Текст книги "Навязанная, беременная, моя! (СИ)"

Автор книги: Алиса Ганова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5

Обернулась и тихо позвала:

– Свена?

Ответа не последовало. Я отошла с дорожки под сень вьющейся арки и погрузилась в воспоминания вечера.

Смотреть на посла в компании знойной красотки было неприятно. Тринарка жеманно касалась его, Роберт ей улыбался… Они мило ворковали, а я перебирала в памяти его слова, сказанные мне, взгляды, что он бросал на меня, и чувствовала, как сердце сжимается от боли.

Зачем давал ложную надежду, если у него есть невеста? Если любит её, как посмел насмехаться надо мной, княжной?

Поёжилась от ночного, влажного воздуха и ощутила, как на плечи опустился плащ.

– В полнолуние луна особенно прекрасна. Любуетесь? – Внезапное появление гхарта Роберта удивило. И обрадовало.

– Вы? Я думала, это Свена вернулась.

Глубокие тени падали на наши лица, придавая встрече мрачности, загадочности. Ощущая исходящий от плаща приятный терпкий запах гхарта, я испытывала неловкость. Следовало уйти, но я медлила, желая узнать, зачем он пришёл сюда? Зачем последовал за мной?

Гхарт Роберт молчал.

– Благодарю. Луна воистину прекрасна. Но я уже собиралась уходить. – Потянулась к плащу, чтобы снять его и вернуть. Но гхарт сделал шаг, и мужская горячая ладонь легла на мою талию.

Внезапная близость наших тел напугала и взбудоражила. Я замерла от потрясения, но придя в себя, упёрлась руками в широкую грудь гхарта, что часто вздымалась от порывистого дыхания.

– Не уходи… те. – Гхарт Роберт навис скалой, не позволяя отстраниться.

Он пронизывал меня взглядом потемневших глаз, на его висках блестели бисеринки пота. Выглядел гхарт странным, исступлённым. Я чувствовала, что надо уходить, что до добра наша поздняя встреча не доведёт, но не смогла бы убежать, даже если бы попыталась вырваться изо всех сил. Мы стояли слишком близко друг к другу, его руки оплели столь крепко, что я грудью ощущала его каменные мышцы.

– Что ты со мной сделала? – Он коснулся пальцем моей щеки, провёл по ней лаская, спустился к шее, подбираясь к ключице.

Догадка, что с ним происходит, повергла меня в оторопь.

– Вас ждёт невеста! – Повела плечами, сбрасывая его руку.

– Ты ко мне не равнодушна…

Он смотрел в глаза и был настолько хорош в порыве дерзкой, бесстыдной страсти, что я не могла оторвать от него взгляда. От пылких признаний по телу растекался огонь. Я слушала, дрожала и молчала, пока гхарт внезапно не притянул меня к себе ещё крепче.

Ощутив силу необузданной мужской страсти, я испугалась, забилась в сильных, натренированных руках воина, и вдруг ощутила лёгкий, нежный поцелуй на виске.

Вздрогнула от волнующе-приятных касаний губ и как будто опьянела от охватившего меня чувственного томления.

– Не надо. – Понимая, что ещё немного, и я отдамся порыву без сожаления, закрыла лицо руками.

– Лиэн… – Ладони гхарта заскользили по обнажённой коже спины, приятно поглаживая, массируя. Касания оказались настолько приятными, что я едва не заурчала как довольная кошка.

Он продолжал наступать. Его близость пришлась мне по вкусу, я распалялась сильнее. А когда его губы заскользили по плечам, сильные руки обхватили талию, чувственно выдохнула.

Услышав стон, гхарт схватив меня за затылок. Заставил поднять голову и впился губами в мои губы. Нагло, жёстко, причиняя сладкую, мучительную боль.

Ещё сохраняя остатки здравомыслия, я укусила его. Он взревел подобно разъярённому дикому зверю и, резко опустившись на траву, усадил меня себе на колени. Его желание было настолько очевидным, что сомнений не осталось.

Я начала вырываться, при этом желая остаться в неистовых объятиях гхарта.

Он жадно притянул меня к себе и обжёг поцелуями кожу.

Ладони гхарта скользили по телу, обжигая лаской, пятная грехом, клеймя позором, разжигая бурю, заставляя дрожать и дразнить его бесстыднее.

– Я больше не могу быть нежным, – хрипло прошептал гхарт Роберт, обезоруживая меня признанием. – Не могу сопротивляться жажде. Не могу быть собой. Я околдован тобой. Ведьма!

Грубые поцелуи сменялись нежными, потом снова грубыми, ненасытными, болезненными и такими желанными.

Я укусила гхарта. А ощутив вкус его крови, как голодная, дикая волчица стала распалять до предела, чтобы эта ночь навсегда осталась в его памяти.

Он сжимал меня в объятиях так, что я не могла дышать. Шептал, что я ему нужна как воздух, пока наши дыхания не стали едиными…

Я не ведала, что творила. Лишь когда пришла в себя, лёжа в траве, ощущая боль в теле, поняла, что наделала.

Испугалась, но если бы имела выбор, не отказалась и повторила вновь то, что между нами случилось, потому что была не в силах отказаться от неистовой страсти, которой так жаждала.

Выскользнула из рук обессиленного Роберта. Стараясь не издавать лишних шорохов, поправила платье, разорванный лиф. Причёска тоже растрёпана, но через тайный ход я смогу украдкой добраться до своих покоев.

Гхарт Роберт тяжело и сбивчиво дышал, раскинувшись на траве. Осознав, что между нами произошло, медленно сел, поднял руки и сжал голову, сожалея о случившемся.

– Можете не провожать, – холодно бросила я и побежала по дорожке, пока кто-нибудь не стал свидетелем моего позора.

* * *

Я успела умыться, снять порванный лиф платья, когда запыхавшаяся Свена, с туфлями подмышкой, примчалась в покои.

– Лиэн! – выдохнула она, задыхаясь из-за пробежки. – Я уж думала поднять стражу.

Немолодой наставнице тяжело бегать по лестнице. Мне стало жаль её, но чтобы скрыть правду, выпалила беззаботно:

– Замёрзла и вернулась в покои.

К моим словам можно было придраться, но Свена обрадовалась, что я в безопасности, и не обратила внимания.

– Храни тебя, дитя, Светлая. Я так испугалась. – Очертила на мне защитный круг и от усталости плюхнулась в кресло.

Первым порывом было броситься, обнять наставницу, но тогда бы она ощутила запах тринарца, что остался на мне, начала задавать вопросы. Поэтому я тепло улыбнулась.

– Благодарю, лиера Свена за заботу. Вы очень добры. Никогда не забуду ваши старания.

Свена попыталась встать на ноги, чтобы помочь переодеться, как вдруг спохватилась:

– Княжна, вы больше не вернётесь в зал?

– Мне что-то нехорошо.

– Лекаря?

– Не надо. Я просто устала.

Служанка так и передала князю, и меня в эту ночь более не тревожили. А на следующий день тринарцы уезжали.

Леонид организовал посольской процессии торжественные проводы. Вместе с отцом вышел на крыльцо замка. Там они обменялись с послами памятными подарками. Произнесли важные речи…

Я же, сославшись на недомогание, стояла у окна и смотрела, как гхарт Роберт помогал невесте сесть в карету. Потом сам сел на коня.

Мне было горестно, что он покидает Шаэль в сопровождении невесты.

Подступили слёзы обиды. Я до боли закусила губу, чтобы не показать слабость, как вдруг гхарт Роберт обернулся и, найдя меня взглядом, бросил невероятно угрюмый взгляд, в котором было столько всего. Даже обида.

Что ж, кажется, я разочаровала его своей порочностью. Однако, в отличие от него, я не стыжусь своих поступков. И всё же было больно.

«Пусть так, – шепнула себе. – Светлая нас рассудит».

Спустя некоторое время

Если я думала, что легко забуду гхарта после отъезда, то ошиблась. Роберт снился мне. Он стал моим наваждением, от которого не было спасения ни днём, ни ночью.

Не помогала забыться ни помощь брату и отцу в веде́нии деловой переписки до появления внушительных мозолей на пальцах; ни старательное вчитывание в нуднейшие трактаты… Даже разрешение отца продолжить варить травяные настои в небольшой лаборатории не принесло радости. А уж от проверки счетовых книг я вовсе отказалась.

После этого отец решил, что я обиделась на него, и скрепя сердце разрешил постигать целительство, но с оговорками.

– Лиэн, постижение постижением, но береги силы. Не опустошай себя. Не трать силу попусту. Любые спорные моменты обсуждай со мной. Всегда! – напутствовал он меня за обеденным столом. Из-за множества важных дел совместные трапезы были теми редкими моментами, когда мы могли собраться вместе и поговорить.

– Спорные? – удивилась я, откладывая приборы.

– Ты поймёшь, о чём я, когда увидишь наставницу, – помрачнел отец и от волнения едва не уронил кубок, задев его рукавом. – Настоящих хранителей знаний осталось так мало, что пришлось приложить немалые усилия, чтобы найти приемлемый вариант.

Только теперь я поверила, что отец и вправду разрешил мне заниматься целительством. Ликуя, одарила молчавшего Леонида, самой благодарственной улыбкой, на которую только была способна, ведь это брат помог уговорить отца.

– Спасибо! – Вскочив со стула, я подбежала к близким и крепко обняла их. – Я ждала этих уроков!

– Я согласился, скрепя сердце, Лиэн. Ты знаешь причину, – печально напомнил отец. – Но Леонид убедил, что лучше научить тебя управлять даром, чем он будет управлять тобой, а ты не сможешь вовремя остановиться.

– Буду очень осторожна.

– Матушка твоя тоже была осторожной, – насупился он, до белых костяшек сжимая кубок. – Порой лишь шаг отделает от необратимости.

Мне не терпелось увидеть наставницу, но отец как будто оттягивал этот момент. Доедал медленно, а вино цедил по капле. Когда же покинул стол, неожиданно остановился и строго предупредил:

– Лиэн, если я увижу, что обучение дурно влияет, запрещу заниматься целительством.

– Вы не пожалеете! – Я снова крепко обняла его и порывисто поцеловала в щетинистую щеку.

Ожидая в кабинете отца целительницу, я рисовала в уме образ сдержанной, строгой наставницы, похожей на лиеру Свену. Однако когда вошла статная древняя старуха, с идеально ровной спиной, которая смотрела на меня, на брата и даже на отца свысока, впала в оторопь.

Посетительница, одетая в светлые одежды, с белым платком на голове, наглухо скрывающим всё, кроме безэмоционального лица, выглядела словно призрак. И разглядывала из-под приспущенных век, как будто видела людей насквозь.

– Мера Фаора, моя дочь Лиэн, – представил отец нас.

Судя по обращению, своенравная старуха – простолюдинка, вот только она хоть и стояла, выглядела не просительницей, а равной. Не понимаю, как этого не замечают Леонид и отец?

Почувствовала себя глупой, избалованной девчонкой, возомнившей, что хранительница древних знаний должна быть горда от того, что будет обучать меня, дочь князя. Поднялась с кресла и, едва не наступив на подол от смущения, сделала почтительный реверанс.

Морщинистые губы меры Фаоры дрогнули в намёке на усмешку.

– Не слепая,– прокаркала она низким, старческим голосом. – Вижу. И вижу более чем некоторые.

Сердце пустилось вскачь. Я нутром чувствовала, что у слов меры имеется двойное дно. Подняла на неё глаза и застыла. Она без капли угождения разглядывала меня.

– Нет, – вдруг отчеканила она и повернулась к двери.

– Как нет? Мы договорились! – вышел из себя отец, озадаченный отказом не меньше нас с братом.

– Не время, – ответила мера и ушла.

Я была сама не своя. Так расстроилась, что весь день прорыдала. А потом взяла себя в руки и решила, что буду изучать целительство сама по маминой книге.

Приняв решение, под предлогом выпроводила Свену и болтливую Вайру. Поставила перед собой вазу с цветами. Поднесла ладони к одному из бутонов и представила, как он наполняется силой, раскрывается…

Затаив дыхание, я всецело сосредоточилась на желании. Ладони начало покалывать. И мне даже показалось, что блёклые первые листья налились цветом, как глаза застила дымка, и комната внезапно ушла из-под ног.

– …Почему сразу не сказала? – рычал отец. Я редко видела его таким недовольным, раздосадованным. И догадываясь, что сама рассердила его, не осмелилась открыть глаза.

– Владыки за верную службу награждают смертью, – прокаркала старуха. Её голос я узнала сразу. Сердце сжалось до дурного предчувствия. Надеюсь, покои не обыскали и мамину книгу не нашли.

– Придет княжна в себя. Скоро. Расспросите.

– Это смертельно?

Старуха булькающе рассмеялась.

– Нет. Но силы княжне надо беречь. Потратила она их изрядно.

– На что? На цветы? – После грузных шагов раздался звук удара, и звон стекла. Это отец разбил ту вазу.

– Не только, – уклонилась от ответа мера Фаора

– Отвечай! – рявкнул отец. Я дрогнула, едва не выдав себя.

– Княжна ответит.

Снова раздались шаги. Надо мной нависла тень.

– Лиэн! – позвал отец ласково, беря меня за руку. – Кто этот мерзавец?

По телу прошёл холодок, подступил липкий страх. Но я открыла глаза.

– Вы о чём?

– Кто покусился на твою честь. Кто отец ребенка?

Глава 6

Я скрывала свою тайну. Отец ругался, подозревая всех и каждого в замке, в нашем окружении. Даже меру Фаору пытался подкупить, чтобы она указала на подлеца.

Однако старуха окинула князя пробирающим до дрожи взглядом, и он примолк, побаиваясь её.

Тогда князь велел запереть меня в одиночестве. Несколько дней не выпускал. А сам уединился с Леонидом в кабинете и там стал перебирать все возможные кандидатуры. Брат, конечно, догадывался, кто виновен в моих бедах, однако не выдавал.

В ярости отец выкрикивал, будто я отдала свою чистоту слуге, конюху, какому-нибудь стражнику… Такие обвинения унизительны. Но я бы и это снесла, если бы, пребывая в свирепом негодовании, князь не озлобился на лиеру Свену.

Бедная наставница, ни в чём не повинная, горько рыдала. Но даже словом не укорила меня. А вот Вайру, которую отец подозревал в сокрытии секретов, приказал выпороть. Не в силах выносить чужие мучения, особенно честных, служивших верой и правдой людей, я призналась:

– Это посол.

Леонид шумно выдохнул, закрывая глаза. Отец же опёрся рукой на стол, другой схватился за грудь и застыл полусогнувшись.

– Отец! – бросились мы с братом к нему, испугавшись, что ему дурно, что он не может дышать. Однако замерли ошеломлённые, когда поняли, что отца сотрясает смех.

– Ну, Лиэн… Ну, хитрая лиса… – хохотал князь всё громче. И если до этого был настроен как тиран, карать и заключать неугодных в темницу, то теперь на его лице засияла торжествующая ухмылка.

Отсмеявшись, князь вытер глаза, хлопнул в ладони и приказал брату:

– Леонид, старой клуше выдай награду. Служанке тоже. Хоть они, по словам твоей сестры, ни при чём, однако же не помешали удачному стечению обстоятельств…

Сияющий князь сложил руки за спиной и, вглядываясь в огромную карту Приморья, висевшую на стене, отчеканил:

– Светлая благословила Лиэн и тринарца. Это знак, и его следует использовать с выгодой для Шаеля. С большой выгодой!

Я затихла, не понимая, к чему он клонит. Переглянулась с братом.

Леонид подмигнул, мол, тучи развеялись, отец более не сердится, не бойся… Однако то, что услышала потом, повергло меня в шок.

– Пусть Свена срочно пригласит лучших швей, подготовит наряды по тринарской моде, меховые жилеты, плащи, тёплую обувь. – Князь повернулся ко мне, оглядел расчётливым взглядом удачливого торговца, и припечатал: – Ибо мы едем с ответным посольством в Тринар.

– Зачем? – вырвалось у меня.

Отец не ответил, лишь хищно ухмыльнулся и, погруженный в размышления, махнул рукой, чтобы мы с Леонидом более ему не досаждали.

Брат вывел меня из кабинета.

– Лиен, сестрёнка! Я думал, что он в замке камня на камне не оставит! Но ты угодила отцу! Даже не представляешь как! Он давно желал породниться с одним из тринарских ладграфов. А гхарта Роберта этим титулом как раз обещали наградить.

Тут я сообразила, чего будет добиваться отец, и отчаянно завертела головой.

– Нет! Я не поеду! Видеть этого гхарта не хочу!

– Лиэн, он не отвертится. Не сможет отказать нам. Мы обратимся к самому Марготу.

– Это унизительно!

– Унизительно, когда крошечное княжество борется с тяжеловесом, не может победить и приходится угодливо соглашаться. А когда есть веская причина припереть его к стене, это уже коварство.

– Но Леонид, у него невеста! Он не любит меня!

– Лиэн, ну что ты как маленькая. Браки заключаются по выгоде. А если Тринару нужен богатый союзник против кенарийцев, то уже скоро, сестрёнка, ты будешь замужем за обожаемым Робертом.

– Но я не хочу так! Он не любит меня!

– Лиэн! – Брат повернулся ко мне и накрыл ладонями плечи. – У тебя с ним больше общего, чем с любым другим ладграфом. Да, обидно, понимаю. Но, увы, ничего не изменить. Гхарт должен жениться на тебе. Тем более что у вас благословение.

– А если и у его невесты благословение? – уточнила с замиранием сердца. Перед глазами так и пронеслось, как мы стоим на всеобщем обозрении, и над нами потешаются тринарцы.

– Служанки донесли, что нет. И пока не стало поздно, первыми заявим требования на брак. И попомни мои слова: уже сегодня вечером мы выедем.

– Нет! – схватилась я за голову. – Он передумает! Я смогу уговорить его!

– Лиэн, даже не думай перечить отцу, – вздохнул брат. – Я понимаю твою обиду на гхарта. Но отец ни за что не откажется от задумки. А если Маргот откажет нам, этим толкнёт нас к союзу с кенарийцами. Так что считай, что ты уже невеста гхарта.

Сборы проходили в невероятной кутерьме и спешке. Князь почуял выгоду и не желал выпускать из рук. И, как и предупреждал брат, уже к вечеру потребовал выехать.

Уставшие, напуганные, взволнованные, мы набились в карету и выехали из замка в сопровождении многочисленной охраны и свиты.

Свена и Вайра ехали со мной, однако боялись сказать слово в присутствии меры Фаоры, которую отец уговорил поехать с нами, чтобы сберечь «благословенного внука», хотя ещё недавно он называл ребёнка не иначе как позором и мерзким отродьем.

Мне было ужасно стыдно перед двором, охраной, слугами, а особенно почему-то перед целительницей, которая иногда поглядывала на меня сквозь полуоткрытые веки.

– Вы знали, да? – набралась храбрости заговорить с ней, когда Вайра и лиера Свена на привале вышли прогуляться.

– Конечно, – кивнула мера Фаора. Весь путь она делала вид, что слаба и дремлет от усталости, однако сил в ней больше, чем во мне.

Я закусила губу, пытаясь придумать, как разговорить её, только уверена, что хитрить с мерой Фаорой без толку, поэтому набралась храбрости и спросила прямо:

– Вы знаете будущее?

– Знаю.

– Скажете?

– Дар матери не даст тебе пропа́сть.

Огорошенная услышанным, я притихла. Сомнения по-прежнему одолевали, но хотя бы появилась надежда. Но верно ли я растолковала слова?

– Он у меня слабый.

Мера Фаора приподняла седую, тонкую бровь.

– Вы отказались учить меня и...

У кареты раздались шаги, дверца открылась.

– Князь приказал не останавливаться на ночь. Он спешит, – пожаловалась лиера Свена и, кряхтя, стала забираться в карету. За ней Вайра.

– Кому суждено – никогда не опоздает, – тихо усмехнулась мера Фаора, но её услышала, кажется, только я. Широко распахнула глаза, надеясь, что она ещё что-нибудь скажет, но целительница сделала вид, что крепко спит.

Лиера Свена и Вайра обрадовались и стали тихо перешёптываться, иногда с опаской поглядывая на нашу попутчицу.

* * *

Вблизи столицы нам было нечего бояться, тем более что охрана наша достаточно многочисленна. А ближе к границе путь не так безопасен.

Когда начало смеркаться, лиера Свена и Вайра занавесили окна и стали молиться, чтобы тёмные твари не нападали на нас.

Мера Фаора поглядывала на них с насмешкой. Мне нравилась её выдержка. И я бы хотела хотя бы отчасти быть как она.

– Расскажите что-нибудь интересное, пожалуйста, – обратилась к целительнице, которая, наверно, тоже устала от тряски и однообразной тишины, перемежающейся разве что скрипом колёс да фырканьем лошадей.

Лиера Свена метнула в меня сердитый взгляд, едва ли не шикнув. Она считала целительницу последовательницей опасного Мрака и, если бы с детства не занималась моим воспитанием, считала бы и мой дар грешным.

Мера Фаора откинула голову на мягкую спинку сидения, сложила холеные руки на коленях замком и вполголоса заговорила:

– Когда-то Знающие были столь сильны и талантливы, что люди перемещались через расстояния порталами.

– За их грехи на люд обрушились исчадья Тёмного! – проворчала наставница сквозь зубы.

– Главный людской грех – глупость.

– Истребить скверну под корень – и беды пройдут.

– Так говорят те, кто здоров и бодр, пока дело не касается жизни и смерти. – Каждое размеренное слово меры Фаоры звенело в тишине и отчеканивалось в моей памяти.

– Уважаемая, а сколько вам лет? – Не удержалась Вайра, за что получила от лиеры Свены пинок по ноге.

– Так много, что уже и не помню, – ответила целительница.

– А каково это – быть Знающей? – Любопытная служанка морщилась от боли, но продолжала задавать вопросы. Мне тоже было интересно.

– Это поймёт только Знающий. – Общаясь в полумраке, мы плохо видели друг друга, но я была уверена, что мера не сводила с меня глаз. – Их почти не осталось. Те, что рождаются, слабые. Но даже те крохи, что есть, могут творить чудеса.

– За чудеса приходится платить жизнями, – проворчала лиера Свена, намекая на судьбу моей матушки.

– Жизнь – великодушный дар щедрого сердца, – возразила мера.

Её слова зацепили меня до глубины души. Я подалась вперед, вглядываясь в серые, почти бесцветные глаза целительницы, светившиеся умом и лукавством.

– Дар? – разум обожгла догадка… Она показалась такой страшной, невозможной, что не могла быть правдой. Поэтому я уточнила: – То есть Знающий может отдавать тому, кого исцеляет, не только свою силу, но и жизнь? Однако, если исцеляемый не примет, то…

Губы меры дрогнули в едва уловимой усмешке.

Я впала ступор. Единственный, ради кого мама могла пожертвовать собой, это отец. И он… Он принял жертву, её жизнь, чтобы выжить самому?

Нет, этого не могло случиться! Отец очень любил маму… И вообще, почему мера Фаора заговорила об этом? Она не может знать историю нашей семьи!

Меня разрывало от догадок. В груди поселилось грызущее сомнение, хотелось расспросить Знающую, но я терпела до следующего привала, случившегося только на рассвете.

– Вы видите и прошлое? – Улучив подходящий момент, вернулась к разговору.

– Не задавай глупых вопросов, – отмахнулась мера, но её взгляд окончательно убедил, что я поняла намёк верно. Это так расстроило, что я замкнулась.

– Лиэн, девочка моя, тебе дурно? – Лиеру Свену напугала моя бледность. – Хочешь воды с мёдом? Отвара? Булки? – Она засы́пала меня раздражающей заботой, когда я больше всего нуждалась в тишине, чтобы осознать жестокую правду, оказавшуюся ещё одним суровым ударом.

Я понимала матушку, любившую отца. Я бы тоже, не задумываясь, сделала всё возможное, чтобы помочь брату. Вот только принял бы Леонид исцеление, ценою в мою жизнь? А отец принял…

Весь день я молчала, пока наш обоз не пресёк приграничный горный хребет, и за окном не раскинулись обширные предгорья Тринара.

Тоскливый сизый туман, походивший на чад из пасти древнего дракона-великана, окутывал безграничные каменные пустоши и горы, покрытые снегом. Стоило представить, что мне придётся жить в этом суровом, чужеродном краю, лишённом виноградников, полей, привычного изобилия, накрыла гнетущая тоска.

«Что же ты наделал!» – мысленно обращалась я к гхарту Роберту, виновнику моих бед и жестоких открытий.

Глава тринарской заставы отправил в столицу гонца, чтобы сообщить королю Марготу о приезде нашего посольства. Уже скоро нас встретят, а пока мы остановились на приграничном постоялом дворе, чтобы немного отдохнуть, привести себя в порядок.

– …Тринарцы живут скромнее шаельцев, питаются скуднее, однако ростом выше, плечами шире… И всё тут по-другому, даже воздух… – Вайра, наслаждавшаяся отсутствием лишней работы, приставала ко мне с болтовнёй.

Я же после того, как вымылась, предпочла отдохнуть, выспаться.

Но пришла Свена и стала уговаривать принарядиться.

– Княжна, нагрянут тринарцы с гхартом Робертом, а вы? Не дело княжне выглядеть простолюдинкой.

Потом Леонид проведал меня и передал пожелания отца.

В итоге, вместо того, чтобы дать отдохнуть, мне завивали локоны, отбеливали кожу, подбирали наряды, наставляли…

Вот только, когда другой гонец передал князю Шаеля послание со списком гхартов, выехавших встречать наше посольство, оказалось, что гхарта Роберта среди них нет.

Князь впал в ярость. В дурном настроении срывался на Леониде, свите, Свене, слугах… Я же нашла прибежище в комнате меры Фаоры и, сидя у окна, на скрипучем, грубо сколоченном стуле, наслаждалась покоем. К тому же разглядывать удивительные вещи, что Знающая везла с собой в сундучке, было так интересно. И поговорить можно.

– Вы поехали с нами, потому что ребёнку что-то грозит?

– С какой целью спрашиваете, княжна? Думаете отказаться от благословения Светлой? – Покосилась на меня мера Фаора, отвлёкшись от перебирания изумительных камней и самоцветов, которые она разложила на столе в одном ей ве́домом порядке.

Я покачала головой, но лукавить не стала.

– Грешные мысли иной раз проскальзывают, но разве смею я пойти против?

– Выкиньте из головы глупости и слезы. Мужчины избегают таких женщин.

– Это ваш совет?

– Наблюдение за долгую жизнь.

Я улыбнулась.

– Не буду.

– Вот и славно. А в Тринар я еду по своим делам, – честно призналась мера. – Совпали наши пути, и только.