Текст книги "Зять. Есть за что взять (СИ)"
Автор книги: Алина Вишневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Алина Вишневская
Зять. Есть за что взять
Глава 1. «Чужой в моём доме»
– Мам, мы пришли!
Голос Лизы ворвался в прихожую раньше, чем она сама. Я отложила нож и вытерла руки о полотенце. Салат почти готов, осталось только заправить. Борис опять забыл купить майонез.
– Я на кухне! – крикнула я.
– Знакомься, это Артём, – Лиза вплыла в дверной проём, сияя, как новогодняя ёлка. – Мой парень.
Я повернулась.
Он стоял в проёме и занимал собой всё пространство. Широкие плечи в чёрной футболке, взлохмаченные русые волосы, наглая ухмылка. От него пахло бензином и чем-то терпким, мужским, что ударило мне в ноздри раньше, чем я успела сделать вдох.
– Здрасте, – сказал он низким голосом. – Вероника Андреевна, я полагаю?
– Здравствуйте, – я кивнула и машинально одёрнула фартук. Домашняя, старая, в пятнах от соуса. Зачем я вообще её надела?
– Мам, ну ты чего застыла? – Лиза подтолкнула Артёма вперёд. – Скажи что-нибудь.
– Очень приятно. Мойте руки и за стол. Ужин почти готов.
Он прошёл мимо меня к раковине. Задел плечом. Случайно? Я отступила на шаг. Он открыл кран, намылил руки и бросил на меня короткий взгляд через плечо.
– Вкусно пахнет. Мясо?
– Котлеты.
– Обожаю котлеты.
Он улыбнулся. И в этой улыбке было что-то такое, от чего мне стало не по себе. Слишком прямой взгляд. Слишком долгий. Он смотрел на меня не как на мать своей девушки. Он смотрел как мужчина, который оценивает женщину.
Я отвернулась.
– Лиза, где ты его нашла?
– В автосервисе! Представляешь, у меня колесо пробило, а он там работает. Подошёл, посмотрел на меня и говорит: «Девушка, вам не колесо менять надо, а машину». А я ему: «А вы мне поможете выбрать?» Ну и слово за слово…
– Понятно, – я поставила тарелки на стол.
Из гостиной выглянул Борис. Вечный свитер с вытянутыми локтями, газета в руках, тапочки шаркают по паркету.
– О, гости! – он протянул Артёму вялую ладонь. – Борис Семёнович. Отец, так сказать.
– Артём, – парень пожал руку, и я заметила, как напряглись его пальцы. Мозолистые, крупные. Рядом с Борисом он выглядел как волкодав рядом с болонкой.
– Прошу за стол, – я села первой, чтобы занять руки и перестать думать.
Ужин шёл нормально. Лиза щебетала о планах, Борис жевал и кивал. Артём молчал и ел. А потом я потянулась за солонкой.
Он потянулся в тот же момент.
Наши пальцы столкнулись. Его ладонь накрыла мою. Горячая. Шершавая. Он не отдёрнул руку сразу. Задержал на секунду. И посмотрел на меня.
– Простите, Вероника Андреевна.
– Ничего.
Я выдернула руку и уставилась в тарелку. Сердце колотилось где-то в горле. Что за бред? Мне сорок два. Ему двадцать четыре. Он парень моей дочери.
– Мам, ты чего покраснела?
– Жарко. Я открою окно.
Я встала и отошла к раковине. Включила холодную воду, подставила запястья. В висках стучало.
За моей спиной Лиза рассказывала, какой Артём мастер на все руки, как он может починить что угодно, и что он будет жить у нас пару недель, пока в его квартире не закончат ремонт.
– Что? – я обернулась. – Жить здесь?
– Мам, ну а что такого? У нас же есть свободная комната. Ты сама говорила, что хочешь сделать там кабинет, но всё руки не доходят. Пусть Артём пока поживёт.
– Я…
– Вероника, не спорь с молодёжью, – Борис добродушно махнул рукой. – Парень хороший. Поможет, если что.
Артём смотрел на меня. Я чувствовала этот взгляд кожей. Он улыбался уголком губ.
– Я не доставлю хлопот, Вероника Андреевна. Обещаю.
Его голос прозвучал так, будто он обещал совсем другое.
– Хорошо, – сказала я сухо. – Но у нас правила. В доме не курить. После одиннадцати не шуметь. И никаких девушек в комнате.
– Обижаете, – он рассмеялся. – Мне Лиза разрешает. Так что девушек не будет.
Лиза чмокнула его в щёку. Я отвернулась к плите.
После ужина они ушли в комнату Лизы. Я осталась на кухне одна. Мыла посуду. Руки дрожали. Я тёрла и без того чистую тарелку и пыталась унять пульс.
«Прекрати. Он просто парень твоей дочери. Просто гость. Просто случайное прикосновение».
Я выключила воду и прислушалась. Из-за стены, из комнаты Лизы, доносился смех. Потом шёпот. Потом тишина.
Я легла спать в одиннадцать. Борис уже храпел рядом, безобидный и привычный, как старый диван. Я закрыла глаза.
И вдруг услышала скрип.
Ритмичный. Тихий. Кровать.
Их кровать.
Я замерла. Скрип повторился. Быстрее. Громче. Я сжала подушку. Сердце бухнуло в груди, а низ живота свело горячей судорогой.
Я лежала и слушала, как парень моей дочери занимается с ней сексом за стеной. И ненавидела себя за то, что не могу заткнуть уши.
Скрип прекратился. Наступила тишина. А потом я услышала его голос. Низкий, грудной, доносящийся будто сквозь стену:
– Спи, Лиз.
И тишина.
Я повернулась на бок, поджала колени к груди и зажмурилась. Между ног ныло. Я не могла уснуть ещё два часа.
А утром, когда я вышла на кухню, он уже сидел за столом. Без футболки. С чашкой кофе.
– Доброе утро, Вероника Андреевна. Как спалось?
Он смотрел на меня и улыбался. И в его глазах плескалось что-то такое, от чего мой голос дрогнул.
– Спасибо, хорошо.
– А мне показалось, вы долго не спали. Я слышал шаги.
Я застыла.
– У вас чуткий слух, Артём.
– Угу. Очень чуткий.
Он отпил кофе, не отводя от меня глаз. Потом поставил чашку на стол и добавил тихо, почти шёпотом:
– И кровать у Лизы скрипучая. Надо смазать. А то мешает.
Я вспыхнула. Открыла рот. Закрыла. Развернулась и вышла в коридор.
В ушах звенело.
Он знал, что я слушала.
Глава 2. «Свадебный торт и пепел»
– Мам, ты чем слушаешь вообще? Я сказала: свадьба через три недели.
Я замерла с венчиком в руке. Крем капнул на стол.
– Что?
– Сва-дьба, – Лиза говорила медленно, как с ребёнком. – Мы с Артёмом решили. Чего тянуть? Любим друг друга, ремонт у него почти закончен. Поженимся и будем жить у нас. Ты же не против?
Я смотрела на неё и не могла выдавить ни слова. Три недели. Через три недели он станет моим зятем. Будет жить здесь постоянно. Есть за моим столом. Спать с моей дочерью. Каждую ночь.
– Мам?
– Я… я не против, – я отвернулась и снова принялась взбивать крем. – Просто это так неожиданно. Надо готовиться. Ресторан, платье, гости…
– Ой, я всё уже придумала! – Лиза подпрыгнула на стуле. – Будет скромно, человек двадцать. В загородном клубе. Артём сказал, у него есть друг, который сделает скидку.
– Артём сказал, – повторила я.
– Ну да. Он вообще молодец. Все вопросы решает. Не то что папа.
Я промолчала. Борис в этот момент смотрел телевизор в гостиной и даже не подозревал, что его дочь только что сравнила его с автомехаником. И проиграл.
– Ладно, – я вытерла руки. – Пойдёмте мерить платье. У меня есть выходное, которое я ни разу не надевала.
– Ой, мам, тебе нужно что-то яркое! Красное! А не твои вечные серые юбки.
– Я подумаю.
В спальне я открыла шкаф. Лиза тут же нырнула туда с головой, перебирая вешалки.
– Вот! – она вытащила бордовое платье, которое я купила три года назад и ни разу не надела. – Примерь.
– Оно слишком открытое.
– Мама, тебе сорок два, а не семьдесят. Давай, снимай халат.
Я вздохнула и стянула домашнее. Осталась в бежевом белье. Мельком взглянула на себя в зеркало. Талия ещё держалась. Грудь – тоже. Но кожа на бёдрах уже начала терять упругость, а под коленями проступали вены. Я быстро натянула платье, пока Лиза не заметила.
– Ого! – она присвистнула. – Мам, да ты горячая штучка. Папа, иди сюда!
Борис заглянул в комнату. Посмотрел на меня. Кивнул:
– Хорошо выглядишь, Вероничка. Очень… прилично.
И ушёл обратно к телевизору.
– «Прилично», – передразнила Лиза. – Господи, он иногда такой…
– Лиза.
– Что? Я правду говорю.
В коридоре хлопнула входная дверь. Тяжёлые шаги. Я сразу узнала их – он ходил не как Борис, а так, будто пол под ним прогибается.
– Я пиццу принёс! – голос Артёма разнёсся по квартире.
– Мы здесь! – крикнула Лиза. – Зацени маму!
– Не надо! – я схватилась за застёжку, но было поздно.
Артём появился в дверях. С коробкой пиццы в одной руке и ключами в другой. Он поднял глаза и замер.
Я стояла перед ним в обтягивающем бордовом платье с вырезом на груди и чувствовала себя голой. Его взгляд прошёлся по мне медленно. От шеи к груди. Ниже. Задержался на талии. Поднялся обратно к лицу.
– Ну как? – Лиза подпрыгнула. – Классно выглядит?
Артём поставил коробку на комод. Вытер руки о джинсы.
– Очень, – сказал он тихо. – Вероника Андреевна, вам нужно носить красное. Оно вам… идёт.
Последнее слово он произнёс с такой интонацией, что у меня вспотели ладони. Он смотрел не как зять. Не как парень дочери. Он смотрел так, будто примерялся. Будто хотел запомнить каждый изгиб.
– Спасибо, – я наконец справилась с застёжкой и стянула платье через голову.
Осталась в белье. На секунду. Но он успел. Я увидела это по его глазам – потемнели. Зрачки расширились.
– Я переоденусь, – я схватила халат.
– А я пока пиццу на кухню отнесу, – Лиза выпорхнула из комнаты. – Артём, помоги маме, если что!
Он не двинулся с места. Мы остались вдвоём. Я стояла, прижимая халат к груди. Он смотрел на меня и улыбался уголком губ.
– Извините, – сказал он. – Не хотел смущать.
– Вы меня не смутили.
– Врёте.
– Что?
– Вы красная, как то платье.
Я стиснула зубы.
– Артём, я мать вашей невесты. Будьте добры соблюдать субординацию.
– Субординацию? – он шагнул ближе. – А я думал, мы уже перешли на «ты».
– Нет.
– А вчера ночью, когда вы слушали нас за стенкой, вам, наверное, хотелось перейти на «ты».
Меня будто ледяной водой окатили. Я открыла рот и закрыла. Щёки горели.
– Я не слушала.
– Слушали. Я слышал, как вы дышите. У вас дыхание сбилось. И вы не спали до двух часов.
Он стоял слишком близко. От него пахло кожей, бензином и ещё чем-то – острым, мужским, от чего у меня подкашивались колени.
– Это неуместно, – мой голос дрогнул.
– Что неуместно? – он склонил голову. – Правда? Или то, что вы мокрая, когда я рядом?
Я замахнулась. Он перехватил мою руку. Легко. Пальцы сомкнулись на запястье. Горячие. Сильные.
– Тише, Вероника Андреевна, – прошептал он. – Лизе не понравится, если вы меня ударите.
– Пустите.
– Отпущу. Но сначала скажу одну вещь.
Он наклонился к самому уху. Я чувствовала его дыхание на шее. Горячее. Рваное.
– Я женюсь на Лизе, – прошептал он. – Но я буду думать о вас. Каждую ночь.
И отпустил. Взял коробку с пиццей и вышел из комнаты, насвистывая какой-то мотив. А я осталась стоять, прижимая халат к груди. Запястье горело. В горле стоял ком. Внизу живота – горячая, стыдная тяжесть.
За ужином я молчала. Лиза щебетала о цветах и торте. Борис жевал и кивал. Артём сидел напротив меня и спокойно ел пиццу, будто ничего не случилось. Только иногда поднимал глаза, и в них плясали чёртики.
– Кстати, – он отложил салфетку. – Завтра мне надо в гараж. Там машина стоит, надо перегнать. Лиза, ты со мной?
– Не могу, у меня маникюр.
– Тогда Вероника Андреевна, – он посмотрел на меня. – Составите компанию? Мне нужен кто-то, кто поможет с документами. Вы же разбираетесь в бумагах?
– Я занята, – отрезала я.
– Чем?
– Салатом.
– Салат подождёт.
Лиза рассмеялась:
– Мам, ну правда, съезди. Чего ты дома сидишь?
– Хорошо, – сказала я сквозь зубы. – Я поеду.
Артём улыбнулся. Широко. Опасно.
– Вот и договорились. Завтра в десять. Не опаздывайте.
Ночью я опять не спала. Лежала и смотрела в потолок. Борис храпел, как трактор. За стеной было тихо. Я прислушивалась к этой тишине и ненавидела себя за то, что ждала скрипа. Ждала, что он снова займётся с ней сексом, а я буду лежать и слушать.
Но было тихо.
Только в три часа ночи, когда я наконец провалилась в сон, телефон на тумбочке завибрировал.
Я разлепила глаза. Сообщение с незнакомого номера.
«Сладких снов. Завтра будет интересно».
Я удалила сообщение. Выключила телефон. Закрыла глаза.
И всё равно не уснула.
Глава 3. «Первая брачная ночь (не моя)»
Свадьба прошла как в тумане.
Я улыбалась. Поздравляла. Чокалась шампанским с гостями. Лиза сияла в белом платье с пышной юбкой, Артём в чёрном костюме выглядел как дорогой актёр, которого случайно занесло на провинциальный банкет. Борис произнёс тост – длинный, скучный, со слезой в голосе. Его никто не слушал.
Я смотрела на молодожёнов и пыталась почувствовать радость. Не получалось. Внутри было пусто, как в воздушном шаре, из которого выпустили воздух.
– Горько! – закричал кто-то.
Артём наклонился к Лизе. Поцеловал. Гости зааплодировали. А я смотрела на его руки, которые держали её за талию, и вспоминала, как он перехватил моё запястье. Как прошептал на ухо: «Я буду думать о вас».
– Вероника Андреевна! – Альбина, моя подруга, подсела ближе. – Ты какая-то бледная. Выпей ещё.
– Я и так уже три бокала.
– Значит, выпей четвёртый. У дочери свадьба, радоваться надо.
Я выпила. Потом ещё. Алкоголь обжёг горло и провалился в желудок тёплой волной. Стало легче.
– Смотри, какой у тебя зять, – Альбина кивнула на Артёма. – Породистый. Я б за таким в огонь и в воду.
– Альбина!
– А что? Я свободная женщина, мне можно. А тебе, – она хитро прищурилась, – тебе, Вероника, пора перестать строить из себя монашку. Жизнь проходит.
– Моя жизнь закончена, – сказала я тихо.
– Глупости. Она только начинается.
Я не ответила. Смотрела, как Артём ведёт Лизу в танце. Его ладонь лежала на её спине. Большая. Загорелая. Та самая ладонь, которая касалась моей руки три недели назад.
Праздник закончился в одиннадцать. Гости разъехались. Борис напился до положения риз и уснул прямо в гостиной, лицом в салате. Я попыталась его растолкать – бесполезно. Пришлось накрыть пледом и оставить храпеть на диване.
– Мам, мы к себе, – Лиза чмокнула меня в щёку. – Спокойной ночи.
– Спокойной, – сказала я.
Артём задержался в дверях. Обернулся.
– Спасибо за праздник, Вероника Андреевна. Всё было отлично.
– Пожалуйста.
– Не скучайте тут одна.
Он улыбнулся и вышел. А я осталась в пустой гостиной, среди грязных тарелок, увядших цветов и оплывших свечей. Стянула туфли. Пошевелила затёкшими пальцами. В доме пахло табаком, духами Лизы и ещё чем-то, что оставил после себя Артём.
Я начала убирать со стола. Механически. Тарелка за тарелкой. Бокал за бокалом. Это помогало не думать.
А потом я услышала шаги.
Босая. В одних джинсах. С голым торсом. В кухонном проёме стоял Артём.
– Забыл? – спросила я, не оборачиваясь.
– Нет. Просто пить захотелось.
– В вашей комнате есть вода. Лиза всегда держит бутылку на тумбочке.
– Кончилась.
Я взяла чистый стакан, налила из фильтра и протянула ему.
– Держите.
Он подошёл. Взял стакан. Наши пальцы соприкоснулись. Я отдёрнула руку, как от огня.
– Боитесь меня? – он отпил глоток, не сводя с меня глаз.
– С чего бы?
– Не знаю. Но вы дрожите.
– Я устала. Тяжёлый день.
– Да, – он кивнул. – Тяжёлый. Особенно когда муж спит мордой в салате, а жена делает вид, что всё в порядке.
Я вспыхнула.
– Это не ваше дело.
– Вероника Андреевна, – он поставил стакан на стол. – Я живу в этом доме уже три недели. Я вижу. Вы тащите всё на себе. Бизнес, быт, дочь, мужа-овоща. А вам кто-нибудь спасибо говорит?
– Мне не нужно спасибо.
– Врёте. Вам нужно, чтобы вас заметили. Чтобы вас хотели.
Он шагнул ближе. Я отступила к столешнице. Упёрлась в неё поясницей. Отступать было некуда.
– Артём, вы переходите границы.
– Я их перешёл в тот день, когда впервые вас увидел, – он наклонился. Его лицо оказалось совсем близко. – Я женился на Лизе не из-за неё.
– Что?
– Я женился, чтобы быть рядом с вами.
Мир покачнулся. Я вцепилась в край стола.
– Вы сумасшедший.
– Возможно.
– Вы врёте. Зачем я вам? Мне сорок два. Я старею. У меня морщины, целлюлит и муж, который спит лицом в салате. Что вам от меня нужно?
– Вас, – сказал он просто.
И поцеловал.
Я должна была оттолкнуть его. Замахнуться. Закричать. Но мои руки легли ему на плечи. Горячие. Твёрдые. Его губы были мягкими и требовательными одновременно. От него пахло шампанским и чем-то родным, будто я знала этот запах всю жизнь.
Он оторвался от меня. Я дышала, как после бега.
– Лиза спит, – прошептал он. – Борис спит. Весь дом спит. Только мы с вами не спим, Вероника Андреевна.
– Не называйте меня так.
– А как?
– Никак. Отпустите.
– Не хочу.
Он снова поцеловал меня. Глубже. Жёстче. Его руки легли на мою талию, сжали. Я почувствовала, как его пальцы проникают под блузку, касаются голой кожи. По телу пробежала дрожь. Живот свело. Там, внизу, стало горячо и влажно.
– Нет, – я упёрлась ладонями в его грудь. – Мы не можем.
– Можем.
– Ты муж моей дочери. Ты понимаешь, что будет, если кто-то узнает?
– Плевать.
– Мне не плевать. Мне жить с этим. Мне смотреть ей в глаза.
Он отпустил меня. Отступил на шаг. В его глазах горел тёмный огонь.
– Хорошо, – сказал он. – Я не трону вас, пока вы сами не попросите.
– Этого не случится.
– Случится. Я терпеливый.
Он взял стакан, допил воду и вышел из кухни. Его шаги стихли в глубине коридора. Хлопнула дверь комнаты.
Я осталась одна. Опустилась на стул, закрыла лицо руками. Губы горели. На блузке, там, где он касался, остался запах его тела. Я не знала, плакать мне или смеяться.
Борис всхрапнул на диване. Я вздрогнула. Посмотрела на него – безвольного, пьяного, чужого. Потом перевела взгляд на дверь, за которой скрылся Артём. На дверь, за которой лежала моя дочь. Которая не знала, что её муж только что целовал меня. Которая спокойно спала в первую брачную ночь.
Я встала, выключила свет и пошла в спальню. Разделась в темноте. Легла. Закрыла глаза.
И не спала до утра.
Потому что за стеной снова скрипела кровать. И на этот раз я знала точно: он делает это специально. Чтобы я слышала.
Глава 4. «Игра в гляделки»
Прошла неделя. Самая длинная неделя в моей жизни.
Артём держал слово. Не прикасался. Не говорил двусмысленностей. Не подлавливал в коридоре. Но он смотрел. Каждый раз, когда я входила в комнату, его глаза находили меня. За завтраком. За ужином. Когда я проходила мимо с корзиной белья. Когда наклонялась за кастрюлей. Он просто смотрел и молчал.
И это было хуже любых прикосновений.
– Мам, ты какая-то странная, – Лиза намазывала тост авокадо. – Плохо спишь?
– Нормально.
– У тебя круги под глазами.
– Работа. В салоне завал перед праздниками.
Артём сидел напротив и пил кофе. На нём была растянутая футболка с дырой на плече. Я смотрела в тарелку. Чувствовала его взгляд, но не поднимала глаз.
– Кстати, – Лиза повернулась к нему. – Ты обещал починить кран в ванной.
– Починю. Сегодня.
– И полку в маминой спальне. Она уже месяц висит на одном гвозде.
– Полку? – он поднял бровь. – В спальне?
Я замерла.
– Да, – Лиза кивнула. – Мам, покажи ему, где что. А то папа вечно обещает и не делает.
– Я сама починю.
– Мам, ну хватит строить из себя железную леди. Пусть Артём поможет. Он мастер.
Артём отпил кофе. Поставил кружку. И посмотрел на меня.
– Покажете, Вероника Андреевна?
Его тон был нейтральным. Слишком нейтральным. Как у врача перед уколом.
– Хорошо, – сказала я. – После обеда.
В два часа Лиза уехала на встречу с подругами. Борис, как всегда, дремал перед телевизором. Артём постучал в дверь моей спальни.
– Можно?
Я стояла у окна. В комнате было душно, хотя я открыла створку настежь.
– Входите. Полка вон там, над комодом.
Он вошёл. С ящиком для инструментов. Поставил его на пол и осмотрел стену.
– Дюбель вылетел. Надо новый.
– Делайте что нужно.
Я хотела выйти, но он преградил путь. Просто шагнул в сторону. Случайно ли? Его плечо почти коснулось моего.
– Не уходите, – сказал он. – Мне может понадобиться помощь.
– Какая?
– Подержать уровень.
Я прислонилась к подоконнику. Скрестила руки на груди. Смотрела, как он работает. Движения точные, экономные. Мышцы под футболкой перекатываются. Ладони уверенно держат дрель.
Он поймал мой взгляд в отражении зеркала над комодом.
– Нравится?
– Что?
– Смотреть, как я работаю.
– Я просто жду, когда вы закончите.
– А мне кажется, вам интересно.
– Вам кажется.
Он усмехнулся и снова повернулся к стене. Я смотрела на его спину. На то, как футболка обтягивает лопатки. На каплю пота, которая скатилась по шее.
– Готово, – он отступил. – Проверьте.
Я подошла. Взялась за полку. Дёрнула.
– Держит.
– Я же говорю. Мастер.
Мы стояли близко. Слишком близко. В зеркале я видела нас обоих. Он – высокий, широкий. Я – бледная, с поджатыми губами.
– Почему вы боитесь меня? – спросил он тихо.
– Я не боюсь.
– Тогда почему дрожите?
– Я не…
Его рука легла на мою талию. Легко, как пёрышко. Я вздрогнула, но не отстранилась.
– Не надо, – прошептала я.
– Не надо что? – его губы были у моего уха. – Прикасаться? Или останавливаться?
– Ты обещал.
– Я обещал, что не трону, пока ты не попросишь. Но ты уже просишь, Вероника. Каждым взглядом. Каждым вздохом.
Его пальцы скользнули ниже. По бедру. Замерли на подоле юбки.
– Скажи «уходи», и я уйду, – прошептал он.
Я открыла рот. И не смогла. Воздух застрял в горле.
– Вот видишь, – он улыбнулся в отражении. – Ты не можешь.
В коридоре раздались шаги. Тяжёлые, шаркающие. Борис.
Артём мгновенно отдёрнул руку и отступил на шаг. Я выдохнула и вцепилась в край комода.
– Вероника! – Борис заглянул в спальню. – Ты не знаешь, где мои таблетки?
– В ванной. На полке.
– Я смотрел. Нету.
– Значит, на кухне. В ящике над плитой.
– А, точно. Спасибо.
Он ушёл. Даже не заметил. Ничего не заметил.
Артём поднял ящик с инструментами.
– Я закончил. Если что ещё сломается – зовите.
Он вышел. А я опустилась на кровать и закрыла лицо руками. В висках стучало. Внизу живота – тяжесть. Невыносимая. Ноющая.
Я не попросила его уйти. Я не сказала «нет». И он это знал.
Вечером того же дня я сидела в гостиной и делала вид, что читаю. Лиза болтала по телефону на кухне. Борис щёлкал пультом. Артём вошёл и сел в кресло напротив.
– Я завтра еду в гараж, – сказал он, глядя на меня. – Нужно перегнать машину клиенту. Поедете со мной?
– Зачем?
– Вы обещали помочь с документами. Помните?
– Я не обещала.
– Обещали. Ещё до свадьбы.
Лиза заглянула в гостиную:
– Мам, съезди. Чего тебе дома сидеть? Папа всё равно с телевизором не расстанется.
Я посмотрела на Бориса. Он даже не обернулся.
– Хорошо, – сказала я. – Я поеду.
Артём кивнул. В его глазах мелькнуло что-то тёмное. Предвкушающее.
Ночью я лежала без сна. Сердце колотилось. Завтра. Завтра мы будем вдвоём. Не дома. Не под присмотром. В гараже. На его территории.
Я знала, чем это закончится. Знала с того самого момента, как он впервые коснулся моей руки. И всё равно не отменила. Не сказала «нет».
Потому что хотела, чтобы это случилось.
Телефон завибрировал. Сообщение с того же номера.
«Завтра в десять. Не опаздывайте. Будет жарко».
Я удалила сообщение. Но заснуть уже не могла.
