Текст книги "Зять. Есть за что взять (СИ)"
Автор книги: Алина Вишневская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)
Глава 5. «Гараж. Точка кипения»
Гараж пах бензином, машинным маслом и пылью.
Я стояла в дверях и смотрела, как Артём возится с двигателем старой «Волги». Он был в промасленной футболке, с чёрными от грязи руками. На лбу – испарина. В зубах – сигарета. Он не обернулся, когда я вошла, только бросил через плечо:
– Закройте дверь. Сквозняк.
Я закрыла. Щёлкнул замок. Внутри стало тихо, только радио хрипело что-то старое, блатное, из девяностых.
– Документы на столе, – он кивнул на верстак. – Можете пока глянуть. Я сейчас.
Я подошла к столу. Бумаги были разложены аккуратно, неожиданно для человека, который выглядит как хулиган. Договор купли-продажи, техпаспорт, доверенность. Я пробежала глазами – всё в порядке. Обычная сделка.
– Здесь не хватает подписи продавца, – сказала я.
– Знаю. Он заедет через час.
– Тогда зачем я вам сейчас?
Артём выпрямился. Вытер руки тряпкой. Повернулся ко мне.
– А как вы думаете?
В гараже было жарко. Или это мне казалось. Я сняла лёгкий пиджак и осталась в блузке. Артём смотрел. Молча. Долго.
– Вы специально это надели? – спросил он.
– Что?
– Блузку. Она просвечивает.
Я опустила глаза. Тонкая ткань обтягивала грудь. Соски проступали. Я не подумала об этом, когда одевалась утром. Или подумала?
– Я не обязана перед вами отчитываться.
– Не обязаны, – он подошёл ближе. – Но вы хотели, чтобы я это заметил.
– Не выдумывайте.
– Вероника Андреевна, – он остановился в полуметре. – Мы одни. Здесь нет ни Бориса, ни Лизы, ни соседей. Может, хватит уже? Может, признаетесь?
– В чём?
– В том, что хотите меня.
Я рассмеялась. Слишком громко. Слишком наигранно.
– Ты самоуверенный мальчишка.
– Я мужчина, – он шагнул ещё ближе. – И вы это знаете. Знали с первого дня. Знали, когда слушали нас ночью. Знали, когда не отдёрнули руку. Знали, когда смотрели на меня в зеркале.
– Замолчи.
– Не замолчу. Вы хотели, чтобы я поцеловал вас там, в спальне. Хотели, чтобы я не останавливался. Хотели, чтобы я взял вас прямо там, пока ваш муж искал таблетки за стенкой.
– Хватит!
Я замахнулась. Он перехватил мою руку. Резко. Крепко. Прижал меня к стене. Моя спина вжалась в холодный металл. Его тело – горячее, твёрдое – придавило меня. Я не могла пошевелиться.
– Бейте, – сказал он тихо. – Если хотите. Я отпущу. Только скажите честно: вы этого не хотите?
Я дышала ртом. Грудь вздымалась. Его лицо было в сантиметре от моего. Я видела капельку пота на виске. Чувствовала его запах – бензин, табак, мужчина. Мои колени дрожали.
– Не хочу, – прошептала я.
– Врёте.
Его губы обрушились на меня. Это не было похоже на тот поцелуй на кухне. Тогда был вопрос. Сейчас – утверждение. Он целовал жёстко, требовательно, наказывающе. Язык проник глубоко. Зубы прикусили нижнюю губу. Я застонала.
Он оторвался на секунду.
– Ещё раз скажите «не хочу».
Я молчала. Он снова поцеловал. Его руки спустились с талии на бёдра. Сжали. Приподняли. Я обхватила его ногами. Юбка задралась до пояса. Стыд. Страх. Желание. Всё смешалось в один огненный шар, который катился по телу и сжигал остатки разума.
– Вот так, – прошептал он, отрываясь от моих губ и спускаясь поцелуями к шее. – Вот так, Вероника. Без масок.
– Нас могут увидеть, – выдохнула я.
– Здесь никого нет. Только я и ты.
Он прижался пахом к моему бедру. Даже через джинсы я почувствовала его возбуждение. Размер. Тот самый, что был вынесен в мои тайные фантазии, которые я запрещала себе даже мысленно.
– Чувствуешь? – спросил он хрипло. – Это всё ты. Ты делаешь меня таким.
– Мы не можем…
– Можем. Уже можем.
Он расстегнул мою блузку. Пуговицы полетели на бетонный пол. Я не остановила его. Его ладони легли на мою грудь, сжали, и я закричала – не от боли, от невозможного, запредельного удовольствия. Так меня не касались никогда. Борис не касался так даже в лучшие годы.
– Тише, – Артём зажал мне рот ладонью. – Хотя нет. Кричи. Здесь можно. Здесь только я слышу.
Он стянул с меня трусы. Опустился на колени. Его язык коснулся меня там, где всё горело и пульсировало. Я вцепилась в его волосы. Ноги подкосились. Мир сузился до одной точки – той, где его рот творил со мной что-то невозможное.
– Артём… – простонала я. – Пожалуйста…
– Что «пожалуйста»? – он поднял голову, и я увидела его улыбку. – Скажи.
– Возьми меня.
– Как скажешь.
Он поднялся. Расстегнул джинсы. Я увидела его – и дыхание перехватило. Он не преувеличивал. Не шутил. Ему действительно было чем гордиться.
– Не бойся, – он прижал меня к стене. – Я буду нежным. На первый раз.
Он вошёл. Медленно. Давая привыкнуть. Я вскрикнула и вцепилась в его плечи. Меня распирало изнутри. Такого я не испытывала никогда. Ни с Борисом. Ни с единственным парнем до него. Это было невозможно. Слишком много. Слишком глубоко.
– Дыши, – прошептал он. – Расслабься.
Я сделала вдох. Выдох. Он начал двигаться. Медленно. Тягуче. Его глаза смотрели в мои. Его руки держали меня. И я растворилась. Перестала быть Вероникой Андреевной, матерью, женой, владелицей салона. Я стала просто телом. Жаждущим. Живым.
Он ускорился. Мои стоны стали громче. Я уже не контролировала ничего. Его имя срывалось с губ, как молитва. Я впивалась ногтями в его спину и подавалась навстречу каждому толчку.
– Я сейчас… – прошептала я.
– Давай. Я держу.
Мир взорвался. Оргазм накрыл меня, как волна. Я закричала. Он зажал мне рот поцелуем и кончил следом, вжимаясь в меня до предела, до искр из глаз.
Мы стояли, прижавшись друг к другу, и тяжело дышали. Пот стекал по вискам. Ноги дрожали.
– Это было… – я не нашла слов.
– Знаю, – он поцеловал меня в лоб. – Я тоже.
Я опустила взгляд. Моя блузка валялась на полу. Трусы – на капоте «Волги». Юбка смята. Я выглядела как шлюха. И мне было всё равно.
– Нам нужно возвращаться, – сказала я.
– Ещё рано. Продавец будет только через сорок минут.
– Я не могу ждать. Я должна…
– Что? Смыть с себя мой запах? Притвориться, что ничего не было?
Я промолчала.
– Вероника, – он взял моё лицо в ладони. – Это было. И будет. Я не отпущу тебя теперь. Ты моя.
– Я не могу быть твоей. Я…
– Ты – моя, – повторил он. – А всё остальное мы решим.
Он поцеловал меня снова. Нежно. Почти целомудренно. И в этот момент в дверь гаража постучали.
– Артём! – раздался мужской голос. – Открывай. Я раньше приехал.
Продавец.
Я отдёрнулась от Артёма. Подхватила с пола блузку, трусы. Заметалась по гаражу.
– Там подсобка, – он кивнул в угол. – Закройся. Я его быстро выпровожу.
Я юркнула в подсобку и закрыла дверь. Внутри было темно, пахло соляркой и старой резиной. Я прижалась лбом к холодной стене и пыталась отдышаться.
Сквозь дверь слышала голоса. Артём говорил спокойно, уверенно. Продавец что-то подписывал. Смеялся. Минуты тянулись, как часы.
Потом хлопнула дверь. Тишина. Шаги.
– Выходи, – Артём открыл подсобку. – Уехал.
Я вышла на дрожащих ногах.
– Мне нужно домой.
– Я отвезу.
– Нет. Я сама. Вызову такси.
– Ты боишься, что кто-то увидит нас вместе.
– Да.
Он кивнул.
– Хорошо. Но вечером мы поговорим. Дома. Спокойно. Без истерик.
– О чём нам говорить?
– О том, что будет дальше.
Я натянула пиджак, пригладила волосы. Выглядела я ужасно. Но внутри было странное, новое чувство. Облегчение? Счастье? Я не знала, как его назвать.
Я вышла из гаража. Улица встретила меня солнцем и запахом пыли. Я подняла руку, и через минуту рядом остановилось такси.
В машине я закрыла глаза. Тело всё ещё помнило его прикосновения. Его вкус. Его размер. Я сжала бёдра и поймала себя на том, что улыбаюсь.
А потом телефон завибрировал. Лиза.
– Мам, ты где? Ты с Артёмом? У него телефон выключен!
– Я… – голос дрогнул. – Я не с ним. Я по делам ездила.
– Каким делам? Ты же в салон собиралась!
– Я передумала. Решила заехать в одно место.
В трубке повисла пауза.
– Мам, – сказала Лиза странным голосом. – От тебя бензином пахнет. Я чувствую даже через телефон.
– Я заправлялась.
– Ты не умеешь заправляться. Папа всегда это делает.
Я сжала трубку. Сердце забилось где-то в горле.
– Я научилась. Лиз, всё в порядке. Я скоро буду.
– Ладно, – сказала она медленно. – Жду.
И отключилась.
Я смотрела на телефон и понимала: она что-то заподозрила. Не знаю, что именно. Но материнское сердце чует ложь за версту. А дочернее – тем более.
Такси свернуло на нашу улицу. Я поправила волосы, одёрнула юбку и приготовилась врать.
Глава 6. «Похоть и ненависть»
– Где ты была?
Лиза встретила меня в прихожей. Руки скрещены на груди. Глаза прищурены. Она выглядела как следователь на допросе.
– Я же сказала: ездила по делам, – я сняла туфли и прошла на кухню. Ноги всё ещё дрожали. – Что за тон?
– Обычный тон. Просто странно, что ты исчезла на четыре часа, а Артём тоже где-то пропадает.
Я открыла кран и налила воды. Руки тряслись. Стакан звенел о край раковины.
– Понятия не имею, где твой муж. Я не обязана следить за ним.
– А я и не просила следить. Я спросила, где ты была.
– В гараже.
Лиза подняла бровь.
– В каком гараже?
– В том, где Артём чинит машины. Он просил помочь с документами. Я помогла. Всё.
Я сделала глоток. Вода была тёплой и невкусной.
– И что, четыре часа бумажки разбирали? – Лиза не унималась. – Мам, ты какая-то взъерошенная. И блузка мятая.
– В гараже душно. Я вспотела.
– Ну-ну.
Она развернулась и вышла. Я осталась стоять, вцепившись в стакан. В висках стучало. Она что-то знала? Или просто чуяла?
Из гостиной донёсся голос Бориса:
– Вероника, где мой чай?
Чай. Он хотел чай. Всё как всегда. Я трахаюсь с зятем в грязном гараже, а мой муж хочет чай. Я чуть не расхохоталась в голос.
– Иду, – крикнула я.
Вечер тянулся бесконечно. Я приготовила ужин. Мы сели за стол. Артём вернулся через час после меня, чисто вымытый, переодетый. Ни следа грязи. Ни следа меня.
– Как съездил? – спросила Лиза.
– Нормально. Клиент доволен.
– Мама говорит, помогала тебе с бумажками.
Он даже не моргнул.
– Да. Спасибо Веронике Андреевне. Без неё я бы запутался.
Я смотрела в тарелку. Котлета казалась картонной.
– Странно, – Лиза покрутила вилку. – Мама приехала взъерошенная. Ты приехал довольный. Совпадение?
– Лиз, – Артём отложил приборы. – Ты на что намекаешь?
– Ни на что. Просто наблюдения.
– Наблюдения – это хорошо, – он улыбнулся. – Но иногда они врут.
За столом повисла тишина. Борис громко жевал и смотрел телевизор через открытую дверь гостиной. Ему было всё равно. Ему всегда всё равно.
После ужина я мыла посуду. Артём подошёл и встал рядом. Слишком близко. Я чувствовала тепло его тела.
– Не здесь, – прошептала я.
– Я просто хочу пить.
– Тогда возьми воду и отойди.
– Ты боишься, что она увидит?
– Да.
– Правильно боишься. Лиза не дура.
Он взял стакан и отошёл. Но перед тем как выйти из кухни, тихо добавил:
– Приходи сегодня. Когда все уснут.
– Ты с ума сошёл?
– Приходи. Или я приду сам.
Он вышел. Я оперлась на раковину и закрыла глаза. Он приглашал меня в комнату, где спала моя дочь. Это было безумие. Полное, абсолютное безумие.
Я не пришла.
Лежала в постели до двух часов ночи и смотрела в потолок. Борис храпел. За стеной было тихо. Телефон молчал.
В три часа я встала попить. Прошла по коридору. Дверь в комнату Лизы была приоткрыта. Я замерла. Заглянула.
Они спали. Лиза – на боку, свернувшись калачиком. Артём – на спине, закинув руку за голову. Одеяло сползло, открывая его торс. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри закипает что-то тёмное и горячее. Ревность. Я ревновала его к собственной дочери.
Он открыл глаза.
Мы встретились взглядами. Он не удивился. Будто ждал. Медленно, осторожно, чтобы не разбудить Лизу, он поднялся с кровати. Вышел в коридор. Прикрыл дверь.
– Не смогла уснуть? – прошептал он.
– Не смей.
– Что?
– Не смей спать с ней. После того, что было.
– Ты ревнуешь.
– Да. И мне плевать, как это называется.
Он взял моё лицо в ладони.
– Я не спал с ней после свадьбы. Ни разу.
– Что?
– Я не хочу её. Я хочу только тебя. Каждую ночь я лежу рядом с ней и думаю о тебе.
Я не знала, что ответить. Его слова ударили под дых. Он не спал с моей дочерью. Он хотел меня.
– Но она же жена, – прошептала я.
– Фиктивная. Я сплю на краю кровати. Говорю, что устаю на работе. Она злится, но терпит.
– Почему ты не сказал раньше?
– Ты не спрашивала.
Я стояла в тёмном коридоре и не могла дышать. Всё, во что я верила последнюю неделю, рассыпалось. Он не изменял мне с Лизой. Он изменял Лизе со мной. И это было совсем другое. Это было… серьёзно.
– Я хочу тебя, – прошептала я. – Прямо сейчас.
– Здесь нельзя.
– Тогда где?
Он подумал секунду.
– Ванная. Через пять минут. Включи воду. Громко.
Я кивнула и на негнущихся ногах пошла в ванную. Закрыла дверь. Открыла кран. Вода зашумела. Я скинула халат и осталась голой. Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно сквозь шум воды.
Дверь открылась. Артём скользнул внутрь. Закрыл замок. Повернулся ко мне.
– Ты сумасшедшая, – сказал он.
– Да.
– Я люблю тебя.
Я замерла.
– Что ты сказал?
– Я люблю тебя, Вероника. Я знаю, что это звучит дико. Но это так. Я люблю тебя с того дня, как впервые увидел.
Я хотела ответить. Не смогла. Вместо этого я прижалась к нему всем телом и поцеловала. Жадно. Глубоко. Его руки легли на мои ягодицы, приподняли. Я обхватила его талию ногами.
Мы занимались любовью под шум воды, стоя у стены. Он брал меня медленно, глубоко, глядя в глаза. Я кусала губы, чтобы не кричать. Мои ногти впивались в его плечи. Каждый толчок отдавался эхом во всём теле.
– Я люблю тебя, – повторил он, зарываясь лицом в мою шею. – Люблю. Люблю. Люблю.
Я кончила с его именем на губах. Беззвучно. Только дрожь прошла по телу, как электрический разряд. Он кончил следом, и я почувствовала, как его тело содрогается в моих руках.
Мы стояли, прижавшись друг к другу. Вода всё ещё шумела. Пар заполнял ванную.
– Я тоже тебя люблю, – сказала я тихо. – Боже. Я тоже тебя люблю.
Он поднял голову. В его глазах было столько нежности, что у меня защипало в носу.
– Мы выберемся, – сказал он. – Обещаю. Мы будем вместе.
– А Лиза? А Борис?
– Я всё решу. Дай мне время.
Он поцеловал меня в лоб и вышел из ванной. Я закрыла кран. Опустилась на край бортика и закрыла лицо руками.
Я любила его. Любила мужа своей дочери. И это было самым страшным и самым прекрасным, что случалось со мной за сорок два года.
Я оделась и вышла в коридор. В доме было тихо. Слишком тихо.
А потом я увидела свет на кухне.
Я замерла. Там кто-то был. В три часа ночи.
– Вероника? – голос Бориса. – Ты чего не спишь?
Я выдохнула. Это был он. Не Лиза. Слава богу.
– Воды попить, – я зашла на кухню. Борис сидел за столом в пижаме и читал газету. В три часа ночи.
– А я вот не сплю, – сказал он. – Бессонница.
– Бывает.
Я налила воды. Руки дрожали. Борис смотрел на меня поверх очков.
– Слушай, Вероника, – сказал он вдруг. – А ты счастлива?
Я замерла.
– Что?
– Счастлива? Со мной? Сейчас?
Я смотрела на него. Старый. Уставший. Чужой.
– Не знаю, – сказала я честно.
– И я не знаю, – он вздохнул. – Может, нам надо что-то менять?
– Что ты имеешь в виду?
– Не знаю. Просто подумал.
Он сложил газету, встал и вышел из кухни. А я осталась стоять с водой в руке и колотящимся сердцем.
Что он знает? Или это простое совпадение?
Я не спала до утра. А когда встало солнце, приняла решение: я должна признаться. Не Лизе. Себе. Я люблю Артёма. И я буду с ним, даже если это разрушит всё.
Потому что жить без него я уже не смогу.
Глава 7. «Почти пойманы»
Утро началось с крика.
– Мам! Ты где? – голос Лизы разнёсся по квартире, как сирена.
Я выскочила из спальни, на ходу завязывая халат. В коридоре пахло горелым. Чёрный дым тянулся из кухни.
– Что случилось?!
– Блинчики! – Лиза стояла у плиты с почерневшей сковородкой в руке. – Я хотела приготовить Артёму завтрак, а они сгорели!
Я выхватила сковородку и бросила в раковину. Открыла окно. Дым потянулся на улицу.
– Ты зачем включила плиту на максимум? Масло вспыхнуло мгновенно.
– Я не знала! – Лиза всхлипнула. – Я хотела как лучше. Он так много работает. Я хотела его порадовать.
Из коридора показался Артём. Сонный, в одних боксёрах. Он потёр лицо ладонью и уставился на дымящуюся кухню.
– Пожар?
– Лиза решила приготовить тебе блинчики, – сказала я, выкидывая угли в мусорное ведро.
– Я хотела как лучше! – повторила Лиза, уже со слезами в голосе.
Артём посмотрел на неё. Потом на меня. В его глазах мелькнула искра смеха.
– Лиз, я не ем блинчики.
– Что?
– Я не люблю сладкое по утрам. Я тебе говорил.
Лиза замерла. Слезы высохли мгновенно.
– Ты мог бы сказать это до того, как я чуть не спалила кухню!
– Я говорил. Ты не слушала.
Она швырнула полотенце на пол и выбежала. Хлопнула дверь спальни. Артём вздохнул и повернулся ко мне.
– Доброе утро.
– Доброе, – я достала чистую сковородку. – Яичница?
– Да. Только без пожара.
Я разбила яйца. Он сел за стол и смотрел на меня, пока я готовила. Тишина была уютной. Почти семейной.
– Ты вкусно пахнешь, – сказал он тихо.
– Мылом.
– Нет. Собой.
Я почувствовала, как краснею, и отвернулась к плите.
– Артём, не надо. Лиза может выйти в любой момент.
– Лиза обижена. Она просидит в спальне минимум час. Я знаю свою жену.
Слово «жена» резануло, как нож. Я положила яичницу на тарелку и поставила перед ним.
– Ешь.
– Спасибо, – он взял вилку и тут же схватил меня за запястье. – Эй. Что такое?
– Ничего.
– Вероника.
– Всё нормально.
– Ты побледнела, когда я сказал «жена».
Я молчала. Он держал мою руку и ждал.
– Мне тяжело это слышать, – сказала я наконец. – Особенно после того, что было. После того, что ты сказал.
– Что я сказал?
– В ванной. Ты сказал, что любишь меня.
– Я не врал.
– Тогда почему ты до сих пор с ней?
Он отпустил мою руку. Откинулся на спинку стула. Вздохнул.
– Потому что не могу уйти прямо сейчас. У нас нет денег. Нет жилья. Если я уйду сейчас, она вышвырнет меня с голой задницей. И тебя заодно.
– Плевать на деньги.
– Мне не плевать. Я хочу дать тебе нормальную жизнь, а не подпольные встречи в ванной.
– Я не прошу у тебя денег.
– А я хочу их тебе дать! – он повысил голос и тут же осёкся. – Прости. Я просто… Я хочу всё сделать правильно. Но для этого нужно время.
Я села напротив. Положила ладонь на его руку.
– Сколько?
– Пара месяцев. Я закончу с машинами, получу деньги. Сниму нам квартиру. Потом скажу Лизе.
– Она не переживёт.
– Переживёт. Она сильнее, чем кажется.
В коридоре скрипнула дверь. Я отдёрнула руку. Артём вернулся к яичнице. Лиза вошла на кухню с заплаканными глазами и сразу полезла в холодильник.
– Я решила не обижаться, – объявила она. – Ты прав. Ты говорил про блинчики. Я забыла.
– Я не злюсь, – Артём улыбнулся. – Иди сюда.
Лиза подошла, и он поцеловал её в лоб. Как ребёнка. Я смотрела на них и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Он целовал её в лоб. А меня – совсем по-другому. И это было хуже всего. Потому что я ревновала даже к этому.
– Мам, а ты чего такая хмурая? – Лиза налила себе сок. – Опять с папой поругалась?
– Нет. Просто не выспалась.
– Ты вечно не высыпаешься. Может, тебе снотворное попить?
– Может быть.
Артём доел яичницу и встал.
– Я в душ. Потом в гараж. Сегодня много работы.
– Я с тобой, – Лиза подскочила. – Помогу.
– Ты в прошлый раз перепутала гаечные ключи.
– Ну и что! Я хочу быть с тобой!
– Лиз, – он взял её за плечи. – Давай так: я сегодня работаю, а вечером мы сходим куда-нибудь. Вдвоём. Кино, ужин. Ты и я.
Лиза расцвела.
– Правда?
– Правда.
– Тогда ладно. Я пока к подругам съезжу.
Она убежала в спальню собираться. Артём посмотрел на меня.
– Видишь? Я решаю проблемы.
– Ты купил ей ужин, а не решил проблему.
– Я купил нам время.
Он вышел. Я осталась одна. В раковине лежала грязная посуда. В воздухе всё ещё пахло гарью. Мой телефон завибрировал. Сообщение от Альбины.
«Ты жива? Пропала совсем. Давай кофе?»
Я написала: «Давай. В три».
Альбина ждала меня в нашей любимой кофейне. При полном параде: красная помада, леопардовый топ, золотые серьги до плеч. Она выглядела так, будто пришла на свидание, а не на кофе с подругой.
– Ну рассказывай, – она придвинула мне капучино.
– Что рассказывать?
– Что у тебя с лицом?
– А что с лицом?
– Оно светится. Ты либо купила новый крем, либо трахаешься.
Я чуть не подавилась кофе.
– Альбина!
– Что? Я твоя лучшая подруга. Я знаю тебя двадцать лет. У тебя был секс. И не с Борисом.
Я молчала. Она прищурилась.
– Только не говори, что с зятем.
Пауза затянулась. Альбина опустила чашку. Её глаза расширились.
– Господи. Вероника. Ты что, серьёзно?
– Тише!
– Ты спишь с мужем своей дочери?!
– Альбина, пожалуйста, говори тише.
Она откинулась на стуле и уставилась на меня так, будто я призналась в убийстве.
– Когда? Как? Нет, подожди. Тот парень, Артём? Который на свадьбе смотрел на тебя как кот на сметану?
– Он смотрел на меня?
– Ещё как. Я думала, у меня галлюцинации. А вы, значит…
– Это случилось вчера. В гараже.
– Прямо в гараже? На инструментах?
– Альбина!
– Я просто уточняю детали! – она нервно рассмеялась. – Господи, Вероника. Ты понимаешь, что делаешь?
– Понимаю.
– Ты рискуешь всем. Дочерью. Браком. Репутацией.
– Я знаю.
– И тебе плевать?
Я посмотрела в окно. За стеклом шёл дождь. Люди прятались под зонтами. Жизнь шла своим чередом. А моя – разваливалась на куски. Или наоборот? Собиралась заново.
– Мне не плевать, – сказала я. – Но я люблю его. И он любит меня.
Альбина долго молчала. Потом накрыла мою ладонь своей.
– Тогда держись. Будет больно.
– Знаю.
– Я с тобой. Что бы ни случилось.
– Спасибо.
Мы допили кофе. Альбина болтала о пустяках, пытаясь меня отвлечь. Но в голове крутилось одно: «Что бы ни случилось». Я чувствовала: что-то случится. Скоро.
Вечером я вернулась домой. Лизы не было – они с Артёмом ушли в кино. Борис сидел перед телевизором. Всё как всегда.
Я легла спать рано. За стеной было тихо. В два часа ночи хлопнула входная дверь. Смех Лизы. Шаги. Они вернулись.
А потом в мою дверь тихо постучали. Я встала, открыла. Артём. Один.
– Что случилось? – прошептала я.
– Лиза уснула. Можно?
Он вошёл и закрыл дверь. Сел на край кровати. В темноте его лицо казалось усталым.
– Я не могу так больше, – сказал он. – Весь вечер она щебетала, а я думал о тебе. О том, как ты пахнешь мылом. О том, как дрожишь, когда я касаюсь тебя.
– Артём…
– Я хочу быть с тобой. Не прятаться. Не врать. Я хочу просыпаться рядом с тобой. Хочу, чтобы ты была моей.
Я села рядом. Взяла его за руку.
– Я тоже. Но как? У нас нет выхода.
– Есть. Я уйду от неё.
– Она тебя уничтожит.
– Пусть. Я найду работу. Другой гараж. Что угодно. Я не могу спать с ней в одной кровати и делать вид, что всё нормально.
– Ты же сказал – пара месяцев.
– Я передумал. Я не выдержу.
В соседней комнате что-то упало. Мы замерли. Шаги. Лиза вышла в коридор. Её голос:
– Артём? Ты где?
Артём вскочил.
– Я выйду. Скажу, что ходил в туалет.
– А если она не поверит?
– Придумаю что-нибудь.
Он поцеловал меня быстро и вышел. Я слышала, как в коридоре они встретились.
– Ты чего? – сонный голос Лизы.
– В туалет ходил. Идём спать.
– Угу.
Тишина. Я сидела на кровати и смотрела в темноту. Мы были на волоске от разоблачения. И я знала: долго так продолжаться не может. Либо мы признаёмся, либо нас поймают.
А потом мой взгляд упал на тумбочку. Там лежала моя сумочка. Из неё торчал уголок белого конверта. Я достала его. Внутри была записка.
«Я знаю, кто ты. Я знаю, что ты делаешь. Я видел вас в гараже. Скоро узнают все».
Без подписи. Почерк незнакомый. Я перечитала трижды. Руки тряслись. Кто-то видел нас. Кто-то знал.
И этот кто-то собирался рассказать.
