Текст книги "Неизвестный (СИ)"

Автор книги: Алина Лескова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Рендед жив, – сказала Ирма и помолчав, добавила, – он в коме.

Я откинулась на подушки и прикрыла глаза. После всплеска эмоций на меня накатила апатия. Я чувствовала себя мертвой или как будто я в коме вместе с Рендедом.

В таком состоянии я провела всю неделю, что жила во дворце. Рендед тоже был в лечебнице тут же, как и ребята остались в гостевом доме, недалеко от нас.

Целые дни я проводила рядом с русалом, отходила только поесть, точнее меня выводили силой, да и по нужде. Ночевала бы тоже, если б разрешили, но меня выгоняли.

С каждым днём Рендед выглядел все лучше, появился румянец, губы стали, как обычно, розовыми, а вот волосы остались бледно голубыми, только белые пряди пропали. На пятый день он пришел в себя, попросил пить и отключился. На шестой смог поздороваться со всеми, в палате как раз сидела я и парни, даже Алларик молча стоял в углу. На седьмой он понял, что произошло и ушел в себя. Пятнадцать минут в сознании он провел глядя расфокусированным взглядом в потолок и не реагируя на нас никак. Он был в шоке.

Рендеда оставили во дворце до полного восстановления, из родных была только бабушка, она срочно прибыла и хлопотала рядом с ним. Только на третий день я поняла, что она, оказывается, рассказывает интересные истории из своей жизни и детстве Рендеда.

На восьмой день мы вернулись в академию, которая была закрыта на время похорон Фокса, первокурсника.

Сначала я думала, что все в трауре и не могут оправится от потери адепта, поэтому так мало ребят, думала, что они дома оправляются от потери, но потом ректор объявил, что все собравшиеся кто вернулся, это все, кто остался для дальнейшего обучения. Вообще все.

Наша акдемия опустела, девяносто три адепта и только три четверти профессоров вернулись обратно. Ректор лично вел несколько дополнительных занятий. Предметы тех, кого было нельзя заменить, отменили. Тренировки вели мои парни, тренера и декан были переведены в лекционные залы.

Примерно через неделю, когда Рендед пришел окончательно в себя, но ещё остался в лечебнице так как был слаб, я тоже оживилась. Стала обращать внимание на мир во круг.

В один из вечеров, возвращаясь из библиотеки, в которой я всё-таки стала искать хоть что-нибудь о разрыве истинности, я заметила, что мое зрение, слух и обоняние улучшились. Видимо, из-за депрессии они были в отключке.

Я шла по коридору академического корпуса в кабинет к парням и с интересом рассматривала стены, потолок и пол. Принюхивалась к запахам и прислушивалась к звукам. Слышала ребят, что гуляли в парке под окнами, чувствовала запах пыли и видела трещины в камне.

Меня привлек сладкий аромат ягод, я бы даже сказала приторный. Вместо того, что б отойти от него, моя давно спящая интуиция посоветовала проверить, кто это так пахнет. Привет, интуиция, я скучала. Но куда идти? Запах из-за стены идёт.

Пройдя вдоль стены я почувствовала легкое дуновение ветра. Потайной ход? Осмотрев стену, я заметила, что между некоторыми камнями швы пустые, тогда как между всеми есть какой-то скрепляющий их материал. И, естественно, эти швы похожи на неровный дверной проем. Потайной ход!

Потратив пять минут на нажатие всех камней подряд я всё-таки открыла проход, камень оказался в целом метре от проема, а те, что в проёме просто бесшумно растворились.

Темный, узкий и сырой коридор. А в далеке шепот, который мне, с моим суперслухом слышно прекрасно. Почему раньше не услышала? Волшебная заглушка? Вышла в основной коридор – не слышу. Зашла обратно – слышу.

«Акэм».

– …наделал! Дебил! – женский скрипучий голос. Ее обладательнице лет сто было бы у нас дома. Даже боюсь представить какая там мумия, если в Вассале я даже и не видела реально старых. Пожилых – да. Совсем старых – нет.

– Я не виноват, – взволновано прошептал знакомый голос мужчины, – Артефакт сработал не так, накопители взяли слишком много магии… – продолжал шептать… профессор Дороти!

– Тише ты, услышат, – голос стал отдаляется.

– Осталось всего пару десятков вампиров и оборотней, – голос Дороти тоже стал тише.

– Вот именно, где теперь брать силы?

И стало тихо.

Я быстро вышла из коридора, нажала на камень и побежала. Уже на улице я остановилась и прижалась спиной к стене.

Накопители для магии? Брать силы?

А что, если резервы пустеют не сами?

Глава 10. День откровений

– Почему мы говорили с глушилкой? Там, на поле, когда у ребят опустели резервы.

Переспав с подслушанным, на следующий день, вечером, вместе с ребятами мы снова были во дворце. Ребята были у русала, а мы с Аллариком стояли на террасе, недалеко от обеденного зала. Я не стала поднимать эту тему в академии, старуха верно заметила, могут услышать. Терраса была одним из немногих мест, где стояла самая лучшая защита от звуков. Никто нас не услышит, даже император.

– Вопрос с подвохом? – лениво ответил демон, продолжая разглядывать сад.

– Да.

– Это уже не важно, ничего не вышло.

– А что ты хотел?

Он не ответил, тяжело вздохнул, посмотрел на меня взглядом, в котором читалось предупреждение, что б не лезла и ушел.

Интересно.

Позже, найдя в своем рабочем кабинете Вальцельгена старшего, я решилась на очередной откровенный разговор.

– Расскажите, что вы знаете о ситуации с резервами, не считая того, что и так все знают.

– Таким тоном допросы устраивают, – улыбнулся император, но увидев мое серьезное и сосредоточенное лицо, стал хмурым, – Что ты знаешь? – не стал ходить вокруг да около.

– Профессор Дороти и старуха. Накопители магии. Она расстроилась, что академия опустела, а он сказал, что накопители взяли слишком много. Теперь им почти негде брать силы. Подслушала разговор в тайном коридоре академии. Левое крыло, на первом этаже.

Император с каждым словом хмурился все больше. Он молчал после рассказа и напряжённо что-то обдумывал. После сфокусировал свой взгляд на мне.

– Узнаю, что лезешь – заберу во дворец, – огорошил, так огорошил, – Твоя волчица просыпается, тебе опасно там быть.

– Как и всем. И с чего вы взяли про волчицу? – подняла брови я.

Про когти Марту попросила молчать, она не станет болтать. Ну, порычала немного, с кем не бывает. Просто был срыв, напряжение так сбрасывала. А про слух, зрение и обоняние они узнать не могли.

– Светящиеся серебристые глаза и когти, ещё клыки. Их видела половина академии на поле. И как же ты нашла вход в коридор? Просто интуиция? Шла и подумала о том, что тебе срочно нужно ткнуть камень? – сыронизировал правитель.

– Мне не говорили…

– Ты была не в том состоянии. А потом решили, что ты умная девочка, сама все понимаешь. Поговорим, когда сама захочешь. И так много на тебя навалилось, не стали давить.

– А шерсть?

– Нет.

Мы ещё промолчали обдумывая каждый свое.

– Не лезь, Ань, пожалуйста, мы решим сами.

Попрощавшись, но не пообещав ничего, я вышла в коридор.

Значит, они знают, что все не просто так. Отлично, как не лезть в это? Я так не умею.

Забежав к Рендеду перед отъездом ещё раз, я направилась на выход. Русалу уже намного лучше, но он больше не улыбается. Только кивает и поддакивает. Знала бы я что сделать, что б ему стало лучше. Хотя… Я ведь знаю! Профессор Дороти и старуха должны заплатить за всех, кто умер, кто лишился сил и особенно за Рендеда.

На выходе меня перехватила императрица.

– Дорогая, ты как? Скачаешь уже, смотрю.

– Я отлично!

Я правда себя чувствовала хорошо. Даже лучше, чем хорошо. Слабости, усталости и хандры больше нет. Я полна сил и энергии. Почти как раньше, только с сверхъестественными плюшками. Вот, что секс делает с людьми.

Надо продумать план, как быть дальше с Дороти. Для начала слежка, но постоянно я за ним следить не могу. Тогда, для начала узнать расписание, можно смело отмести учебное время и несколько часов после. Преподаватели в это время заняты проверкой работ или разработкой планов на следующие занятия. Значит, от сюда и начнем.

Уже в академии, после приезда, я вошла в один из крытых залов для тренировок. Я провела там больше часа, но у меня ничего не получилось. Ни когти, ни глаза, ушей и хвоста тоже не появилось, как и шерсти.

Уже отчаявшись и психанув, я ударила по некому подобию груши. Она отлетела в стену, оставила там вмятину и порвалась.

Попробовала ещё раз, опять ничего не получилось.

Так дело не пойдет. На одних эмоциях далеко не уедешь. Придется просить помощь Маркуса.

– Ты не чувствуешь волчицу, поэтому не получается, – холодный голос ректора прошёлся по помещению, отлетел от стен и остановился мурашки по моему телу.

– Что я должна почувствовать? – устало спросила я, его только не хватало.

Два года виделись только на лекциях и мне этого было достаточно. Вспомнила обеспокоенный взгляд ректора и удивилась, до этого кроме презрения и равнодушия я ничего от него не получала.

– А что ты чувствуешь?

– Все как обычно, ничего нового, – и правда ничего нового, никаких шепотков в голове или желания побегать по лесу.

Я обернулась к ректору, до этого стояла к нему спиной, все так же разглядывая грушу, и у меня перехватило дыхание от этого пронизывающего взгляда. Лучше б призирал, а то мурашки снова побежали. Так было уже, но давно, когда я только попала сюда, под его презрительным взглядом я чувствовала возбуждение. На лекциях он не обращал на меня внимания, был холодным, равнодушным сухариком и мне было на него плевать. А от малейшего внимания опять мурашки.

Ещё и запах его этот нереально вкусный и такой знакомый, если добавить орех, то получится вообще бомба. Ох, зря подумала об орехе, низ живота стал покалывать.

Странная реакция на запахи. И почему он мне так сильно напоминает что-то очень важное?

– Много думаешь. Расслабься, твой зверь не доверяет тебе, боится, что запрешь его. Ему будет обидно, – Хольд медленно проходит в зал.

– У вас есть зверь? – задаю вопрос, на что он пожимает печами.

Эванс Хольд загадочный человек, а может и вовсе не человек. За два года я узнала только, что он менталист и все. Остальные же не знают и этого. Каждый год первокурсники затевают споры и пытаются выяснить кто же он, провоцируя его, но ректор как скала, не сдается. Просто сухо озвучивает наказание и уходит. Железный человек.

И вот сейчас он мне рассказывает про зверя, но это может и ничего не значить, он глава самого лучшего высшего учебного заведения этого мира, он должен знать многое и так же во многом разбираться.

Я пока не встречала людей владеющих больше, чем двумя силами, но думаю если такие и есть, то это ректор, император, принц и Алларик. Они все не спешат рассказывать про свои силы.

Принц тоже менталис владеющий стихиями, Алларик демон менталист, владеющий тьмой. Это все что я знаю про ребят. А император и ректор для меня только менталисты. И вправду, редкий дар рядом со мной появляется слишком часто.

Вообще много оборотней, демонов, русалов, которые имеют вторую ипостась, скорость, силу и ловкость, но не имеют каких-то магических способностей. Да, вторая ипостась это тоже магия, но они настолько привыкли к ней, что кажется совсем забыли об этом. Вспоминают только, когда рядом кто-то теряет своего зверя или хвост с крыльями, из-за опустошения резерва.

Если я задам ректору вопросы по поводу потайных коридоров и профессора Дороти, он мне ответит? Сомневаюсь, скорее побежит сдавать императору, я уверенна Хольд рад от меня избавится. Почему не знаю и знать не хочу, но это факт.

– Вы следите за мной, – не вопрос, утверждение.

Два года он не обращал на меня внимание, даже за мои крупные косяки устраивал мне лекции о правилах поведения и наказывал наш декан. В то же время и за меньшее других вызывали на ковер к ректору.

– Слежу, – не стал скрывать он, – Вы слишком прыткая для третьекурсника-дознавателя, император боится за вас.

– Я не буду обещать никуда не лезть.

– Кто бы сомневался, – мужчина растянул губы в саркастичной ухмылке, – но я постараюсь кое что сделать.

Я в удивлении подняла брови.

– Как ректор я могу многое в этой академии, например придумать новый предмет. Так что теперь все оборотни, что не имеют зверя, буду тренироваться со мной по вечерам, после занятий. Зачёт в конце семестра. За пару месяцев справитесь?

Это он меня так вымотать хочет, что б ночью спала и ни о чем не думала? Ха.

– А что потом? Вы несколько лет не можете решить задачку, думаете решите теперь за два месяца? – про то, что есть ещё ночь и перемены я промолчала, ещё и на них придумает мне занятия.

– А там я что-нибудь придумаю, в конце концов, я подозреваю, что вы не продержитесь и месяца, как вылетите из академии во дворец. Сомневаюсь, что вы усидите на месте, – презрительно скривил губы.

Я действительно ему настолько противна, что он даже по имени меня назвать не может?

– Урок начинаем прямо сейчас?

– Немного пообщаемся и все, вы свободны. Расскажите, что вам известно об оборотнях.

– У этих существ есть два вида, человек и зверь. По факту там никакой не зверь, но так привыкли говорить ещё с тех времён, когда оборотни имели полный оборот, а не частичный, как сейчас. Раньше полностью могли превратится в волка, лисицу, медведя и так далее. Сейчас оборот – это смесь человека и зверя, чаще всего человеческое тело увеличивается в размерах, покрывается шерстью, вырастают когти, ноги деформируются, становятся похожими на лапы, это для быстрого бега, а голова превращается в морду. У каждого оборотня есть свои плюсы минусы, про всех рассказывать?

– Про волков.

– Волки по быстроте вторые, после кошачьих. Зрение улучшенное, но не самое лучшее, зато слух и нюх идеальные, они больше по нему ориентируются. Развита интуиция, есть гоны и живут стаями. Стаи могу быть разного размера, но двое есть всегда. Чаще двое это семьи или братья-сестры, которые не прижились в крупных стаях. Без стаи волк слабеет. С истинностью становится сильнее. Вроде все.

– Да, все. А что насчёт того, что оборотни ощущают? Как общаются со зверьми?

– Не интересовалась. Переговариваются в голове?

– Раньше, когда оборот был полный – да, теперь остались только эмоции. В начале отголоски, потом как будто кто-то хорошо рядом фонит, потом как свои. Чем лучше чувствуешь, тем сильнее вы в обороте. Оборот это не просто трансформация в более сильную свою сторону, это, по идее вообще не ты. Это ты даёшь волку свободу.

– Полный оборот не могут сделать из-за контроля эмоций? – перебила я, но тот кажется не обратил внимания, увлечённый рассказом.

– Да, наши предки захотели полного подчинения своих зверей. Их перестало устраивать, что зверю, например, захочется размять лапы, его придется выпускать, а человек против.

– Обленились.

– Ну-у, возможно и так, – задумался ректор, – Такой вариант тоже можно рассмотреть. На чем я остановился? А, да. В общем перестали люди выпускать зверей побегать, потом перестали с ними разговаривать, потом и слушать. Звери живые существа, они, как бы это смешно не звучало, тоже имеют свою личность, свой характер.

– Это не звучит смешно.

– Это хорошо, я рад, что ты это понимаешь. Так вот, к чему я это. Если рассматривать твою ситуацию, то получается, что ты не зная о своей волчице, давила эмоции, контролировала их. Часто наши эмоции совпадают с эмоциями зверя, жаль раньше этого не понимали, так не было бы проблем, ведь не только звери хотели бегать и общаться, а и они сами, но жажда власти, даже такой маленькой, затмила разум, – отвлекся Хольд, задумчиво глядя на стену, – В общем, ты давила эмоции не только свои и волчицы тоже. Она была маленькая ещё, ребенок, она обиделась и ушла. Это грубо говоря, но не утрируя. Она так училась взаимодействовать с миром, видимо у нее взрывной характер. По хорошему, вам просто нужно было с ней договорится, найти компромисс, но все пошло не так. Потом в твоей жизни произошли перемены, ты оказалась в другом мире, где есть такие же как она оборотни. Она их почувствовала, стала принюхиваться и потихоньку показывать себя. Ты в шоке и панике, снова ее давишь. В итоге она помня старый опыт и не видя никаких изменений, боится показываться. Да, я так понимаю, что в последнее время ты стала раскрепощенее и щедрее на свои эмоции, но может есть что-то, что очень хочется, но ты не можешь себе позволить из-за каких-либо своих принципов или ещё чего-то. Подумай над этим, постарайся решить, что это и попробуй отпустить ситуацию.

На этих словах ректор развернулся и ушел, а я так и осталась стоять.

Об этом я не задумывалась, не воспринимала зверя, как отдельное существо. А ведь много раз слышала, да и сама говорила, «волчица». Как ни крути, это обозначает, что где-то там, внутри меня, сидит ещё одна личность. И это не раздвоение, это реальная правда. Моя волчица, которую я сама лично заперла в клетке на долгие годы.

О Боже… что же я наделала…

Понимание всей ситуации медленно, но верно накатывало на меня. В моей голове потихоньку начинало умещаться то, что я не одна в этом теле и надо бы поделится. Даже больше, я сама хочу поделится, дать ей то, что так нужно. Я совсем не эгоист, да и представив маленького щенка, сидящего в клетке, у меня защемило в груди

Я не заметила как села на пол и обняла свои колени. Боль от осознания последствий от своих действий все больше разрасталась внутри и я разрыдалась. Некрасиво, с соплями, в голос. Долго и громко.

Вина накрыла меня с головой, жалость к моей волчице пронзила сердце. Знала бы никогда так не поступила! Обещаю, что не обижу ее, ни за что!

В подтверждение своих слов из меня вырвался тихий рык. Я замерла и прислушалась к себе. И почувствовала, как к сердцу, осторожно и боязливо прикасается мягкая лапка, дающая надежду, что все будет хорошо, но как только она пропала облегчение тоже ушло.

Рядом сел демон и приобнял за плечи, я его и не заметила.

– Вся в соплях, – скривится он и подал платок, на что я рассмеялась, – Что, настроение скачет?

– Что ты тут делаешь?

– Почувствовал, что тебе плохо.

– Почему ты это чувствуешь, может ты моя пара? – играя бровями и вытирая щеки, спросила я.

– Мне такого счастья не надо, хотя я тоже так думал в начале.

– Ого, то ты месяцами молчишь, то ты отвечаешь односложными ответами, а теперь решил пооткровенничать?

– Решил, что тебе сегодня мало досталось и пришел добить.

– Почему ты рядом?

– Не был бы, если б не сны, которые снились мне в подростковом возрасте.

– О, сны как у меня? – подколола я его.

– Нет, – фыркнул он, – в отличии от тебя мои сны были невинными, там была приличная девушка. Из-за девушки я и обратил на тебя внимание, – я непонимающе нахмурилась.

– Я снилась тебе?

– Сначала я думал, что это ты. Правда, в первом сне ей было лет девять-десять, она снилась мне три года подряд, с небольшими перерывами, а иногда каждую ночь в течении месяца, – он закрыл глаза и на его губах появилась мечтательная улыбка, первая искренняя за все время, – Она выглядела, как маленькая ты, только с голубыми глазами, яркими и насыщенными, у нас на юге летом, когда светила в самой высшей точке и нет облаков, небо такого цвета. И взгляд у нее другой, очень добрый, смотрит и как будто гладит тебя. Нежно так, аккуратно. А волосы были русыми, как спелая пшеница, длинными, до поясницы и шелковистыми, я их трогал всегда, не мог остановится. И пахла она не как ты, а как свежескошенная трава или лес после дождя, смотря какое настроение.

– Поэтому ты любишь гулять по лесу и постоянно срываешь траву? – шепотом спросила я, когда он замолчал.

– Да, – по помедлив Алларик продолжил, – Я подумал, что ты выросла и немного изменилась. Когда называл тебя фальшивкой, я имело в виду не то, что ты фальшивая, а то что ты её подделка, копия.

– А когда понял, что я не она, почему продолжил со мной рядом быть?

– У меня странное чувство, не объяснишь откуда оно появилось, но тем не менее… я уверен, что она расстроится, если с тобой что-нибудь случится… Бред?

– Нет, я как человек… оборотень, точнее… с очень развитой интуицией, давно не задают вопросом откуда и почему так надо сделать, просто делаю.

Я откинулась на локти и стала рассматривать потолок. Не день, а одно сплошное открытие. Оказывается мой мрачный, хмурый и молчаливый друг тот ещё романтик, да-а, демоны те ещё штучки.

– Искал ее?

– Искать? Где ж ее искать и как? У меня нет даже ни одной вещи ее, даже просто запаха бы хватило, настоящего, не из сна. Но я обсуждал поиски с отцом, мы вместе провели много времени в библиотеке, ничего не нашли.

– Она твоя истинная?

– Отец думает, что да. Я тоже так думал, потом она пропала, стала стираться из памяти и я решил забыть.

– Может, как-то я могу помочь в ее поисках?

– Я не хочу искать ее больше, она приходила ко мне во снах. Может ее и не существует, а я только потрачу время. Если начну, то не остановлюсь, я упертый и тратить десятилетия на это не хочу. Если же она существует и действительно моя пара, то придет время и мы будем вместе.

Демон поднялся, подал мне руку и помог встать.

– Пойдем, поздно уже, тебе надо покопаться в себе и найти хоть какие-нибудь отголоски волчицы.

Мы молча вышли из зала и отправились в общежитие.

– Зачем ты мне это рассказал?

– Она снилась мне вчера. И она спрашивала как у тебя дела.

Вот это новости.

– Как ее зовут?

– Анабель.