Текст книги "Территория нелюбви (СИ)"
Автор книги: Алиса Перова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]
10.15
– Айка, устала?
– Ещё как, Ричи, – ласково глажу моего друга по иссиня-чёрному оперению и подставляю голову, чтобы пожалел.
После сеанса нежности настроение повышается – всё ведь хорошо на самом деле! Я быстро переодеваюсь в джинсы и футболку, прихватываю лёгкую курточку и возвращаюсь к Ричи.
– Не скучай, ладно? Я постараюсь не сильно задерживаться. Зато привезу тебе что-нибудь вкусненькое.
Ричард слушает очень вдумчиво и, наконец, выдаёт:
– Больше!
– Хорошо, жадина, много привезу, – смеюсь и нежно треплю ворона за бороду. Мой Ричи…
Раздаётся короткий стук в дверь и, не дождавшись разрешения, в комнату входит Рябинин. Проходной двор, блин! Ричард мгновенно насторожился и нахохлился, а я поспешила навстречу непрошеному гостю. От греха подальше.
Или поближе… к греху…
– Привет, птица! – Пал Ильич махнул ворону рукой, и тот возмущённо каркнул.
– Руками не размахивайте, дядя Паша, – предупреждаю его.
– У-ух, какие вы оба грозные! – смеётся Рябинин, но руку предусмотрительно прячет в карман. – А ты чего с курткой, боишься замёрзнуть?
– Я на «Звере» поеду, – поясняю ему.
– Это… – Рябинин хмурит брови, – на скутере своём, что ль? Но зачем, Ай? Поедем на двух машинах – все уместимся…
– Я не с Вами, у меня работа ещё, – и пока он не стал возражать, беззастенчиво вру: – Я сама потом к вам приеду, только адрес мне оставьте.
Конечно, я никуда не собираюсь ехать. Не хочу больше слушать мамино «Ах, Павлик!» и…
Я снова вдыхаю этот раздражающий запах с нотками бергамота и табака…
Ничего я не хочу!
Таращиться на фейерверк или чей-то буржуйский особняк, пока Ричи будет скучать? Не-эт уж! А танцев в бассейне мне и на свадьбе хватило! Алекс поймёт. Должна понять…
– Думаешь, я позволю тебе ехать в такую даль на этом драндулете? – порыкивает Павлик-суровый.
Сам ты драндулет!
– А думаете, мне очень нужно Ваше разрешение? – усмехаюсь. – А впрочем, я могу и не ехать.
– Да уж, характер у тебя – не подарочек, – Рябинин кривит губы.
– А какой у Вас сегодня повод для подарков, дядя Паша?
Он тяжело вздыхает и закатывает глаза… А в комнату вваливается мама.
– Павлуш, ты чего здесь?.. – сверлит нас подозрительным взглядом.
Эх, жаль, что я одета!
– Рабочие моменты обсуждаем, – отвечает Рябинин, даже не глядя в её сторону. – Точнее, обсудили уже. Ладно, Айка, поаккуратнее там… на дороге…
Он протягивает руку и мягко похлопывает меня по предплечью…
Но я уже группируюсь и резко разворачиваюсь к балкону, откуда с боевым карканьем срывается Ричард. Позади истошно визжит мама, а я, раскинув руки, прыгаю навстречу ворону и ловлю ревнивца в объятия. Шиплю, стискивая зубы… Очень болезненные для меня объятия. Но продолжаю с силой прижимать Ричи к плечу, ощущая, как под его когтями уже намокла от крови моя футболка. Хорошо, что чёрная – не заметят…Если не свалят.
– Выйдите все! – рявкаю внезапно охрипшим голосом.
– Ты… в порядке? – тревожный голос Рябинина.
Нет!
– Да! Выйдите быстро!
С облегчением слышу, как открывается и закрывается дверь, но не оглядываюсь.
– Что случилось? Где Айка? – это Алекс с Вадиком.
– Я же говорила, что эту тварь надо усыпить! – визжит мама уже из коридора. – Вы бы видели!.. Он меня чуть не убил!
– Да замолкни ты, не убил же!.. Он её защищает, – мрачно и зло отвечает Рябинин и просит меня через дверь: – Айя, позвони, как освободишься, я пришлю за тобой машину. Хорошо?
– Хор-рошо, – нетерпеливо и раздражённо… снова вру.
И, лишь дождавшись, когда за дверью станет тихо, сжимаю челюсти, чтобы не взвыть от боли, и осторожно пытаюсь отстранить Ричарда.
Глава 11.1 Аика
Январь (полгода спустя)
– Айчи-ик! – звонкий голос разносится по перрону, заглушая гомон толпы.
Кажется, у меня дежавю… Приятное.
Стефания, хорошенькая до неприличия, спрыгивает с подножки вагона, совершенно не замечая мужских рук, пытающихся помочь и поддержать красавицу. Сейчас она видит только меня. В новенькой рыжей дублёночке, улыбчивая, с развевающимися пшеничными локонами, она бежит по перрону мне навстречу, а я не могу сдержать улыбку. В этой серой мрачной толпе людей Стеф словно ясное солнышко, пробившееся сквозь плотные хмурые тучи.
А вслед за ней не менее эффектное явление – знойное и ослепительно-яркое, как шаровая молния. Смотреть только издали, но руками – ни-ни, а иначе – обугленное сердце и полный кирдык. Александрина, надменная и прекрасная, стремительно разрезает людское море. И даже дорожный багаж в изящных руках не способен изменить её величественную осанку. Алекс тоже вся в роскошных обновках и также, как младшенькая, абсолютно не обращает внимание на повышенный интерес со стороны мужчин. Вот это у меня сестрёнки! Даже дух захватывает от восхищения и гордости! Хочется расправить плечи и стать… ну хоть чуть-чуть повыше.
– Айчик, как же я соскучилась! – Стеф ловит меня в объятия и целует, тискает, повизгивает. – Ой, а кто у нас щёчки наел? Наш крошечный хомячок! А что мы тебе п-понавезли – закачаешься! Ай, ты бы только видела, сколько в Киеве снега! Я столько классных фоток сделала! Такая красотища!.. А б-бабуля замучилась двор чистить. Между прочим, помогала ей только я, а Алька с Сашкой слились, говорят – не царское это дело. Ой, а папа какой тебе подарок п-передал – улёт! Наденешь и станешь похожей на бельчонка – такого маленького и хорошенького! И-и-и-и! П-правда, Алька?
Обалдеть! Стоило разлучиться на пару недель, и из авторитетной старшей сестры я превратилась в милого грызуна, которому сейчас обтреплют весь наеденный за праздники драгоценный килограмм.
– Правда, Стеш, – соглашается Алекс, и рыжую высокомерную мордашку озаряет тёплая улыбка. – Привет, Айка! – она прижимает меня к себе, трётся щекой о мои волосы и тихо виновато шепчет: – Прости, что мы тебя оставили…
Ну вот опять! Уже замусолили эту тему до мозолей на моих нервах.
Да у меня были сто и одна причина, чтобы не ехать с девчонками в Киев. Но основные факторы – Ричард и мама, которых в равной степени нельзя было оставлять без присмотра. Да и, откровенно говоря, кто меня там ждал, в моём любимом и самом прекрасном городе мира?
– Ну что, шеф, домой? – Алекс прерывает моё недовольное фырканье.
Я облегчённо киваю, перехватываю у неё часть багажа, и мы направляемся к моему «Пыжику».
Напоминаю, как выглядят наши девочки)
11.2
Пока едем, Стефания щебечет без умолку, а я с удивлением осознаю, как же мне не хватало моих девчонок – язвительной, стервозной Алекс и ласковой, весёлой и шумной Стешки. Я даже ухитрилась соскучиться по её постоянной болтовне и теперь внимательно слушаю последние новости:
О том, как сильно страдал без неё Киев!.. – Неудивительно!
О том, что у её бабули (бабки Вали, то есть) стала болеть спина… – Да и хрен с ней, пусть хоть развалится, старая кляча!
А у папы (страдальческий вздох) появилась какая-то женщина… – Ох, ну надо же! Давно пора!
О том, что Сашка обнаглел и совсем отбился от рук… – От моих бы ног не отбился, рыжий придурок!
А какую красивую беличью шубку купил для меня папочка! – Правда, что ль? А-а-а… зачем она мне? И это ж сколько белок истребили! – И очередной Стешкин печальный вздох по почившим белочкам.
И рассказ о том, что наша Алекс, как старая затворница, просидела почти все каникулы в доме, не вылезая из своего ноутбука. Только попу наедала и сладенько ворковала со своим драгоценным Вадичкой. – Что ж, любовь слепа! И ни брак, ни расстояние до сих пор не восстановили зрение нашей старшенькой.
А впрочем, я искренне рада, что у них всё хорошо… Правда, с тех пор как Вадька умчался в Калифорнию изучать экономику и бизнес, я почему-то жду финиша. Рябинин-старший, между прочим, окончил наш политех и ничего – справляется же. Но почему-то Вадику, чтобы в будущем принять от папы бразды правления, понадобилось переться через полмира. И куда-а – в Санта Барбару! Одно название чего стоит! В России-то, понятное дело – разве можно научиться чему-нибудь толковому?! То ли дело – Санта Барбара!.. Интересно, на какие знания и умения его там натаскают… И насколько хватит выдержки у Алекс?
Но пока наша сестрёнка счастлива – изучает информатику в местном вузе, продолжает работать у Рябинина-старшего и по-прежнему проживает в Вадькиной квартире. Конечно, у него намного комфортнее. И институт недалеко, и работа совсем близко… Но, главное, что рядом нет мамы, которая так выбешивает нашу Алекс. И никто ей не мешает болтать по вечерам с любимым мужем.
Неужели они всерьёз настроены прочирикать пять лет? Насколько я знаю Вадьку, его чирикалка на такой срок не заточена. Я с ним тоже иногда созваниваюсь, чтобы обменяться новостями, а заодно напомнить, что его Санта Барбара вовсе не на другой планете и если что…
– Ай, а почему мама с тобой не приехала нас встречать? – опомнилась Стеф.
Потому что притащилась под утро чуть тёплая!
– Да у неё голова вчера болела, и я не стала её будить, – можно сказать, и не вру, но Алекс понимающе закатывает глаза.
Уверена, что и Стешка всё прекрасно понимает, поэтому и замолкла, уткнувшись носиком в оконное стекло.
– А давайте сначала в наш дом заедем! – прошу девчонок. – Посмотрите, какую я там дверь забабахала. Тараном не пробьёшь.
Алекс смеётся и, конечно, соглашается. Зато не уверена Стеф:
– А мама не обидится, что мы задержимся?
– Сомневаюсь, что она вообще помнит о нашем приезде, – не сдержалась Алекс.
Так и есть – не помнит. Но Стешке слишком тяжело это слышать, и я вношу поправочку:
– Мама очень поздно легла, поэтому во сне точно не обидится, – я улыбаюсь, сводя всё к шутке, но младшенькая делает правильные выводы и вздыхает. Она уже не раз говорила, что мамочку словно подменили. Но она даже не подозревает, какую крысу нам подсунули…
11.3
Последние полгода мы все имели несчастье наблюдать, с каким остервенением мама штурмовала Рябинина. Меня даже поразило её постоянство – неужто влюбилась? Но Пал Ильич оказался крепким орешком – хороша, конечно, Настя, но ему недосуК. И чем дольше он не сдавался, тем злее и безбашеннее становилась наша родительница. Однажды даже на своей любимой Степашке оторвалась. Но главной мишенью для её регулярных нападок являлась, конечно, я. И если Альку мама побаивалась, то со мной она совершенно перестала церемониться. И я включила игнор. Но чем равнодушнее я воспринимала мамины истеричные выпады, тем ярче расцветала её агрессия.
То, что я виновата в распаде её счастливого брака – это уже сто лет как не новость. Выяснилось, что и Бабаню я обжучила, а потом и угробила, чтобы завладеть её наследством. И денежки припрятала! А как иначе – стройка, кредит, машина… Мама же, как про дом разнюхала, будто с цепи сорвалась. Ну не могла же я заработать столько деньжищ! Только украсть у бедной пожилой учительницы! Поэтому теперь мама ничуть не стесняется меня доить – ей нравится думать, что это её денежки. И какой смысл доказывать обратное?!.
А в новый год Анастасия Скрипка ворвалась под девизом: «А схожу-ка я с ума!»
Притащившись домой после двухдневного новогоднего загула, мама… нет – она не попыталась намекнуть, не попросила – она в грубой форме потребовала у меня новый телефон. Похоже, встретила праздник в компании доброжелательных и мудрых друзей. Да у меня и самой-то мобильник не первой свежести. Но когда я посоветовала ей, пока не поздно, написать письмо Деду Морозу, то еле успела увернуться от летящего в меня фена. Пришлось новый покупать. Опять непредвиденные расходы.
А после недели разнузданного празднования мама вдруг догадалась, что это именно я настроила против неё Рябинина. «И как же я раньше этого не поняла?!» – верещала она в припадке внезапного озарения.
Как-как… Да просто раньше он не таскался ко мне домой с подарками! А тут вернулся с какого-то горнолыжного курорта и – трындец! – приперся ко мне в квартиру прямо накануне Рождества. В идиотском колпаке, с привязанной бородой и – полный трындец! – с целым мешком подарков! Дед ОтМорозок!
А в том мешке!.. И конфеты, и всякие чудные сувениры, и… ага – тот самый, проклятущий мобильник распоследней модели, который так нужен маме! Вообще-то, меня сложно удивить… Но тут даже я растерялась – это что за аттракцион невиданной щедрости?!
Ну, а маме что было думать? Вот чтобы не выслушивать её умозаключения, я и вручила ей весь этот мешок на глазах у Рябинина. Не помогло! И «дед» в колпаке посмурнел, и мама не подобрела.
А ведь это она ещё не знает о действительно ценных подарках в честь… ну-у, я их приурочила к моему семнадцатому дню рождения. Ох, и чудны дела твои, Создатель! А ведь всё начиналось так невинно…
Помнится, когда мне исполнилось четырнадцать, что подарил мне Рябинин-старший? Тогда он впервые пообещал мне выдернуть ноги. А в пятнадцать? Убедил директрису нашей школы не выкидывать меня за год до выпуска. Бабаня тогда уже не работала и помочь не смогла, поэтому действительно получился подарок. Хотя я понимала, что всё это с подачи Вадика. В мои шестнадцать Пал Ильич уже по собственной воле помог мне с поступлением в медицинский колледж. Где, к слову, видят меня совсем нечасто.
А потом нежданно-негаданно попёрли сплошные ништяки! Ладно, про свадьбу молчу. Кредит, оформленный на Вадика, – тоже невеликий подвиг – плачу-то его я!..
Но забор!.. Конечно, я согласилась, чтобы Рябинин помог с рабочими… А почему бы и нет? Но ценник за работу! Да за такие деньги я воздвигла оградку вокруг последнего приюта Бабани! А тут целый заборище, спрятавший от ненужных глаз все мои двадцать соток! Двухметровый! С башенками! Мечта моя!
И что же я? А я прикинулась беззаботно цветущим кустом – меня полили, и я расцвела… Ну, то есть отвесила Рябинину большое спасибо – мол, это надо же, как мне повезло с ценами! А что я, малолетка, могу понимать в строительстве?
Потом мне повезло с крышей и окнами, с трубами… и продолжало фартить весь год. Ну, я же не идиотка, чтобы отказываться! И деньги-то я платила – пусть немного, но ведь не за спасибо. А для Рябинина за благое содействие мне и «Большого спасибо» совсем не жалко. И ему вроде хватало…
Но с этим рождественским мешком он меня реально выбесил. Это тебе не забор по дешёвке! А я не настолько наивная кретинка. Понятно же, что влюбился мужик. Вот только почему он не женился на мне, когда я предлагала? Я б тогда на правах жены, может, вообще ничего не платила… Сколько бы сэкономила!
Ждёт, что ли, моего совершеннолетия? А почему он сказал мне, что я плохо танцую? А может, и правда плохо?..
Ох, что ж так сложно-то с этими… с мужчинами…
11.4
Неделю спустя…
«…В это время теряется линия горизонта – океан выглядит чернильно-чёрным и сливается с небом. Это похоже на космос – жутковато и очень красиво».
Красиво…
Я оторвала взгляд от экрана и взглянула в окно. Высоковат мой заборчик, но если подняться на второй этаж, то сквозь панорамное окно моей будущей спальни тоже можно полюбоваться, как чернеющая сквозь прогалы деревьев река Ворона сливается с небом. Не космос, конечно… но за неимением океана тоже очень впечатляюще. Но летом. А сейчас конец января и из окна первого этажа не так уж много доступно глазу. Во дворе горы строительного хлама, а за забором…
– Тёмные полулысые сосны… тычутся своими замёрзшими кривыми ветвями… в низкое хмурое небо. Ну-у, как-то так. Поэтично? – я взглянула на Ричарда. – Как думаешь, Ричи?
Ворон потоптался по пыльному, заваленному инструментами подоконнику и недовольно каркнул.
– Полагаешь, он не оценит? Тогда, может, распишем Кириллу Андреевичу, как выглядит наше гнёздышко с высоты птичьего полёта?
В ответ на моё предложение Ричард разразился такой забористой тирадой, которую не посмела бы озвучить ни одна уважающая себя гейша.
– Нет, Ричи, это точно не годится для переписки, – я поморщилась. – Да и тебя это не красит, ты ведь мудрый ворон и вроде как должен быть культурным.
Ричард выразил своё мнение тремя крепкими словами, и я от него отстала. Взглянула на фотопейзаж… Стефания непременно откопала бы в своей галерее достойное фото и ввернула бы какой-нибудь любопытный факт в тему, но сейчас мне припомнилось лишь одно – «Глаз у страуса больше, чем размер его мозга». Вряд ли мой австралиец оценит полезность такой информации. А посему сегодня он снова останется без ответа. Да и спать ему пора – в Сиднее уже два часа ночи. Странно вообще, что он пишет мне в такое время… Интересно, а что о переписке с «Гейшей» думает его блондинка? Или она об этом не знает?
Все люди что-то скрывают… И я тоже…
С Кириллом Андреевичем мы по-прежнему почти не касаемся личных тем. Уже давно мы договорились писать друг другу только правду, но не задавать неудобных вопросов. Вот так у меня появился друг. Вдруг. Бескорыстный, взрослый и умный. Таким был Ли…
Нет, не так… Это неправда – никто не сможет заменить Ли. Но ведь его давно со мной нет, а Кирилл… Кирилл Андреевич, он тоже добрый, сильный и бесстрашный, и он – мужчина, которого я выбрала уже давно. Жаль, что тогда он не выбрал меня. Но ведь от этого он не стал плохим. Наверное, мне не стоило его снова тревожить… Но я подумала, что… быть может, потом… когда-нибудь…
А потом я запуталась… В желаниях… в выборе… в запахах…
Но об этом я не могла поговорить с Кириллом Андреевичем. Ни с кем не могла, даже с Ричардом. Даже думать об этом не хотела! Но всё равно думала.
А месяц назад, когда я сменила аватарку, Кирилл Андреевич поинтересовался, моё ли это фото. Хм, ну такое себе фото… На нём рыжие кудри Алекс полностью скрывали её веснушчатое лицо. Я могла бы и не отвечать на этот вопрос, мы так договорились, но я честно призналась, что это фотография моей сестры.
«А почему не твоя?» – последовал очередной неудобный вопрос.
Потому что я – Айка, которую ты ни видеть, ни слышать не хочешь.
Но вместо этого я ответила, что мне нравятся рыжие кудри. И это тоже было честно.
«А у тебя какие волосы?» – Вот же пристал!
И я ответила, что рыжие, но не вьющиеся. Не знаю… не понимаю, зачем я соврала. Мы ведь договорились, чтобы без вранья. А я как будто предала, нарушила наш устав. Глупость, конечно… А меня это мучает. Я даже решила признаться, но Кирилл Андреевич сказал, что ему очень нравятся рыжие волосы. Так я и осталась рыжей. Назло его блондинке. Но зачем? Разве это честно?
И правильно ли я выбрала?
– Айка, шаболда! – заорал Ричи, выдергивая меня из задумчивости. Оказывается, я успела замёрзнуть.
Я зябко поёжилась, ещё раз взглянула на сообщение, на фото… и написала ответ: «Это очень красиво!» Скупо, конечно, вышло… Зато правда!
– На выход, Ричи! Погнали домой.
Уже в машине раздался телефонный звонок от Стефании. По Ричарду, наверное, заскучала. Она как раз по вечерам проводит с ним занятия по культуре речи. Но ещё час назад, не заходя домой, я высвистела с балкона терпеливо ожидающего меня друга, и мы отправились проверять, что же наши трудяги успели наработать за сегодняшний день в доме.
– Айчик, а т-ты где? – тихо и испуганно прошептала Стеф в трубку.
– Что-то случилось? – спрашиваю почему-то тоже шёпотом.
– Нет-нет, – торопливо заверяет, не повышая голоса, и уже жалобно: – А ты с-скоро п-приедешь?
– Уже еду, – и, едва заведя двигатель, я действительно срываюсь с места. – Стеш, а почему ты шепчешь? Ты что, с мамой поссорилась?
– Мамы нет, она ушла на с-свидание… к дяде П-паше.
О как! Вода камень точит?
– Так ты одна дома? – недоумённо спрашиваю и тут же ощущаю, как по шее и затылку пробегает мороз. – А почему тогда шепчешь?
– Со мной Алька и она п-просила тебе не звонить, но… Ай, я не знаю, что с-с ней делать, она п-пьяная.
Алекс?! Я сильнее давлю на газ, а Стешка лепечет ещё тише:
– Ай, она маму п-послала…
– Куда? – брякнула я от неожиданности.
– На т-три буквы, – взволнованно шепчет сестрёнка.
На СУК, что ли?.. Рябиновый…
11.5
Вот ведь грёбаная Санта Барбара!
Перед распахнутыми створками платяного шкафа, покачиваясь, стоит Алекс и мелко подрагивающими пальцами раскладывает и развешивает свои вещи. Она делает это с чрезмерной аккуратностью, очень загадочно улыбается и… ПОЁТ?! Именно – тихо, фальшиво и ритмично она мурлычет себе под нос небезызвестную грустную песню о непростых отношениях между двумя деревьями, разлучёнными широкой рекой.
Стешка нервно грызёт кулак и смотрит на меня умоляющим взглядом.
– Айка, привет! – подчёркнуто задорным тоном встретила меня Алекс и, громко икнув, продолжила с неуместным весельем напевать трагическую историю.
Несмотря на улыбку сестры, я отчётливо понимаю, что повода для веселья нет, а её пение – самый верный признак нарастающей истерики.
– А что здесь происходит, Аль? – я хмуро киваю на большой, пестреющий своим нутром чемодан у её ног.
– Разве не видишь? – хихикает Алекс. – У нас происходит возвращение блудной дурной сестры. А вы не рады?
– Очень рады, Алечка! – спешит заверить Стешка и поглядывает на меня. – Правда, Ай?
Я с готовностью киваю и догадываюсь, что сейчас надо бы выдать что-то позитивное и жизнеутверждающее…
– Добро пожаловать домой! – сдержанно приветствую старшенькую.
– Спасибо, сестрёнка, – кланяется Алекс. – Жизнь, оказывается, удивительная штука!..
Хм, может, мне тоже напиться?!
– Девочки, а давайте по чайку? – лепечет Стефания.
– С коньячком! – радостно подхватила идею Алекс и жестом фокусника извлекла из дамской сумочки пузатую и сильно початую бутыль. – Та-да-ам! У нас отличный повод для праздника! Угадайте, какой!
– Кажется, ты уже в одно лицо отметила воссоединение семьи, – недовольно ворчу. Мне неприятно видеть сестру такой пьяной.
– А не только это! – Алекс машет указательным пальцем перед моим носом. – Вспомни, Айка, о чём гласит закон сохранения материи, а? Если тело куда-то прибыло… То – что-о?..
– То пусть ложится и спит, – отрезаю я и разворачиваюсь к выходу.
– Ах ты маленькая злая незнайка! – бросает мне в спину Алекс. – Тебе совсем неинтересно? А так ведь проще, да? Ничего не знать, ничего не чувствовать! Отгородиться от всех, словно забитый мышонок в норке! Маленькая бедная Айка!
Неправда… я чувствую…
Невольно прижимаю ладонь к своей груди, где так гулко и часто бьётся сердце… и что-то ещё… царапает изнутри – щекотно и жарко.
– Сердечко потеряла? – смеётся Алекс.
Нет, оно здесь, под моей ладонью…
– Аль, ты чего? – хнычет Стешка. – Н-не надо так…
Я выхожу из комнаты, подгоняемая голосом Алекс:
– Только ты не мышонок, ты робот! – Вот и Вадик так говорил… – Заводная железная мышь! Ты же не умеешь ни любить, ни ненавидеть! – Я не помню такую Алекс и тем сильнее мне хочется придавить Вадика. А я полагаю, есть за что. – Тебе же похрен на нас! Ты делаешь, как надо… как в программе заложено!
– Заткнись! – хрипло и громко рявкает у меня за спиной, а я даже не сразу понимаю, что это наша нежная Стефания.
Разворачиваюсь уже от кухни и возвращаюсь, чтобы убедиться – да, это Стешка. Нельзя, чтобы девчонки ссорились, и я машу головой, глядя сестрёнке в глаза — не надо. Но, кажется, Стеф и сама испугалась и теперь зажимает себе рот кулачком. И глазищи, как у того страуса. Сейчас они точно больше мозга… Моего мозга. Я не очень поняла про заложенную программу… Но я и сама знаю, что… многого не понимаю.
Алекс внезапно затихла. Раньше в нашей квартире никто, кроме Ричарда, не кричал. К слову, он и сейчас горланит «Кар-раул!» и взволнованно матерится из моей комнаты. Может, именно по крикам можно определить, в какой квартире живые люди?.. А не роботы…
Я скрываюсь в ванной комнате, добираюсь до вытяжки и достаю пачку сигарет. За дверью снова кричит Алекс:
– Понятно, Вадим же твой друг! А я просто сумасшедшая истеричка, портящая всем жизнь! – Это пройдёт, ты просто пьяная. – Ты же всегда меня презирала, Айка! Защищала, а сама считала неуклюжей жирной коровой! Забыла?
Я помню… но ведь так и было…
– Я знаю, ты и сейчас считаешь, что это я во всём виновата! – Нет, ты не виновата, Алекс! – Ты ведь меня предупреждала, да? А я, дура такая, не послушалась, да? А я не дура, ясно?! – Я всегда это знала… – Я совсем не дура! Я отличный хакер, Айка! Только мой любимый муж почему-то забыл, кто я, и расслабился. – Потому что он идиот! – Думаешь, почему Пал Ильич в меня вцепился и учиться отправил? У него больше нет таких специалистов!
Пал Ильич… да, он тот ещё зубастый крокодил! Только я не хочу говорить о нём.
Я отчаянно цепляюсь за мысленный образ Кирилла Андреевича, вспоминаю его улыбку, такую… Какую?.. Я почти забыла… ведь он так далеко… А Рябинин всегда рядом… и он так пахнет…
Я извлекаю из пачки последнюю сигарету, прикуриваю и жадно втягиваю горький дым. Выдыхаю, укутываясь в него, отгораживаясь от навязчивых образов, криков, обвинений. Голова немного кружится, и образ Кирилла тает вместе с дымом, но я вспомнила улыбку. Это так странно – вспомнить на его лице улыбку… Рябинина.
