Текст книги "Проклятый цветок для Тигра (СИ)"

Автор книги: Алина Лис

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Почему я должна это делать? – насмешливо спросила женщина.

– Я все поняла, – голос Тэруко дрогнул. – Я очень сожалею… Правда-правда! Клянусь, что никогда в жизни больше не возьму чужого! Простите меня! Пожалуйста!

Красиво изогнутые брови чуть приподнялись.

– Ты считаешь, что я наказала тебя? За кражу?

Тэруко смешалась. Именно так она и считала. Не зря же цуру считают посланниками богов, должно быть богиня обиделась за свою служительницу.

– Милое дитя, я не наказываю. Мои дары – это испытания. Они позволяют человеку понять, чего на самом деле жаждет его сердце.

– Я уже поняла. Мне не нужно это! – с яростью отозвалась принцесса и провела руками вдоль мальчишеского тела. – Заберите!

– Ну как же не нужно? – красиво изогнутые губы сложились в улыбку. – Ты бунтовала против ограничений и правил, навязанных женщинам. Ты мечтала попасть на войну и сражаться со своим принцем спина к спине. Я исполнила твое желание. Но нельзя иметь все и сразу. За мечты нужно платить.

Она издевается?! Принцесса тяжело дышала, сжимая кулаки, с ненавистью вглядывалась в лицо небожительницы и кусала губы. Ей хотелось закричать, схватить женщину за плечи и трясти, требуя вернуть все как было.

– Мне это не нужно, – упрямо повторила она.

Богиня покачала головой.

– Не лги себе. Загляни в свое сердце: разве ты не хотела принятия на равных среди мужчин, почета и уважения?

Тэруко заглянула. И да… в чем-то Хозяйка Жизни-и-Смерти была права.

Если отставить в сторону некоторые неудобства, мужская роль давалась ей не так уж и сложно. Принцессе нравилась атмосфера товарищества в войске, нравилось, что ее принимают, как свою. Не как существо второго сорта. То, что будучи женщиной приходилось отвоевывать, выгрызать с боем, теперь словно принадлежало ей по умолчанию.

Но этого было недостаточно.

– А еще мне нужен Джин! – после паузы сказала Тэруко. – Я люблю его.

– Любишь, – кивнула богиня. – Как дитя любит желанную, но недоступную игрушку.

– Не так! – яростно возразила принцесса.

Женщина посмотрела на нее снисходительно.

– Приворотное зелье, убийство, кража. Ты – эгоистичный ребенок, для которого нет ничего важнее своих желаний.

Тэруко опустила голову. Снова ожег стыд от напоминания о совершенных ею ошибках.

– Я не хотела, – выдавила она. – Клянусь, что это не повториться. Пожалуйста! Я действительно люблю Джина.

– Любовь – это не плотское желание и не жажда обладания. В настоящей любви счастье другого человека важнее собственного. Ты утверждаешь, что так любишь своего принца?

– Да! – без колебаний отозвалась принцесса.

– И просишь у меня женское тело?

– Да… – она сглотнула, вспомнив чем закончилась просьба в прошлый раз. – Прошу.

Богиня взмахнула длинными ресницами.

– Хорошо, дитя. Я дам тебе лазейку для снятия заклятья и помогу увидеть цену твоего чувства.

Выпали гребни из прически, ветер расплескал по воздуху волны черных волос, рванул алые рукава. Взметнулись полы одежды, разлетелись, распались стайкой разноцветных бабочек. Шелест хитиновых крыльев заполонил пространство над лугом, им вторил шорох кожистых крыльев из пещеры.

И подобный летящему разом со всех сторон, тысячекратно повторенному шепоту до Тэруко донесся голос богини:

– Твой настоящий облик вернется, когда сталь пронзит сердце Джина Хо ланг-И аль Самхан.

***

Тэруко подняла голову. Она лежала на полу у изваяния богини. Сквозь световые отверстия в крыше храма пробивались солнечные лучи, а где-то снаружи птицы славили пришествие нового дня.

Вчера она, не дождавшись ответа богини, заснула прямо у чаши. И ответ пришел во сне.

Снова зазвучали в ушах жестокие слова, сказанные женщиной в алом: “Твой настоящий облик вернется, когда сталь пронзит сердце Джина”.

Не ослышалась ли принцесса? Неужели Маго-Хельми хочет, чтобы Тэруко убила того, кого любит? К кому стремилась всей душой, ради кого пошла на преступления?!

Чудовищный, невозможный выбор! Не выбор, а насмешка. Мечтать о Джине, пока она находится в этом мерзком теле, все равно, что мечтать о луне на небесах! Вопреки слухам, старший принц аль Самхан не любит мальчиков. Да и самой Тэруко становится противно при мысли о мужчине, ласкающем другого мужчину. Было в этом что-то гадкое, неправильное.

Но зачем ей становиться женщиной в мире, где не будет Джина?!

– Зачем?! – беспомощно спросила Тэруко у изваяния.

Высеченный в скале лик улыбался. Безмятежно, но с тайной ехидцей.

– Я не сделаю этого! Слышишь, ты?! Не сделаю!

“Тогда ты останешься мужчиной. Навсегда”

Что это – еле слышный шепот, или собственные недостойные мысли?

– Я люблю его!

“А себя ты любишь? И кого больше?”

– Зачем тебе это нужно?

“Не мне, дитя. Это нужно тебе.”

Тэруко сидела, уставившись перед собой невидящими глазами, а мысли, похожие на навязчивый вкрадчивый шепот, все текли и текли. Гадкие, словно бы чужие.

“Хочешь снова стать женщиной, Цветок Оясимы? Нет ничего проще. Выбери момент и ударь самханца кинжалом. Он доверяет тебе, он не ждет подвоха. Что проку от любви, если он никогда тебя не обнимет, не поцелует, не назовет своей? Один удар – сталь пронзит его сердце и все будет кончено. Быть может, принц даже выживет, если сразу же кликнуть помощь…”

– Но это предательство! Он никогда меня не простит! Я сама никогда себя не прощу!

“Все на свете имеет цену.”

Она вскочила, ощущая даже не страх – ужас перед собственной порочностью. Как она могла задуматься о подобном?

За станами храма беспокойно заржала лошадь. Надо возвращаться к Джину.

Возвращаться, чтобы быть рядом? Не любимой женщиной, а навязчивым мальчишкой, с которым принц возится по душевной доброте. Или возвращаться для того, чтобы выждать, когда принц повернется спиной и нанести предательский удар?

– Нет! – воскликнула Тэруко.

Если она смогла задуматься о подобном, ей нельзя к Джину.

Но куда идти? Она одна посреди чужой страны, раздираемой войной. Дома никто не ждет мальчишку Рю. Нигде не ждут. Никто.

Она всхлипнула, но тут же утерла слезы. Нечего раскисать! Она молода, здорова, умеет читать, писать и даже владеет магическим даром, пусть даже очень слабым и неразвитым. Неужели всем этим талантам не найдется где-нибудь применения? Конечно найдется!

А пока нужно уехать как можно дальше от армии и от Джина.

ГЛАВА 13

Дороги в Самхане были хороши. Наезженные, широкие и ровные, а кое-где даже мощеные камнем. Одно удовольствие ехать.

Справа простирались деревни в окружении ровных квадратов рисовых полей. Слева вставали скалистые пики. Горы в этих местах считались трудно проходимыми из-за постоянных обвалов. Где-то внизу под хребтом дремал дракон. Порой он ворочался во сне и тогда со склонов сходили лавины и камнепады.

Недобрые дикие места.

Весь Самхан – темница для огненных драконов. Сколько их прячется под землей, трясет скалы и порой пытается выбраться через жерла вулканов. Если бы не наследный дар императорской семьи, твари давно бы вырвались, залили кипящей лавой рисовые поля…

Но потомки огненного бога умели смирять пламя.

Застава вынырнула резко, из-за поворота. Потемневшие от времени деревянные ворота и две ветхие башни по краям.

Тэруко резко осадила лошадь. Норовистая кобыла недовольно всхрапнула и загарцевала.

В дверях одной из башен появился заспанный стражник. Позевывая, он дождался, пока Тэруко не успокоит недовольную лошадь, а потом окликнул:

– Эй, малец! Куда едешь?

“Не твое дело”, – хотела ответить принцесса. Но сдержалась.

– На побережье, – она подъехала ближе. – Вы откроете ворота?

Стражник сплюнул.

– Давай.

– Чего давать?

Солдат посмотрел на нее, как на дуру. Точнее, на дурака.

– Путевую грамоту давай.

Тэруко нахмурилась. Это что еще за новости?

Нет, она слышала, что в Самхане все помешаны на бумагах, а чиновников чуть ли не больше, чем крестьян. Но путевая грамота, чтобы попасть из одной провинции в другую? Вы это серьезно?!

– У меня нет, – неуверенно призналась она, раздумывая, что надо было свернуть десятью минутами раньше на одну из горных тропок и миновать заставу. Это телеге с товарами не проехать иначе, чем по дороге, а всаднику ворота нипочем.

Свернуть бы сейчас – вон она тропка, чуть в стороне. Да не на глазах у стражника же!

Лицо воина потеряло сонливость. Взгляд сделался подозрительным и цепким.

– Нет, говоришь? А сам ты откуда.

– Шаньчжу, – не колеблясь соврала принцесса.

Но упоминание мятежного города только усилило подозрения стражника.

– А говор не наш. А ну покажи именную метрику!

Какую метрику? Тэруко так изумилась, что задала этот вопрос вслух.

– Ага! – вскричал стражник, потирая руки. – Так я и знал. Лазутчик! У, оясимская тварь!

И сунув в рот болтавшийся на шее свисток, оглушительно засвистел.

Ждать пока ее схватят, подвесят и начнут пытать раскаленным железом Тэруко не стала. Резко пришпорила лошадь и норовистая кобыла сорвалась с места в карьер. В спину летели крики, пронеслась пара стрел над головой. Принцесса понукала лошадь и уходила все дальше в горы.

***

Выглянув из окна дома наместника и полюбовавшись на солнце, стоявшее уже над вершиной священной Магошань, Джин с досадой понял, что проспал.

Не стоило вчера засиживаться в кёбане до трех ночи. Хорошо еще, что хватило ума не поддаться настойчивым уговорам хозяйки, и не остаться с одной из красоток кисэн до утра.

Или наоборот: стоило бы остаться. Сколько у него уже не было женщины? Он же не старик в конце-концов. Да, Джин женат, но он не любит и почти не знает эту девочку с вишневыми глазами, которую ему навязал отец. Даже понятия не имеет, увидит ли ее еще когда-нибудь.

На войне всякое может случиться.

Мысли от Тэруко сами собой перешли к ее брату, и принц усмехнулся. Вот уж кто оторвался вчера и за себя, и за него. Надо будет спросить понравился ли Рю его подарочек?

Ладно, время не ждет. Пора закончить с бумагами, назначать кого-нибудь вместо сбежавшего наместника и готовить войска к переходу через ущелье.

Он уже собирался закрыть окно, когда вместе с порывом ветра в него ворвалась белая птица. С криком упала на плечо принцу и обернулась бумажным журавликом.

Джин нахмурился, а прочитав начертанное на крыльях имя отправителя помрачнел.

Миако Риндзин. Божественная императрица Благословенных островов Оясимы. Женщина, которую он любил, и которая его отвергла.

Они странно расстались. Джин почти не вспоминал о ней за прошедшие три месяца, а когда вспоминал уже не чувствовал гнева. Наверное, это и называется “отпустить”. Чем дальше, тем больше все что было между ними в горах Рю-Госо казалось сном, миражом. Кто были те двое, ласкавшие друг друга в горячем источнике? Будущая гейша по имени Мия и самханский лазутчик Джин Хо. Где они теперь?

Но письмо от императрицы Миако всколыхнуло воспоминания. Джин развернул его и углубился в чтение.

В послании, написанном велеречивым придворным стилем говорилось, что двоюродная сестра божественной правительницы и супруга Джина – Тэруко Ясуката уже три недели, как пропала, и сколько подчиненные императрицы не искали ее, не смогли обнаружить даже следов девушки. Есть вероятность, что принцессу похитили – на это косвенно намекал обнаруженный труп “наперсницы”, но никаких посланий от похитителей так и не пришло. Возможно, также, что принцесса сбежала к Джину – она уже дважды порывалась отправиться в Самхан и в последний раз ее удалось перехватить в самый последний момент, когда Тэруко уже садилась на корабль.

“Мне неловко волновать вас, ваше высочество, и я искренне надеюсь, что наши тревоги безосновательны, – гласила приписка, сделанная в конце другим почерком и написанная куда более искренне и лично. – Но Тэруко просто бредила войной. Что если она действительно каким-то образом сумела переплыть море? Прошу: отдайте соответствующее распоряжение вашим людям, и, если обнаружите ее, напишите мне. Она моя единственная родственница, и я очень волнуюсь.”

Дальше шли заверения, что божественная императрица всецело на стороне законной власти и старшего принца аль Самхан, а также обещание помолиться за успех кампании Джина.

Принц отложил письмо в сторону и тихо выругался. Только Тэруко ему здесь не хватало!

Ладно, кто сказал, что его жена вообще направилась именно в Самхан? Да и, если вдуматься, сколько шансов, что одинокая не знающая страны девушка сможет преодолеть пять провинций, отделяющих Шаньчжу от побережья?

И все равно надо расспросить Рю о его сестре. Судя по всему, Тэруко сбежала месяцем позже, чем ее младший брат, но юному хитрецу наверняка что-то известно.

Что-то вертелось в голове. Какая-то смутная идея, догадка. Блуждала рядом, но не давалась. Что-то связанное с Рю…

Джин дернул шнур колокольчика. На звон явился заспанный Юн.

– Вы что-то хотели, ваше высочество?

– Позови Рю.

– А его нет, – “обрадовал” оруженосец. – Остался в кёбане.

Последние слова мальчишка произнес с завистливым придыханием.

– Отправляйся туда и приведи его. Сколько можно кувыркаться в постели? Хотя нет, стой! Собирайся, мы едем вместе!

Безотчетная тревога, поселившаяся в душе после прочтения письма, крепла с каждой минутой, а Джин привык доверять своей интуиции.

Разбуженные кисэн долго не понимали о чем речь, пока в общий зал не спустилась девица, которой “матушка” Ханьгу вчера поручила развлечь дорогого гостя. Ее рассказ многократно усилил тревогу принца.

Рю Ясуката отказался от дармовых ласк. Со словами “Я не люблю женщин” оделся и ушел. Больше его в кёбане не видели.

Не появлялся он и ни в одном из занятых солдатами домов. Не приходил в казармы или дворец наместника. Стража, стоявшая на городских воротах, вспомнила, как посреди ночи мальчишка подъехал на лошади, требуя открыть ворота.

Они и открыли. Все знали, что оясимский парнишка – оруженосец принца. И он держался так уверенно, кричал, что должен отправиться по распоряжению его высочества со срочной депешей.

Тревога уже не покалывала, а выла в голос. Ощущение, что он что-то упустил, становилось нестерпимым. Джин сухо распорядился искать оруженосца, и вернулся во дворец. Там он еще раз перечитал письмо, сел и уставился перед собой невидящими глазами.

Факты – вещь упрямая. В монастыре Джина учили смотреть на вещи, как они есть, без навязанных обществом и традициями оценок. Делать выводы на основании увиденного он научился сам.

Если отбросить все невозможное, останется единственный верный ответ. Каким бы невероятным он ни оказался.

Факт, что принцесса Тэруко пропала три недели назад. Факт, что она стремилась на войну. Факт, что три недели назад в окружении Джина появился юноша, поразительно похожий на его жену, с глазами такого же необычного оттенка, и с такой же удивительной и невероятно редкой способностью к исцелению. И это при том, что наследный цвет магии семейства Ясуката окрашивает радужку в красный, а наследная сила убивает, а не лечит.

Факт и то, что прекрасно знакомый с родовыми древами высшей знати Оясимы Джин никогда не слышал о Рю. Факт, что стиль фехтования мальчишки до боли напоминал тот, что демонстрировала принцесса по время их уроков. Интонации, мимика, реакции – все в оруженосце буквально кричало о его родстве с Тэруко.

И этот юноша не любит женщин.

Теперь достаточно убрать один неудобный, не вписывающийся в стройную картину факт, заменить мальчика на девочку, чтобы получить… Что?

– Тэруко, – прошептал Джин, глядя перед собой расширенными зрачками. – Твою ж мать!

Он снова вызвал Юна и велел в срочном порядке всем солдатам заняться поисками. Потом написал и отправил два десятка посланий наместникам лояльных провинций и начальникам гарнизонов с требованием найти и арестовать мальчишку, подходящего под описание. В послании отдельно оговаривалось, что мальчику ни в коем случае нельзя причинять вреда.

– Я сам ее выдеру, – с яростью пообещал принц, подписывая последнее письмо.

Джин никогда не любил решать конфликты силой и уже тем более не был сторонником порки. Но сейчас у него невыносимо чесались руки. Хотелось спустить кое с кого штаны и всыпать десяток розг по тощему мальчишескому заду.

Потом, конечно, успокоить и расспросить. Выяснить, как получилось, что его прелестная молодая жена превратилась в угловатого юнца и почему молчала вместо того, чтобы довериться ему. Но сперва выпороть. Заслужила.

День тянулся медленно, вестовые с докладом прибывали каждый час, но новости были неутешительны. Ни малейших следов оруженосца. Джин психовал, наворачивал круги по комнате, тщетно пытаясь успокоиться и отвлечься на другие важные дела. Последний раз он так нервничал, когда пережидал отцовский приступ, гадая выживет ли император.

Она же совсем одна, дурочка! А он за нее отвечает.

С какого перепугу ей вообще втемяшилось в голову бежать?

Он перебирал свои слова и действия в предыдущие дни. Вроде ничем не оттолкнул, не обидел. Кто поймет этих женщин. Особенно, когда им семнадцать. Или ее так оскорбило, что он купил для нее кисэн? Но Тэруко же должна понимать, что он видел в ней только глупого мальчишку.

Или нет? Не должна…

Вот оно! Вечер в кёбане! Музыка, флирт с девицами нетяжелого поведения. Посиделки, которые даже не закончились ничем особенным – Джин ощущал себя слишком вымотанным после штурма. Но она видела его в окружении кисэн и этого хватило. “А как же Тэруко?” – вспомнился дрожащий мальчишеский голос и полные жгучей обиды глаза. В тот миг Рю показался ему невероятно похожим на сестру.

Из-за этого она сбежала? Принц даже зарычал от злости. Снова безумно захотелось выдрать ее. Или его? Да какая, к демонам, разница. Город, армия ждут решений Джина, а он вынужден бросить все ресурсы на поиски оруженосца.

Уже на закате пришло известие с заставы между провинциями. Мальчишку похожего на Рю видели сегодня днем. Он отказался предъявить путевую грамоту, при попытке ареста сбежал в горы. Отряд преследовал его почти четыре часа, пока дорога не подошла вплотную к области, где осенью то и дело случались каменные осыпи. Там десятник скомандовал повернуть назад.

Услышав название местности, где его строптивая жена оторвалась от погони, Джин схватился за голову. Великаньи Зубы – самая паскудная часть горного хребта. Лавины, камнепады, неведомые и жуткие твари. По слухам, пещеры и тоннели в толще гор спускались до самого Нижнего мира, и мелкая голодная нежить при случае была непрочь выбраться на поверхность, чтобы полакомиться человечинкой.

Опасно. Очень. А эта дурочка там одна.

Умеющий верно мыслить государственный муж дождался бы утра, чтобы снарядить отряд. Тхан точно поступил бы именно так.

“Вот поэтому я никогда не буду таким хорошим императором, как Тхан”, – подумал Джин, отдавая последние распоряжения перед тем, как вскочить в седло.

***

– Любопытно, – Мин аль Самхан закончил чтение и откинулся на подушки, обмахиваясь веером. – Очень-очень любопытно.

– Что тебе любопытно, дитя мое? – отозвалась вдовствующая императрица-консорт, склонившаяся над шелковым полотном, натянутым на раму. С полотна на нее косилась наполовину вышитая огненная птица.

– Я всегда знал, что наш святоша Джин любит мальчиков, – принц привычным жестом прикрыл рот веером, пряча лукавую улыбку. – Не зря же он семь лет провел в мужском монастыре. Ах, какой притворщик! Так долго водил за нос всех, включая отца.

– Это разумно, учитывая, что твой отец не любил мужеложцев, милый, – ответила императрица. – А Джин всегда старался подлизаться к нему, вытеснить вас и меня из сердца его величества, – она тяжело вздохнула.

– Но вот трех месяцев не прошло после его смерти, как Джин завел себе любовника, – продолжал Мин. – Даже двоих, но один из них, похоже, особенно дорог брату. “Очаровательный оясимский мальчик по имени Рю Ясуката”, – с чувством зачитал он строку из письма.

– Ясуката? – Сунан так заинтересовалась, что даже оторвалась от вышивания. – Разве это не фамилия его жены, милый?

– Именно! Ах, я почти ему завидую. Быть любимым сразу братом и сестрой, оба такие молоденькие и хорошенькие, – Мин громко и фальшиво вздохнул. – Хотя насчет любви брата есть некоторые сомнения. Мой человек пишет, что мальчик сбежал от Джина. И принц пребывает в таком беспокойстве и горе, что даже остановил поход, бросив все силы на поиски любовника.

Глаза императрицы округлились.

– Лю-бо-пыт-но, – медленно произнесла она.

– О да, – охотно подтвердил Мин. – Еще как! А знаете, что самое любопытное, матушка? Когда пришли сведенья о мальчике, принц оставил армию на генералов и отправился за ним лично в погоню к Великаньим Зубам. Ах эти ссоры влюбленных!

– Великаньи Зубы, – задумчиво сказала Сунан. – Это не там каждый год пропадают без вести десятки путников?

– Именно!

На лице женщины заиграла понимающая улыбка.

– Очень неосторожно, – промурлыкала она. – Отправиться в одиночку в такое опасное место. Ведь если что-то случится, некому будет даже позвать на помощь. И прибрежные провинции вместе с войском останутся без предводителя.

– Это будет страшная утрата, – подхватил принц. – Которая сразу положит конец войне и упрямству Тхана.

Она одобрительно кивнула.

– Но твой брат поверит в смерть Джина только если увидит доказательства.

– Конечно, матушка! У нас будут все возможные доказательства. Я сейчас же велю верным людям по ту сторону хребта отправить отряд к Великаньим Зубам.

ГЛАВА 14

Тварь выскочила на тропинку неожиданно. Тэруко даже не успела толком разглядеть ее. Мелькнули перед глазами костлявые лапы, черная сморщенная кожа, глаза навыкате и раззявленная пасть, полная мелких острых зубов, как у акулы.

А потом Муха заржала, встала на дыбы и Тэруко почувствовала, как летит.

Она успела сгруппироваться, перекатиться, глуша силу удара и вскочить, сжимая в руке обнаженный меч. Ржание сменилось жалобным, почти человеческим криком, в лицо плеснула кровь. Тэруко взвизгнула, попятилась, и почувствовала, как нога оскальзывается на острых камнях.

Еще мгновение принцесса балансировала на краю пропасти, а потом сорвалась в нее.

Но не упала.

Руки вцепились в нависшее над обрывом дерево, и Тэруко повисла, болтаясь над бездной. Где-то далеко внизу бурлила горная река, вода с грохотом разбивалась о камни. Меч блеснул на прощание на солнце и ушел под воду.

Первые несколько мгновений, обезумевшая от ужаса принцесса, судорожно сжимала в руках ветку и бестолково сучила ногами, пытаясь нащупать опору в стене. Холодный пот стекал по шее, неприятно щекотал спину.

Потом нога сама собой попала в выемку на почти отвесной скале. Тэруко оперлась на нее, выдохнула, не спеша нащупала второй ногой еще одну трещину.

Паника медленно отступала. Деревце, за которое держалась Тэруко, было достаточно крепким, опора под ногами не крошилась. А мужское тело, что ни говори, все же куда сильнее женского. Принцесса прикинула и поняла, что вполне способна подтянуться и выбраться, если что. Зря она что ли отжималась и подтягивалась каждый день?

Вот только стоит ли спешить с возвращением? Звуки жутковатой трапезы, доносившиеся с тропы, намекали, что нет.

А что если эта тварь, дожрав лошадь, захочет добавки? Тэруко даже ничего сделать не сможет, пока руки заняты. Болтается тут, как… кхммм, как вот это самое, да.

Она покосилась на пустые ножны. Есть еще кинжал, но идти с ним против таких зубов – самоубийство. Лучше подождать.

Как долго ждать-то? Руки, между прочим, все равно устают и затекают. Если долго висеть, сил чтобы выбраться уже не останется.

Ответом на ее мысли над головой снова послышалось возмущенное ржание. Принцесса так удивилась, что чуть не выпустила ветку из рук.

Еще лошадь? Откуда?

Смачная мужская ругань дала подсказку – всадник. Скорее всего, тот самый, которого Тэруко видела полчаса назад на тропе.

Она решила не ждать. Вдвоем больше шансов прикончить проклятую тварь. Тэруко оттолкнулась от стены ногами, подтянулась и перевалилась через край обрыва.

В нос ей ударил запах крови и паленой плоти. На тропе лежал растерзанный труп лошади, при виде которого принцесса ощутила обиду. Муха была той еще скотиной, но это была ее, Тэруко, скотина. Подарок Джина, между прочим!

Чуть ниже по тропе корчилась и догорала тварь. Стоявший над ней мужчина обернулся.

– Ну, здравствуй, дорогая женушка, – сказал Джин Хо ланг-И аль Самхан голосом, не предвещающим ничего хорошего.

***

Бывает так, что очень боишься чего-то. Накручиваешь себя, изводишь, представляешь, как оно будет. Делаешь все, лишь бы избежать.

А когда это “что-то” все же случается, оказывается, что оно не такое уж страшное. И уже хочется постучать себя по голове и спросить: “Чего боялась?”

Джин просто слушал. Просто был рядом. А Тэруко говорила и чувствовала, как медленно разжимаются державшие ее душу тиски.

Иногда нужно, чтобы тебя выслушали. Без осуждения и насмешек, презрения или жалости.

– А потом меня нашли солдаты. И вот… – она развела руками, как бы говоря: “Дальше ты и сам знаешь”.

– Ясно, – Джин задумчиво сплел пальцы. – Значит, Маго-Хельми? Кто бы мог подумать…

– Я не знала тогда, что это она. Потом поняла.

– Ясно, – повторил он и сощурился, рассматривая Тэруко. – Знаешь, в чем твоя главная ошибка?

– Знаю, – буркнула принцесса, отводя взгляд. – Я больше не буду брать чужого.

Ну вот: только порадовалась, что не будет поучений, как они начались.

– Я не об этом! – Джин нетерпеливо мотнул головой. – Ситуации бывают разные. Я тоже не люблю воровства, но зарекаться не стал бы. Нет, твоя главная ошибка в том, что ты мне не доверяешь.

– Что?

– Если бы доверяла, рассказала бы обо всем с самого начала. И тебе не пришлось бы проходить через это в одиночку.

– И ты бы мне поверил? – горько спросила Тэруко.

Принц задумался.

– Не знаю. Сразу, наверное, нет. Но ты могла бы убедить меня. Напомнить о таком, что знаем только мы.

Он произнес это без намека, но принцесса все равно вспыхнула. О да! Было, еще как было такое, о чем знали только она и Джин.

“Я женюсь на вас, потому что должен. Но будь я проклят, если прикоснусь к вам. Мне хватило этого вечера”, – это его слова, сказанные тем вечером. И он еще удивляется, что Тэруко ему не доверяет?!

– Ты бы отправил меня обратно.

Джин рассмеялся и покачал головой.

– Обратно? Чтобы ты там еще что-нибудь натворила? Нет уж, мне будет спокойнее, если ты будешь под присмотром.

– Ты сам сказал, что не любишь меня!

– Ты моя жена, и я за тебя отвечаю.

Вроде и сама напросилась, но от того, что принц не стал оспаривать ее слова, стало горько. Тэруко зло рассмеялась и показала ему чистую ладонь.

– А вот и нет. Богиня развела нас! Да и как Рю Ясуката может быть чьей-то женой?

Джин в ответ пожал плечами и показал свою ладонь, на которой темнел контур иероглифа.

– За Рю Ясукату ничего не скажу. А Джин аль Самхан женат. Послушай, Тэруко, – он взял ее за плечи, заставляя взглянуть себе в глаза. – Узнав кто ты, я бросил все и отправился к Великаньим Зубам, искать тебя. Тебе не кажется, что это что-то говорит о моих намерениях?

– Зачем я тебе… – звонкий мальчишеский голос дрогнул. – Такая… Проклятая!

– Я почти всю жизнь прожил проклятым. И ничего. Проклятье можно снять.

Принцесса мотнула головой.

– Мое – нельзя.

– Можно, – убежденно отозвался Джин. – Условие для снятия есть всегда. Надо просто расспросить Маго-Хельми о нем.

Она вскочила. В душе нарастала буря, протест. Захотелось что-то сделать. Устроить скандал, разбить, разорвать в клочья его невозмутимость.

– О да! Условие есть, я уже узнавала, – давясь горьким смехом сказала принцесса. – Хочешь, скажу?

– Конечно.

– Чтобы снять проклятье, я должна тебя убить! – выпалила она. И без сил рухнула на камни, как марионетка, у которой разом обрезали все ниточки.

Говорите, любую проблему можно решить, любезный супруг?! А что вы на это скажите?

Ничего хорошего он не скажет. Скорее всего, оставит ее здесь. И уж точно никогда не повернется спиной.

Вы хотели доверия, любезный супруг? Получите.

Она запоздало подумала, что все же свалила свой груз на его плечи. Отдала Джину право решать, как действовать дальше. Теперь не придется бежать от него, он сам отошлет ее. Зачем ему вечная угроза рядом? Тэруко не желает этого, но она – его враг. Его смерть – ее свобода.

Молчание затягивалось, и принцесса снова начала нервничать. Ожидание давило, оно было невыносимым.

– Вот поэтому мне надо уехать, – резко сказала она и встала.

– Подожди, – он тоже встал и цепко ухватил ее за плечо. – Ты из-за этого сбежала?

Тэруко кивнула, глотая слезы. Не будет она реветь у него на глазах! Наплакалась уже. И вообще надо привыкать, что она – мужчина, а мужчины не плачут.

Джин вынул из ножен кинжал и протянул ей, рукоятью вперед. Принцесса отшатнулась.

– Что это?

– Возьми, – спокойно сказал он. – И бей.

Она сглотнула, и сделала еще шаг назад.

– Ты в своем уме?

– Настолько, насколько это вообще возможно, – принц усмехнулся, подошел ближе и вложил кинжал в ее ладонь, заставив сомкнуть пальцы на рукояти. – Ну же, ваше высочество. Я не буду уклоняться.

Просто взять вонзить. Позволить стали войти в тело. Тэруко уже убивала оружием.

Но это было в горячке боя, когда нет времени раздумывать. Когда или он, или ты, и нет сожалений. Все происходит будто само собой. А ударить вот так – обдуманно. Ударить того, кого она хотела бы целовать, о ком думала и мечтала все последние месяцы.

Она помотала головой и разжала пальцы. Сталь звякнула о камень.

– Нет!

Джин кивнул.

– Вот видишь, – сказал он, подбирая кинжал, чтобы вернуть его в ножны. – Тэруко, я знаю тебя не так давно, но успел понять кое-что. Не думай о себе хуже, чем ты есть на самом деле. Ты не из тех, кто станет бить в спину.

– Ты так уверен? – с болезненной гримасой спросила Тэруко.

Джин просто сам порядочный, вот и в других видит только хорошее.

– Уверен. Ты предпочла сбежать, лишь бы не подвергать меня опасности. Ты бы никогда не убила. Ни меня, ни другого человека, будь он на моем месте, – в его голосе проскользнула ехидца. – Так что хватит дурить и грызть себя, дорогая супруга.

– Я убила Сузуку!

– Это была случайность. Ошибка, а не преступление.

– Я убила цуру!

– Ты не убила. Просто украла. Твоя цуру еще жива, и скорее всего, получила наряд обратно из рук богини.

– Но она могла умереть!

– Ты бы сделала это, если бы знала, что цуру немедленно погибнет?

Принцесса задумалась. А потом медленно покачала головой.

– Я подлила тебе приворотное зелье, – сказала она. Тихо-тихо, но Джин услышал.

– Да, это было подло. И глупо. Но вроде никто не умер. А я предпочитаю думать, что ты не понимала, что творишь.

Она пожала плечами. Понимала ли она тогда? Наверное, нет. Ей не казалось, что в зелье есть что-то плохое. Просто Джин его выпьет и случится чудо: он ее полюбит.

Как еще добиться любви от мужчины? Ухаживать за ним? Таскаться хвостиком, страдая от неразделенного чувства?

– То есть, – после паузы спросила принцесса. – Ты меня не осуждаешь?