Иванович потрогав лоб, поморщился. Мария Владимировна тяжело вздохнула, но промолчала. Оля недоуменно хлопала ресницами. И это ее вечно неунывающие родители?! Что же произошло? Может плохие известия?
– Что-то с Виринеей?
Мария Владимировна вздрогнула, точно ее ударило током. Василий Иванович снисходительно хмыкнул, и погладил свою тринадцатилетнюю дочь по голове.
– Нет. Все хорошо.
– Пришло письмо?
– Нет.
– Уже месяц от нее ни слова. Может, что-нибудь случилось? – не унималась Оля.
– Успокойся, Оля. У Виринеи все хорошо. Иначе нас бы оповестили.
В дверь позвонили. Ольга побежала открывать. Это Настасья вернулась из университета. Настасья на три года старше Виринеи. В принципе внешне она напоминала Марию Владимировну. Невысокая, но ладная, с небольшой грудью и широким тазом. Истинный цвет волос давно стерся из памяти близких. Каждый месяц Настасья щеголяла новым оттенком. Сколько Настя потратила денег на краску и парикмахерские, сказать трудно, но, по словам Марии Владимировны, это чрезвычайно сильно било по семейному бюджету.
Сегодня Настя прибывала в весьма возбужденном состоянии. Она, не раздеваясь, прошла на кухню. Кивком головы поздоровалась с родителями, налили чашку горячего кофе, и села на табурет. Взгляд девушки бегал из угла в угол, ни на чем впрочем, не задерживаясь.
Василий Иванович молча пододвинул дочери тарелочку с бутербродами. Мария Владимировна решила повременить с расспросом.
Оля смотрела, как сестра механически пережевывает бутерброд, запивая горячим кофе. За столом возникло неловкое молчание. Каждый думал о своем.
– Мама, папа вы не поверите! – дрожащим голосом нарушила тишину Настасья.
– Что стряслось? – осторожно спросила мать.
Настя глубоко вздохнула – выдохнула. Ее взгляд стал осмысленным. Придя в себя от пережитого шока, Настасья Васильевна сняла куртку, шапку, перчатки, и попросила сестру отнести вещи в прихожую.
Когда Оля вернулась, и села на свое место начала повествование со слов: " Вы помните Сашу Рогова…"
– Того, что бегает за мной попятам? Он еще в школе мне ранец носил. Ну, так вот. Мы шли из университета: я, Сашка, Олеся и Гриша. У метро разделились, и мы с Сашкой поехали домой, а Олеся с Гришей пошли в кино. Едем, разговариваем по пустякам. Тут вырубило свет. Поезд остановился. Стоим в темноте. Я Сашку за рукав дергаю, а он молчит, словно в рот воды набрал. Включили свет. Только какой-то приглушенный и красный. Я смотрю, а в поезде никого нет, кроме нас с Сашкой. Он тоже стоит, озирается, ничего не понимает, а рожа у него, как и у Машкиного бассета, тупая до неприличия.
Прямо как из-под земли появился высокий мужчина в плаще. Капюшон на голову одет, так, что глаз невидно. Я так перетрусила, что даже закричать не смогла. А Сашка, чтоб ему пусто было, стоит, глаза выпучил, и молчит. А этот меня спрашивает: "Вы Настасья Васильевна?" Я кивнула. Он мне и говорит: "Передайте родителям, что с Виринеей все хорошо, но скорых вестей от нее не ждите". Еще сказал, что бы мы ждали гостей. Я подумала – шутка, с кем не бывает. Попали в "Скрытую камеру" и где-то нас тихо так снимают. Только подумала, а он возьми да и улыбнись. Сказал он так тихо, насмешливо, даже мурашки по коже побежали: "Если хочется верить – верь. Но запомни, это только начало". А потом посмотрел прямо в глаза. У меня ноги подкосились. Глаза светлые, почти белые, зрачков нет, а как улыбнулся, в них словно молния пробежала. Свет погас, а когда зажегся… я стою у подъезда. Вот так.
Настасья выдохнула. Рассказ утомил ее. Она налила себе еще кофейку, взяла бутерброд, и громко чавкая, углубилась в себя. Ей было глубоко до лампочки, поверят ей родители или нет, хотя все это случилось на самом деле.
Василий Иванович и Мария Владимировна дружно пожали плечами, посмотрев друг на друга, затем на дочь.
В дверь позвонили. Супруг пошел открывать. В прихожей послышался грохот падающего тела. Мама с дочерьми бросились на выручку.
В дверях, грозно подперев бока, стояла всеми глубоко "уважаемая" Елена Никаноровна. "А вот и гости" – подумала Мария Владимировна. Муж в глубоком обмороке лежал у порога. Ольга с Настей обменивались ошалелыми взглядами.
– Ну, что не ждали! – хмыкнула Елена Никаноровна.
– Здравствуй, мама, – проблеяла Мария Владимировна.
Спасение в мыльных пузырях.
Когда Зеленый дракон поднял тело Виринеи в облака, друзья только успели высыпать на палубу. Они видели, как в облаках разразился смерч, видели как Виринея, без сознания летит вниз, а вслед за ней, туша зеленого ящера. Афина рванула за подругой, но капитан Дирак перехватил ее в полете через перила. На удивление легко ему удалось втянуть валькирию на корабль.
– Ей уже не помочь, – прокричал Франсуа.
Слезы стояли в глазах Афи. Она не могла поверить. Только не Виринея! Только не она! Но надо было взять себя в руки. Корабль стремительно падал. Ветер свистел в ушах, до земли оставалось всего ничего.
Василий выполз из каюты, и стал что-то яростно объяснять Демьяну. Молодой человек кивнул в знак согласия, тут же позвал своих спутниц. Демьян, Снежанна и Афина встали в круг. Их руки скрестились. Кот с надеждой смотрел на воспитанников.
Сила побежала по их рукам, сконцентрировавшись в одной точке. Она образовала шар. Прозрачный, играющий всеми цветами радуги, мыльный пузырь. Он разрастался, поглощая все на своем пути, рос, пока не окутал весь корабль. Внутри магического щита возник вакуум: не было слышно ни ветра, ни рева дракона, безуспешно таранящего шар. Наступила тишина. Корабль перестал нестись к земле, плавно поплыл вниз.
Драконы еще некоторое время царапали гладкую поверхность, затем развернулись, и улетели на восход. Шар коснулся воды и с треском лопнул. Магия перенесла "Золотого Дракона" к острову. Команда с облегчением вздохнула. Капитан приказал отдать швартовый, спустить лодки на воду. Чуть позже, команда сгруппировалась на берегу. Нужно было в срочном порядке починить корабль.
Франсуа посмотрел на Афину. Она смотрела в море, выискивая признаки жизни, и в глазах горела слабая искра надежды. Лицо девушки было белее простыней, она нервно покусывала нижнюю губу.
– Афина? – тихо позвал он ее.
Валькирия не произнесла ни слова, только выразительно посмотрела на капитана. Затем, развернулась, и пошла вдоль песчаного берега. Франсуа не стал ее останавливать.
– На острове может быть небезопасно, сер. Стоило ли ее отпускать? – спросил боцман, вернувшись с докладом.
– Стоило, – коротко ответил Дирак. – Как продвигаются работы?
– Отлично, капитан. На острове предостаточно материала. К завтрашнему дню все будет готово.
– Отлично. Продолжайте в том же духе.
Боцман отдал честь и вернулся к команде. Франсуа смотрел, как солнце выползает из-за горизонта, окрашивая море в кровавый цвет. На душе у него было неспокойно. Смерть Виринеи удручающе подействовала не только на ее друзей, но и на него самого. Еще час назад они мирно разговаривали, облокотившись на перила, и вот ее уже нет.
Кто-то не назойливо дернул Франсуа за штанину. Он опустил глаза. Василий стоял на задних лапах, стараясь привлечь внимание капитана, дергал за брючину.
– Простите сударь, вы не видели Виринею? Я тут ищу ее, и никак не могу найти, – замурлыкал кот, вопросительно смотря на Дирака.
Франсуа дернулся, точно ему дали пощечину. Он не знал, что ответить или точнее, как ответить. Потом опустился на колено, положил ладони на мохнатые плечи, и сказал:
– Василий… – капитан запнулся, но продолжил: – Виринеи с нами нет.
– Как нет? Она, что осталась на корабле? У нее тоже морская болезнь? – удивился Василий.
Франсуа измучено улыбнулся. Слова давались ему с трудом. Но факт остается фактом, коту придется узнать правду.
– Василий. Виринеи больше нет.
Василий умоляюще посмотрел на капитана, но Франсуа только кивнул головой. До кота начал доходить смысл сказанного. Маленькое тело напряглось, взгляд застыл. Из горла вырывались нечленораздельные звуки.
Франсуа бережно прижал кота к себе. Но Василий вырвался, и на негнущихся лапах пошел к Снежанне.
Снежанна прижала вздрагивающее от рыданий серое тельце кота, нежно поглаживала его по голове, убаюкивала. Василию показалось, что весь мир стал огромен для одного маленького, одинокого котенка.
Франсуа горько вздохнул. В душе он проклинал тот день, когда согласился помочь старому другу. Но теперь уже ничего не изменишь.
***
Афина сидела на раскаленном от солнца песке и смотрела вдаль. Ее мучило угрызение совести. Она могла помочь Виринее, спасти ее, но не смогла. Как теперь смотреть в глаза своим друзьям? Как жить с этим?
– Что грустишь? – спросил Афину насмешливый детский голос.
Афина обернулась. Неподалеку по щиколотку утопая в песке, стоял карлик. Его добрые улыбающиеся глаза с интересом смотрели на девушку. Одет он был в коротенькую рубашечку и шорты до колен.
– У меня… – начала отвечать Афина, но карлик только отмахнулся, и сел рядом с ней.
– Знаю, знаю. Можешь не отвечать,– усмехнулся он.
– Тогда зачем спрашиваешь? – обиделась Афи.
– Соблюдаю правила приличия.
– Ага. А сам смеешься над чужим горем.
– Что ты, нет! Просто натура у меня такая. Не могу без смешинки. Ты не сердись. Поговори со мной. Мне так одиноко!
Афина посмотрела на человечка, и губы сами собой растянулись в улыбке. Коротышка смотрел на девушку несчастными глазищами размером с блюдца. Однако золотые искры в зеленых озерах, выдавали его игривый настрой. Кто бы он ни был, опасности вроде не представлял. Афина устало покачала головой. Что-то ее не тянула знакомиться с кем-либо на этом безымянном острове. Но раз уж судьба решила по иному, почему бы нет.
– Кто ты такой? – миролюбиво спросила Афи.
Карлик тут же очутился на ногах, вежливо поклонился. С его маленьким ростом это выглядело комично. Театральным жестом положил руку на сердце, затараторил.
– Прошу прощения. Меня зовут Жак Непоседа. Я леприкон.
– ЛЕПРИКОН!
– Истина. Леприкон.
– О, Боги, помогите мне. Даже в такой дыре, эти маленькие пройдохи.
Жак смотрел на Афину большими невинными глазами. Девушка закатила к небу глаза, молясь либо о скорой смерти, либо о каменных нервах.
