Текст книги "Неизвестный (СИ)"
Автор книги: Алина Лескова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)
Глава 16. Ревность
Наутро Хольда уже не было, он, как и хотел, ушёл ещё ночью. Сейчас он со своей «невестой». Интересно, ему придется целовать ее и обнимать? Если я учую чужой запах на нем расцарапаю ему лицо, найду ее по запаху и перегрызу ей глотку.
Я услышала свое рычание, как будто со стороны.
Да, давно меня так не накрывало, это все животные инстинкты, которые срабатывают быстрее, чем я успею подумать.
А что же чувствует тогда Эванс, если я хожу без метки? Считай, свободная самка. Он, наверное, ещё сильнее все ощущает.
Из-за прекрасного вечера, у меня совсем вылетело из головы обсудить Солу с Эвансом. С принцем говорить о таком я не хочу, император может быть предвзят по отношению к невестве, остался Алларик.
После завтрака, где я старалась отвлечься и участвовать во всех разговорах, я схватила демона под локоть и, под предлогом тренировки, увела в на полигон.
– Ты можешь говорить, Ань, никто не слышит, – лениво зевнул Алл и сощурил глаз от солнца.
– Сола. Я думаю она такая же как Алайна, – на одном дыхании проговорила я, что б не передумать. Потому что мысли, что мне показалось, стали появляться все чаще.
– Я могу посмотреть, конечно, но Хольд будет сильно против, – покачал тот головой.
– Ты можешь посмотреть, но ничего не меняй и не говори мне, пускай пока все останется так же. И сам у себя эту информацию запри за семью замками, что б она не заметила.
– Ты думаешь она и есть наш крутой менталист? – насмешливо спросил демон.
– Сейчас и узнаем, – пожала я плечами.
Пристально рассмотрев мое лицо и убедившись, что я не шучу, он сам стал серьезным.
– Пойдем, отработаем приемы, туда она не ходит обычно, но посматривать может. Если сожмешь свой кулон и скажешь мое имя, только я смогу побывать в твоей голове. Я сделаю это максимально не заметно, что б не отвлекать тебя от тренировки. Пойдем, – он схватил меня за локоть и потащил на поле.
Отрабатывая защитные приемы, раз за разом падала, отвлекаясь на не самые приятные ощущения внутри головы, как будто мозг трогали пальцами.
Вид у Алларика был задумчивый, он пару раз даже не рассчитал силу и я улетала на десятки метров. Хотя, сражайся я с настоящим соперником, он бы меня не пожалел. Но увы и ах, мои тренировки теперь будут идти медленно по нарастающей. Волчица появилась недавно, поэтому пока у меня щадящий режим. А с молниями пока ничего не решили. Нужен учитель, а где его взять не известно. Если ничего не придумаем, буду учится сама, под присмотром Эванса, для меня построят специально защищённый закрытый полигон. Чуть позже обязательно посмотрю в библиотеке книги о магии молний или как она называется.
После «избиения младенца», то есть меня, Алларик ушел в себя, а потом и просто ушел.
Не ходить и не подслушивать разговоры мужчин оказалось сложно, но я боялась, что узнаю что-нибудь о Соле.
Дни проходили мучительно долго, Эванс не возвращался, я перестала сидеть в библиотеке, искать о парах и их разрыве информацию больше не имело смысла. А о молниях одной, без своего профессора, просматривать книги было скучно. Дело стояло на месте.
С каждым днём я все больше скучала по нему и не понимала, почему все так быстро происходит. Но факт остаётся фактом, он мне нужен. Холодный, бесчувственный, наглый, сексуальный, нежный и сильный. Без него плохо.
Ночи проходили почти без сна, внутри все стягивало жгутами и не давало нормально дышать, хотелось его объятий. Тоска была моим постоянным спутником, боль от разлуки нас сопровождала. Есть и пить не хотелось совсем. Я быстро сбросила в весе и стала похожа на скелет, глаза впалые, ребра торчат. Я вижу как семья переживает за меня, Ирма как-то раз хотела накормить меня силой, но мои молнии разлетелись по комнате. Больше меня никто не тревожит, все ждут возвращения Эванса. Прошло каких-то пять дней, а от слабости я не могла встать с кровати. А ещё было выжигающая все внутренности ревность. Не знаю как не сошла с ума, постоянно думая о том, чем она там может с ним заниматься на правах невесты, как когти сами вылезают и вспарывают все, что попадётся под руку: одеяла, матрац, подушки, спинка кровати и стена над изголовьем. Я так и лежу в пуху и перьях, в клочках ткани и ленточках из шелка.
На утро вторника я сначала почувствовала его, как будто тело ожило. Потом был его запах, моя любимая морозная хвоя. Потом был сам он. Такой красивый и уже родной. За эти ночи без него, но в постоянных мыслях о нем, он мне стал ближе, чем кто-либо когда-либо.
Мы потеряли несколько лет, бегая друг от друга. Я больше не хочу терять и секунды.
Протянув руку, без слов попросила перестать уже смотреть и прикоснутся ко мне.
– Не стоило так сильно ревновать, малышка, – он присел на край кровати и взял мою ладошку с подрагивающими пальцами в свою крупную ладонь.
Тепло разлилось по телу, маленькие волны спокойствия окутывали меня, а глаза стали закрываться от усталости. В вцепилась в руку Эванса и притянула максимально к себе, обнимая ее и засыпая.
Во сне чувствовала поглаживания по голове и видела встречу пары со стервой Алайной. Чувствовала, как ему противно находится рядом с ней, как его тянет обратно и успокаивалась. Чувствовала, что ему приходится пересиливать себя, что бы говорить с ней и ни о каких прикосновениях речи не идёт, а ей, кажется, это и не интересно. Слышала стандартные разговоры семейных пар, которые долгое время вместе и чувствовала, как он хочет что бы это я с ним разговаривала, только голенькая. Похотливый волчара.
Мое тело обретало лёгкость, я укутывалась в любимый запах, как в одеяло и была счастлива, что он оберегает мой сон.
Эванс несколько раз будил меня и кормил с ложечки, как маленькую, а я урчала от удовольствия. Мы молчали, только прикасались друг к другу постоянно. Я замечала, как разглаживаются морщинки на его лице, как синяки под глазами пропадают, а цвет приобретает здоровый оттенок. Такой же измученный, он не отходил от меня, так же насыщался мной, как и я им.
Проснувшись ночью, я без слов потянулась к нему за поцелуем. Нежный и ласковый поцелуй, который не заканчивался. Мы просто лежали рядом, я обнимала его одной рукой за шею, а он держал одну руку под моей шеей, а вторую на моей талии. Мы наслаждались лёгкими поглаживаниями друг друга и целовались, целовались, целовались.
Я не могла оторваться от его губ, самых нежных, которые аккуратно всасывали мои губы по очереди, а потом проходились по ним языком. Такое ощущение, что он проверял, все ли на месте, ничего ли не изменилось. Его язык придирчиво исследовал мой, а я не отставала, заполняя пустоту внутри его вкусом.
Наши руки изучали тела друг друга, но не переходили границы. Его рубашка вся была измята и перекручена, моя футболка кое где порвана, когда он особенно сильно притягивал меня. Я уносилась на особых волнах наслаждения, чувствуя его сильное тело под своими руками. Его мышцы перекатывались, кожа горела, а мурашки были такими сильными, что ощущались под рубашкой. А его горячие, большие ладони сводили меня с ума, я чувствовала себя действительно малышкой. Его малышкой.
Все было прилично, пока его бедра не толкнулись в мою сторону и в мой живот не уперлась его эрекция. Мой стон и его шипение были спусковым крючком.
Эванс оказался на мне мгновенно и, приподняв меня, стянул футболку, свою рубашку разорвал.
Он спустился к моей груди все такими нежными и аккуратными поцелуями. Осторожно всосал сосок, что был уже твердый, и сорвал с моих губ очередной стон. Я плавилась как под палящим солнцем мороженое, нега растекалась по всему моему телу, а в голове шумело. Он исследовал все мое тело, начиная от шеи, по которой проводил языком, заканчивая пальчиками ног, которые покусывал. Живот тоже был весь исцелован и исцарапан щетиной, как и бедра, особенно внутренняя часть.
Крупные ладони гладил и сминали кожу, ягодицам досталось особое внимание. Я разомлела под его опытными руками и губами, еле поднимала руки, что бы гладить его, где смогу достать. Верх спины, плечи и его предплечья получили небольшие царапки, а волосы я оттягивала с особым удовольствием.
Когда его язык коснулся клитора, меня подбросило, как от удара током, кожа вспыхнула мгновенно и я поняла, что больше не могу терпеть эту пустоту внутри меня.
– Остановись, остановись, – бессвязно шептала я, но это было что писк комара для слона.
Эванс продолжал выписывать восьмёрки своим языком, а пальцем кружить у входа и чуть-чуть проникать. Мои молнии сейчас сожгут меня изнутри.
– Эванс, Эванс, стой, – как о стену горохом, даже не дернулся.
Я схватила его за волосы и потянула вверх.
Ох, черт. Глаза горят синим пламенем, зрачок пульсирует, ресницы трепещут, на скулах румянец, а губы приоткрыты и блестят. Выглядит настоящим маньяком.
Скрипя сердцем, отрывая от дела, что ему доставляет удовольствие, я прохрипела:
– Эванс, войди в меня.
Его глаза загорелись ещё сильнее, хотя куда еще больше. Он плавно, как настоящий кот, переставляя руки и крадясь, поднимался наверх. Мышцам его при этом перекатывались, это было завораживающе. Мощный, мокрый от пота мужчина, с бешеным взглядом и крепким стояком.
Поравнявшись с моим лицом он несколько секунд вглядывался мне в глаза, как будто хотел увидеть там подтверждение моего желания. Долго искать не пришлось, мои глаза горят не меньше, чем его, я уверенна. Лихорадочное дыхание и вздрагивающее тело на любое дуновение говорят сами за себя.
Он встал на колени между моих разведенных ног и положил руки на ширинку. Все так же глядя мне в глаза и облизывая свои губы, Эванс медленно начал расстёгивать свой ремень.
Щелчок пряжки. Обстановка моего дыхания.
Вжик ширинки. Судорожный глоток кислорода.
Резко снял штаны вместе с трусами. Мой стон.
Эванс склонился надо мной и снова нежно поцеловал. Язык толкался в мой рот, а член был прижат к моим складочкам. Я извивалась, пытаясь на него насладится, но Хольд не позволял.
Внутри все пульсировало, требуя разрядки, кожа горела. Эрекция Эванса была твёрже камня, но он все медлил, лишь имитируя движения.
Доведя меня до грани, когда я начала его уже умолять, он медленно вошёл в меня. Мои ноги дрожали, а глаза закатывались от восхитительного чувства наполненности.
Я гладила руками спину, плечи и грудь Эванса, чувствовала как дрожат его мышцы. Ему было так же сладко как мне.
Хольд просунул одну руку мне под шею, вторую чуть ниже, под плечи, с силой обнял, навалился на меня всем телом, прижав к кровати, а я закинула свои ноги ему на талию. Наши тела соприкасались полностью. Мои соски тёрлись об его грудь, а языки переплетались.
Эванс больше не мучал меня, он двигался не останавливаясь. Медленно, размерено, унося меня в тягучую темноту. Все мое тело стало одной сплошной шаровой молнией, которая медленно, но верно приближалась к взрыву.
Мне кажется, мы вместе прибывали в каком-то трансе, мы уже не целовались, лишь смотрели друг другу в глаза и синхронно двигали бедрами навстречу. Сколько прошло времени с первого прикосновения губ? Неизвестно. Мало, много или вечность. Сейчас время для нас остановилось и мы зависли в этом мгновении, полном слиянии наших тел и душ.
Я чувствовала любовь, она была повсюду и наш секс был проявлением ее. В наших глазах было больше, чем слов во всем мире. Обещания, доверие, нежность, страсть, нужда друг в друге и полное понимание того, что порознь мы не сможем. Только вместе и навсегда.
Момент оргазма был тоже вечным. Все так же не отрывая взгляда от глаз напротив, мы кончали. Дрожали, но молчали. Только ртом хватали воздух. Я выгибалась, а Эванс прижимал меня сильнее и сильнее. Хваталась за его предплечья и сжимала с силой пальцы. Иногда хотелось остановить его, думая что больше не выдержу, но останавливала себя и эта нереально кайфовая пытка продолжалась.
Во круг нас сверкали молнии, разнося комнату в пух и прах. Но они закончились, как только последняя судорога отпустила мои пальцы на ногах.
Постелью назвать то, что осталось от кровати, было сложно. Тяжело дыша мы лежали в позах звёзд и улыбались. Наконец-то все встало на свои места. Все так, как и должно быть.
– Ань, – хрипло начал Эванс, – не доводи себя до такого, не надо. Я не изменю тебе, не надейся, не изводи себя ревностью, – он взял меня за ладонь и поднес к своему лицу, поцеловал ее.
Да, я довела себя, но я не специально. Уж чего-чего, а встречать его в таком измученном виде у меня в планах не было. Точно не после того, как он приехал от своей «невестушки».
Да, ревность плохая штука. И Эвансу не приятно, я чувствую, вместо того, что б быть в нем уверенной и ждать его возвращения, я мешала ему своими эмоциональными всплесками. И вообще, это недоверия к своему партнеру как никак.
Стало стыдно, щели залило румянцем и я, облизав пересохшие губы, вскинула на него взгляд. Успела заметить, как он провожает голодными глазами мой язычок, а потом поднял их на меня. Синяя бездна затянула меня и я забыла, что хотела извиниться, забыла, что только что мне было стыдно и забыла, что только что получила фееричный оргазм. Щеки теперь горели из-за поднимающегося возбуждения.
– Видимо, я плохо стараюсь, раз твою головку посещают такие плохие мысли, – он плавно поднялся, встал близко к моему лицу на колени, – Сейчас мы твою головку другими плохими мыслями займем, – и опять его эта сексуальная, наглая ухмылка.
Я лежала, а надо мной покачивался член, такой большой и вкусный.
Дальше все смешалось, меня вертели как хотели, дарили удовольствие и получали его от меня. К рассвету мы опробовали всю камасутру, единственное, что мне было нельзя делать, так это вести. Меня даже наверх не пустили, показав кто тут главный, а потом и наказав за попытку самодеятельности.
Светила и спутники менялись, а мы только засыпали. Счастливые, удовлетворённые, способные только прижаться друг к другу, обняться и переплести ноги.
Следующий раз я проснулась от голода, желудок начало уже скручивать. Потерев глаза, я увидела Эванса, который сидел у изголовья кровати и перебирал мои волосы.
– Скоро обед, надо выйти, – с сожаление сказал он, – Ещё немного и я заберу тебя к нам домой, – пообещал мне он и поднял на руки.
– Куда ты меня несёшь? – глупо хихикнула я.
– В ванную. Или хочешь всем показать чья ты самочка? Боюсь, император не оценит, – рассмеялся Хольд и аккуратно опустил меня в купальню.
– Когда ты успел?
– Я уже час не сплю, жду когда ты проснешься.
Он залез ко мне и сел сзади. Я откинулась к нему на грудь и прикрыла глаза. Горячая вода расслабляла мое тело, которое ныло после бурной ночи.
Эванс, налив себе на ладонь ароматный гель, стал мыть меня. Покрывал мое тело лёгкой пенкой, плечи и грудь не забыл помассировать. Прошелся по влажным от соков складочкам и вызвал мой стон.
– Опоздаем, – прохрипел он.
В мою спину упирался его каменный член.
– Мы так быстро восстанавливаемся, что я боюсь в когда-нибудь не остановится, – просипела я.
– Когда-нибудь это случится, когда инстинкты возьмут свое и потребуют потомства. И я не выпущу тебя из спальни, пока не услышу сердцебиение ребенка.
– Через сколько после зачатия оно начинает биться?
– Через шесть дней у щенят.
– Ого! Это очень рано, у нас на Земле на двадцать первый день, – изумилась я и, сощурившись, повернулась к Хольду, – Ты что, не выпустить меня из спальни неделю?
– Угу, – промычал он, пристально следя за моей грудью в пене. А потом опомнился, – У оборотней беременность длится пять месяцев. У всех рас по разному.
– Я пока не готова… На мне заклинание, я выпила зелье… – пробормотала я.
– Знаю, – с грустной улыбкой ответил Эванс.
И я сразу поняла почему. У нас уже могли быть дети, но я выпила зелье… Ох, наверное, ему было ужасно…
– Не переживай, сейчас не подходящее время для детей. Столько опасности о которой мы не знаем, а если ты будешь беременна… Когда все закончится, мы будем жить вместе, вот тогда и обсудим. А пока не снимай заклинание, – он притянул меня в свои объятия и прижался губами к виску.
На душе стало легче, от понимания, что он уже беспокоится о будущем, чисто гипотетическом, потомстве. О наших детях. Эванс будет самым лучшим отцом.
На обед мы все же опоздали, но никто словно и не заметил. Как и не обратил пристального внимание, на то, что мне стало уже хорошо. Настолько, что я уже выглядела как раньше, только более счастливая. И спасибо всем, что никто не сказал и слова, я бы растерлась, такая ситуация для меня в новинку, а я не люблю чувствовать себя неловко. С бывшим все было через пятую точку, можно даже сказать пробный неудавшийся вариант. А тут мы уже о детях поговорили.
Солы за столом не было, ещё вчера она покинула дворец, решила отдохнуть от суеты из-за проблем с резервами. Если бы раньше я подумала о том какая она нежная, то сейчас эта мысль была саркастической.
Вся она стала казаться фальшью. Слишком невинная, слишком сильно хлопала глазами, слишком большими их делала, слишком активно переживала, слишком охала и ахала, была слишком непринуждённой, слишком высоко прыгала, когда изображала лёгкую походку, слишком сильно болтала, именно болтала, руками. Очень много этих слишком было.
К концу обеда мужчины честно предупредили нас, что собираются на разведку. А я честно промолчала, что иду с ними. Конечно, они не сказали нам где и куда, просто поставили перед фактом и разошлись. Эванс и Алл отправились в академию. Точнее Эванс отправился, его долго не было, а Алл просто вернулся с обеда на занятия. Я даже не успела узнать как там парни, так быстро он испарился. Я уже успела по ним соскучится.
А с Эвансом мы прощались на террасе.
– Скорее всего завтра приеду, ты только не переживай больше, – притянув к себе за талию и поцеловав в лоб, сказал он, а я кивнула.
– Я забыла спросить как ты съездил.
– Не особо результативно, но мы убедились, что это не она менталист и иллюзионист. Кстати, это оказался один и тот же человек. А ещё узнали, что это они устроили пожар в доме Старка, незадолго до этого они начали собирать людей. И за это время их собралось не мало, сейчас около полутысячи оборотней, вампиров, русалов, магов и других их приспешников.
– Зачем им это?
– Этого я не узнал…
Мы прообнимались и процеловались ровно до того момента, пока не выдержал император и не разогнал нас, как подростков.
С глупой улыбкой я отправилась к себе готовится к вечеру. Принц и император уходят за час до встречи, будет уже легче. Осталась Ирма.
Как только Вильцы покинули дворец, я сказала Ирме, что неважно себя чувствую, переживаю за Эванса и отправилась в спальню. Она мне поверила в свете последних дней и пообещала не беспокоить, а я обещала постараться просто уснуть, что б не истязать себя.
Ровно в половину шестого я перенеслась к академии, подальше от ворот.
Глава 17. Собрание с упырем
Мы последовали за Дороти, он сел в карету и отправился в город. Хорошо, что сферы переноса доступны далеко не всем. И повезло, что у нас есть суперскорость, принц передвигался в обнимку с демоном, а император с Эвансом. Милейшая картина, кому расскажи – не поверят.
На главной площади император испарился, а мы продолжили идти за профессором. По портальным переходам, которых в столице три, что соединены с крупными городами в других концах мира, мы вышли в крупном южном городе, где был самый большой порт в мире и самая вкусная рыба.
Я шла за мужчинами примерно в пяти метрах, так, на всякий случай. Они все молчали и неотрывно следили за Дороти и местностью. А я следила за Эвансом. Знаю, не будущий дознаватель, а клуша. Но сейчас он был совсем другим, нежели со мной в последнее время. Я уже привыкла к новому Хольду, кажется, он был всегда таким и всегда рядом. А сейчас я смотрела, на того мужчину, что встретил меня в своем кабинете два года назад. Собранный и холодный. Иногда он оборачивался и осматривал тротуары, но меня не видел в упор.
Мы вышли к окраине города, недалеко шумело море и в воздухе чувствовался запах соли. Уже не было дорог вымощенных брусчаткой, только грунтовые, от них к морю уходили тропинки, которые переходили в уже гнилые доски, видимо дальше были причалы. Чем дальше мы шли, тем больше было деревьев, а дорога становилась все хуже. Показался забор, высотой несколько метров, из тонких железных прутьев, покрытых ржавчиной. Распахнутые настежь ворота покосились, сомневаюсь, что они закрываются. После ворот начинается уже повидавшая многое дорога из камня, они все перекошены, в некоторых местах их нет, тут легко можно подвергнуть ногу. Сам сквер зарос высокими деревьями. Я уже не вижу Дороти и Алларика, иду за Эвансом, перед ним иногда мелькает принц.
Мы остановились минут через семь, у небольшой площади с разрушенным фонтаном посередине. На небольшом возвышении стояла Алайна и перетаптывалась с ноги на ногу. По кругу были разные люди, они стояли кучками, не было ощущения общей толпы, как будто не заодно дело болеют.
Я притаилась недалеко от своих мужчин, за деревом и облокотилась на плечо, осматривая собравшихся, которые потихоньку подтягивались с разных сторон. Все разные, но мерзкие выражения лиц, как будто мир принадлежит им и об него можно вытереть ноги, было у всех.
Простояв минут десять, стало резко холодно и все замолчали. Не было слышно даже ветра и птиц. И холодно такой, замогильный, как будто мы на кладбище.
В сером тумане, что собрался на возвышении в фонтане, возможно там была раньше статуя какая, и заставил Алайну пошатнуться и чуть не упасть, появилось три балахона.
Первый был молодой мужчина, даже слишком молодой, лет двадцать на вид, белокурый с синими прядями и ракушками в волосах, и с сияющими зелёными глазами. Улыбался широко и открыто, пока морок не пошел рябью, не стал спадать и на месте улыбки не появился злобный оскал, с острыми и кривыми зубами. На месте парня появился мужчина в возрасте на вид лет шестидесяти, со сверкающими безумством глазами и уже морщинистой кожей. Старый русал, что практикует черную магию.
Второй был высокий, худощавый молодой мужчина, лет тридцати. Волосы его были до талии, цветом воронова крыла, глаза такие же и кажется в них можно увидеть отражение, настолько они казались стеклянными. А вот вампир не поменялся, остался таким же.
Третей была… Сола.
Я глянула на принца, он сжал кулаки и на скулах заиграли желваки. Но больше он никак не отреагировал, только глаза стали грустные. Значит, я была права и Алларик аккуратно это передал дальше, потому что принц не шокирован.
Когда морок спал и с Солы я удивилась. Наша коридорная старуха! Вот же, какая быстрая. Везде успевает. Беззубый рот растянулся в кривую усмешку. Противную, надо сказать, аж живот не хорошо скрутило, даже пришлось прикрыть рот рукой. Как дохлую крысу увидела.
Я глянула на мужчин, Алларик вскинул брови в удивлении, Эванс никак не отреагировал, а принц отвернулся, даже побледнел.
Даже представить боюсь какого ему сейчас. Надеюсь, что вся их парность навеяна и мужчины решат это.
– Здравствуйте, собратья, – начал вампир бархатным голосом, – Мы собрались, что бы обсудить дальнейшие действия. Осталось совсем немного, накопители почти собраны.
– Они бы были собраны уже давно, если бы эти двое, – мужик из толпы кивнул в сторону русала и Солы, – не тратили их!
Поднялся шум толпы. Повсюду вскрикивали люди, возмущенные, что их работа идёт насмарку не на дело.
– Господа, тише, – безуспешно пытался угомонить толпу вампир, ведьма безразлично рассматривала свои ногти, а русал кажется, запоминал всех, кто кричит.
От вампира быстрой струёй метнулась темная дымка и поглотила мужчину, что начал возмущаться первым. Дикий крик ужаса и боли занесся по скверу, а потом резко стих. Туман вернулся к вампиру, а на месте мужчины стоял скелет, который аккуратно сложился в кучу костей. Вот это поворот!
– Вы все знаете, что мы самые сильные маги в этом мире. Я испепелю вашу плоть за секунду, не моргнув глазом. Сола лучший менталист и иллюзионист, который обманывает самого императора, что бы следить за обстановкой у врагов, а Ричард лучший стихиник, способный щелчком пальцев вызвать бурю, что накроет всю столицу и сотрёт ее с лица нашего мира. Так стоит ли нарываться и жертвовать собой?
– Надо взять одного из шестерок и допросить, – услышала шепот Алларика. Эванс просто кивнул в ответ.
– Так что, друзья, с нами не надо ругаться. Мы ещё пригодимся вам, – прошипел русал.
– Вам что, жалко накопителей для наших жизней? – все так же не обращая ни на кого внимания, поскрипела Сола.
Вот это уже интересно. Значит, без магии они умрут. Но почему в открытую об этом заявляют, не боятся конкуренции?
Я ещё раз осмотрела собравшихся. Да, видимо не боятся, тут собрались самые отбросы общества. Все грязные, вонючие, с гнилыми зубами, некоторые с неправильно сросшимися костями на ногах и руках. Только в первом ряду, брезгливо озираясь, стояли аристократы, лощенные и вылизанные. Даже император и принц за собой так не следят и уж точно не прилизывают гелем свои волосы.
– Так вот, на чем нас прервали? – как ни в чем не бывало продолжил вампир и все посмотрели на него, словно не лежит горстка костей рядом с ними, – Ах, да. Скоро соберём все накопители, готовьтесь, остался примерно месяц и мы выдвигается к границам. Передайте остальным, что мы всех ждём. Мы сообщим точную дату и время, когда вам потребуется прибыть к точке, которая была ранее оговорена. И так, у кого-нибудь есть проблемы или вопросы? Алайна, что ты так трясешься? Твой жених готов к ритуалу?
Какому ритуалу? Я вся превратилась в слух, что так они собрались сделать с моим волком?
– Нам нужен будет полный оборот для жертвы. У Солы проблем с волцицей нет, правда дорогая?
Ого, ещё и я буду участвовать? Сола мерзко улыбнулась и ответила:
– Не переживайте, осталось немного, я устрою все так, что она возненавидит его. Она уже приняла его, после этого будет больнее. Осталось пара деталей. Иномирянка убьет своего благоверного и глазом не моргнет, а потом убьет и себя, как и велено в ритуале.
– Господин… – Алайна замялась и склонила голову, – У меня есть проблема. Волк другой стал с этой истинной…
– Ничего страшного, все равно вернётся к тебе, всё идёт по плану, – отмахнулась Сола.
– Нет, вы не понимаете… – она замолчала, явно подбирая слова, – Мне кажется, он знает про меня…
– Что-о? – взвизгнул а Сола, – Ты думаешь, что я не могу удержать этого выскочку? Ты сомневаешься во мне?
– Нет, что вы, нет, – скороговоркой заговорила Алайна, – Я думаю может… Вы же говорили, что она хороший дознаватель, вдруг она догадалась?
– А-ха-ха, – рассмеялась вся троица и русал продолжил, – Император не заметил, демон не заметил, а она после пары дней заметила? Эта мелюзга?
А вот тут обидно, не так сильно как за Эванса, но обидно.
– Ладно, все остальное лирика. Мы почти все собрали, осталось подменить последние накопители. Можете даже не подменять, просто выкрасть. Кому нужны именные жетоны, когда наступит конец света? Большинства все равно не станет.
Умно, именные жетоны есть у всех, это не документ, подтверждающий личность, он не обязателен, но его носят почти все. Просто так повелось, что если вдруг случится что-нибудь и человек попадет без сознания или памяти в лазарет, сообщили родственникам. Или что б человека вернули домой, точнее труп, когда опустошат резерв и он умрет. И с бродячими все ясно, они везде и на них не обращают внимания.
– Все они просто пушечное мясо, они тоже погибнут, останутся только эти трое, – прошептал принц.
Не уверенна. Скорее останется один и это вампир.
– На счёт открытия границ все ясно? Скоро мы впустим тьму в этот мир и напитаемся ее магией! Осталось совсем…
Вампира прервали.
– А мы не одни! – кто-то крикнул сзади и мне на плечи легли ладони.
Меня бросил в холодный пот. Это меня сейчас заметили?
Все обернулись и посмотрели прямо на меня.
Да, меня заметили.
– И как давно ты тут? – проскрипела Сола.
– Только что пришла, – пискнула я и развела руками.
Вампир расхохотался и прошептал:
– Какая прелесть. Это иномиряночка волчица?
Твою мать! Где ты, Буря, когда так нужна?
«Да тут я, не отвлекаю просто», рявкнула она. Слава богу, сейчас спасемся. Надеюсь наших не выдам.
Я глянула в их сторону. Ох, сколько же злости. И на меня в том числе. Кажется, я попала по крупному. И больше всего меня волнует, что же ждёт меня во дворце.
Я повернула голову и встретилась в холодными голубыми глазами одного из бродячих. Настолько голубыми и прозрачными, что я бы сказала что он слепой. Я нахмурилась, как он вообще меня заметил? И почему меня видно всем теперь?
– Правда у него волшебный дар? Слепой, – подтвердил мои догадки вампир, – но видит тепло, исходящее от тел, – вот черт! – И может показать невидимое нам, – закончил шепотом длинноволосый.
Повезло, так повезло.
«Ты там можешь переговорить с Эвансом? Что делать-то?».
«Думают».
Ладно, ждём. Надо отвлечь их пока разговорами, что б выиграть время для плана.
«Жди, сейчас заберут тебя».
– Привет, Сола, хреново выглядишь, – я помазала рукой старухе, на что она зашипела.
– Мелка дрянь, решила, что можешь облапошить меня? Провести?
Я? Ее? Она что-то перепутала, я всего лишь догадалась что это она пытается нас облапошить вот и все.
– Ее нельзя отпускать во дворец, – шипел Ричард.
Вампир лишь задумчиво кивал, глядя на меня.
– А если мы убьем того, кто поставил на ней защиту, ты сможешь проникнуть в ее голову? – сухо спросил он ведьму.
На мне стоит защита? О, так я зря осторожничала? Столько собраний мужчин пропустила из-за этого!
– Смогу, но надо найти сначала его.
В смысле? Вот они, рядом, плюс ещё один во дворце сидит.
– И убить его будет сложновато, очень сильный маг.
Что?
– Я сомневаюсь вообще, что он в этом мире. Магия как будто идёт отовсюду и из неоткуда.
Как это? Что она несёт?
– Анабель, – прошептал пораженно демон.
Анабель? Та, из сна? Как? Я ее не видела никогда.
– Скорее всего, он из ее мира и как-то смог сделать заклинание от туда. Говорю, сильный маг.
Вампир лишь продолжал задумчиво изучать меня.
– На ней нет метки, – прошептал он, – Хочу ее себе, – друг заявил это наглец, а справа послышалось рычание, – Решено, переигрываем все обратно, она остаётся в живых, разрываем им связь, ему создаём новую, как и хотели до ее появления.
– Зачем она тебе? – устало спросил Ричард, а Сола скривилась.
– Нравится, ещё уберем запах оборотня и будет моей. Ее не трогать, оставить в живых. Кто не послушается, того ждёт сме-е-ерть, – закончил этот… этот на распев.
Меня схватили за запястье так сильно, что я вздрогнула, и притянули к себе. Я сразу окунулась в любимый запах и зажмурилась, а когда открыла глаза, я была уже в холле дворца.
Я подняла голову и встретилась со злым прищуром синих глаз. Ох, что-то мне не хорошо.
