Текст книги "Зять. Есть за что взять (СИ)"
Автор книги: Алина Вишневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 6 страниц)
Глава 11. «Ревность дочери»
Бориса выписали через десять дней.
Он вернулся домой тихий, послушный, как ребёнок после болезни. Ходил медленно, говорил мало, много спал. Мы почти не разговаривали. Он не спрашивал про мою «измену», а я не поднимала эту тему. Мы оба делали вид, что того разговора в реанимации не было.
Но Лиза не забыла.
– Мам, ты какая-то другая, – сказала она однажды утром, когда мы остались на кухне вдвоём.
– В смысле?
– Похудела. Волосы по-другому укладываешь. И духи у тебя новые.
Я пожала плечами.
– Захотелось перемен.
– Перемен? – она прищурилась. – А для кого перемены? Для папы? Он всё равно не замечает.
– Для себя.
– Ну-ну.
Она отпила кофе и уставилась в окно. Молчание было тяжёлым, липким. Я чувствовала – она что-то крутит в голове.
– Слушай, а где ты была в тот день, когда папе стало плохо? – спросила она вдруг.
– В каком смысле?
– Ну, ночью. Когда он вышел на улицу. Ты спала?
– Да. Я же сказала – спала.
– Странно. Ты всегда спишь чутко. А тут муж встаёт, одевается, выходит из дома – а ты не слышишь.
Я сжала чашку крепче.
– Устала. Приняла снотворное.
– Ты никогда не пила снотворное.
– А теперь пью.
Лиза кивнула. Медленно. Задумчиво.
– Ладно. Просто папа сказал странную вещь. Ещё тогда, в больнице. Я тебе не говорила.
– Какую?
– Он сказал: «Твоя мать заслужила счастье. Даже если оно не со мной. Даже если оно ближе, чем я думаю».
У меня перехватило дыхание.
– Что это значит?
– Не знаю, – Лиза смотрела на меня в упор. – Может, ты мне объяснишь?
– Понятия не имею. Борис после инфаркта заговаривается.
– Да. Наверное.
Она встала и вышла. А я осталась сидеть с холодной чашкой в руках. «Ближе, чем я думаю». Борис знал. Не просто догадывался – знал. И сказал Лизе ровно столько, чтобы она начала копать.
Вечером я зашла в спальню и увидела, что Лиза роется в моём шкафу.
– Что ты делаешь?
– Ищу свой старый свитер. Помнишь, серый, с горлом? Я давала тебе поносить.
– Он на верхней полке.
– Я уже посмотрела. Нету.
Она выпрямилась и повернулась ко мне. В руках у неё была записка. Та самая. «Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Я видел вас в гараже».
– А это что? – спросила Лиза ледяным голосом.
Я замерла. Сердце рухнуло в пятки.
– Где ты это взяла?
– В ящике с бельём. Случайно. Так что это, мам?
– Это… ерунда. Кто-то пошутил.
– Пошутил? – она развернула записку и прочитала вслух: – «Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Я видел вас в гараже». Кто «вас», мам?
– Понятия не имею. Я сама нашла это в сумке неделю назад. Думала, чья-то дурацкая шутка.
– В гараже. – Лиза смотрела на меня, и в её глазах загорался страшный огонь. – Ты была в гараже с Артёмом. Много раз. Бумажки, да? Документы?
– Лиза, послушай…
– Нет, это ты послушай! – она швырнула записку на пол. – Я не дура. Я давно замечаю. Как он на тебя смотрит. Как ты краснеешь, когда он входит в комнату. Как вы переглядываетесь. А теперь папа говорит про счастье «ближе, чем думаю». И записка. И ты вся светишься последние недели.
– Лиза, успокойся.
– Ты спишь с моим мужем?!
Последние слова она выкрикнула так громко, что в коридоре хлопнула дверь. Артём. Он всё слышал.
– Лиза, – он вошёл в спальню и встал между нами. – Давай поговорим спокойно.
– Спокойно?! – она рассмеялась истерическим смехом. – Моя мать трахает моего мужа, а ты предлагаешь поговорить спокойно?
– Это не то, что ты думаешь.
– А что? Что это?! – она ткнула пальцем в меня. – Она старая! Ей сорок два! У неё целлюлит и морщины! Что ты в ней нашёл?!
– Не смей так о ней говорить, – голос Артёма стал жёстким.
– Ты защищаешь её? Передо мной? Перед женой?!
– Я защищаю женщину, которую люблю.
Тишина ударила, как пощёчина. Лиза отступила на шаг. Её лицо побелело. Губы задрожали.
– Ты… любишь её?
– Да.
– А меня?
Артём молчал.
– Ты меня не любишь? – её голос сорвался в шёпот. – Ты женился на мне, чтобы быть рядом с ней?
– Лиз…
– Отвечай!
– Да, – сказал он тихо. – Я женился на тебе из-за неё. Прости.
Лиза закрыла лицо руками. Я шагнула к ней.
– Дочка, послушай…
– Не подходи ко мне! – она отдёрнулась, как от прокажённой. – Ты мне не мать. Ты… ты предательница. Ты спала с моим мужем. В моём доме. Пока я верила тебе. Пока я любила вас обоих.
– Я не хотела, чтобы так вышло.
– Чего ты не хотела? – Лиза убрала руки от лица. По щекам текли слёзы, но глаза были сухими, злыми. – Ты не хотела, чтобы я узнала? Или не хотела останавливаться?
– И того, и другого.
– Вы оба мне отвратительны.
Она развернулась и вышла из спальни. Мы слышали, как хлопнула дверь её комнаты. Ключ повернулся в замке.
Я опустилась на кровать. Артём сел рядом.
– Всё вышло наружу, – сказала я.
– Да.
– Что теперь?
– Теперь мы будем вместе. Открыто.
– Она нас ненавидит.
– Переживёт. Она сильная. И она сама не святая. Помнишь её начальника?
Я вспомнила. Переписка. Измена Лизы. Она тоже была не идеальной женой. Но это не оправдывало нас.
– Я должна поговорить с ней, – я встала.
– Может, дать ей время?
– Нет. Если я не поговорю сейчас, она накрутит себя ещё больше.
Я подошла к двери Лизы и постучала.
– Лиза, открой. Пожалуйста.
Тишина.
– Я знаю, что ты злишься. Ты имеешь право. Но дай мне сказать.
Дверь приоткрылась. Лиза стояла на пороге. Заплаканная, но уже спокойная. Холодная.
– Говори.
– Я не планировала этого. Ничего из этого. Оно случилось. Артём… он первый подошёл. Он сказал, что любит меня. А я… я была одна. Всю жизнь. Твой отец не прикасался ко мне годами. Я думала, что как женщина я уже умерла. А он…
– Он воскресил тебя, – закончила Лиза с горечью. – Я поняла. Красивая история. Для книги. А для меня это конец. Ты понимаешь? Ты разрушила мой брак.
– Твой брак был пустышкой. Ты сама мне говорила, что он тебя не любит.
– Это не давало тебе права его забирать!
– Я не забирала. Он сам выбрал.
Лиза усмехнулась.
– А ты, мам, изменилась. Раньше ты была удобной. Всем должна. А теперь ты бьёшь в ответ. Знаешь, я тебя даже уважаю. Немного. Но простить – не прощу. Уходи.
– Лиза…
– Уходи.
Я постояла ещё секунду и повернулась. Артём ждал в коридоре.
– Ну что?
– Не простила. Но хотя бы не кричит.
– Это уже что-то.
Ночью мы не спали. Сидели на кухне втроём – я, Артём и тишина. Лиза не выходила из комнаты. Борис спал, накачанный лекарствами.
– Завтра я поговорю с Борисом, – сказала я. – Скажу, что ухожу.
– Я с тобой.
– Нет. Это я должна сделать сама.
Утром я вошла в спальню мужа. Борис сидел на кровати и смотрел в стену.
– Боря, нам надо поговорить.
– Я знаю. Ты уходишь.
– Да.
– К Артёму.
Я замерла.
– Ты знал?
– Знал, что кто-то есть. Что это он – догадался недавно. Когда увидел, как вы смотрите друг на друга. Это было… больно. Но я всё понял.
– Что ты понял?
– Что я сам виноват. Я сам тебя потерял. Шесть лет назад, когда полез к Ирке. А потом, когда заболел. Я не мог дать тебе то, что ты заслуживаешь. А он – может.
– Боря…
– Не извиняйся, – он поднял руку. – Я тебя отпускаю. Живи. Будь счастлива.
Я заплакала. Подошла и обняла его – впервые за много лет искренне, без принуждения.
– Ты хороший человек, Боря.
– Я просто старый дурак. Иди. Он ждёт.
Я вышла из спальни. Артём стоял в коридоре с сумкой. Мы собрали вещи за пятнадцать минут. Лиза не вышла попрощаться. Только когда мы уже стояли на пороге, её дверь приоткрылась.
– Мам.
Я обернулась.
– Если ты будешь с ним счастлива, – сказала она тихо, – я, наверное, когда-нибудь тебя прощу. Но не сейчас.
– Я подожду.
Мы вышли из дома. Сели в машину. Артём взял меня за руку.
– Куда теперь? – спросила я.
– В гараж. Там начнём. А потом – снимем квартиру. Маленькую. Свою.
– Я люблю тебя, Артём.
– И я тебя. Поехали.
Машина тронулась. Я смотрела в окно на удаляющийся дом. Там остались мой прошлый брак, мои страхи, моя ложь. Впереди было новое. Страшное и желанное.
И я была готова.
Глава 12. «Две полоски»
Мы сняли квартиру на окраине. Маленькая, однокомнатная, с видом на гаражи и ржавую детскую площадку. Артём извинялся, что не может дать мне большего. А я была счастлива.
– Здесь даже уютно, – сказала я, расставляя на подоконнике герань, которую забрала из дома. – У нас будет свой угол.
– Угол, – он обнял меня сзади, уткнулся носом в волосы. – Это временно. Я раскручусь. Куплю нам нормальное жильё.
– Мне не нужно нормальное. Мне нужен ты.
Мы жили так уже три недели. Артём пропадал в гараже с утра до ночи. Я вернулась в цветочный салон – клиенты потихоньку возвращались, хотя некоторые смотрели косо. Сплетни расползались быстро. Лиза, похоже, не молчала. Но мне было всё равно.
С утра меня мутило. Третий день подряд.
Я списывала на стресс. Развод, скандал, переезд – какой организм выдержит? Но когда меня вывернуло прямо в цветочный холодильник, я задумалась.
– Вероника Андреевна, вам бы к врачу, – продавщица Зоя подала мне воды. – Может, отравились?
– Может.
Но в глубине души я уже знала. Задержка. Три недели. Я не обращала внимания – в моём возрасте цикл уже скакал. Но тошнота. И грудь набухла. И запахи стали резкими.
Я купила тест в аптеке у вокзала, где меня никто не знал. Дома заперлась в ванной. Руки дрожали. Я не могла быть беременна. Мне сорок два. У Артёма даже постоянной работы нет. Мы только начали. Это невозможно.
Две полоски.
Я смотрела на них и не могла дышать. Две яркие, чёткие полоски. Беременна. От мужа своей дочери. В сорок два года. Без нормального жилья. Без денег. Без поддержки.
Я сползла по стене на пол и разрыдалась.
Входная дверь хлопнула.
– Вероника! Я пиццу принёс! – голос Артёма. – Ты где?
Я не ответила. Он заглянул в ванную и увидел меня на полу.
– Что случилось? – он опустился рядом. – Тебе плохо?
Я молча протянула ему тест. Он взял. Посмотрел. Его лицо застыло.
– Это… это правда?
– Две полоски, Артём. Я беременна.
Он сел на пол рядом со мной. Долго смотрел на пластиковую палочку. Потом на меня.
– У нас будет ребёнок.
– Ты не понимаешь. Мне сорок два. Это риск. Огромный риск. И у нас ничего нет. И моя дочь нас ненавидит. И…
Он зажал мне рот ладонью.
– Замолчи.
Я замолчала.
– У нас будет ребёнок, – повторил он. – Это самое лучшее, что могло случиться. Я не знаю, как, но я всё сделаю. Я заработаю денег. Я сниму квартиру побольше. Я женюсь на тебе.
– Ты ещё не разведён с Лизой.
– Разведусь. Хоть завтра. Плевать, что она там требует. Ты – моя семья. Ты и этот маленький.
Он положил ладонь на мой живот. Осторожно, будто прикасался к хрустальному шару.
– Там правда кто-то есть, – прошептал он. – Наш. Мой и твой.
Я заплакала снова. Он обнял меня и держал, пока я не выплакала всё.
Вечером мы сидели на кухне и строили планы.
– Завтра иду к Сергеичу, – говорил Артём. – Попрошу аванс за большую работу. Потом продам «Волгу». Давно хотел – всё равно стоит без дела.
– Ты её восстанавливал два года.
– Ничего. Ребёнок важнее.
– Я тоже могу работать. Салон приносит что-то. Пока токсикоз не сильный.
– Ты будешь отдыхать. Я сказал – я всё сделаю.
Я смотрела на него и не узнавала. Передо мной сидел не наглый парень из гаража, а мужчина, готовый взять ответственность за двоих. За троих.
– Ты не пожалеешь? – спросила я тихо.
– О чём?
– Обо всём. О том, что связался со мной. Что ушёл от Лизы. Что теперь ребёнок.
– Вероника, – он взял мои руки. – Я никогда в жизни не делал ничего правильного. Мать бросила, с бывшей женой не сложилось, бизнес не шёл. А ты – это единственное правильное, что со мной случилось. И этот ребёнок – лучшее тому доказательство. Поняла?
– Поняла.
– То-то же.
Он поцеловал меня, и я поверила. Всё будет хорошо.
Ночью мне не спалось. Я лежала и гладила живот. Внутри зарождалась жизнь. Маленькая, хрупкая, но настоящая. Я не знала, мальчик или девочка. Не знала, на кого будет похож. Но я уже любила его – или её – больше всего на свете.
Телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение от Лизы.
«Мам, нам надо поговорить. Завтра. В кафе у парка. В 12. Без Артёма».
Я прочитала трижды. Сердце забилось. Лиза хотела поговорить. О чём? Простить? Или добить?
– Что там? – Артём приподнялся на локте.
– Лиза. Хочет встретиться.
– Идёшь?
– Да. Надо закрыть этот гештальт.
– Может, мне с тобой?
– Нет. Она просила одну.
– Будь осторожна. Она злая.
– Она моя дочь. Я справлюсь.
На следующий день, ровно в полдень, я вошла в кафе. Лиза уже сидела за столиком у окна. Перед ней стоял нетронутый кофе. Выглядела она иначе – без макияжа, в простой рубашке, волосы собраны в хвост. Без обычного лоска. Без масок.
– Привет, – я села напротив.
– Привет.
Пауза. Долгая. Тяжёлая.
– Как папа? – спросила я.
– Нормально. Пьёт таблетки. Говорит, что скучает.
– Я тоже по нему скучаю. Немного.
– Понимаю.
Она отпила кофе. Я ждала.
– Мам, я долго думала, – начала она. – И злилась. Очень злилась. Но потом поняла одну вещь.
– Какую?
– Я сама во всём виновата.
– В чём?
– В том, что мой брак развалился. Я вышла за Артёма не потому, что любила. А потому, что он был красивым. И дерзким. И все подруги завидовали. Я хотела трофей. А он хотел тебя. С самого начала. Я ему была не нужна.
– Лиза…
– Подожди. Дай договорю. – Она подняла ладонь. – Я изменяла ему. С самого начала. С начальником. Ты знала?
– Да. Я видела переписку.
– Ну вот. Я не имею права его осуждать. И тебя – тоже. Да, это было подло. Да, больно. Но я сама такая же. Яблоко от яблони.
– Я не хотела делать тебе больно.
– Знаю. Но так вышло.
Она допила кофе и поставила чашку на блюдце.
– Я не готова сказать «прощаю». Но я хочу попробовать. Понемногу.
У меня защипало в носу.
– Я буду ждать. Сколько нужно.
– Спасибо.
Мы посидели ещё немного. Лиза рассказывала про работу – начальника она бросила, решила начать всё с чистого листа. Я слушала и думала: моя девочка взрослеет. Через боль, через предательство – но взрослеет.
– У меня есть ещё одна новость, – сказала я, когда она замолчала.
– Какая?
– Я беременна.
Лиза замерла. Чашка звякнула о блюдце.
– От Артёма?
– Да.
– Ты серьёзно?
– Серьёзно.
Она долго молчала. Я видела, как в её голове крутятся мысли. Злость? Зависть? Удивление?
– У меня будет брат или сестра, – сказала она наконец.
– Да.
– От моего бывшего мужа.
– Да.
Она вдруг рассмеялась. Горько, но искренне.
– Мам, у нас семейка. Знаешь, если бы это был сериал, я бы смотрела.
– Я тоже.
– Ладно. Береги себя. И мелкого. Или мелкую.
– Ты не против?
– Я не знаю. Я пока не разобралась. Но я не желаю тебе зла. Этого достаточно?
– Более чем.
Мы обнялись на прощание. Не как раньше – но уже лучше, чем неделю назад. Я шла домой и чувствовала: лёд тронулся.
Дома меня ждал Артём.
– Ну как?
– Разговаривали. Она не простила, но хочет попробовать.
– Уже хорошо.
– И я рассказала ей про ребёнка.
– Что она?
– Сказала беречь.
Артём обнял меня.
– Вот видишь. Всё налаживается.
Я прижалась к нему и закрыла глаза. Всё налаживалось. Медленно. Трудно. Но мы шли вперёд.
Вечером Артём принёс из гаража старую детскую книжку.
– Сергеич дал. Сказал, его внуку читали. Теперь нам пригодится.
Я открыла. «Сказки на ночь». Потрёпанная, с пожелтевшими страницами. Но такая настоящая.
– Будем читать нашему малышу, – сказал Артём.
– Ты будешь читать? У тебя голос грубый.
– Зато искренний. Ребёнку важно, не как читают, а кто.
Я положила книжку на тумбочку. Нашу. В нашей маленькой квартире. Где теперь нас было уже трое.
Ночью мне приснился сон. Я держала на руках младенца. Маленького, сморщенного, с тёмными глазами – как у Артёма. И он улыбался мне. Я проснулась в слезах и долго не могла успокоиться.
– Ты чего? – Артём проснулся.
– Сон хороший. Очень хороший.
– Расскажешь?
– Потом. Спи.
Он обнял меня крепче и уснул. А я лежала и думала: это счастье. Вот так, в съёмной квартире, без денег и гарантий. Но с ним. И с тем, кто внутри.
Я гладила живот и улыбалась в темноте.
Глава 13. «Сделка с совестью»
На следующий день я проснулась с твёрдым решением: хватит прятаться.
– Артём, – я села на кровати. – Я хочу подать на развод.
Он стоял у плиты и жарил яичницу. Обернулся.
– С Борисом?
– Нет, с президентом. Конечно, с Борисом.
– А чего так резко?
– Не резко. Давно пора. Мы живём вместе три недели, а я всё ещё замужем. И ты ещё женат на Лизе. Мы как воры. Я больше не хочу.
Он перевернул яичницу и кивнул.
– Тогда я тоже. Подам. Сегодня же.
– Правда?
– Правда. Хватит прятаться. Ты права.
Я встала и обняла его со спины. Прижалась щекой к лопаткам. Он пах мылом и яичницей. Родной запах.
– Ты не боишься? – спросила я.
– Боюсь. Но с тобой – меньше.
Мы позавтракали и разъехались по делам. Я – в салон, потом к юристу. Артём – в гараж и тоже к юристу. Вечером планировали встретиться и сравнить результаты.
В салоне меня ждал сюрприз.
У двери стояла Альбина. С букетом алых роз и бутылкой шампанского.
– Что это? – я открыла дверь.
– Поздравляю, мать! – она вручила мне розы и расцеловала в обе щёки. – Лиза мне всё рассказала. Про ребёнка. Я чуть со стула не упала.
– Она тебе позвонила?
– Сама. Представляешь? Сказала: «Тётя Альбина, у мамы будет ребёнок от Артёма. Вы в курсе?» Я говорю: «Нет, но я за!»
Я рассмеялась. Альбина была неисправима.
– Шампанское убери. Мне нельзя.
– Знаю. Это мне. Буду пить за твоё здоровье. – Она ловко открыла бутылку и налила себе в пластиковый стаканчик. – Рассказывай. Как ты? Что врачи?
– Врачи говорят – риск есть. Возраст. Но я чувствую себя нормально. Токсикоз, правда, замучил.
– Токсикоз – это ерунда. Главное – чтобы малыш был здоров.
– Будет. Артём мне книжку уже принёс. Сказки на ночь.
Альбина всплеснула руками.
– Сказки! Это тот парень, который неделю назад чинил карбюраторы, а теперь читает сказки? Вероника, ты его преобразила.
– Он сам преобразился. Я тут ни при чём.
– Врёшь. Хорошая женщина меняет мужчину. Плохая – ломает. Ты – хорошая.
Мы выпили чай, и Альбина убежала по своим делам. Я осталась в салоне и принялась разбирать заказы.
В обед пришло сообщение от Артёма.
«Подал. Развод через месяц. Лиза подписала без скандала».
Я выдохнула. Неделю назад я боялась, что Лиза будет мстить. Что затянет развод, потребует денег, устроит публичный скандал. Но она повела себя иначе. Может, действительно взрослела.
«Я тоже иду к юристу», – написала я.
«Давай. Вечером расскажешь».
Юрист – пожилая женщина с усталыми глазами – приняла меня в своём кабинете и долго изучала документы.
– Борис Семёнович в курсе вашего решения?
– Да. Мы говорили.
– Он согласен на развод?
– Он сам меня отпустил.
– Хорошо. Тогда всё просто. Детей нет, имущество делить не будете. Через месяц вы свободны.
Свободна. Это слово звучало как музыка. Через месяц я перестану быть женой Бориса. Перестану быть матерью-одиночкой при живом муже. Стану просто Вероникой. Которая любит Артёма. Которая ждёт от него ребёнка.
Я вышла из конторы и вдохнула полной грудью. Майское солнце припекало. На деревьях распускались листья. Жизнь шла вперёд.
Вечером мы с Артёмом сидели на нашей крошечной кухне и праздновали. Он купил мне гранатовый сок, себе – пиво. Мы чокнулись.
– За нас, – сказал он.
– За нас троих.
– Ты сегодня к врачу записалась?
– На пятницу. Первый скрининг.
– Я пойду с тобой.
– Артём, там смотреть будут, измерять…
– Вот и хорошо. Я хочу увидеть нашего малыша. Даже если он пока как горошина.
Я улыбнулась. Он был удивительным. Молодой, горячий, но такой ответственный. Не каждый мужчина в двадцать четыре готов стать отцом. Тем более – с женщиной на восемнадцать лет старше. А он готов.
– Я люблю тебя, – сказала я.
– И я тебя. Каждый день всё сильнее. Это нормально?
– Не знаю. Но мне нравится.
Ночью мы лежали в темноте, и он гладил мой живот.
– Как думаешь, кто там? – спросил он.
– Мальчик.
– Почему?
– Чувствую. У него будет твой характер. Упрямый, дерзкий.
– Тогда нам хана. Два упрямых мужика в доме.
– Ничего. Справлюсь.
Он поцеловал живот и прижался к нему щекой.
– Эй, мелкий. Это папа. Ты там не шали. Маму береги. А когда выйдешь – я тебя научу всему. Машины чинить. В футбол играть. Девчонок не обижать.
Я слушала и плакала. Тихо, чтобы он не заметил. Но он заметил.
– Ты чего?
– Счастье. Просто счастье.
Телефон завибрировал. Сообщение. От Лизы.
«Мам, я всё думаю. Про ребёнка. Про вас. Я не готова быть тётей. Но я не хочу тебя терять. Давай попробуем начать сначала? Медленно».
Я прочитала и заплакала ещё сильнее.
– Что там? – Артём поднял голову.
– Лиза. Она хочет попробовать.
– Помириться?
– Начать сначала.
Он улыбнулся.
– Вот видишь. Всё налаживается.
Я прижалась к нему и закрыла глаза. В темноте маленькой квартиры, на старой скрипучей кровати, нас было уже почти трое. И где-то там, за стеной дождя и обид, проступало будущее.
В пятницу мы поехали на УЗИ.
Я легла на кушетку. Холодный гель. Датчик на животе. Артём держал меня за руку. Врач – молодая женщина с короткой стрижкой – вглядывалась в экран.
– Вот, видите? Это сердцебиение.
Я увидела. Маленькая пульсирующая точка на сером фоне. Сердце нашего ребёнка.
– Сто сорок ударов в минуту. Хороший ритм.
Артём сжал мою ладонь.
– Господи, – прошептал он. – Это оно. Наше.
– Ваше, – врач улыбнулась. – Срок – восемь недель. Развитие соответствует норме.
– А пол? – спросил Артём.
– Рано ещё. Через месяц узнаете.
Мы вышли из клиники, держась за руки. В руках у меня был снимок УЗИ – чёрно-белый, нечёткий, самый красивый в мире.
– Повесим на холодильник, – сказал Артём.
– Обязательно.
Я смотрела на снимок и не могла поверить. Всё это было реальным. Ребёнок. Любовь. Новая жизнь.
И тут зазвонил телефон. Номер незнакомый.
– Алло?
– Вероника Андреевна? Это участковый. Вы должны явиться в отделение.
– Что? Зачем?
– Ваш муж написал заявление. О пропаже имущества.
– Какого имущества?
– Денежные средства. Крупная сумма. Он утверждает, что вы украли их перед уходом.
У меня потемнело в глазах.
– Это ошибка. Я ничего не крала.
– Разберёмся. Жду вас завтра в десять.
Он отключился. Я стояла с трубкой в руке и не могла пошевелиться.
– Что случилось? – Артём нахмурился.
– Борис. Он заявил, что я украла деньги. Бред какой-то.
– Какой Борис? Он же сам тебя отпустил. Мы же мирно…
– Не знаю. Не знаю!
– Так, спокойно. – Артём взял меня за плечи. – Завтра пойдём вместе. Разберёмся. Это какая-то ошибка. Или Лиза его накрутила. Или он сам не в себе после инфаркта.
– Или он решил отомстить.
– За что?
– За то, что я ушла. За то, что я счастлива.
Артём прижал меня к себе.
– Мы справимся. Мы уже через столько прошли. Прорвёмся.
Я кивнула, но в груди поселился холодный страх. Только всё наладилось – и снова удар. Борис, который говорил «я тебя отпускаю», вдруг обвинил меня в воровстве.
Что-то здесь было не так.
