Текст книги "Изумруд (СИ)"

Автор книги: Алина Политова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц)

   Сомневаясь в своих способностях порнообольстительницы, я запаслась бумагой для набросков и карандашами, и решила предстать перед Барсовым в качестве начинающей художницы. Лолка рассказала, что Кудиярова приперлась в "Изумруд" под видом журналистки, прямо под двери, и ее впустили. Мало кто знал где именно находится "Изумруд", возможно именно поэтому его и не атаковывали толпы начинающих актрисулек. Попасть туда можно было только после предварительной договоренности и встречи с каким-то там представителем Барсова. Но на примере Верки Кудияровой получалось, что можно нагло заявиться туда самой, главное знать КУДА заявляться. Это Лола у нее в подробностях узнала.

   И вот я погрузилась в старый облезлый "Форд", взятый напрокат у одного из знакомых парней, который отбывая на несколько месяцев в Канаду, оставил мне ключ от своей тачки и квартиры (неразделенная любовь блин. Я его, а не он моя) и пустилась в странствия по пригородной зоне нашего мега-сити. Переживала страшно. Во-первых, я почти уверена была, что меня пошлют куда подальше, а во-вторых, если не пошлют, то я ни за что не смогу там остаться. Непрекращающиеся оргии, которые мне описывала Лолка со слов своей подруги, честно говоря, меня ничуть не вдохновляли. Верка вон тоже влезла туда как журналистка, а имели ее все кому не лень. Я не была уверена, что смогу смириться с подобными неудобствами и не сбегу в первые же полчаса. С такими вот тяжелыми мыслями катилась я по ухабистым загородным дорогам и искала село Партизанское, в районе которого должна была быть та самая хижина дяди Барсова. Не смотря на то, что Лолка мне подробно объяснила как добраться до "Изумруда", все оказалось не так просто. Мне полдня пришлось затратить на то, чтобы отыскать эту богом забытую селуху. Оказывается, от города было рукой подать до этого Партизанского, но я, умница, сделала невероятный крюк из-за того, что проскочила его и не заметила. Три сарая в овраге – вот и все село. А дальше лесная дорога ведет в жуткую чащу и где-то там, насколько мне было известно, прячется вожделенный "Изумруд". Раньше на его месте была просто хибара лесника, но много лет назад Барсов огородил вокруг нее кусок леса и построил на этой территории немаленький домишко для себя и своих странных гостей. Брр... просто средневековье какое-то. Напоминает начало фильма ужасов. Впрочем, Верка (жаль что мне пришлось слушать ее рассказы в пересказах Лолки) говорила, что ей вроде там понравилось. Впрочем, насколько я знала Кудиярову, ее моральные принципы были полной противоположностью Лолкиным. Поэтому чем больше членов она обнаруживала на квадратный метр поверхности своего тела, тем больший восторг испытывала. Неудивительно, что ей там понравилось.

   Надеюсь, вы меня извините за то, что я опускаю описания природы, мелькавшей за стеклом моей машины когда я свернула на лесную дорогу. Мне в тот момент было не до пасторальных наслаждений – меня безжалостно швыряло на каждом ухабе, и в какой-то момент я начала подумывать о том, чтобы плюнуть на дурацкую эту авантюру и уехать домой, но развернуться в чащобе было совершенно негде. Только поэтому я все еще ехала вперед.

   Дорога закончилась совершенно неожиданно – за очередным поворотом уперлась в большие деревянные ворота безо всяких надписей и украшений. По обеим сторонам от ворот тянулся решетчатый забор и скрывался за ближайшими зарослями ежевики. Сквозь решетку можно было видеть тот же самый лес – густые заросли ежевики и какие-то деревья – ничего похожего на цивилизацию. Пока я вытаскивала из транспорта свое затекшее ушибленное тело, мне в голову пришла мысль о том, что "ларчик просто открывался". То есть Барсов этот сделал себе дачку вдали от людских глаз, куда можно приехать с друзьями и с девками поесть шашлычка с пивом, в баньке попариться, а заодно поснимать на камеру все это безобразие. Только у глупых девах типа Верочки могла возникнуть фантазия, что здесь происходит нечто большее чем заурядная пьянка и блядство. Что за идиотизм – придавать всему этому романтический ореол! А еще больший идиотизм взять и припереться сюда, как сделала это я.

   Свежий воздух, птички поют, кузнечики стрекочут. Что я здесь делаю! От досады на свою глупость я посильнее хлопнула дверцей и тут же справа от меня зашуршали кусты. Нет, ну это слишком! – я решила, что потревожила спокойно сношавшуюся парочку – это что же, даже шагу нельзя ступить в этом лесу чтобы не обнаружить чьи-нибудь склеившиеся тела!?

  Когда я нервничаю то всегда становлюсь злой. Я уже приготовилась прочитать бесстыдникам лекцию по поводу правил поведения в общественных местах, но, к моему удивлению, к моей машине вышла девчонка. Длинные черные волосы (очень неплохие, даже Лолка от зависти позеленела бы), какие-то непотребные заляпанные каплями зеленой краски джинсы и обтягивающая выпирающую грудь майка, в таких же зеленых брызгах. Девчонке на вид было лет семнадцать – возможно если отмыть ее, она казалась бы старше и значительно симпатичнее, но сейчас выглядела как какая-то грубая пацанка, и даже я ощутила себя рядом с ней более женственной и изящной чем была в душе. Ах, ну да! На мне же еще было обтягивающее длинное платье, я вообще как леди выглядела, как сказал мой папаша на прощание.

  – Что, звездей привезли? – спросила девочка, смерив меня с ног до головы наглым взглядом.

  – А ты здесь за Тома Сойера? – таким же нарочито грубым голосом спросила я. Уж что-что, а с подростками типа нее мне всегда удавалось наладить контакт. Главное – говорить на их языке.

  Она на секунду задумалась, а потом радостно воскликнула:

  – А! Это в книжке было, там где ему мышей давали на веревочке, а он им покрасить давал!

  – Какая поразительная начитанность, – не удержалась я.

  – Хочешь покрасить? – Тут же отозвалась она и протянула мне грязную зеленую кисть.

  Странно, но этот маленький разговорчик как-то сразу расслабил меня и я почувствовала себя увереннее.

  – Нет, как-нибудь в другой раз. На самом деле мы в некотором роде коллеги. Я художница, – и не выдержала: – начинающая я имею в виду. Хочу красивые тела порисовать. Как на старинных картинах, знаешь? Рубенсы там всякие и все такое.

  – Фи, Андромеда с целлюлитом у него. А эти... вахканки или вакханки... Ну просто слов нет! Зачем он их в одежде не рисовал?! Мне не нравится твой Рубенс! – Она скривилась и даже вывалила язычок в знак полного неприятия. Я едва сдержала поползшую вверх бровь. Какая образованная девочка! По ней и не скажешь...

  – Ты тут за садовницу? – Спросила я. В ответ она странно-странно ухмыльнулась, а я украдкой посмотрела по сторонам – уж не сидит ли где-нибудь тип с видеокамерой. И что если неумытая девица эта сейчас полезет меня лапать в лучших традициях порноискуства?! Предупреждала же сестра, что тут все время кто-то что-то снимает и даже в туалете, во время самых интимных мероприятий, лучше вести себя так, чтобы потом не пришлось краснеть.

  – Как тебя зовут? – спросила я.

  – А я с посторонними не знакомлюсь! – Кокетливо потупилась она. Игривая какая! В одну секунду из пацанки превратилась в симпатичную малолеточку. Да, она здесь явно не садовница.

  – Как хочешь. – Я пожала плечами. – Может проведешь меня к вашему главному?

  – Рене. – Она сделала шаг в мою сторону и протянула мне грязную лапку. Вовсе и не маленькую. Впрочем, девчонка и сама была не маленькая.

  – Что?

  – меня зовут Рене.

  Я слегка пожала ее теплые пальцы и улыбнулась.

  – Партийная кличка? А как на самом деле?

  – А тебя?

  – На самом деле Света.

  – Клер.

  – Чего?

  – Когда ты войдешь в ворота, тебя будут звать Клер. Если, конечно, Поль захочет оставить тебя. – Девчонка мягким кошачьим движением придвинулась ко мне и прошептала: – Если я его попрошу как следует, он точно оставит тебя. Ты мне нравишься. Здесь все такие зануды – ужас! Так что тебе повезло что ты мне понравилась, понимаешь?

  Девочка оказалась довольно высокой – вровень со мной. А я еще и на каблуках. Да, молодежь пошла крупная, вымахает ростом под два метра, а вот мозги расти не успевают, все эти детские ужимочки остаются. Хотя не намного девчонка была и младше меня, во всяком случае, шестнадцать ей точно было.

  Не знаю почему, но женское тело, вторгающееся в мое жизненное пространство всегда меня раздражало. Слишком уж я гетеросексуальное существо. Поэтому первым моим порывом когда она начала дышать мне в лицо было дернуться назад, но все-таки усилием воли я заставила себя стоять на месте. Может у них в "Изумруде" так принято. Поэтому я продолжала пялиться в ее темные-темные глаза и давить из себя улыбку. Странным созданием была эта Рене. С первого взгляда – ничего особенного, обычная угловатая девочка-подросток, но стоит немного присмотреться и замечаешь какие-то детали, совершенно обезоруживающие. До ее волос мне жутко хотелось дотронуться – чтобы убедиться, что они действительно такие тяжелые и живые, как выглядели. Ее глаза, смотревшие на меня пристально и слегка иронично, были глазами взрослого человека. Мудрого, уверенного в себе и... почему-то опасного.

  – Послушай, – как можно интимнее сказала я, – мне непременно нужно сюда попасть и остаться на некоторое время. Если ты мне поможешь, получишь конфетку.

  Она помолчала.

  – Ты уверена что тебе это надо? – Серьезно спросила она. Сейчас передо мной стояла совсем другая девушка. От ее детскости не осталось и следа. Я пожалела о своей попытке довериться ей, это было очень опрометчиво. В своей короткой фразе я сказала кое-что лишнее. Но теперь уже отступать было поздно.

  – Мне это очень нужно. Скажи как мне себя вести и что говорить, чтобы меня здесь оставили.

   Рене задумчиво почесала подбородок и щелкунла пальцами.

  – Хорошо. Я скажу Полю, что ты можешь мне кое-зачем понадобиться, он не откажет мне.

  – Кому скажешь?

  – Поль – хозяин Изумруда, хозяин этого дома. Ты ехала сюда и не знала? – Удивилась девочка.

  – Поль... Павел Барсов? – догадалась я.

  – Нет, дедушка Ленин. Пошли, я тебя к нему отведу. Машину можешь оставить, о ней позаботятся.

  – Я только возьму свои художественные принадлежности... – радостно засуетилась я, но Рене жестом меня остановила.

  – Забудь, у нас полно этого добра.

   Мы вошли в ворота и пошли по широкой дубовой аллее. Мне показалось, что за ближайшим поворотом я увижу величественный замок, как в фильмах про привидений. Но я совсем не боялась. Это было хорошее место, наполненное какой-то здоровой спокойной энергией. Солнце, птичье многоголосье, влажный запах листвы... Я очень редко бывала за городом. Лес был для меня экзотикой большей чем для кого-нибудь морское побережье. Поэтому я наслаждалась и готова была идти вечность по этой прекрасной аллее. Даже волнение и напряжение куда-то исчезло.

  – Как мне себя вести, ты не сказала. – Вспомнила я. – Что говорить нужно?

  – Не важно. – Бросила Рене, деловито размахивая ведерком с краской. – Достаточно будет моей протекции.

  – Ты важная персона.

  Девица бросила на меня искристый взгляд.

  – Очень важная персона! И горжусь этим безмерно.

   Кажется она издевалась надо мной.

   Дорога вильнула вправо, и я увидела невероятно красивый дом! Белоснежный, в три этажа, с колоннами и балкончиками, он был похож на старинное поместье каких-нибудь графов. Настоящее дворянское гнездо. Перед домом был огромный голубой бассейн, а между колоннами стояли столики и стулья. За одним из столиков сидела компания молодых людей, странно одетых. Когда мы проходили мимо, они окинули меня заинтересованными взглядами и тут же отвернулись. Наверное я не показалась им чем-то, достойным более пристального внимания. Рене завела меня в прохладную тишину дома. Весь первый этаж занимал зал с большой плазменной панелью на стене, роскошными диванами и белыми шкурами на полу. Деревянная лестница вела на следующий этаж, туда мы и двинулись. На втором этаже была только одна дверь, дальше лестница поднималась на третий этаж, там, как я узнала позже, были зимние комнаты для гостей. Девчонка попросила меня подождать полминуты и без стука вошла в дверь. Я чувствовала себя крайне неудобно, оставшись одна на крохотной лестничной площадке, но Рене и правда очень быстро вернулась. Высунулась из-за двери и бесцеремонно меня втащила в комнату.

   Это помещение было таким же большим и бестолковым, как и зал внизу, но только почти все пространство здесь занимали стеллажи с книгами. В центре стояли несколько явно не нашего века кресел, диван и якобы старинный стол. Может и правда старинный. Кто-то расстарался на славу, можно подумать прям, что здесь интеллектуал живет какой-то из прошлого или позапрошлого (не разбираюсь я в этих тонкостях) века. Короче, здесь явно обитал какой-то сноб.

   Ну вот дошла очередь и до самого хозяина. Он стоял, оперевшись на свой страшно дорогой стол и придирчиво меня разглядывал. Руки скрещены на груди, в руке трубка от радиотелефона, которой он задумчиво бьет себя по плечу, глаза холодные и пустые. Ничего в нем особенного не было – он был из тех, мимо кого можно пройти и не заметить. А можно задержаться чуть подольше и уже никуда больше не идти. Вроде бы все в нем было просто – средний рост, обычное телосложение, обычное лицо, но... что-то цепляло, понимаете? Даже не знаю как объяснить... что-то заставляло видеть в нем в первую очередь мужчину, а уже потом – человека. Ну не знаю, может это харизмой называется или еще как... Одним словом – он меня смутил. Я вдруг подумала, что наверное чтобы попасть в этот бордельчик, девушки должны здесь переспать с этим человеком (я так поняла, он и был Павел Барсов), ведь так в шоубизнесе частенько бывает. И, что удивительно, меня эта мысль не повергла в ужас. Скорее напротив.

   Не выдержав его изучающего взгляда и молчания, я стала что-то мямлить насчет того, что я художница начинающая и вот хочу здесь... и так далее и тому подобное, но Барсов нетерпеливым жестом заставил меня замолкнуть. Кивнул Рене, указав пальцем на дверь. Та заворчала недовольно и вышла. Я с хозяином осталась наедине. Это волновало. Как-то по-особенному волновало.

  – Называй меня Поль. – Сказал он. – Тебя будут здесь называть Клер. Вообще-то у меня есть сейчас вакансия Дианы, знаешь, богиня такая была, охотница, но это не важно. Рене хочет, чтобы тебя звали Клер, пусть так и будет. Ты не против, надеюсь?

   Голос у него был волшебный... Прям ноги подгибались. Нет, я была не против. Я бы на все на свете сейчас согласилась... Ужас какой, может это любовь с первого взгляда меня настигла?! Ну нравился мне этот Поль – просто сил не было. Все больше и больше с каждой минутой.

  – Подойди поближе, – тихо сказал он. Как-то по-особенному сказал. Я, словно под гипнозом, подошла. Да, что-то с этим Полем было не так. С каждым моим шагом ему навстречу я чувствовала все большее и большее притяжение. Будто волны горячие от него исходили и будоражили все мое женское естество. Когда я оказалась прямо перед ним, силы мои были на исходе. Смотреть ему в глаза стало просто невыносимо, но еще невыносимей казалось потерять его взгляд. Это было что-то странное. Слишком сильное для простой симпатии, которую я могла бы испытывать к понравившемуся мужчине. Это было что-то ОГЛУШАЮЩЕЕ.

   Он положил руки мне на плечи и по телу у меня пробежала сладкая дрожь.

  – Ты не похожа на тех, кто сюда приходит. Обычно мы не берем людей с улицы, всех разворачиваем кто приезжает сам, без рекомендаций. Но недавно мы почти всех разогнали, у нас были проблемы. Теперь все наладилось, и нам снова нужны гости, особенно новые лица. К тому же ты очень понравилась Рене. Она отчаянно скучает в последнее время, может быть тебе удастся ее немного развлечь. Но... скажи честно кто ты и зачем к нам приехала?

   Так тяжело было врать этим глазам...

  – Я художница, мне хочется просто пожить здесь, прочувствовать атмосферу, может быть сделать несколько набросков для моей новой картины... на тему мифов Древней Греции... – проворковала я. Ворковать было не тяжело – я просто таяла рядом с ним, в самом деле таяла.

  – Ты или искательница приключений, или хочешь спрятаться здесь от кого-то. – Не обратив внимания на мои слова, заключил он. Да, проницательности тебе, о повелитель моего сердца, явно не хватало.

   Я неопределенно пожала плечами в ответ. К сожалению, он тут же убрал с этих моих плеч свои руки, на которые я так надеялась...

  – Мне все равно на самом деле. Живи здесь сколько хочешь, Рене присмотрит за тобой. От тебя требуется только подчиняться некоторым нашим правилам и не огорчаться по поводу скрытых камер. Можешь идти, Рене тебя ждет внизу и поможет устроиться сейчас. О твоей машине не беспокойся, у нас есть гараж. Когда захочешь уехать, помни, что обратно ты уже не сможешь вернуться.

   Я с сожалением направилась к выходу, но его голос остановил меня.

  – Еще одно, Клер, – тихо, как-то по-дружески, произнес он: – насчет того что... думаю, надо тебя предупредить, чтобы это не мешало тебе жить здесь.

  – Да? – Насторожилась я.

  – Никогда не думай обо мне как о мужчине.

  – Что?! Почему?! – Так нескромно у меня это вырвалось, что я покраснела.

   Он усмехнулся. Не зло, просто... усмехнулся. Понимающе.

  – Я не сплю с женщинами. Ну и с мужчинами тоже естественно. Вообще ни с кем и никогда, понимаешь? Считай, что это болезнь. Живи и наслаждайся, и не думай об этом. В смылсе – обо мне.

   Я сокрушенно покачала головой.

  – Да... сказать что я расстроена – значит ничего не сказать...

  2

   Понятие времени исчезло для меня с того самого момента как я оказалась в "Изумруде. А так же исчез и весь внешний мир. Здесь было легко и спокойно, как наверное и должно было быть в раю. Рене захотела чтобы я жила в одном из маленьких деревянных домиков в глубине парка. На самом деле каждый жил здесь где хотел – ведь большую часть дня гости (Рене упорно называла эту толпу красавиц и красавцев что здесь обитала гостями) проводили в парке возле бассейна или на площадке с тренажерами, или в доме Поля (это уродливое красивое здание называлось Большим Домом), где в огромном зале внизу было оборудовано что-то типа кинотеатра. Там можно было просмотреть рабочий материал из того что наснимали за последние несколько дней или просто обычное кино, которого здесь было больше чем в видеомагазине. Отдельные странные личности наверное захаживали даже на второй этаж – в библиотеку Поля. Впрочем, там я видела за все время моего пребывания в «Изумруде» только Джулиуса – красивого цыганистого атлета, который вероятнее всего просто пытался доказать окружающим, что помимо горы мышц у него имеется и некий сгусток в черепной коробке. Хотя не удивлюсь, если Джулиус каждое утро после завтрака поднимался с умным видом на второй этаж только для того, чтобы полистать комиксы. На первый взгляд можно было решить, что «Изумруд» это что-то вроде нудного дома отдыха с обычным набором прилагающихся услуг типа сауны и трехразового питания, правда, уже то что все это давалось бесплатно, придавало «Изумруду» очарование любимой всеми халявы, но истинное очарование сего места было все-таки не в этом. «Изумруд» был игрой. Сказочной страной со своими правилами и законами, и они совершенно отличались от правил и законов внешнего мира. Например, все должны были носить ту одежду, которую выбирал для них Поль. У Барби, длинноногой манекенщицы из Киева, был набор розовых платьиц, которые делали ее абсолютной копией ее куклы-тезки; у Наяды вся одежда состояла из зеленых и бежевых веревочек, очень напоминающих водоросли, и такие же веревочки вплетены были в ее вечно спутанные космы. Джулиус бы цыганом, Дин вечно носил восточные шаровары, которые, вероятно, могли спадать с него стоило дернуть за веревочку на поясе. Ну и вся остальная публика в том же духе.

  Мне достался идиотский гардероб туземки-дикарки. Рене притащила мешок с одеждой мне в домик в первый же день и гордо заявила, что это набор для богини Дианы, и что теперь я могу появляться на публике только так и никак иначе. Роясь в ворохе вываленной из мешка одежды, я так и не нашла верхней части гардероба, потому поинтересовалась у нагло рассевшейся на моей кровати девчонки уж не потеряла ли она эту жизненно необходимую часть где-нибудь на улице, но в ответ Рене лишь довольно растянула губы в улыбке.

  – Диана не носила лифчиков и кофточек.

  – Ты хочешь сказать...

  – Я сама выбрала тебе такой костюмчик. Обычно Поль выбирает, но он мне разрешил, – она подмигнула мне, – я его очень хорошо попросила. – Зевнула, продолжая исподтишка за мной наблюдать. – Мне хотелось, чтобы у тебя всегда была открыта грудь.

  – Ты чего, – растерялась я.

  – Мне бы очень хотелось стать такой же как ты, – просто сказала Рене. – И хочу, чтобы у меня была такая же грудь.

  Я покосилась на ее достоинства, обтянутые коротенькой разноцветной майкой.

  – Да у тебя уже на размер больше.

  – Ты думаешь, меня это не расстраивает?

  Я пожала плечами – обычные подростковые комплексы. То что сейчас ее раздражает очень скоро станет предметом гордости.

  Мне надо было переодеваться в это замшевое рванье, но Рене и не собиралась уходить. И взгляд у нее был более чем заинтересованный. Это смущало, тем более смущал этот разговорчик. Но надо было вести себя непринужденно, ничего не поделаешь, потому я отвернулась и начала переодевание. Чтобы убить напряженную тишину, да и просто из любопытства, я спросила:

  – Ты его любовница?

  – Кого?

  – Как будто ты не поняла – Поля!

  Рене сдавленно хихикнула у меня за спиной.

  – Он не может.

  – Это действительно так?

  – Да. Но знаешь, все эти бабы что здесь живут, кончили бы уже от того, что он позволил бы им полизать свои пятки. Ну ты и сама должна была это понять, да? Ты же разговаривала с ним.

  – Да уж... Только не понимаю – что тебя с ним связывает? Он же не твой отец, верно?

  Она захихикала еще веселей.

  – Нет, ты что. Просто... наверное я ему кое для чего нужна, наверное я лучше всех этих длинноногих баб.

  – А у него детей не было никогда? – осторожно спросила я. Пора бы уже и делом заняться, действительно! А то расслабилась тут...

  – Да был какой-то мальчик у него, вроде приемный сын. Но это уже давно было, еще до меня.

   Я почувствовала как по спине у меня побежали мурашки. Неужели вот так просто я все сейчас и узнаю?

  – И где же этот мальчик? Не здесь же, да?

  – Не знаю. Наверное в городе живет где-нибудь, а может вообще далеко-далеко уехал... Поль конечно странный парень, но не настолько же чтобы здесь держать ребенка.

  – А может ты и есть тот мальчишка? Тебя просто переодели и накладную грудь приставили, а? – Шутливо спросила я.

  – Это точно! – Радостно согласилась Рене и начала снимать майку. – Иди я тебе покажу чего мне в лифчик напихали чтобы сиськи были. Только ты обещай подержаться!

  – Фу, перестань, я пошутила! – Смущенно замахала я руками и бросила в нее какой-то попавшей под руку тряпкой. Она грубо заржала и швырнула в меня подушкой.

  – А ты много знаешь про Поля, да? Наверное он тебе доверяет. – Отскакивая, спросила я.

  Рене тут же успокоилась. Посмотрела на меня внимательно, потом шумно вздохнула и поцокала язычком.

  – Не надо, Клер. Даже и не думай в него влюбляться, а то станешь как растение. Здесь полно классных мужиков, расслабься и получай удовольствие.

  – Ну вообще-то я приехала сюда рисовать, а не делать то, на что ты намекаешь. – Заметила я.

  – Ну вообще-то ты знала куда ехала, правда? Здесь даже поварих и горничных иногда наклоняют, и – заметь – они ничего не имеют против.

  – А иначе нельзя?

  – А иначе ты сможешь?

  Так, ну все, мне надоел этот разговор. С этим странным ребенком было не так-то просто общаться.

  – Я вижу, ты решила взять надо мной шефство. Ты так со всеми новенькими поступаешь? – довольно холодно произнесла я. В этот момент я пробовала приладить на себя дурацкую набедренную повязку и меня совсем не радовало, что Рене разглядывает мою голую задницу, которую мне никак не удавалось прикрыть.

  – Хорошая попка. – Не заставила себя ждать девчонка.

  – Знаешь, мне не очень нравится когда на меня так смотрят.– Не поворачиваясь сказала я.

  – Ну и что. А мне нравится на тебя смотреть. Я же сказала – ты мне понравилась.

  – А мне нравятся мужчины и я ничего с собой поделать не могу. Это ясно?

  – Мне тоже нравятся мужчины на самом деле, – не замечая моего раздражения спокойно произнесла Рене, – но Поль мне пока не разрешает с ними... ну сама понимаешь. Так что я девственница все еще. Но некоторые женщины тоже ничего. Я иногда люблю... просто побаловаться немного, понимаешь? И на самом деле всем нравится, хотя они сначала тоже так же как ты говорят. Знаешь, Клер, я могу всякие штучки делать – тебе лучше чем с парнем будет...

  – Все, Рене, стоп. Я не хочу ничего слышать. Меня это... напрягает, понимаешь?

  – Хорошо, больше не буду. – Печально вздохнула она, но я уловила какие-то веселые нотки в ее тоне. Эта чертовка едва сдерживала смех!

  Я молча повесила на шею ожерелье из деревяшек – постаралась выбрать самое разляпистое, чтобы хоть немного прикрывало грудь, обвязала ноги тесемками сандалий и только после этого решилась подать голос.

  – Рени, мы будем с тобой просто подругами, хорошо? И ничего больше. Пожалуйста.

  – Если ты так хочешь... хорошо. Меня зовут Рене, но мне нравится как ты это произнесла – Рени. – Тихо сказала она. В ее голосе проскользнули интонации Поля и меня на секунду бросило в жар. Хм, слишком свежие воспоминания. Она тут же добавила, уже со своими интонациями: – Хотя похоже на средство от изжоги.

  – Повернись, – попросила Рене. – Я хочу посмотреть удачно ли я выбрала тебе одежду.

  Я повесила на лицо деревянную улыбку и с деланным кокетством развернулась к девчонке. Ладно, пусть маленькая лесбиянка разглядывает меня сколько влезет, придется уж потерпеть. Все-таки она для меня в этом клоповнике человек незаменимый.

  Она вальяжно валялась на кровати в своих заляпанных краской джинсах, которые она в отличие от майки не удосужилась поменять, и странно улыбалась. Я ожидала, что взгляд ее тут же упрется в мою грудную клетку, но Рене смотрела мне в глаза.

  – Подойди к зеркалу, – прошептала она, – думаю, тебе понравится.

  Ну да, конечно. Мне очень понравится когда я увижу в каком непотребном виде должна буду шастать по окрестностям. Но тем не менее я подошла к большому трюмо возле выхода и покорно уставилась на какую-то чужую девицу, выплывшую оттуда.

  Нет, это не могла быть я! Это были не мои глаза – слишком блестящие и откровенные. Это были не мои волосы – да, такие же как у меня короткие черные пряди, но другие, живые и дикие. И это тело – такое гибкое и грациозное, прикрытое лишь парой лоскутков на бедрах – оно принадлежало, должно быть, богине – той, что в древности с колчаном стрел бегала по лесам. И ноги тоже были не мои! Сильные, в то же время удивительно изящные – таких ног не могло быть у ленивой городской бездельницы, привыкшей особо не пользоваться конечностями для передвижения.

  – Это не Света, – как-то вырвалось у меня само собой.

  – Это Клер, – ответила Рене, – а Света была закомплексованной дурочкой.

  – Откуда ты знаешь?

  – Да на тебе это было написано. Еще немного над тобой поработать и ты станешь нормальным человеком.

  – Как скажете, доктор, – я заставила-таки себя отвернуться от зеркала и с удивлением заметила, что мое стеснение и напряженность куда-то уплывают. Как хорошо чувствовать себя красивой!

  – Интересно, если ты в отличие от меня не закомплексованная дурочка, то почему ходишь в такой непотребной одежде? Натяни тоже что-нибудь вызывающее раз у тебя нет комплексов. Или есть?

  – Скажи об этом Полю, – криво ухмыльнулась Рене и тут же вскочила с кровати, будто давая понять, что тема закрыта. – Пошли лучше я покажу тебе парк и с народом познакомлю. Только... возьми копье.

  – Что?

  – Вон, в углу стоит.

  Действительно, возле двери стояло что-то вроде копья с заглушкой на наконечнике. Я отшатнулась.

  – Ты чего, хочешь чтобы я с палкой этой ходила. Это обязательно?

  Рене в ответ как-то уж очень сочувствующе вздохнула и повторила:

  – Возьми, Клер.

   Когда я тоскливо прилаживала в руке палку, то думала, что дело в имидже, которому нужно соответствовать и никуда от этих правил не денешься. Раз уж я дикарка, то надо таскать с собой копье. Но оказалось, что Рене имела в виду совсем другое. Она говорила о Дионисе – страшном гигантских размеров мраморном доге, который жил в парке и, как мне вскоре довелось убедиться, использовался далеко не для охранных целей. Дион влюбился в меня с первого взгляда и стал моим личным кошмаром на все время моей изумрудной жизни. Большую часть времени он пропадал где-то по своим собачьим делам, но стоило ему учуять меня, он сразу набрасывался, валил на землю и начинал делать эти отвратительные собачьи движения, при чем с таким знанием дела, что я очень быстро уверилась, что с самками человеческого рода он давно на короткой ноге. Когда Рене была рядом, она сразу приходила мне на помощь и мощным ударом ноги давала понять псине, что та не права, а вот без нее мне приходилось совсем туго. Мужчин Дионис не любил, и тот кто пытался его с меня стащить тут же становился в его глазах соперником со всеми вытекающими последствиями. Поэтому очень скоро местные джентльмены особо не рыпались и лишь посмеивались в сторонке, наблюдая за моей борьбой с этим чудовищем. К счастью, Дион позволял мне любые вольности. Я могла тыкать его копьем, давать пинком по морде, а однажды, когда он достал меня окончательно, я даже зарядила ему прямо по его болтающейся красной сосиске, которой он елозил по моему животу. Это надолго остудило его, но, к сожалению, не навсегда. Поэтому каждый раз когда я слышала как кто-то произносит слово Дион, мое тело непроизвольно принимало боевую стойку, а рука судорожно сжимала копье. Рене была права, копье мне очень пригодилось, и очень скоро я привыкла носить его повсюду как дамскую сумочку.

   Как я уже говорила, гости в Изумруде жили где попало. Днем ни у кого не было желания торчать в своих домиках, а ночью каждый засыпал там, где упал. Разумеется, не один. Летние ночи были теплыми и какими-то опьяняюще-томными. Наверное я осталась единственной идиоткой во всем Изумруде которая по ночам валялась в домике и корчила из себя девственницу-недотрогу. Через пару дней после моего прибытия у меня появилась соседка Анжелика. Очень милая брюнеточка с ногами от ушей. Даже не знаю что заставило Поля выбрать ей костюм какого-то средневековья и спрятать эти потрясные ножки под длинным платьем. Так вот даже эта Анжелика глядя на мои ежевечерние возвращения в домик крутила пальцем у виска. Сама-то она ни одной ночи не ночевала! Забегала только иногда чтобы сменить одежду или покопаться в своих вещах и тут же весело исчезала. На самом деле моя ночная целомудренность была связана вовсе не с желанием укрыться от всех. Просто в голову мне пришла безумная идейка о том, что Максим может быть где-то здесь, в Изумруде и, чтобы его найти мне нужно побродить по окрестностям ночью, когда все будут спать, и мое любопытство не вызовет подозрений. Как же наивна я была! Почему-то мне и в голову не пришло, что ночью в Изумруде жизнь должна бить ключом! Смех, стоны и крики раздавались у меня под окнами до самого утра и только с восходом солнца на некоторое время становилось тихо. Не скажу что так уж сильно меня коробило покувыркаться с кем-нибудь под покровом ночи, но почему-то без Рене я чувствовала себя не совсем уверенно среди всех этих красивых людей, а Рене после наступления темноты всегда уходила к Полю, и я очень скоро поняла, что это правило, переступить которое она не может. Днем большую часть времени мы были вместе – меня это устраивало, потому что я чувствовала, что рядом с ней я защищена от любых неожиданностей. Близость к Полю делала Рене фигурой авторитетной, поэтому я цеплялась за нее изо всех сил. Но в то же время Рене и мешала. Местные плейбои во всю подкатывали ко мне, но присутствие девочки делало меня напряженной, так что максимум, который я могла позволить кавалерам – это немного поласкать мне спинку когда мы с Рене валялись на траве. И это при всем при том, что половая жизнь в Изумруде била через край. Я довольно скоро привыкла к виду переплетенных тел и всем этим звукам секса, которые доносились до меня из самых неожиданных мест. Меня это больше не смущало, тем более что я поняла, что никто меня не тронет до тех пор пока я сама этого не захочу. Очень часто Рене впихивала мне в руки альбом и карандаш, заставляя рисовать то, что происходило перед моими глазами. В первые дни мне требовалась пара бутылок пива чтобы расслабиться и взяться за карандаш, но вскоре все пошло как по маслу. Мы с Рени садились на траве с альбомом, несколько гостей тут же вызывались попозировать в движении, и начинался для меня жгучий кошмар. Я никогда в жизни не делала таких блестящих набросков, но под конец у меня почему-то начинали дрожать руки и мне стоило нечеловеческих усилий продолжать невозмутимо водить карандашом по бумаге, чтобы не дать повод повеселиться Рене. Паршивка прекрасно знала что я испытываю, и ее это радовало бесконечно. Во всяком случае, ехидная ухмылочка ни на минуту не сходила с ее лица. Но надо отдать ей должное, она никогда не пыталась воспользоваться моим расслабленным состоянием и попробовать меня облапать по своей лесбиянской привычке. А привычка эта у нее была. И если по началу я воспринимала все ее слова как обычный треп, то вскоре она дала убедиться мне в обратном. Как-то утром, когда все еще спали после очередной бурной ночи, я выползла из домика чтобы сходить в Большой Дом за пивом, и совершенно неожиданно увидела Рени возле барной стойки у бассейна. Она была не одна. Вначале я не поняла что происходит. Даже не знаю почему мой мозг не хотел воспринимать открывшуюся мне картину, ведь внутренне я была готова уже ко всему. Тем более что Рене и Барби не были голыми и не делали ничего особенного. Рене стояла, опираясь на барную стойку, а Барби спиной прижималась к Рене. Из розовенького Барбиного платья нагло торчали ее немаленькие груди, которые сжимала моя подруга. Черные блестящие волосы моей девчонки и белые кудряшки противной красотки смешались как кофе со сливками. Рени в каком-то бешеном опьянении целовалась с вывернувшей ей навстречу голову белокурой куклой.