Текст книги "Неизвестный (СИ)"

Автор книги: Алина Лескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)

Глава 12. Тайный принц

ОН.

Она молчала и даже не собиралась мне отвечать, она просто не могла. Ее стенки так плотно обхватывали мой член, что мне было больно, когда они сжимались, но остановится я не мог.

В рту Анин вкус, я бы с радостью не ел, не пил и не чистил зубы, лишь бы он не исчезал. Но если бы она позволила пару раз в день обновлять его, я бы подумал. Например, на завтрак, обед и ужин.

О да, я стал маньяком, примерно два года назад, когда она потерянная, но очень стойко переносящая новости о другом мире, появилась в стенах академии.

Удивительная девушка.

Мне нельзя быть с ней. Увидь она меня сейчас, убежала бы. Волчица, конечно, привела бы ее обратно, но сама Аня будет сопротивляться. Ведь я ей не нравлюсь как мужчина, оказывается это может дико бесить. У нее такое лицо, когда она видит меня, как будто съела самую кислую ягоду в мире. В такие моменты мне хочется ее утащить и показать, какая она со мной, пока не видит моего лица. Трахать, трахать и трахать, пока не упадет без сил, вся в моей сперме и синяках от моих пальцев. Ещё бывает царапины от щетины, но она быстро растет, если вечером я бреюсь, к утру она уже оставляет тонкие полосы на нежной коже.

Нам нельзя быть вместе, потому что у меня есть женщина, которой я дал обещание быть с ней рядом и вот уже второй год нарушаю с трясущимися руками, когда жду гон, когда жду её.

У меня замечательная женщина, добрая, нежная и милая, скоро у нас свадьба и она ждёт меня дома, пока я трахаю свою пару в грязном, тайном и мрачном коридоре. Она единственная приняла меня, обогрела и спасла жизнь после тяжёлого боя во время прорыва, в то время как даже мои родные родители выкинули меня ещё ребенком в холод умирать. Единственное, что она попросила в замен это мою любовь и семью. Я обязан ей жизнью и не могу подвести.

Алайна не выдержит мой гон, поэтому мне приходится уходить от нее на это время в академию, в домики для преподавателей.

И может если было бы все по-другому, если бы я не повел себя как дурак при встрече с истинной, да такой дурак, что вызвал в ней отвращение к себе, я бы попытался наладить наши отношения. Просто был бы рядом, оберегал и защищал ее.

Но она бегает от меня, как от огня, видит во мне скрытую угрозу и сторонится, она не понимает, почему возбуждается рядом со мной и это для нее ненормально.

А как она громко думает, когда возбуждена, я, не залезая ей в голову, слышу ее мысли, ощущаю ее эмоции.

И ещё чувствую запах, от которого моего грозного, сильного и неприступного волка ведёт, как будто он сразу выпил литр чистого спирта.

Но это все не важно.

Важно, что бы она была счастлива, а она хочет домой. Домой в свой мир, куда я не доберусь. Где есть какой-то смертник, который успел попробовать ее, и эта мысль рвет на части. У них слишком свободные нравы, ей там не место, как и не место рядом со мной.

Именно за другого, за свои штаны и майку, в которой она была, когда прибыла к нам в мир, она получила свое наказание в первый наш раз. Правда я мучился не меньше, представляя как она снимает напряжение сама, одна, своими пальчиками, как стонет и извивается, как выгибается и кончает.

Да, если бы кто узнал, я давно бы сидел в тюрьме, секс с несовершеннолетними карается законом. Но любой закон можно обойти, когда твой лучший друг император, который подделывает анализ твоей спермы, пока никто не видит.

Если первый советник у императора уже есть, то я – нулевой. Лучший друг с самого детства, когда он мелкий, младше меня на три года, носил мне горячий чай, что бы я отогрелся. Его отец подобрал меня в лесу, голодного и холодного, и оставил жить в своем доме. С тех пор мы с Вильцом проводили много времени вместе, учились, тренировались и просто играли. Мы росли братьями, но не многие знают обо мне. Такие как я пропали, вымерли, таких боятся. Поэтому я теневой, нулевой советник императора.

И если бы я не поработал с Аниными мозгами, она на следующий день знала бы о том, кто я такой. Слишком умная, научившаяся в идеале работать со своей интуицией.

Только потому что я не позволю, она не замечает очевидных вещей в виде запаха и голоса.

Тем более узнай бы она кто я, у меня уже не было бы причин сдерживаться и я разорвал своей пастью половине академии глотки. Половине потому что вторая половина это девушки и парни, нашедшие и признавшие свои пары, не то что я. Особенно этой ее четверке, с которыми она веселится в столовой. И особенно Алларику, который поставил на ней свою родовую защиту. Бр-р, ужасно ощущать чужую магию на ней. На ней должна быть моя защита.

И метка.

Но такого я себе не позволю. Без метки ее поломает, конечно, когда она окончательно решится избавится от меня, или я от нее, но выживет, через полгодика придет в себя.

А мне метку она уже поставила, без нее я не выживу, но это не важно. Алайна тоже недолго проживет с пустым резервом, это как раз то, что мне подходит.

Как бы не хотел я ее отпускать, не только потому что у нас самый лучший секс, но и потому что эта девушка идеально мне подходит характером, который часто меня бесит своей упрямостью, у нас ничего не выйдет.

И с этом пора уже заканчивать, она и сама уже начала искать о разрывах пар.

Скулить хочется от мысли, что ее пора отпускать. Вильц Младший уже передал мне разработку, она отправит ее обратно на Землю. У меня не получается ее отдать, понимаю, что когда передам вырву себе сердце. В этот раз будет больнее, чем с родителями.

Из-за всех этих причин и ещё одной, я не подтверждаю истинность, сказав, что я ей просто нравлюсь, и не рассказываю, как ее волчица бегает ко мне. Красивая волчица, очень красивая, как с картины.

Аня обмякла в моих руках, потеряв сознание. Волчица пока что выматывает ее, но скоро она привыкнет. Я осторожно вышел из нее, все еще удерживая. Посмотреть бы сейчас как моя сперма вытекает из нее, это лучшее, что приходилось мне видеть, не считая ее дикого взгляда, когда она кончает и пухлых губ в форме буквы «О».

Знаю, что после того, как она забыла выпить настойку, что бы избежать гона, она выпила зелье, которое позволяет не забеременеть пока не выпьешь обратное зелье.

В прошлый раз я двое суток провел в лесу, в обличии зверя, меня разрывало на куски. Весь день, пока она сидела в своей комнате и думала пить или не пить зелье экстренной контрацепции, я волком рычал на императора, который запер меня в клетке, лишь бы я не добрался до его падчерицы. Сам попросил и сам пожалел. А так бы ворвался, разбил эту чёртову склянку, привязал бы её к кровати и не отпускал, пока не услышал бы биение сердца нашего щенка. Алайна не подарит мне ребенка, никто не подарит, только эта девушка, что сейчас без сознания лежит на кровати в своей комнате во дворце, куда я нас перенес.

Надо уходит, а волк хочет вырваться и клубком лечь рядом с кроватью.

Все, что Аня знает об оборотнях – правда. Но у нас с волком есть договоренности, которые ни я, ни он не нарушаем. Одна из них – это Аня. Этот упрямец долго спорил, что надо уйти от Алайны и забрать себе нашу пару, но в итоге согласился со мной, что счастливая пара рядом с семьёй в другом мире лучше, чем призирающая Аня и бегающая по ночам, в тайне от человека, волчица, в виде тайной любовницы от жены.

Достаточно того, что мы провели с ее зверем сначала сутки больше года назад, а потом четверо, оббежав добрую половину страны. Аня ничего не помнит, зато волчица счастлива.

Когда она покажется Аня вспомнит все. Это произойдет со дня на день, я все сильнее ощущаю ее и мне все труднее отрываться от девушки. Я знаю, что у нее уже улучшились органы осязания, хоть она мне и не говорит об этом. Знаю, как она пытается поговорить со своей волчицей, слишком громко, что отголоски ее фраз долетают даже до меня. Не знаю на сколько это эффективно, но попробовать стоит. Знаю, что иногда она ощущает отголоски эмоций. Иногда зверь берет свое и урчит или рычит.

Она такая же, как я. Красивая, с блестящей шерсткой цвета Аниных волос и серебристыми глазами. Не получеловек-полуволк, а настоящая волчица. Гордая, смелая и сильная. Ни Аня не сломалась оказавшись в другом мире, даже истерику никому не закатила, ни наша мохнатая девочка, пока сидела в заточении. Они похожи, обе упрямые и любопытные, только реакции разные, сама девушка более сдержанная в силу реалий своего мира. И обе даже не сказали, что живут в кладовке на чердаке, упрямицы. И они действительно не видели в этом проблем, да даже нежная Алайна закатила бы истерику и ушла бы, ведь это не уважение, когда гостей селят в таких условиях, а Аня даже не обиделась. Действительно подумала, что это нормально? И я дурак, не проверил как она обустроила, доверившись своим работникам и взвалив все заботы на императора. А тот и принял ее как родную, я тогда даже и не понял, что ревную, нарычал как следует на друга. Пока не понял, что им всем, его семье, на самом деле это важно. Важно куда-то деть свою нерастраченную любовь к дочери и сестре, погибшей ещё месячным ребенком, у которой просто остановилось сердце и никто не смог сказать почему это случилось.

Поборов себя и силой заставив отвести взгляд от нежной кожи, искусных пухлых губ и подрагивающих ресниц, я перенёсся прямо к кабинету императора. Раньше бы сразу в кабинет, но когда он встретил свою Ирму, перестал так делать, мало ли, чем он там может быть занят. Счастливые они, хоть и выпало им немало горя.

– Входи, – я даже руку не успел поднять, что бы постучаться, а Вильц уже почувствовал меня.

Я вошёл в просторный кабинет нашего правителя. За большим, массивным, деревянным столом сидел уставший друг.

Последние годы всё идёт кувырком, мы почти не продвинулись в поисках преступников, а у нас уже могила, в которой лежит ребенок с опустошенным резервом.

Я молча достал черную металлическую пластину, новая разработка, такая есть только у принца, который ее создал, у нас с императором и у пары наших доверенных людей, таких же теневых, как и я. Отбирали лично и придирчиво.

На эту пластину поступают все, что записывают небольшие круглые камни, которые разложены по тайным коридорам академии, так что зря Аня гуляла там целую неделю. Примерно так я и узнал, что она уже там не одна, когда в очередной раз следил за ней.

Мы давно подозревали Дороти, но не могли доказать его причастность. Даже если бы доказали, ничего не изменилось. Дороти – пешка и без его участия ничего не изменится, поэтому мы бы так и оставили его, просто продолжая держать руку на пульсе.

– Я понимаю, что коридоры защищены от остального замка сильной защитой, но почему они не пользуются дополнительными артефактами? – спросил я, пока мы прослушивали приветствия и сетования на недостаточное количество магии.

– Потому что никто не знаю о этих коридорах, даже ты. И не знали бы дальше, если б Анна их не нашла, – спокойно ответил Вильц и с интересом посмотрел на меня, когда я вздрогнул услышав имя пары.

– Скоро собрание, ты должен там быть, – просипела старая и мы превратились в слух.

– Я должен придумать как… – после небольшой паузы ответил Дороти и замолчал.

– Думай, у тебя неделя, собрание в среду, в нашем сквере, – продолжила ведьма.

То, что это темная ведьма я и не сомневался, в таких страшил превращаются только они, так же они и стареют раньше.

– И придумай повод вернуть хоть часть адептов обратно, – дальше скрипела она, – У меня мало сил, так и сдохнуть недолго, а лишнее внимание не стоит привлекать. И не убивай больше никого, а! – воскликнула она и дальше они пошли молча. Кроме прощания ничего больше не было.

– Скудно, но работать можно, – не глядя на кислое лицо друга, пробормотал я, – Я на всю одежду, что нашел нацепил следилки, так что куда он направится мы узнаем. Твой сын молодец, жалко раньше не придумал, может уже решили бы все. Следилки вообще незаметные и даже магией их не найти, – похвалил я принца, действительно отличная работа, – Ты отправил теней проверять другие академии на тайные коридоры? – на что император лишь кивнул.

– Старухой может быть любой человек. Сам знаешь какие иллюзии некоторые могут накладывать, вообще не отличить от настоящего человека.

– Да и по поведению не понятно. Может она гениальная актриса, что скорее всего. А если ей куча лет, то опыта у нее ого-го, – повернул я голову к другу и тот скривился ещё больше.

– Я все понимаю, она твоя пара, но, будь добр, мойся перед тем как выпрыгнуть из ее койки.

Да, а вот об этом я забыл. Настолько нравится ее запах, что о мытьё даже и не подумал, но идти к тому, кто считает Аню своей названной дочерью, так не стоило.

И я, неожиданно, смутился! Дожили, холодный и не пробиваемый, смутился!

– Скажи мне, друг, – начал император таким тоном, что я закатил глаза. Сейчас будет очередной разговор по душам и поэтому я даже не дал ему договорить, перебив:

– Все решили, вроде. Точнее я решил, а ты выслушал и не согласился.

– Ещё я предложил тебе другие варианты.

– Которые нам с Аней не подходят.

– Ты называешь ее Аней, ты бегаешь с ней по лесам…

– Не с ней, а с ее волчицей, – я опять перебил его.

– С ней! Волчица и Анна – это одно и то же. Не могут у них отличатся желания! Ты сам волчара ещё тот, но это-то ты должен понимать! Дал обещание другой женщине? Ладно. Боишься, что не примет? Хорошо. Хочешь, что бы она была счастлива и отпустишь ее в другой мир? Замечательно. Не можешь быть с ней – не надо! Тогда отпусти ее. Ты можешь мне обещать, что ты её не укусишь? – завелся он.

– Конечно, могу, я не настолько придурок, что бы убивать свою пару, – заверил я его.

– Тогда объясни, почему клыки твои в ее крови?

Что?

Я подорвался и подбежал к зеркалу, висящему на стене у двери.

Твою мать!

Это ее кровь, я даже и не заметил, что поцарапал ее. И на запах не обратил внимания. Ведь только поцарапал, правда? Точно, поцарапал, я бы чувствовал сейчас ее как себя, если бы укусил.

– Я… я… – я мямлил и не мог подобрать слов.

Все это плохо, просто ужасно, я чуть не укусил ее. От понимания произошедшего голова закружилась и я оперся ладонями в зеркало. Посмотрев на императора через него, я сказал:

– Я обещаю, что не укушу ее, Вильцельген.

И закрыл глаза, представив свою гостиную в преподавательском домике, а когда открыл я был уже там.

Надо заканчивать совсем этим. Это не игрушки. Надо оставлять ее во дворце.

Глава 13. Черный волк

Анна.

– Привет, – прошептала я мужчине. Он сидел в кресле, облокотившись локтями на колени, кисти рук расслаблено свисали, а голова была опущена.

Он дернулся и поднял взгляд на меня, глаза его округлились в удивлении и он спросил:

– Что ты тут делаешь? – грубо, надо сказать, спросил.

– Попросила волчицу привести меня к тебе, – я замялась и неуверенно потопталась. Не ожидала, что меня встретят так…

– Не приходи больше, – приказ, не иначе.

Удар под дых. Удары на тренировках были не такими больными.

– Почему? – еле выдавила из себя.

– У меня скоро свадьба.

Свадьба? У него? С кем? Не со мной?

Я поморщилась от боли, когти впились в ладони и кровь стала стекать ручейками прямо на пол.

– А я?

– Зачем ты мне?

Зачем? Что бы быть рядом, как же ещё.

Рядом? Я же собралась уходить? Или нет? Не понимаю, не помню, что я решила. Мысли путаются, из горла вырывается хрип, я не могу дышать.

Он не будет рядом? Так я же не претендовала. Не хотела сама. Так? Вроде да. А почему больно-то? Это не мне больно, а волчице? Бедная моя девочка, влюбилась в такого урода.

«Беги, пожалуйста, беги».

Женский голос, со слезами, психуя, кричал у меня в голове.

И я сорвалась. Побежала не разбирая дороги. Коридор, поворот, коридор, дверь на улицу. Надо бы притормозить и посмотреть от куда бегу, может, узнаю где он живёт и тогда узнаю кто он. А потом разукрашу ему лицо за мою девочку!

«Нет! Он наш! Не трогай!», кричала волчица в голове, я уверенна, это была она.

«Но почему? Он твой, не мой. Это ты влюбилась в него, а я за тебя отомщу».

«Не трогай, ты скоро и сама его примешь».

Вот ещё, с почти женатым мужчиной я ещё не связывалась. Он изменщик! Наглый изменщик!

Не заметила как добежала до леса и дальше, не останавливаясь, побежала в чашу.

Я была здесь сотню раз, но он был каким-то другим в этот раз.

Нет, не другим. Просто раньше я не видела всех этих маленьких паучков, жучков и мотыльков. Не видела росу на траве и листьях деревьев. Не обращала внимание на запах цветов и травы. И не слышала шелеста листвы.

А оказывается лес такой красивый и вкуснопахнущий. Я бы осталась здесь жить, вот там, под упавшим деревом, можно было бы складывать собраные ягоды, это так на полдник, а вот там, за деревьями, на поляне, я слышу семейство зайчиков, вкусненьких зайчиков. Надо попробовать их, свежее мясо с кровью, кажется, теперь мое любимое блюдо.

Я неслышно пробиралась на лапах между деревьев. Лапах? Какого черта?

«Не отвлекайся, потом подумаешь».

И правда, что это я. Лапы и лапы. На них удобнее бегать по лесу.

На краю полянки я припала на передние лапы, готовясь к позднему ужину, но зайчиков спугнуло громкое рычание. Не мое рычание.

Я подскочила и обернулась. На меня шел огромный черный волк с синими, светящимися глазами и рычал.

Я отступала и порыкивала, а он надвигался и рычал. Мы ходили по кругу и рассматривали друг друга.

«Это он! – пищала в голове волчица, – Господи, какой красавец!»

«Возвращайся!», а вот это уже знакомый, мужской, хриплый голос.

В моей голове, что, проходной двор? Или волки так общаются?

«А запах, какой запах! Так он ещё сильнее!», продолжала неугомонная волчица, восторженно порыкивая.

«Ты кто, что бы указывать?», но спросила я лишь это у незнакомца.

«Твоя волчица узнала меня, не придуривайся. Иди домой, тут опасно».

«Нет!»

«Правильно, куда мы от него пойдем, я хочу поближе подойти и понюхать», сладким голосом сказала волчица.

«Понюхаем как от него пахнет его невестой?», парировала я и в ответ получила грозный, злой рык, вот это уже было от меня.

«Я ХОЧУ ЗАЙЦА!», заорала волчица этому волку и бросилась в том направлении, где исчезла семейка, по следам найду.

«НЕЛЬЗЯ!», заорал в ответ этот предатель и бросился на меня.

Я вырывалась и кусалась, а он пытался прижать меня к земле. В какой то момент у меня получилось вывернуться, но черный схватил меня за загривок и откинул. Спину пронзила боль, и я заскулила. Видела как волчара замер и уставился на меня с испугом. Последнее, что я запомнила, что он бросился ко мне и босые человеческие ступни. А потом темнота.

Просыпаться во дворце стало входить в привычку, как и видеть императрицу и Солу, сидящих в креслах.

В этот раз они среагировали мгновенно, бросились ко мне и стали обнимать.

На перебой спрашивали как я себя чувствую, а потом рассказывать, что произошло.

– Ты превратилась в волчицу, – начала императрица.

– Да-да, у тебя был полный оборот, – перебила Сола, восторженно сверкая глазами. Ирма на это лишь мягко улыбнулась.

– Ты хотела поймать зайцев в лесу около академии.

– Ты что, не в курсе, что все, кто убьет в Заветном лесу, становятся проклятыми? – Сола округлила глаза в удивлении.

– Но тебя остановили…

– Ага, об дерево ударили! – в возмущении воскликнула девушка и даже подпрыгнула.

– Потом тебя нашел ректор и перенес в академию, – как-то скомкано закончила императрица и отвела глаза, – А ещё ты больше туда не вернёшься. Господин Хольд сказал, что ты проводишь ночи в тайных коридорах, – с обвинением в глазах произнесла Ирма.

– В тайных коридорах? – в изумлении открыла рот блондинка, – И что там?

– Там ничего, думала помогу с пропажей магии, но ни-че-го, – и не соврала даже, кроме того, что состоится собрание неизвестно где, мы не узнали ничего, черт бы побрал этого истинного.

Сола как-то облегчённо выдохнула и дернула уголком губ. Я вопросительно на нее посмотрела?

– Тогда я рада, что ты останешься тут, я думаю мужчины разберутся сами, а ты, если хочешь, то уж действуй под их контролем, – учительским тоном сказала девушка и натянуто улыбнулась. Да что это с ней?

– Они не пустят меня в свой мужской клуб.

На что Ирма рассмеялась и похлопал ладонью по моей ноге.

– Они впустили тебя даже больше, чем кого либо из женщин, – и она стала подниматься, – Пойдем, Сола, Анне нужен отдых. Скоро тебе принесут обед, не скучай.

Я проспала всю ночь и утро?

Они покинули мои покои и я, оставшись одна, обратно забралась под одеяло.

Невеста у него есть. П-ф-ф… Больно он нам нужен.

«Нужен-нужен, как же без него-то теперь?», отозвалась тут же моя девочка. На ее ворчание непроизвольно появилась мягкая улыбка.

«Приятно познакомится, как тебя зовут?».

«Давай Буря, мне нравится. И как мой бурый цвет, и как ураган, только буря», захихикала она, да так заразительно, что я тоже не сдержалась.

«Хорошо, Буря, что ты мне расскажешь? Ты-то про меня все знаешь. Или я ошибаюсь и ты не видела мою жизнь?».

«Видела, я скучаю по маме и папе, – грустно вздохнула она и я тоже, – Но тот парень мне вообще не нравился, – она презрительно фыркнула, а я засмеялась, – А вот наш красавец… Знаешь, что? Надо найти ту его невестушку и разобраться».

«И как ты собралась разбираться?»

«Объяснить, что он занятой волк».

«А этим разве не должен заниматься он? Хотя он и так этим занимался, объясняя, что он занятой. Только занятой не нами», я обижено фыркнула, переносицу сразу заломило, а к глазам подступили слезы.

«Трудно отпустить его».

«Может, для начала просто сходить ещё раз поговорить?»

«Не получится, я водила тебя к нему без твоего согласия, я была отдельно от тебя. Теперь мы вместе, я не могу просто взять и управлять твоим телом. Легче тебе самой дойти. Но есть одно но… Ты действительно будешь ругается, когда узнаешь кто он. Поэтому я пока не покажу, чем мы занимались, когда ты была в отключке», захохотал она и, я уверенна, завалилась на бок.

«В смысле я была в отключке? Где я была сутки и четверо суток после ночей с ним?», спросила я не понимая о чем она толкует. Мы были с этим мужчиной ещё, помимо тех ночей и коридора?

«Мы были с ним, гуляли, бегали, путешествовали», мечтательно вздохнула Буря.

«А почему не покажешь? Ничего ж такого»

«Ты можешь увидеть его лицо…»

– Ты знаешь кто это!? – я подпрыгнула на кровати и села.

Отлично! Сговор против меня? Совсем обнаглели! Вроде я дознаватель, а узнаю все последняя. А камушек обещал мне хорошее будущее в этом деле, когда принимал меня на факультет.

«Но почему я его не вижу?», я легла обратно, по допросам у меня твердая пять.

«Даже не думай, не расколюсь, – сразу среагировала волчица. Да, я ещё не привыкла, что она может прочитать все мои мысли, – Потому что мы не даём посмотреть на него. У него красивое лицо, не надо его портить! И невеста эта, бред какой-то. Ты метку на нем поставила, кстати, сама! А без пары меченый волк умирает…», и замолчала.

Я тоже не нашлась, что ответить. Тогда совсем не понимаю почему он не показывается. И не просто не показывается, а скрывается. Первое ясно, он менталист, который не даёт мне сложить пазлы вместе. У меня амулет, который могут взломать император, ректор и Алларик. Император с парой, Алларик точно нет, уже выяснили, а ректор…

Я резко села, меня опять прошибло молнией, только в этот раз в голову

«Буря!».

Молчит.

«БУРЯ!».

Вот вредная зараза!

Да этого не может быть, я, конечно, один раз уже рассматривала этот вариант, но быстро решила, что это бред.

А почему я так решила?

Вот это вопрос. Просто решила и все. Да, он может меня презирать, но мое сексуальное влечение отрицать глупо. А его? Да-да, помнится стояк был, когда он прижимал меня к себе в зале. Стёр воспоминание? Да и запах у ректора такой вкусный, что ведёт, когда вспоминаю сейчас. Приглушал его что ли раньше? А его голос? Опять же в зале, с хрипотцой. Сексуальный голос, что в узел скручивает низ живота. Изменил его?

Ах ты, мозгокопатель хренов, ну я тебе устрою!

Быстро соскочив с кровати и надев первые попавшиеся брюки, а ими оказались домашние, и натянув сверху халат, я, прямо босиком, выбежала из коридора. Шла не знаю куда, просто думала о Хольде и знала, что вот тут надо повернуть, а вот тут пройти через арку. В итоге я прошла в малую столовую.

Чуть ли не с ноги открыла дверь и заметила, как от неожиданности все вздрогнули, кроме самого Хольда, разумеется. Почувствовал?

Воспоминания некстати всплыли перед глазами. Он обнаженный, собирает мои волосы в кулак, а сам наклоняется и целует грудь. Молнии пробежали по позвоночнику и я разозлилась ещё больше.

Думает, что подкинув мне пару пикантных картинок он спасет себя?

– Черт, не получилось, – пробормотал он и резко встал со стула, отчего он упал.

Хольд поднял руки в примирительно жесте и предупреждающе посмотрел на меня. Я даже растерялась, я видела его только с холодным, ледяным и взглядом полным презрения. От последнего я вновь собралась и ещё больше разозлилась. На истинную смотреть с презрением способен только Эванс Хольд!

От этой мысли молнии пробежали по руке и разряд ударил в вазу, стоящую позади ректора.

– Спокойно не поговорим? – предположил он и в него полетел ещё один.

Черт, это же я делаю! Как? А пофиг! Главное не попасть ни в кого.

Я сделала глубокий вдох и выдох. И прикрыла глаза.

Потом осмотрелась и заметила ошеломлённый лица семьи. У Солы и Ирмы отвалилась челюсть, а мужчины просто сидели с огромными глазами. У всех были наэлектризонаны волосы, а руки замерли с вилками в воздухе.

– Извините, – всем и сразу, разумеется кроме моей, блин, пары, – Спокойно поговорить не получится, но я жду вас в своих покоях, ректор, – на что он поморщился, но кивнул, – Кто-нибудь знает от куда у меня молнии? – на что все синхронно замотали головами из стороны в сторону.

М-да, неловко вышло, я вообще как-то, если честно, сразу забыла, что мы не одни, как только его увидела.

Кивнув, я развернулась на пятках, и пошла обратно. Выплеснув часть эмоций, я взяла юбку, блузку и сапоги, и, скрывшись в ванной, переоделась, заодно и умылась холодной водой, что б ещё немного прийти в себя. Это все так странно. Последнее время слишком много.

– В двух словах, – сразу начала я, выйдя из уборной и увидев ректора в кресле, – почему не сказали, почему отказываетесь и почему только мы в полном обороте?

Ректор молчал и не смотрел на меня, наблюдал как за окном накрапывает дождь и словно не замечал меня. Но в итоге тяжело вздохнул и повернулся. Взгляд его был уставшим, синие глаза потухли и он постарел на лет пять. Под глазами тени, только одежда как всегда идеальная.

Мне захотелось подойти и запустить руки ему в волосы, пригладить их, сесть на колени к нему и обнять. Он выглядел так замучено, что стало его жалко.

Я тряхнула головой, сбрасывая наваждение. Пожалеть Хольда! Уму не постижимо, как только до такого додумалась!?

– Я обещал десять лет назад женщине, которая спасла мне жизнь, что у нас с ней будет семья. Я не думал, что нужно женится, просто планировал жить с ней. Незадолго до этого оракул сказал, что у меня нет пары в этом мире, поэтому я и согласился с ее просьбами. И подкрепил обещания клятвами на крови. О верности речи не шло, это и так предполагалось, об этом как-то не думалось тогда. Про клятвы не знает никто, я сам потом понял, что наделал дел и стало как-то… – он замялся и продолжил дальше все таким же уставшим голосом, – Стыдно стало мне за глупость свою, – Стыдно? Ты ли это, ректор? – Я не могу уйти от нее, а недавно она попросила свадьбу, вместе столько живём, а отношения не оформили, на нее косо смотрят и так далее, – изобразил он ее, – А мне и без разницы, я ж все равно с тобой жить не смогу, поэтому согласился. О, черт, только сейчас понял, что по сути предложение-то мне сделали, – он провел ладонями по лицу, – Не говорил потому что это не имеет никакого смысла. Ты меня сторонишься и чуть не кривишься от отвращения. Я повел себя в начале как идиот, испугался тех чувств, что ты пробудила, не понял их природу, а когда понял было поздно. Извини меня, пожалуйста, за все, – он заглянул в мои глаза умоляющим взглядом, – А потом если делал что-то не так, то это не связано с тобой и на тебя я не злился и не презирал. Я злился на себя и всех, кто был с тобой рядом. Ревновал, вот и бесится. Да и то, что я такой никчёмный, что не могу решить проблему, что бы быть со своей парой, тоже злило нехило. Да и ты собралась домой, так что незачем тебе знать обо мне. Тебе было бы тяжело первые полгода примерно, потом привыкла бы и жила дальше.

Он замолчал, глядя в пол, а я сидела ни жива, ни мертва. Вот чего, а этого не ожидала. Я была готова к разборкам на эмоциях и повышенных тонах, но искреннее извинения и признание своей глупости с этим обещанием, я точно такого не ждала.

Ком в горле встал, зуд в кончиках пальцев усиливался, хотелось сжать шею Хольда в объятиях, а не в удушающем приеме, как пару минут назад.

Где-то внутри зрела боль и сожаление. Не мои, моя была вот тут, прямо на поверхности груди, а там глубоко, так что и не достать, была боль, чужая…

Его боль.

От этого стало только хуже и дыхание перехватило, а переносицу заломило.

– Дальше, – просипела я. Это все, на что меня хватило.

– А дальше… Сначала был ад, когда ты пришла ко мне первый раз, потом был второй ад и адово пекло целый год. Дальше лучше, а потом снова все плохо. Ты уйдешь, я женюсь, а скоро и вовсе погибну, мы не будем вместе. Вот и все.

Он запрокинул голову и закрыл глаза, такое чувство, что прятал эмоции свои. Но их не спрячешь, я-то чувствую их.

По венам протек холод, когда я почувствовала безысходность. Он просто смерился со своей смертью. Я даже на ревность свою не обращала внимания, полностью поглощенная слабыми отголосками его чувств.

– Я перерою всю императорскую библиотеку и найду как нас освободить. И что вообще будет, если ты не выполнить обещание?

– Смерть, – с грустной усмешкой ответил он.

Вот же дурак!

– Какая она? – не знаю почему, но мне срочно нужно понять кто она.

– Добрая, искренняя, заботливая, нежная, мягкая, – словно робот ответил он и я нахмурилась.

– И что, прям идеальная? Ничего плохого?

– Да, – с сожалением сказал он.

Интересно. Странно, настолько странно, что даже не ревную больше.

– Ладно, а почему мы превращаемся в волков? Много ещё таких?

– Ещё несколько наших помощников.

– Почему никто не знает?

– Таких не существует больше, нас боятся и истребляют наемники. Никому не говори о себе, не стоит. Пускай дальше думают, что ты не можешь оборачиваться, – предупредил Хольд и нахмурился, глядя прямо мне в глаза. Переживает, чувствую.

– Ладно, про молнии ничего не скажешь?

– Скажу только, что последний обладатель молний был убит двадцать шесть лет назад, вместе со всей своей семьей, включая сына, невестку и их нерожденных малышей.

– Малышей?