Текст книги "Неизвестный (СИ)"
Автор книги: Алина Лескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)
– Да, их было несколько, двое, трое, четверо. Они не говорили точно, мы знали только, что они ждут детей, – задумчиво смотря на меня, ответил ректор.
– Сомневаюсь, есть фотографии, где моя мама беременна мной, а потом роды и меня передали ей прямо в руки, – я раздела руками, понимая о чем он думает, – Возможно, раз у меня есть способности, то в нашем мире есть магия, значит и возможно мои предки тоже были оборотнями с силами.
– Возможно, только Старк был бурым оборотнем с полным оборотом, главной тайной канцелярии императора.
Я сглотнула, но такого быть не может. Мама бы заметила подмену в роддоме. Хотя отчем я? Конечно, могли, одни менталисты чего стоят!
– Я хочу одна побыть, – тихо попросила я и посмотрела прямо Хольду в глаза.
Они были сейчас блеклыми, как будто жизнь из них уже начала уходить и грустными, очень грустными. Больше похожи на волчьи глаза, чем на человеческие.
– Ты можешь звать меня Эванс и на «ты», Аня, – мягко сказал он и поднялся с кресла.
Оставив поцелуй на моей щеке и ещё раз прошептав «прости», он ушел.
В этот раз мозг не получалось разгрузить, он работал на полную катушку. Фразы Бури я оставляла без ответа, я просто не могла понять, что она говорит, потому что поток усваимаемой информации был хоть и не большим, но сложным. Он крутился и крутился в голове, как заезженная пластинка. Системы сбоили и меня коротило. Пара молний вырвались и ударили по стенам, оставляя черные круги.
Я из этого мира, я, возможно, не родная дочка своих родителей, мой истинный ректор и он собрался умирать. Самой сдохнуть можно от этой информации.
Не только можно, но и хочется. Ступор начал потихоньку уходить, а я приходить в себя. Информация усвоилась, но крутилась на подкорке, не давая расслабиться.
Поэтому через десять минут я стояла у кабинета императора.
– Ещё раз извините за столовую, я вас не заметила, – смутилась я, зайдя в кабинет.
– Ничего страшного, – ответил Вильцельген.
– Я была ещё более эмоциональна, когда узнала кто мой истинный, – мягко улыбнулась Ирма, которая тоже сидела в кабинете, на кресле для посетителей, и указала мне на соседнее. Император рассмеялся, – Я тогда разнесла всю большую столовую, сожгла все портьеры и гобелены, уронила фонтаны с шоколадом и шампанским, и облила своего будущего мужа красным вином. Он мне нахамил и предложил место в гареме. Да-да, не смотри так удивлённо, тогда ещё они были, но я все пресекла на корню и сыну не позволяю заниматься этой ерундой.
Император смеялся, я хихикала, а Ирма улыбалась. Это первая история из их личной жизни. Семейные истории они мне рассказывали, но настолько личные – нет.
– Что ты хотела, Анна? – спросила она мягко, – Ты ведь что-то хочешь спросить?
Всегда удивлялась проницательности этой женщины. Вообще она мудрая, мягкая, где надо строгая и справедливая. Истинная императрица, которая очень помогает своему мужу в столь тяжёлой ноше.
– Ректор… м-м-м… Хольд рассказал мне про какого-то Старка…
Я не закончила, не знала как сформулировать вопрос. Я пока не понимала, что хочу услышать, поэтому мне нужна любая информация.
– Да, я уже стал императором когда его семья погибла, – Вильцельген сложил руки перед собой на столе и переплел пальцы, – При пожаре это было, двадцать шесть лет назад. Наверное, что у тебя способности, как у него, тебе уже сказали и к чему мы все склоняемся тоже, естественно, поняла. Он был лучшим дознавателем, так ещё говорил мой дед, когда твой был молодым. Уже тогда Харис Старк считался лучшим, а ему было только сорок. Видимо, это его и сгубило. Это был поджог, но преступников так и не нашли. Мотива точного нет, но думаем он добрался до тех, кто сейчас опустошает резервы. Раньше, возможно, мы просто не замечали, потому что резервы все таки восстанавливаются, но они берут больше, чем мы успеваем восстановить. Рано или поздно это стало бы заметно. Примерно, тогда-то все это и началось, первая смерть от опустошения была девятнадцать лет назад, вторая чуть больше семи лет. Маги не просто перестарались с заклинаниями, их намеренно высосали, как Рендеда…
Ужас, огромный и большой ужас. Это ведь не просто пара случайностей, это массовое истребление!
От Рена и Маркуса до сих пор не было вестей и как с ними связаться я не знаю. Но я чувствую, что с ними все хорошо. Да и ребята связаны, они узнают, если что-нибудь с теми случится. Скорее бы вернулись.
– В доме была его жена, сын и беременная невестка, так же четверо слуг и его личный помощник. Все сгорели, они не смогли покинуть дом. Даже те, кто был у дверей, например, на кухне повар, там постоянно было открыто окно и дверь, даже зимой, потому что он тот так раскочегаривал печь, что там невозможно было находится. Ему добраться до улицы было всех легче. От всех остались только кости, не считая нарождённых детей, их не было. Все решили, что они ошиблись с беременностью, ведь срок был маленький, живота не было. Вот и все, в принципе.
– А о сыне и невестке расскажите, пожалуйста.
– Они тоже были уникальными, сын был оракулом, это он предсказывал, что когда придет смерть, мир спасут три сестры, родившиеся под четырьмя звёздами. И с растениями он ладил хорошо, магия жизни, но в целительстве у него ничего не получилось. А его жена была фениксом. Они, конечно, у нас существуют, но живут общинами.
– Да, помню рассказывали про них на лекции. Они не погибают, точнее перерождаются, когда сгорают. И живут в горах, до которых не добраться. Больше ничего не рассказывали.
– А потому что и не знают ничего больше. Давно уже было, никто и не помнит толком. Говорят, крылья у них были огненные и огнем управляли, но сейчас они обычные люди. Война, тысячи лет назад которая была, за власть. Это все она. Оборотни остались без зверей, русалы потеряли свой первоначальный облик, а фениксы крылья. У жены оракула их тоже не было. Все в ту войну потеряли что-то.
– Да, после той войны и взошел на престол ваш предок, Вильцельген Первый. И только он и смог объединить всех и прекратить войну, – покивала я задумчиво, вспоминая, что рассказывали на истории на первом курсе.
– Все верно. Вот такие были дети у Старка, удивительные, а жена была бытовым магом.
– Да, интересная история.
Мы посидели в молчании, каждый думая о своем. И я все же решилась поговорить о том, о чем даже боялась подумать при Хольде.
– Я не имею права говорить об этом, но это важно. Я так понимаю, что тот мальчик о котором мне рассказывала Марта, которого спас ваш отец, это Хольд?
– Да, как догадалась? – супруги с интересом посмотрели на меня.
– Он сидел с вами в вашей семейной в малой столовой. Вы туда зовёте только меня и Солу. А тут ректор сидит с вами, – смутилась я, понимая, что скорее всего император знал к кому я бегаю во время гона. Да не скорее всего, а знал, – Ну и наврятли вы бы его не вычислили. Я про гон. Значит лично заметали следы, а вы стали бы так делать, только для близкого человека.
Императрица рассмеялась.
– Да, это было весело. Ты бы видела лицо нашего правителя, когда он прятал семя своего друга, – хохотала она, а император улыбался. Я же закусила губы, что бы не засмеяться.
– Прекрати, – с наигранным возмущением сказал он жене, – О чем важном ты хотела поговорить?
– Хольд рассказал про невесту, – все веселье как рукой сняло.
– Не переживай, я его дожму, а если что прикажу! – император выпрями спину и ударил ладонью по столу.
– Не в этом дело. Вы с ней знакомы?
– Видел два раза.
– И как?
– Обычная, добрая, милая, хозяйственная женщина. Она спасла ему жизнь. Но это ничего не меняет, просто он обещания держит всегда.
– И ничего негативного, даже самого пустяка вы в ней не заметили? Или может что-то рассказал ректор? Ну если такой идеальный у нее характер, то внешность, может, хромает?
– Знаешь, – как-то странно посмотрел на меня Вильц, – Ты очень странно ревнуешь.
– Вот именно что, я перестала ревновать, когда услышала в точности такую же характеристику о ней, только от Хольда. Что-то не так. Ответьте про внешность, я объясню.
– Красивая, – нахмурившись и с опаской глянув на супругу, ответил он.
– Ну как? – это я спросила у Ирмы.
– Никак, – с удивлением ответила она. – Что это значит?
– Что это ложь. Я думаю так. Хольд рассказал, что дал ей не просто обещание, они провели ритуал на крови, в случае невыполнения он умрет, но при этом он может ей изменять. А ещё она потребовала свадьбу, точнее сделала ему предложение, на которое он согласился. И это уже когда появилась я, его пара. При этом всем он не рассказывает вам правду, потому что ему стыдно признаться! Ректору стыдно! Вы его раненым видели вообще? – вдруг осенило меня.
– Нет, – неуверенно ответил мужчина и как-то совсем растерялся, – Он пропал на месяц, ездил на отдых, потом вернулся, рассказал про ранение и женщину.
– Вот. И все это происходит с оборотнем, имеющим полный оборот. И вот ещё…
– Ну, добивай, – как-то обречённо сказал император, проведя ладонью по лицу.
– Тут я могу ошибался, про ритуалы на крови я читала мало ещё. Но я помню, что такое обещание на жизнь существа, происходит добровольно и не действует под ментальной магией, то есть не заставить никак.
– Все так.
– А был ли вообще этот ритуал или только профессор так думает?
Вот теперь все.
– Ты хочешь сказать, – протянул Вильц, после недолго молчания, – Что он… хм-м… даже не знаю, что сказать, я пока не могу это все принять.
– Очень сильного менталиста обманывает другой сильный менталист, который поработал так, что изменений не заметил третий очень сильный менталист, то есть вы. Я с ним на эту тему не говорила, постаралась даже не подумать, неизвестно какие установки в его голове на этот счёт. Я бы могла просто не успеть, реши он что-нибудь сделать с собой, лишь бы сохранить тайну.
– Правильно сделала, – пробормотал император и зажал один из камней на браслете, черный с красными жилками.
В тот же момент в кабинете стал появляться дым, черный, а потом и демон! Алларик, черт тебя бы побрал! Демонюга проклятый, так и знала, что он тот ещё фрукт.
– Привет, срочно? – он еще и на ты с императором!
– Привет, дружище, – прошипела я и демон дернулся, чуть не уронив лампу на краю стола.
– Прости, государственная тайна, вроде у тебя так говорят на родине, – и виновато улыбнулся.
– Алларик мой родственник, дальний. Его отец мой троюродный дядя. Он вырос в казармах, в военном деле разбирается как и его родитель, а он между прочим генерал нашей армии. Так что как-то так. Он не учился в академии, всему его с детства учили в тех же казармах, вояки оказались отличными профессорами. Поэтому он тоже, как и мой теневой и самый ближний советник Хольд, тоже в академии. Все это тайна, была, есть и будет.
– Поняла. А почему ты на поле говорил с глушилкой-то, я так и не поняла.
– Хотели найти по эмоциям преступников, Хольд прощупывал адептов в это время. Больше трупов – больше эмоций, – пожав плечом ответил Алларик и поцеловал руку Ирме, какой галантный демон, оказывается, – Срочно? У меня там промежуточный экзамен, – скривится он.
– Срочно. Ничего, ректор прикроет, – усмехнулся Вильц, но тут же стал серьезным, – Когда поможем ему. Смотри сам, – с этими словами император приложил указательный и средний пальцы к виску демона на несколько секунд и тот уже через три задумчиво изучал меня.
– Может допустим ее у расследованию, быстрее дело пойдет, – побарабанил Алларик пальцами по бедру.
Это что такое? Он так передал информацию? Ого, круто! Я так же хочу, только закачать в себя всю императорскую библиотеку, она как пять в академии.
– Нет! – выкрикнула Ирма, но я не сразу поняла о чем она, с интересом разглядывая пальцы императора, а когда поняла, то ответила:
– Давно пора!
На что мужчины рассмеялись, а я смутилась своего несдержанно порыва.
– Ни-за-что не разрешу! – упиралась имппратрица.
– А я совершеннолетняя, – пропела я.
– Вильц!
Но Вильц не ответил, он прибывал глубоко в своих мыслях, как и Алларик.
– Есть варианты, как сделать это? – спросил император.
– Один, – потом посмотрел на меня и добавил, – Два.
– Какой для него безопаснее?
– Второй.
– А для нее?
– Оба… наверное, – неуверенно и хмурясь, добавил демон, – Но физически с ней все будет хорошо.
Они переговаривались словно нас нет. Хорошо, что я обладаю терпением, но только потому что я все равно все узнаю, а расскажут мне или я сама подслушаю уже без разницы.
– Рассказывай, не будем терять время, – велел император и мы все устроились поудобнее.
Глава 14. Чистка мозгов
Хольд.
После разговора с Аней я не стал уезжать, остался во дворце, хоть и обещал Алайне сегодня быть дома. Но время до ночи ещё есть, а я хочу ещё немного подышать одним воздухом с истинной.
Зная ее, она скоро придет в себя, примет решение и отправится в библиотеку, искать способы, что бы это решение исполнить. В нашем случае это будет разрыв связи и она будет искать всю информацию о ритуалах на крови.
Я, прямо в одежде, упал на кровать. Как же я устал. Это похоже на какую-то вечную гонку, только теперь эта гонка утомляет, раньше не обращал на нее внимания. Жизнь и жизнь, а теперь моя жизнь в другом месте, рядом с другой, не с моей женщиной.
Может все таки обсудить все с Вильцем и мы что-нибудь придумаем? Можно подключить Алларика и его отца, они не откажут. Нет, конечно, нет, как я в глаза буду им потом смотреть?
С этими мыслями я уснул, а проснулся уже в ночь. Черт, опоздал домой, не хочу что б моя невеста расстраивалась, хотя так-то без разницы, но лучше не надо.
Я поднялся и заметил Аню. В юбке по колено, при мне хочу что б носила обтягивающие штаны или ничего, и блузке расстёгнутой на верхние пуговицы, открывающие вид на грудь.
– Ты мне поможешь? – шепотом спросила она.
– Что?
Я сразу забеспокоился, удивительно, что она пришла ко мне. Но я безумно рад, что она не пошла к другому.
– Обращаешь сделать все так, как я попрошу?
– Да, – я нахмурился. Но она моя пара, я ей доверяю. Да и просто знаю, ничего плохого она не попросит.
– Держи себя в руках и не сделай ничего с собой, пожалуйста. Обещай.
– Что? – может у нее жар?
– Обещай! – она чуть ногой не притопнула.
– Хорошо-хорошо, – я приподнял ладони в успокаивающем жесте. Что с ней?
В груди разлилось беспокойство, может я переборщил сегодня? Вот я идиот!
Но додумать мне не дали появившиеся рядом Вильцы, младший и старший, и Алл. Старший и Алл схватили меня за запястья и заломили руки, а Младший надел браслеты блокирующие магию.
– Будет больно, друг, потерпи, – успокаивающе похлопал по плечу император.
А я так и не понял, что происходит.
– Эванс, помни, ты обещал, – нежный, обеспокоенный голосок моей пары разлил в моей груди тепло.
– Эванс, слушай внимательно. Все предельно просто. Мы собрались покопаться у тебя в голове, обещаю в личное не ползти. Сам знаешь, если уступишь будет легче. Над тобой хорошо поработали, Аня здесь что бы ты с ума не сошел и выполнил свое обещание. Ты не должен себе навредить, браслеты для того же, – император говорил и говорил, а я не понимал о чем он. Кто поработал? Когда?
– План простой, мудрить не стали. Мы просто будем ломать в твоей голове все ненужное и уберем мусор, – продолжил Алларик.
– Поэтому ответить нам на один вопрос, что бы мы поняли, как сильно ты будешь сопротивляться. Ты видел настоящую Алайну? – спросил Вильц Старший.
– Каждый день вижу, – язык ответил быстрее, чем сообразил мозг. Такое бывает, когда я заранее знаю ответы на вопросы, мозг выдает информацию быстрее, чем я ее обдумываю.
Ладно, мои друзья уверенны, что в моей голове кто-то побывал, это теперь ясно. Аня туда же, она здесь для подстраховки. Скрывать нечего, пускай копаются, может успокоятся.
– Давайте, начинайте, сопротивляться не буду, – клянусь, я услышал еле слышный выдох облегчения.
Моя девочка переживает. Улыбка сама появилась на лице, а взгляд выловил хрупкую фигурку. Как все же она не похожа на оборотней, такая нежная.
– Это ты правильно.
– Эванс, – тихий шелест от Ани, как ветерком по коже, приятно, – Вот тебе мотивация. Мы думаем, что нет никакого ритуала на крови, это обман, тебе это внушили.
Да не может быть, я сам лично произносил клятву, стоял перед Алайной, говорил, что… рядом буду, семья у нас будет… что говорил-то? Никогда не пытался вспомнить. А почему я не думал об этом? Даже просто знать, что я наобещал важно. Там важна каждая запятая, а я только знаю в общем, что обещал быть рядом и не могу уйти. Понимание своей глупости обрушилось как водопад холодной воды, внутренности сдавило и все заледенело. Не мог же я так обмануться? Или мог?
Я засмеялся, горько засмеялся, не может быть, нас, троих лучших менталистов, надули как маленьких детей. А ведь и не подкопаешься. Я не должен был думать о клятве и говорить про нее близким друзьям, а они не замечали, потому что не знали. Только Аня не друг.
– И опять Аня у нас оказалась самой умной, – сокрушенно покачал я головой.
Моя истинная чудо, я смотрел на нее и не мог насмотрелся, таких не бывает, это сон. Хрупкая, маленькая, но в то же время нереально сильная, смелая, добрая, упрямая настолько, что иногда бесит, справедливая, а ещё очень умная и проницательная. Правда спокойно голову разобьёт, если ее разозлить, а может и молнией пришибет. Оказывается, вот идеал-то.
– Давайте быстрее, мне ещё доверие истинной надо как-то добиваться, – широко улыбнулся и подмигнул ей. А этот румянец, ну красота же! Ни одну оборотницу невозможно смутить.
– Так все, рыцарь, успокойся, а то твои мысли так фонят, что у нас сейчас розовый сироп польется из ушей, – недовольно скривится Алларик, а император только рассмеялся.
Кстати, я переживал из-за того, что она уйдет? Ну так пускай идет, мозг мне почистим и вместе пойдем. Там, в ее мире, поди найдется работа какая-нибудь, проживем уж.
– Да начинайте уже, не тяните.
– Думай о ранении, десять лет назад, как получил, как нашла тебя Алайна, как лечила тебя.
Я закрыл глаза и начал вспоминать, в общих чертах, не досконально, там мужики все сами увидят.
Отпуск. Домик в лесу, рядом горы. Граница в четырех часах. Прорыв. Слишком далеко, таких не было ещё. Черти. Отбился. Рана, глубокая, истекаю кровью. Алайна. Потащила в домик. Промыла рану и я отключился.
Чувствую давление изнутри на череп, не сжимаюсь, пытаюсь максимально расслабиться, мужики знают, что делают. Если давят, значит видят искажение, в таких случаях обычно где-то что-то не сходится, парочка деревьев обрублено ровно, не натурально. Или картинка рябит, со стороны видно лучше, такое можно заметить у себя, если копаться, но у меня, видимо, какой-то блок на это. Надо будет думать о новой защите. И для Ани лучшую самую сделать.
Все продолжается на повторе, картинка плывет, прорыв исчезает, остаётся просто черный дым, чертей нет, есть три человека в балахонах с капюшонами, лиц не видно, рана есть, но мелкая царапина, скорее всего с какими-то травами притупляющими сознание. Вместо Алайны появляется женщина, с бородатой родинкой над верхней губой, маленькими поросячьими глазами и тонюсенькими губами. Среднего роста и телосложения. Ясно, ведьмочка темная, ещё не старая, недавно начала заниматься темной магией, лет десять назад. Получается сейчас двадцать. Она вполне уже может выглядеть почти как старуха из коридора, но у той не было бородавки. В дом она меня не тащит, она заклинанием меня поднимает и я плыву по воздуху. Да и рану не промывает, а соль сыплет, что бы дольше не заживала, потом вылечит.
Все остальное время мы проводим с ней в домике. Даже секс был, меня чуть не вырвало. А под конец обещание семьи и быть вместе вечно.
А вот тут было больно, чертовки больно, я слышал Анины всхлипы и просьбы держаться, только благодаря этому не отключился. Я слышал свой ор и даже вспорол себе спину когтями.
Мозг плавился, из ушей, глаз и рта текла кровь. Подделать ритуалы это вам не изменить вид раны и человека, это намного серьезнее и опаснее. Можно спалить мозг, только повернув палец не туда на миллиметр.
Но мои друзья не зря император и сын генерала армии. Они лучшие и они справились.
Когда я открыл глаза, взгляд сразу упал на сидящую у стены девушку, она обнимала ноги, и всхлипывала куда-то в свои колени.
– Зачем вы ее привели, – устало спросил я.
– Анна предположила, что ты можешь причинить себе вред, когда начнёшь выдавать нам их секреты, но они оказались очень самоуверенны, что ничего с тобой не сделали, – Вильцельген стёр с виска пот.
– Либо я нужен им живым больше, чем сохранность секретов. Да и десять лет у них все получалось. Но в следующий раз лично набью морду каждому, кто ещё раз с ней так поступит, – в словах Ани есть резон, но я лучше пострадаю, чем буду видеть ее слезы.
– Поняли, больше так не будем, как ты? – спросил принц, снимая браслеты наручников.
– Живее всех живых, – я поднялся потирая руки и пошел к Ане, – Валите уже, спасибо.
– Умойся сначала, – положил мне руку на плечо император. Черт, он прав. С сожалением посмотрел на девушку, что сидела все в такой же позе и быстрым шагом, насколько смог, отправился в ванную.
Ну и рожа. Красные подтеки размазались, под глазами черные круги, глаза лихорадочно блестят, а руки трясутся. Оживший труп и то лучше выглядит.
Да и чувствую себя я тоже хреново, держусь только на том, что тут Аня. Хочу ее обнять и успокоить. Если были бы ещё какие-нибудь блики или атаки в моей голове, друзья увидели бы их и все устранили. Я чист, как слеза младенца. Я свободен, как ветер и счастлив, как мартовский кот, после случки, объевшийся сметаны
Вроде так я услышал в головке Ани, только она бросала это с возмущением.
Изменений пока не чувствую, после нагрузки голова болит, звенит и трещит.
Выйдя из ванной сгрести в охапку Аню не получилось. Она сама ко мне подбежала и схватив за руках, утащила к кровати.
– Совсем мозги тебе перегрели, чего ходишь-то, – бурчала она, расстёгивая пуговицы на моей рубашке.
Как я вообще мог сравнивать ее с Алайной? Хоть Аня и выигрывала по всем фронтам, но ведь это небо и земля. Та была раздражающе «идеальной», а эта бесит своей идеальность, да так, что отшлепать хочется.
– Знаешь, что не надо читать чужие мысли, что бы понять о чем ты сейчас думаешь? – покраснев, спросила она.
Знаю, у меня все на лице написано и в штанах поставлено. Только бы добраться до нее, но пока хочу что бы поухаживала.
– Ты сейчас ляжешь спать и это не обсуждается. А я уйду, как только ты уснешь, что бы тебя на подвиги не потянуло.
М-да, она, наверное, не понимает, что на подвиги-то тянет когда она рядом. И совсем не на геройские, а постельные.
Положив свои ладошки на пряжку ремня, она замялась. Конечно, стояк такой, что гвозди заколачивай, да и яйца тут как тут поджались, до болезненных спазмов. Но Аня все таки несмело расстегнула штаны, дрожащими пальчиками. У самой дыхание сбилось, грудь поднимается, так и просится в ладони, соски торчат, что захотелось тут же их укусить. Жилка на шее выделялась и билась с каждой секундой все сильнее, надо срочно языком по ней провести. А как она пахла, очень сочно, как персик. Представил как сейчас эти ее персиковые соки стекают по внутренней стороне бедра и зарычал.
Аня дёрнулась и поспешила подняться, она уже успела опустится на корточки и расстегнуть мои сапоги, меня от этой картины током прошибло, уверен, что это она свои молнии по мне пустила. Ведь сама провоцирует, не понимает, но делает это. Все таки парность не просто пустой звук и физическое влечение у пар бесконтрольное и чертовски сильное, ослабнет немного только когда самочка понесет. Моя самочка.
Я сбросил сапоги, наступая на пятки носками и дёрнул свою девочку на себя. Перевернувшись к кровати, толкнул ее и сразу же, не давая опомнится, склонился над ней.
В груди море нежности, когда смотрю на нее, хочется прижать к груди и не выпускать, а лучше, прям в себя вдавить, что б всегда при мне была и только дома, можно и отпустить, когда никто не видит и что бы голенькая ходила, соблазняла меня, а я бы с радостью вёлся и не выпускал уже из других объятий, более горячих.
Пускай даже не надеется, что я ее выпущу сейчас. Вон уже начинает осознавать, что происходит. Глазки из больших и удивлённых, начинают сощуриваться, собираются грозовые тучи в глазах, не зря у нее они серые. Поэтому надо действовать быстро, пока кусаться и брыкаться не начала.
Грудь, лучший вариант, она у нее очень чувствительная, мне кажется, что Аня сможет кончить от таких ласк, надо только чуть-чуть поднажать.
Я склонился над острой вершинкой и, прямо через рубашку и тоненький лифчик, укусил ее. В награду за правильные действия, получил тихий «Ох» и бедра, которые попытались сжаться. Я быстренько перелег, раздвинув ноги и устроился между них. Руки уже сами дергали за полы рубашки, а когти вырастали, что бы порвать ее нижнее белье. Шикарно, можно вечно смотреть на ее бархатную кожу, молочного цвета, что идеально контрастирует с моей смуглой, на упругие груди, не очень большие, но такие аппетитные, что хочется скушать их сразу как вижу, и розовые сосочки, цвет как у ее губ, и нижних и верхних, уже все сморщились и просят добавки.
Я наклонился снова, теперь поведя языком и смяв при этом грудь. Вкуснота. Она везде вкусная, фруктовая. Я бы не останавливался никогда, продолжал кусать, лизать и сосать ее грудь, при этом слушая самую лучшую музыку – ее стоны, всхлипы и сбивчивый шепот.
Все, точно невозврата пройдена, меня даже она теперь не остановит. В груди пожар, руки, как у запойного, трясутся, а член болезненно ноет, хочет быстрее в свою узкую дырочку, что обнимет его и приласкает.
Да, я оказывается озабоченный на всю голову!
Конечно, озабоченный, когда такая сексуальная девочка, стонет и извивается под тобой. А ещё течет не хуже, чем в гон.
Аня закинула свои руки мне на плечи и стала их сжимать, царапать своими коготками. Запустила свои пальчики в мои волосы и, сжав их, стала прижимать меня сильнее. Утробное рычание так и вырвалось у меня безостановочно.
– Страстная девочка, – хрипел я, наслаждаясь видом ее искусанных и покрасневших сосков, таких же губ, которые она покусала своими жемчужными зубками, затуманенным взглядом и лихорадочном румянцем. Но самое лучшее – это стон разочарования, когда я остановился.
Я набросился на ее губы, будто век не целовал. Мягкие, податливые, которые сразу раскрылись и приняли мой язык, а ее язычок сразу стал играть с моим. Дразнит, сладкая.
Руки гуляли по телу, жили своей жизнью. Ноги уже голые, на моей талии. Когда успел снять её юбку? А где мои штаны? Не помню и помнить не хочу такие мелочи.
Пальцы добрались до ее гладкой, идеальной киски и повязали в ее влаге. Я отстранился от нее и поднес эти же пальцы к ее губам, размазал ее смазку по ним и слизал. Кажется, она задыхается. Потом протолкнул эти пальцы в рот своей девочке и сам еле сдержал стон, но не дрожь, когда она облизала их и стала посасывать. Эти губки созданы для того, что бы сосать мои пальцы и мой член. Не выдержал и ворвался языком в ее рот, как самое настоящее животное вылизал ее язык, небо, прошёлся по зубкам, собрал весь ее вкус.
– Я тебя сейчас трахну, а прелюдии перенесем на следующий раз, член болит уже, – прохрипел я и, проведя головкой по клитору, ворвался в свою девочку.
От кайфа повело в сторону, заплясали круги перед глазами, а из горла вырвался стон. До чего же узкая, вся для меня
Я сфокусировал взгляд и увидел, как Аня хватает воздух своими губами, глаза закатываются и почувствовал как она сжимает свои пальчики на моих предплечьях, вгоняя свои ноготки под кожу.
– Ты моя девочка, – просипел я низким голосом и, медленно выйдя, резко вошёл.
На каждом толчке повторял «Моя!», что бы знала и привыкала ко мне, а не к мужику с темным от тени лицом. Потому что моя, сейчас я даже готов ее привязать к кровати и не отпускать, пока сама не начнет кричать, что она только моя!
Я вбивался в нее, с хрипами, стонами и рыком, поднимался на руках, закидывал длинную ножку на плечо и входил под другим углом. Переворачивал, давил на лопатки и держал за бедра, что бы не опускала свою упругую попку. Шлепал, сжимал и гладил тонкую шею, набухшую грудь, соски и попу. Наслаждался, полностью погрузившись в эту девушку. Не слышал ничего и не видел никого, кроме нее. Получал нереальное наслаждение от ее кайфа.
А потом открыл в себе эмпата и стал чувствовать ее эмоции не только парной связью, но и своими силами.
Меня затрясло, в лёгкие по поступал кислород. Ее эмоции такие вкусные, запросто можно свихнуться. Ей было настолько хорошо, что она терялась, не понимала где верх, где низ, эмоции закручивались где-то в животе, а голова была в тумане.
Она замерла и распахнула глаза, глядя в потолок, а я ускорился.
– Кончай, сладкая, кончай, – рычал я и сжимал ее бедра, насаживая на себя ещё сильнее, ещё глубже и резче.
И она кончала, долго и громко. Со слезами, как обычно, и криком, мотала головой и не контролировала ни одного своего движения.
Влагалище пульсировало, ее сок тек по моим яйцам, а я не мог оторвать от нее взгляд.
Контролировать себя становилось все сложнее, яйца сжались, так что сейчас сам заною от боли. Но продались своей волчице оргазм – это святое.
Когда пару начало отпускать, я перестал сдерживаться и с, даже не рыком, ревом, кончил, заливая все ее влагалище своей спермой.
Голова кружилась, а руки не держали, все что я успел сделать, это опереться на локти, что б Аню не раздавить. Упёрся лбом в ее плечо и продолжал ловить свой самый яркий оргазм. Наконец-то лицом к лицу, наконец-то она знает кто я, наконец-то она кончает на моем члене, а не на члене незнакомца.
А яркие вспышки в пояснице и круги под веками все не уходили, я кончал так же бурно, как и моя пара, а она сейчас любовалась мной так же, как и я ей недавно. Я чувствовал ее восхищение и это добавляло ещё большего кайфа. Я не думал, как выгляжу, мне было все равно, ей определенно нравится, то что она видит, а кто я ей что бы запрещать любоваться собой?
Когда последние пульсации члена утихли, я медленно, все ещё опустошённый, совершенно без сил, перекатился и лег рядом. Притянул девочку к себе и обнял обеими руками. Мы лежали в молчании, просто восстанавливали дыхание и не думали ни о чем.
– Наш секс когда-нибудь перестанет быть настолько диким? – просипела Аня и прочистила горло.
– Перестанет, – я не отставал, сипел не хуже, – когда мы оба будем с метками и ты будешь бегать пузатая, – хрипло рассмеялся я, но веселился не долго, сразу почувствовал напряжение Ани.
– Мы же как животные, – она передёрнула плечами.
А что она хотела, мы и есть наполовину животные. Интересно, как она отреагирует на то, что мы занимались сексом в обороте? Хотя, ей лучше не знать о таком.
