Текст книги "Визит (СИ)"

Автор книги: Алиса Вальс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 44 страниц)

На секунду, глаза Амона ярко вспыхнув, опять обрели прежнее мягкое сияние.

– Ты мой! – воскликнул дьявол, протягивая раскрытую ладонь к двери.

Повинуясь его воле, с громким стуком она захлопнулась, отрезая от внешнего мира. Звук пронёсся по бару, заставив вздрогнуть присутствующих, ибо, это был звук, который ни один человек, никогда в жизни не пожелает услышать.

Звук закрывающейся крышки гроба.

Звук удара молотка по гвоздю входящего в дерево.

Звук конца.

Тит в порыве безумия кинулся на дверь, но она даже не дрогнула от удара двухметровой туши. Ручка не желала поворачиваться, казалось, дверь замуровали, настолько неприступной она была.

– Мой, – повторил дьявол, приближаясь к вжавшемуся в стену Титу.

– Эй! Ребята! Какого чёрта он тут хозяйничает! Покажем ему, что нарвался не на простаков! – выкрикнул чей-то голос.

Возмущенно зашумев, толпа двинулась к дверям, где Тит и Амон рассматривали друг друга. Тит с безумием и ужасом, Амон с каким-то восхищением, словно видел нечто бесценное. Как произведение искусства. Шум толпы привлёк внимание Амона. Его лицо изменилось на выражение брезгливости, когда он единым взглядом окинул байкеров.

– У нас зрители, – сообщил он Титу, безуспешно рвавшего ручку двери. – Сейчас рассадим по своим местам.

Дьявол повернулся к толпе и небрежным взмахом руки очертил окружность. По кругу, между дьяволом и байкерами взметнулось и загудело пламя, ничего не сжигавшее, но обжигающее. Стоявшая за огненным заслоном толпа, могла теперь быть только зрителем.

– Ты, много дёргаешься, – нахмурился дьявол, взглядом заставляя Тита замереть. – Это другое дело, – с удовлетворением заметил он. – Приступим. Все хорошее, когда-нибудь да  кончается.

Он ещё ближе подошёл к своей жертве, протянул руку. Ладонью коснулся солнечного сплетения. Лёгкое сияние полилось между ладонью и телом. Постепенно оно становилось все ярче и ярче, пока холодное, голубое свечение не затмило электрический свет и свет пламени.

Дьявол немого отстранил руку, и теперь зрители ясно видели, как свет волнами исходил из тела и всасывался в ладонь дьявола.

По волнам света прокатилась рябь, и скорость поглощения увеличилась. Тит закрыл глаза и в изнеможении простонал. Дрожь прошла по его телу, нарастая, она сотрясала его подобно электрическому току.

На глазах зрителей он стал усыхать, постепенно превращаясь в мумию. Запала грудная клетка, втянулись в череп глазные яблоки, кожа обтянула кости. Мгновенно выпали волосы, и слезла кожа, обнажая кости без признаков влаги. Крупная дрожь сотрясла скелет с накинутой на него одеждой. Дрожь и свет достигли наивысшей точки, и пропали.

Отнимая ладонь, дьявол рассмеялся.

Скелет с шумом упал на пол.

С наигранной заботой дьявол склонился над останками Тита.

– Увы, бедный Йорик! – улыбаясь, проговорил он. Повернулся к зрителям. – Представление закончено, – объявил он. – К сожалению воспоминания этого зрелища, я не могу позволить вам унести с собой. Вы всё забудете, как только покинете бар.

Он распахнул дверь и вышел на улицу. Звук уезжающего мотоцикла слился с криками байкеров. Внезапно, неуправляемое пламя, служившее оградой, стало быстро распространяться, пожирая и обугливая всё на своём пути.

Отшвыривая друг друга, толпа ринулась к спасительным дверям. На их счастье они были открытыми. Кашляя и задыхаясь от дыма, байкеры вывалились на тротуар.

Языки пламени уже плясали в дверях.

Звенели лопающиеся стёкла.

С треском рухнула крыша, и сноп искр устремился в небо праздничным салютом. Байкеры поспешили увести мотоциклы в безопасное место, начисто забыв о причине пожара. Издалека приближалась сирена пожарных машин. К приезду пожарных, на месте бара остался, только клубящийся дым, да куча пепла, с оплавленными и обугленными кусками металла.

В эту ночь дьявол забрал, причитающийся ему долг.

Подъехав к дому, Амон остановил мотоцикл возле скамейки. Девочка удивлённо посмотрела на него.

– Разве сегодня не будете кататься по городу или байкеры уехали, не дождавшись вас?

– Они дождались меня, что очень любезно с их стороны, – сказал Амон, оставляя мотоцикл, который тут же исчез.

Сев на скамейку, он потрепал Пса за загривок.

– Значит, вы не стали убивать Тита? – радость промелькнула в её голосе.

 Но Амон отрицательно покачал головой. Ероша шерсть псу, повернул тёмные глаза к девочке.

 – Тит уже не существует не в этом, ни в другом мире.

Он увидел, как она поёжилась будто от холода. Тихо вздохнув, девочка заметила:

– Быстро же вы… управились.

– Нормально.

Воцарилась тишина. Пес, оставив свои ласки, принялся гонять по улице, пугая прохожих. Чудовищу явно не сиделось, энергия «щенка» била через край и требовала движений и поиска. Сидящие на скамейке наблюдали за его выходками. Наконец, Амон предложил:

– Пройдёмся?

– Куда?

– А куда эта дорога вёдет, туда и пойдём, – неопределённо ответил он.

Секунду помолчав, девочка встала

– Пойдёмте.

Свистнув псу, Амон с девочкой направился вдоль дороги всё дальше и дальше от дома. Его спутница шла рядом, положив руку на голову присмиревшего пса, и с удовольствием вдыхала свежий, прохладный воздух, принесенный ветром с холмов. В этой стороне города прохожих почти не было, и лишь затерявшиеся машины, освещали фарами идущих по дороге, и тогда отражая свет, глаза собаки вспыхивали огнём, и водитель невольно давил на газ, в стремлении быстрее покинуть этот квартал. Отсутствующие фонари заменял льющийся с неба свет луны. В эту ночь она была особенно светла. Если бы фантазёр, подняв голову, посмотрел бы на спутник земли, Луна представилась бы ему отверстием мрачного колодца, на дне которого он находится.

Свет, падающий с неба, посеребрил землю. И все знакомое окрашенное серебром, теперь выглядело таинственно и волнующе. Поседел пес. Лицо Амона побелело, теперь он больше походил на зомби,  его пустые чёрные глаза, не отражающие света, только усиливали это впечатление. Кинув взгляд на свои руки, девочка решила, что выглядит не лучше Амона.

Дорога вывела их к кованой ограде, за которой виднелись памятники и гробницы. «Как раз для мертвяков», – подумала девочка, невольно сравнивая свой облик с возникшим перед ними пейзажем. Амон, как видно, направлялся туда. Завизжали давно не смазанные петли. Ворота, подчиняясь приказу дьявола, медленно разошлись, открывая обе створки. Девочка заметила:

– Почему бы просто не открыть рукой?

– Они на замке, поэтому простым человеческим усилием здесь не справиться. Если, конечно не применить, что-нибудь типа ломика. Но нам лишний шум ни к чему, – резонно ответил Амон.

Светлана не могла с ним не согласиться.

Амон двинулся внутрь ограды, девочка в нерешительности остановилась. Посещение старого, и, по-видимому, заброшенного кладбища её не радовало. Если не сказать ужасало. Что-то страшное было в надгробных статуях, освещённых луной. Они как призраки серебрились в полумраке. Светлые лица ангелов, с упрёком смотрели на непрошеных гостей, вступивших на территорию мрачного царства Аида.

– Что же ты? – позвал Амон, уже находясь по ту сторону мира. – Посмотри на место, где кончаются надежды, страсти, мечты, и начинается жестокая и неумолимая реальность. Здесь, – он обвёл рукой кладбище, – все равны. Здесь плоть прекращает своё существование, а душа обретает новое качество. Вступи на порог разделяющий сон от реальности.

Пёс подскочил к девочке, ухватив зубами за одежду, потянул за ограду. Колеблясь и страшась, с внутренним трепетом, девочка пошла за собакой.

Амон ухмыльнувшись, успокоил, видя как она в волнении озирается вокруг:

– Они, уже ничего не смогут сделать. Поверь мне, это возможно, единственное место, где можно не бояться насилия. Если только живое существо не забредёт сюда.

Амон пошел вперед. Девочка позади аккуратно обходила старые, еле приметные, заросшие травой и покрытые мхом, полуразрушенные плиты. Высеченные на них надписи в двух-трех фразах описывали всю прошедшую жизнь усопшего. Рядом с безымянными могилам высились надгробия, изображающие ангелов и богов. Крылатые статуи снисходительно взирали со своих постаментов на раскинувшиеся под ногами историю века, а может и веков.

Мёртвая тишина, наполняла это место. Казалось, через ограду и ветер не проникает. Гулкое эхо шагов создавало впечатление, что они идут в тумане, хотя его не было и в помине.

Они приблизились к склепу. Массивные двери, обитые железом, сторожили покой усопших. По-видимому, тут была гробница аристократа и членов его семьи. Позеленевший от времени бронзовый герб венчал вход. Выше просматривалась полуразрушенная каменная кладка.

– Здесь стояла церковь. Теперь она разрушилась. Осталась только гробница, – сказал Амон. – Странная была семья. Она не захотела, чтобы их тела покоились в церквях Сан-Педро-ин-Монторно или скажем, в церкви Сан-Джорджо. Они построили свою церковь, на отшибе.

– Но почему именно церковь?

– В Риме принято хоронить под церквями. Как только она построена, то довольно быстро заполняется.

– Разве это не святое место? Почему вы смогли сюда прийти?

– Было когда-то, теперь это просто захоронения. Они не представляют никакого интереса ни для людей, ни для иных сил,

– Вы знали семью, которая здесь захоронена?

– Знал. Один член семьи был казнен на эшафоте. MAZZOLATO

– Что это значит?

– Палач убивает ударами дубины. А ещё одному, отрезали голову, конечно тут не обошлось без моего участия.

– А как это отрезали, на войне что ли?

– Натурально, гильотиной. Красивое зрелище! Падает нож, и отсекает голову. Правда маловато летит. У итальянцев нож поднимали на меньшую высоту, чем во Франции. А потом «торжественное шествие» с зажжёнными свечами и огромными толпами сопровождали тела в церковь, и это было в два с половиной часа ночи.

– Почему такая точность?

– Так заведено было. Горожан хоронили на закате солнца. Мелких дворян в час ночи, а уж тех, кто повыше будет, оставляли напоследок,

– Нашли что вспомнить, – поёжилась от холода девочка. И нервничая, спросила: – Может, назад пойдём?

– Тебе тут не нравится? – улыбнулся Амон. – Туристы, как правило, не пропускают таких исторических мест, и смягчаясь, согласился: – Ладно, повернём назад. Я вижу прогулки в ночное время тебе не по душе.

– По кладбищу – нет, – отрезала девочка и двинулась к выходу.

Внезапно земля разошлась под ногами, и она полетела в чёрную бездну. Кто-то цепко схватил за руку, не дав исчезнуть под землёй. Аккуратно подняв одной рукой, Амон поставил её рядом с собой, на более твёрдую почву.

– Что это было? – прошептала девочка, немного придя в себя.

– Здесь старые могилы, – сказал Амон, направляя её к выходу. За спиной, девочки закончил: – Ты наступила на старую могилу, вот она и обвалилась. Будь тут одна, ты не смогла бы из неё выбраться. Кладбище пополнилось бы ещё одним постояльцем.  Красивый экземпляр, приобрело бы местное общество! – с весельем произнёс последнюю фразу Амон.

– Не смейтесь, – вздохнула девочка. – Вы так близки к истине.

Ворота кладбища со скрипом сошлись за  спиной. Повернув к дому, они не спеша шли по дороге, а пес пугая, кидался на редких прохожих, получая при этом огромное удовольствие.

Войдя в холл, Амон сказал:

– Пройдём в зал, я думаю, там твоё присутствие не будет лишним.

 Чувствуя, что после прогулки ей всё равно не заснуть. Светлана, согласившись, последовала за ним.

– Ба! Какие люди нас посетили! – заорал кот, едва они перешагнули через порог.

Барон легонько потянул его за ухо.

– Говори в единственном числе, если не хочешь оскорбить нашего друга, – посоветовал он коту. Широко улыбнувшись, жестом указал на кресло стоящее возле столика. – Светлана, присаживайся. Очень рад, что ты решила присоединиться к нашей маленькой компании. Как сегодня прошёл день?

Светлана пожала плечами:

– Спала, и похоже, следующий день придётся провести в постели. Должно быть ночной образ жизни мне в Риме обеспечен.

Нагнувшись к Светлане, Барон заговорщицким голосом заметил:

– Это город такой. Когда заходит солнце, он становится красивее, интересней, загадочней. Ночью по нему ходят призраки прошлого.

– А уж на кладбище тем более, – усмехнулась девочка.

Прищурившись, Барон с интересом посмотрел на неё.

– Так ты, Светик, прямиком оттуда?

– Угу... – подтвердила девочка, наблюдая, как Юм пытается оседлать пса, который вертелся юлой у ног Амона.

– И какую оценку ты дашь этой достопримечательности? – полюбопытствовал Барон

– Жутко там и… опасно.

– Как опасно? Вампиры, насколько я знаю, предпочитают другие захоронения и другую землю.

– Могилы там старые, в одну чуть не провалилась.

– Тебе ещё рано проваливаться в могилу, – засмеялся Барон. Но потом философски заметил: – Как говорил мой знакомый Уильям Шекспир, «То участь всех: всё жившее умрет. И сквозь природу в вечность перейдёт». И он прав. Все кто там погребён, сейчас существуют в другом мире, и в других измерениях. И лишь некоторые из них живут и поныне на Земле. Тебе слово реинкарнация знакомо?

Светлана нахмурилась, вспоминая, неуверенно спросила:

– Это, кажется, идея буддизма о возрождении души после смерти в другом теле? Или что-то вроде этого?

– В общих чертах так, не совсем конечно, но так, – Барон отвлёкся. – Юм оставь собаку в покое.

– Нет, теперь он будет заменять мне мой мотоцикл, – заявил кот и очередной раз оказался на полу. Обвиняющим тоном закончил речь: – Амон байкеров разогнал. С кем теперь я буду гонять по городу?

Барон заметил:

– Ты сказал с кем, а не на ком. Твой мотоцикл никто не трогал.

– Что там с байкерами приключилось? – спросил Дорн, входя в зал.

– Амон их бар сжёг и главаря укокошил, – наябедничал кот.

Барон повернулся к Амону.

– Нехорошо. Нас бы позвал, мы бы помогли, подсобили чем могли.

Амон ухмыльнулся.

– Как видите, сам справился.

Дорн сев в кресло, обратился к Барону:

– Изер, встреть нашего гостя, он уже подошёл к дому.

Склонившись в легком поклоне, Изер вышел из зала.

– Странный гость, не правда ли? – сказал Дорн удивленной Светлане. – Согласился прийти ночью, когда ему сообщили, что другого времени для беседы мы уделить не можем. Смелый человек, тем более он знает какой славой пользуются здешние места. Но фанатика, преданного своему делу можно встретить всегда. Особенно среди духовенства.

Светлана удивлённо вскинула глаза.

– Сир, священник  ваш гость?

– Странно, не правда ли? Миссионер придёт наставлять на путь истинный. Куда только вера не приведёт человека!

Пёс, круживший возле дивана, внезапно насторожился. Замер в стойке, напряженно нюхая воздух. Шерсть на загривке встала дыбом, из горла раздалось низкое рычание. Сделав несколько шагов вслед за Бароном, остановился, не сводя алых глаз с двери, снова угрожающе зарычал.

– Гость уже близко, – заметил развалившийся на полу кот. – Смотри, собачка учуяла его.

Амон свистнул псу, подчиняясь, тот подошёл к хозяину, но по-прежнему был беспокоен.

– Придержи его, – сказал Светлане Амон.

Она послушно ухватила пса за ошейник и заставила его сесть рядом с креслом.

Дверь распахнулась, и Барон с почтением ввел человека в сутане. Глаза пса полыхнули ненавистью, с рычанием он рванулся навстречу вошедшему, девочка с трудом удержала его.

С неохотой пёс опустился на пол, но глаз не сводил и рычание не переставая, клокотало сквозь стиснутые зубы. Человек обвёл присутствующих взглядом.

– Gratia vobis et pax, – приветствуя, произнёс он, ощупывая взглядом сидящих перед ним.  (Благодать вам и мир, лат.)

– Мир и тебе, – ответил по-итальянски Дорн. Жестом он пригласил священника занять пустующее кресло. Подождав пока тот сядет, вежливо спросил: – Что привело тебя к нам в столь позднее время?

С опаской посмотрев на рычащего пса, священник со смирением ответил:

– Ответственность, возложенная на меня Богом, не дает мне покоя ни днём, ни ночью.

– Почему бы не сложить эту ответственность? – вежливо полюбопытствовал Дорн.

– Я не могу, пока хоть один человек в этом мире не встал на путь истинный.

– В чем заключена истина?

– Уверовать в Бога. Вы тут живете несколько недель, но не посещаете церковь, не приходите исповедаться, помолиться, испросить прощения за свои грехи. Какой вы веры? Вы католики? Вы верите в Бога?

Дорн улыбнулся. Помолчав, любезно ответил:

– Бог существует, это я могу сказать с полной уверенностью, а вот веры никакой. Мои друзья, сидящие здесь, тоже отвергают всякую веру. Впрочем, девочка  христианка, крещённая, и тоже верит, что ОН существует.

– Мои прихожане исправно посещают церковь. Этот район относится к моей церкви и если вы верите, почему бы вам не исповедаться, принять католическую веру?

Священник вздрогнул. Пёс снова сделал попытку броситься. Лязгнули зубы, обнажились длинные клыки. Девочка опять усадила его на пол. С испугом посмотрев на рычащее чудовище, священник обратился к девушке:

– Нельзя ли его привязать?

– Она тебя не понимает, – ответил за неё Дорн. – Но не беспокойся, пока мы здесь, собака не причинит тебе вреда.

– Почему он у вас такой дикий?

– Хорошая собака, – улыбнулся Дорн, – Просто не любит священников. Да и вообще не переносит святых людей. Итак, почему ты всё-таки навестил нас, да еще ночью?

– Вы сказали, что кроме ночи у вас свободного времени нет, а я беспокоюсь о своих прихожанах, хочу, чтобы они все попали в царство Божие. Исповедуйтесь, отпустите грехи, и Бог будет милостив к вам и откроет врата в своё царство.

Амон и Барон усмехнулись. Улыбнувшись, Дорн возразил:

– Нет, не верю я, что исповедавшись, попаду на небеса. Да и что я там забыл. Могу сказать, что внизу не хуже, – с иронией. – Может Богу стоит покаяться, и тогда быть может, его впустит повелитель теней в своё царство?

– Не богохульствуй! – строго предупредил Дорна священник. – Лучше исповедуйся, и божья благодать снизойдет на тебя.

 Дорн заинтересовался:

– Если я никогда не исповедовался, то покаяние нужно начинать с самого появления?

– Да, – убедительно ответил священник. – Тайну исповеди я гарантирую.

– Ты выслушаешь всё, сколько бы времени не заняло? Отпустишь мне все грехи?

– Да, – пообещал священник.

Дорн ласково улыбнулся.

– Ты обещаешь невозможное. У тебя не хватит жизни выслушать меня. И отпустить грехи не в твоих силах. Да, и безгрешен я. Так я считаю, ибо поступки мои не нарушают Вселенского равновесия. А теперь священник я объясню, в чём тут дело. Я сам – судья.

– Многие люди так считают, – ответил священник. – Они думают, что сами себе судьи, и мало того, они позволяют себе судить других. Умерьте свою гордыню и вслушайтесь, что говорит вам Господь!

– Я слишком много его слушал! – грозно проговорил Дорн. И поверь мне, он не такой уж и святой, раз позволяет себе делить на «достойных» и «не достойных». Скажи, священник, где же обещанная им любовь и прощение? Почему он не относится одинаково ко всем заблудшим душам? Почему он одних посылает в ад, других возносит на небеса?

– Они получили то, что заслужили, – твёрдо ответил священник.

– Сир, позвольте уйти, – попросила Дорна Светлана. Она устала удерживать пса, да и эти разговоры ей были непонятны.

Повернувшись, Дорн спросил:

– Священник предлагает исповедаться, у тебя нет желания?

– Вы будете переводить?

– Придётся.

– Тогда и тайны исповеди не будет. Нет, спасибо, пусть все тайны останутся при мне. Хотя, от вас ничего не скроешь. Сир, я могу покинуть вас?

– Иди.

Таща за собой собаку, которая упираясь всеми лапами, не желала уходить, девушка скрылась за дверь. Проводив её взглядом, священник спросил:

– Почему она вооружена? Вам что-нибудь грозит? Кто-то может напасть на дом?

– Нет, этому дому ничего не грозит, – успокоил священника Дорн. – Воспринимайте оружие, скажем… как предмет экипировки. Кстати Амон тоже вооружен, кинжалом.

Священник содрогнулся, увидев, как злобно посмотрел на него Амон. Бандитская рожа этого человека, заставила священника задуматься, действительно ли общество в котором он находится, так свято, как они утверждают. Барон, подтолкнув Амона, по-итальянски, с иронией оказал:

– Покайся мой друг, глядишь сожжение бара, тебе простится.

Священник, услышав сказанное, изумлённо спросил:

– Сожгли бар, когда?

– А часа три тому назад, – любезно сообщил ему Амон. – Чистая случайность, уверяю. Забыл погасить сигару, – в улыбке сверкнув клыком, поинтересовался: – Ты отпустишь мне этот грех?

– Если вы раскаиваетесь искренне, Бог простит.

– О! Я искренне раскаиваюсь, – воскликнул Амон и по-русски добавил: – Что, не спалил весь квартал.

– Приходите в церковь, и я отпущу вам грехи, – не заметив иронии, сказал священник.

Дорн поинтересовался:

– По миру ходят слухи, про конец Света. Мир прекратит своё существование. Так ли это? Что об этом говорится в священном писании?

– Вы говорите об Апокалипсисе? Это не конец света, это знание о будущем открытое Богом!

– И что же предвидит Бог? – с иронией поинтересовался Дорн.

– В Апокалипсисе записано, что мир не прекратит своего существования, а перейдёт в качественно иное бытие.

–  Какое? – потребовал ответа Дорн.

– Это будет преображение мира, остановится непрерывный поток времени и наступит вечность. Для праведников...

– То есть вас, – уточнил, перебивая, Дорн.

Священник  не отвечая, продолжил:

– ...будет вечная радость общения с Богом, для грешников – вечная мука по причине разобщения с Ним, ибо грешники укоренились в этом разобщении в течение жизни временной.

– Я смотрю, Бог всё распланировал. Но он не учёл, что Люцифер существует, и он решит коренным образом изменить мир.

– В книге откровения предсказано все это! Из вечного моря Зверь тот восстанет...

– Ах! Мы всё это знаем! – перебил священника Дорн, небрежно махнув рукой, заметил. – В Книге Даниила, замечу, есть такие слова: «Ибо, что предопределено, то исполнится!» как будто заранее знает исход битвы. Не спорю, Бог знает будущее, но и Люцифер знает. И в его силах изменить, предсказанное.

– Но победит добро, – возразил священник.

– Фи, добро! Что оно знает о насилии? Оно не может постоять за себя. Добро и насилие вещи несовместимы! А значит, зло будет торжествовать над ним, как тень торжествует над светом. Как мрак Вселенной заполняет пространство между галактиками и звездами, ночь победит. Дайте только время!

– Берегитесь! – вскричал в священном ужасе священник. – Я вижу, вы уже утвердились в ложной вере! Я проходил через залы дворца, один декор здания и пентаграммы говорят, о наклонностях обитателей дома. Поначалу я принял всё за безумство молодости, но за вашими словами, я вижу вашу сущность. Ваше восхищение нечистой силой. Ваше поклонение ей. Огнём нужно выжечь логово Зверя!

– Ну, вот. Теперь в твоих словах сквозит дух инквизиции, – спокойно заметил Дорн, и слегка наклонившись к священнику, сказал: – В твоих словах нет логики, грозишь огнём, но огонь – сущность Ада. Разве можно испугать нечистую силу тем, чем она себя представляет?

Священник возразил:

– Я видел над каждой дверью зала гербы, пентаграммы, символы дьявола. Но это не значит, что вы являетесь им. Когда предастся огню здание, его обитатели почувствуют силу огня, его очищение от скверны. Они отправятся в Ад к своим почитаемым богам.

– Зачем такие сложности путешествия из одного мира в другой? Хозяин Тьмы может и сам снизойти до личного посещения своих последователей. И поверьте мне, у этих людей будет гораздо больше религиозного рвения и поклонения, нежели у других, поклоняющихся мистическому Богу, который и не думает подтверждать своё существование. Конечно, люди будут верить тому, что видят, а не тому что им рассказывают и обещают. Силы Тьмы умнее, они не ждут когда человек проснётся – они сами будят его, и не ждут когда уверуют, а заставляют верить в реальность.

– Богохульник! – указывая пальцем на Дорна, завопил священник. – Я подниму народ. Мы сожжём этот дворец!

– Как же твоя вера? – с иронией, спросил Дорн. – В заповеди говорится «не убий», почему ты хочешь переступить через слово Божие?

– Цель оправдывает средства, – твёрдо с блеском фанатизма в глазах сказал священник.

– Но, убивая еретиков, ты сам уподобляешься им. Добро не может торжествовать, придя к победе через насилие.

– Добро должно взять в руки меч, когда стоит вопрос о его будущем. Оно должно постоять за себя!

– Ну-ну, – улыбнулся Дорн. – Ты можешь идти, и встать на путь насилия, уничтожая Зло. Со стороны же тёмных сил я обещаю, что ты выйдешь из этого зала целым и невидимым. Никто из здесь присутствующих не причинит тебе вреда. Дорогу назад знаешь, не заблудишься. Иди.

Священник встал с кресла и в нерешительности остановился. Сидящие за столиком, смотрели на него с неприкрытой иронией, никто не пытался его остановить.

– Иди! – приказал Дорн, его глаза вспыхнули дьявольским светом.

В ужасе священник посмотрел на остальных, и встретил такие же горящие глаза. Попятился к дверям, не решаясь повернуться спиной,

Громадный чёрный кот, до этого лежавший молча на полу, внезапно устремил на него пронзительные жёлтые глаза, и тягуче растягивая слова, произнёс:

– Что же не спешишь покинуть наше общество, или ты желаешь присоединишься?

Вздрогнув, священник устремился к двери, выскочил из зала, отгораживаясь от сидящих там, захлопнул её.

– Здорово мы его! – воскликнул кот, когда двери закрылись.

В ответ донесся крик ужаса. Ему вторило грозное рычание. Дверь содрогнулась от сильного удара. Стон перешел в хрип. Тишина окутала помещение. Из-под двери показалась, медленно увеличивающаяся лужица крови. При свете свеч она казалась совсем чёрной.

Светлана так и не смогла увести собаку с первого этажа. Понадеявшись, что пса кто-нибудь усмирит, ушла в свою комнату, оставив его в соседнем зале.

– Никто не сможет упрекнуть меня: что не держу слова, – заметил Дорн. – Я обещал ему неприкосновенность от своей свиты, но не от диких зверей. Что поделаешь! Пес не любит священников!

– ОН в полной мере должен оценить рвение фаната, иначе сир, мы ещё с ним встретимся. – Барон был в самом лучшем расположении духа. Повернул голову к Амону: – Как ты, не против, ещё увидится со священником?

 Амон пожал плечами:

– В таком случае он сам ощутит силу огня, это я могу ему обещать.

Дорн задумчиво посмотрел на кота.

– Хотя, в чём-то я с ним согласен. В моём царстве так мало любви. Действительно, нам нужна королева, которая полюбит моё царство и его обитателей. Юм, ты сможешь, не отдавая никому предпочтения, окружить вниманием и любовью моих подданных?

– Магистр? Вы шутите! – воскликнул кот. – Я не человек, и уж тем более не белый ангел!

– Да. Ангел, – повторил Дорн. – ОН посылает их на Землю, в заботе о людях. И ангел среди людей. Только они не замечают этого. ОН волнуется и о душах в тёмном царстве, ОН посылает душу способную любить, чистую и светлую к нам. Но поймет ли она, что ей предназначено. Спустится ли по своей воле навечно, в Царство теней?

– Время покажет, сир, – философски заключил Барон. – Если бы вы, сир, поручили её моей заботе...

– Изер, – с предупреждением в голосе, сказал Дорн. – Закроем эту тему, Амон нашел. Так пусть и ведёт.

– Он сломает её! – воскликнул Барон.

– Значит, Амон ошибся, и мы будем ждать следующей встречи с другим посланцем.

Барон не унимался.

– Он не ошибся, но он оставит её себе.

Дорн вздохнул и с сожалением посмотрел на Барона.

– Она его, – только и ответил он. – В любом случае, мои планы относительно изменения мира остаются прежними, и я приду к своей цели, будет ли королева о моём царстве или её не будет. Мир нужно изменить, он слишком прост и пресен. Яхве только испортил его своей святостью.

– Магистр, с помощью поклоняющихся нам людей. Мы погрузим мир в хаос, их вера в бога оскудеет, миром будет править тирания. Люди забудут о Создателе, и будут говорить о нем только хульное. Он утратит власть над миром.

– Да будет так, – ответил Барону Дорн. – Мы задержимся в Риме. Ватикан сердце римско-католической веры. Здесь резиденция папы римского. И пора мне здесь навести порядок.

– Магистр! – вскочил Юм. – Секта, поклоняющаяся силам зла, вызывает вас. – Мне навестить их? Уж кота-то они не ожидают. Вот будет номер!

Прищурившись, Барон посмотрел на кота.

– Что ты им скажешь?

– Жертвы давайте! – завопил кот, покосившись на Барона, поинтересовался: – Впечатляет?

Амон с презрением фыркнул:

– Паяц.

Барон не унимался:

– Какие жертвы тебе подавать? Кроликов или мышек, а может крыс?

Юм оскорблённо посмотрел на Барона. С подозрительностью спросил:

– А ты считаешь, что девушки мне не нужны? Представляешь, девственницу на жертвенный алтарь! Классика!

– Что ты с ними будешь делать? – Барон явно издевался.

Перемигнувшись с Амоном, с интересом ждал ответа Юма.

– Как что, а для чего существует два пола на Земле?

Барон рассмеялся.

– Юм, но ты же представишься в образе кота, твои габариты не будут соответствовать жертве. Твоя классика даст трещины, расползается по швам.

Юм задумался, потёр лапой ухо, и тут его осенила идея.

– Я перевоплощусь!

Хлопнув себя по колену, Барон с улыбкой заметил:

–Тогда и жертвы не будет. Они, что дураки думаешь? Это коту, пожалуйста, женщину. А вот другому образу они ещё и подумают, что предложить, младенца не хочешь?

– Причем тут младенец? – не понял кот. – Ты меня за извращенца принимаешь?

– Ну, как же. Иначе они подумают, что ты выполняешь одну из заповедей: «плодитесь и размножайтесь», а это согласись, не укладывается в принцип оккультизма – возвеличивание тёмных сил.

Вздохнув, кот с унынием согласился:

– Работа, прежде всего. Пусть будут мышки, – он добавил с вызовом, – Но только женского пола! – сверкнул глазами. – И только скажи, что я извращенец!

– Ладно, хватит придуриваться, смотайся с Бароном, – приказал Дорн.

Барон с готовностью вскочил с дивана.

– Магистр. Мы сейчас же туда отправляемся. Убедим, что в дальнейшем они могут рассчитывать на нашу помощь.

– Посерьёзней, – не сдержал улыбки Дорн, по-видимому, вспомнив что-то из прошлого.

– Сир! Я всегда серьёзен! – с обидой заявил Юм.

– Не вижу, – возразил Дорн.

Барон с Юмом исчезли.

Дорн повернулся к Амону:

– Амон, мы скоро продолжим путешествие. Я хочу, чтобы девочка получше освоила английский язык.  Пригодится.

– Сир, не извольте беспокоиться. Я разберусь, – почтительно сказал Амон.

Дорн встал с кресла. Амон тут же вскочил следом.

– Сыграем партию в шахматы, или ты занят?

– О, нет сир. Я в полном вашем распоряжении.

Амон и Дорн вышли из зала, в двери противоположные тем, у порога которых собралась изрядная лужа крови.

Зал опустел.

Погасли свечи.

Воцарился мрак, и только звуки разгрызаемой кости доносились из-за закрытой двери. Кто-то пировал на полу у дверей соседнего зала

 

ГЛАВА 5

– Завтра Катерина и Валентин приедут в Рим, – выпуская сигаретный дым, сообщил Барон.

Пес, сорвавшись с места, умчался в дальний угол зала, преследуя брошенный мяч. Аккуратно зажав его в зубах, пёс вернулся к диванчику. Девочка протянула руку, но собака легла поодаль, зажав передними лапами мяч, хитро посмотрела на Светлану, словно пытаясь сказать: «А ну-ка отними». Рассмеявшись, девочка повернулась к Барону, который развалившись в кресле и вытянув ноги к камину, дымил длинной сигарой. В камине плясали языки пламени, свечи в канделябрах скупо освещали помещение, но от этого в зале было по-домашнему уютно.