Текст книги "Эльфийская физика страсти (СИ)"

Автор книги: Алина Хэйс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

Глава 6

Три дня.

Три дня Эриандиль не приходил в лабораторию. Три дня я не видела его ни за завтраком, ни за обедом, ни на Совете, где я должна была демонстрировать свои новые разработки. Три дня я сидела в подвале, паяла провода, чертила схемы и делала вид, что мне плевать.

А внутри всё кипело.

– Да пошёл он, – сказала я вслух, вкручивая очередной кристалл в генератор. – Я не какая-то эльфийская девица, которая будет ждать его звонка. У нас тут, между прочим, интернета нет, а сотовой связи – тем более. Он не звонит, потому что не может. А если может – то идиот.

Но он мог. Я знала, что он мог. Он – Хранитель Света, у него магия, он мог материализоваться в моей комнате в любую секунду. Он просто не хотел.

– И правильно, – я стукнула молотком по столу так, что подпрыгнули чертежи. – Я сама сказала, что это ошибка. Что это случайность. Что это экспериментальный сбой. Я сама его оттолкнула. Я сама виновата.

Но внутри – там, где я прятала все свои глупые, человеческие чувства – было пусто и холодно. Я скучала по его улыбке, по его опасным глазам, по его рукам на моей талии. Я даже скучала по его дурацким цветам, от которых у меня начиналась аллергия.

– Хватит, – приказала я себе. – Ты – учитель физики. Ты не влюбляешься в эльфов. Ты строишь генераторы, спасаешь миры и возвращаешься домой к коту, который, возможно, уже сожрал твой фикус.

Я взяла кристалл и начала новый эксперимент. На этот раз – по созданию стабильного портала. Я хотела проверить, можно ли открыть проход в мой мир. Теоретически, если создать достаточно мощный резонанс, можно пробить мембрану реальности. Практически – я понятия не имела, что делаю, но формулы работали.

– Сосредоточься, Анна, – прошептала я, соединяя провода. – Вот здесь у нас индуктивность, вот здесь ёмкость, вот здесь – твой чёртов эльф, которого ты должна забыть.

В этот момент дверь лаборатории распахнулась.

Я обернулась, ожидая увидеть Эриандиля. Вместо него на пороге стоял незнакомец. Высокий, черноволосый, с бледной кожей и алыми глазами. Тёмный эльф. Я сразу поняла это по одежде – чёрной, с серебряной вышивкой, и по ауре, которая была холодной и тягучей.

– Анна Сергеевна, – произнёс он, и его голос был как шёлк, обёрнутый вокруг лезвия, – я – Мортейн. Я слышал о тебе. Много. Очень много.

– И кто же тебе рассказал? – спросила я, откладывая паяльник и скрещивая руки на груди. – Только не говори, что в вашем мире есть школьная доска почёта.

Он усмехнулся, обнажая острые зубы.

– У нас есть свои способы получения информации, – сказал он, делая шаг в мою сторону. – Я пришёл с предложением. Ты хочешь вернуться в свой мир, я хочу получить твои знания. Мы можем помочь друг другу.

Я прищурилась.

– Ты хочешь мои знания? А что ты даёшь взамен? Только не говори, что это будет вечная любовь или что-то в этом духе. Я в это не верю.

– Я дам тебе доступ к древним артефактам, – он подошёл к столу и провёл пальцем по моему чертежу. – Твоя физика ограничена инструментами этого мира. Я дам тебе инструменты, которые позволят тебе создавать порталы, управлять временем, менять реальность. Ты станешь богиней.

– Слушай, – я встала и подошла к нему вплотную, глядя снизу вверх (он был выше меня на голову), – я не знаю, что за хрень ты тут мне втираешь, но я не собираюсь становиться богиней. Я собираюсь построить генератор, туалет и вернуться домой. В этом порядке. И если ты думаешь, что я помогу тебе уничтожить Совет или свергнуть твоего светлого братика, ты глубоко заблуждаешься.

Мортейн улыбнулся шире.

– А если я скажу, что Эриандиль не достоин тебя? – его голос стал вкрадчивым. – Он боится твоей силы, он избегает тебя. Он не приходит к тебе уже три дня. Ты даже не знаешь, где он.

– А ты, значит, следишь за мной, – я усмехнулась. – Очень мило. Прямо как сталкер на форуме. Слушай, Мортейник, если ты хочешь меня переманить, тебе нужен аргумент покруче. И, кстати, если ты сейчас не уйдёшь, я проверю на тебе действие своего нового генератора. Он даёт разряд в десять тысяч вольт. Хочешь проверить, как горит тёмный эльф?

Он нахмурился. В его глазах мелькнула злость, но он сдержался.

– Ты ещё пожалеешь, – сказал он, разворачиваясь к двери. – Я буду ждать. Когда светлые тебя предадут – ты придёшь ко мне.

– Не дождёшься, – крикнула я ему вслед. – И передай своему парикмахеру, что чёлка у тебя дурацкая!

Он исчез. Я выдохнула и присела на край стола. Ноги дрожали. Не от страха – от злости.

– Вот же гад, – прошептала я. – Пришёл, наобещал, ушёл. И главное, напомнил про этого придурка Эриандиля.

Я сжала кулаки, взяла кристалл и швырнула его в стену. Тот разлетелся на сотни осколков.

В этот же момент дверь снова распахнулась.

В лабораторию ворвался Эриандиль. С мечом в руке. Взъерошенный, с горящими глазами. Он выглядел так, будто только что пробежал несколько километров.

– Где он? – прорычал он, обводя комнату взглядом. – Где этот тёмный ублюдок?

– Ушёл, – я пожала плечами, чувствуя, как внутри разливается гнев. – Тебя не было три дня, а тут решил заглянуть. Мы чай пили, говорили о жизни. Или тебя это не касается?

– О чём вы говорили? – он подошёл ко мне так быстро, что я не успела отступить. Он схватил меня за плечи, впившись пальцами. – Что он тебе предлагал?

– Предлагал мне уйти с ним, – я смотрела прямо в его глаза. – Но я отказалась. Потому что я не предаю. Я просто физик, который строит генераторы. А ты – трус, который сбежал после нашей ночи.

Он замер.

– Я не сбежал, – сказал он, но голос его дрогнул.

– А что ты сделал? – я вырвалась из его рук и отступила на шаг. – Ты три дня не появлялся. Ты не написал, не прислал, не пришёл. Ты просто исчез. Как последний мудак.

– Я… – он запнулся. – Я думал, ты хочешь, чтобы я ушёл. Ты сама сказала, что это ошибка.

– Это была защитная реакция, идиот! – заорала я. – Я испугалась! Я не умею признаваться в чувствах! Я учитель физики, а не психотерапевт! Но ты мог хотя бы спросить!

Он стоял, сжимая меч, и смотрел на меня с болью.

– Прости, – сказал он тихо. – Я не знал.

– Ты не знал! – я фыркнула, но внутри начало оттаивать. – Конечно, ты не знал. Ты – эльф, ты живёшь пятьсот лет, но в чувствах ты как школьник. Даже хуже. Мои девятиклассники и то соображают быстрее.

Он положил меч на стол, подошёл ко мне, прижал к стене. Не грубо, а почти нежно.

– Я ревновал, – прошептал он. – Когда узнал, что он здесь, я думал, что он заберёт тебя. Что ты уйдёшь с ним.

– Я не ушла, – ответила я. – Я здесь. С тобой. С дурацкими цветами и дурацкими кристаллами. Но если ты ещё раз исчезнешь, я не буду ждать.

Он наклонился, поцеловал меня. Медленно, глубоко, с такой нежностью, что у меня перехватило дыхание.

– Обещаю, – сказал он, отрываясь от моих губ.

– Ты мне ничего не обещай, – я схватила его за воротник. – Докажи.

Он доказал. Он снял с меня рубашку и брюки, уложил на тот самый стол, где лежали мои чертежи. Он был медленным и жёстким одновременно – брал меня так, будто хотел убедиться, что я принадлежу ему. Я впивалась ногтями в его плечи, кусала его шею, шептала ругательства вперемешку с его именем.

– Ты моя, – прошептал он, двигаясь глубоко, ритмично. – Только моя.

– Ты тоже мой, – ответила я, задыхаясь, чувствуя, как волна поднимается внутри. – Только мой. И если ты ещё раз сбежишь, я тебя убью.

– Договорились, – выдохнул он, и мы достигли пика одновременно, падая друг на друга в изнеможении.

Мы лежали на столе, переплетённые, покрытые потом и формулами. Я чувствовала его сердцебиение, его дыхание, его тепло.

– Ты – это самое лучшее, что случилось со мной в этом мире, – сказала я честно.

– Ты – лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь, – ответил он.

– Не надо пафоса, – фыркнула я, но улыбнулась.

Он засмеялся, прижал меня крепче, и мы лежали так до самого вечера, пока в лабораторию не постучали эльфы, которые хотели узнать, почему свет мигает.

– Скажи им, – прошептала я ему на ухо, – что мы проводим эксперимент по изучению трения между телами. Очень важное исследование.

Эриандиль рассмеялся так громко, что эльфы за дверью переглянулись и ушли.

А мы остались.

Потому что в этом безумном мире у меня было всё, что нужно: формулы, кристаллы и этот невыносимый, красивый, мой эльф.

Глава 7

После того как мы помирились в лаборатории – буквально и фигурально – я решила, что пора взять ситуацию под контроль. Я – учитель физики. Я не могу позволить чувствам управлять мной. Чувства – это хаос. А хаос – это энтропия. А энтропию я умею упорядочивать.

Поэтому следующим утром я села за стол, достала чистый лист бумаги и написала вверху жирными буквами:

«ЭКСПЕРИМЕНТ № 7: КОЭФФИЦИЕНТ ПОЛЕЗНОГО ДЕЙСТВИЯ СТРАСТИ»

Подзаголовок: «Исследование термодинамики отношений с участием субъекта Э. (эльф, мужской, возраст ~500 лет, Хранитель Света)».

Эриандиль вошёл в лабораторию ровно в девять утра (я засекла время по солнечным часам, которые смастерила накануне) и застал меня за составлением графика.

– Что это? – спросил он, заглядывая через моё плечо, и я почувствовала его горячее дыхание на своей шее.

– Это наше расписание, – ответила я, не оборачиваясь. – Я решила оптимизировать наши встречи. Вот здесь, видишь, ось X – это дни недели, ось Y – интенсивность наших… ну, скажем так, взаимодействий. Я построила график зависимости частоты от времени.

– Частоты? – он приподнял бровь, и голос его звучал с подозрением.

– Да, – я ткнула пальцем в кривую. – Вот здесь пик в день первый – знакомство, ноль. День второй – противостояние, ноль. День третий – поцелуй, всплеск. День четвёртый – эксперимент, всплеск. День пятый – лабораторный стол, ещё один пик. А вот здесь, – я провела по провалу на графике, – дни шестой и седьмой – ты исчез, ноль. Ты понимаешь, что это неэффективно? У нас огромные потери энергии на трение. Коэффициент полезного действия страсти – всего сорок процентов. Мы теряем время на ссоры и обиды.

Эриандиль стоял молча. Я обернулась и увидела, что его лицо вытянулось. Не в гневе, нет. В обиде.

– Ты… ты измеряешь нас, – сказал он тихо. – Ты записываешь нас в таблицы?

– А что мне ещё делать? – я удивлённо посмотрела на него. – Это же логично. Мы должны понять закономерности, чтобы улучшить результат.

– Анна, – он взял мои руки в свои, сжал их так, что я выронила карандаш. – Я не хочу быть экспериментом. Я хочу быть твоим мужчиной. Просто мужчиной. Без формул.

– Но формулы – это я, – сказала я, и голос мой дрогнул. – Это мой способ понимать мир. И тебя. Если я не могу описать это уравнениями, значит, я не могу это контролировать. А я боюсь того, что не могу контролировать.

– Ты боишься меня? – спросил он, и я увидела в его глазах боль.

– Я боюсь, что ты – это ошибка в моей системе, – честно ответила я. – Потому что ты не вписываешься ни в одну формулу. Ты – аномалия. И я не знаю, что с этим делать.

Он отпустил мои руки, отошёл на шаг и посмотрел на меня с высоты своего роста.

– Я люблю тебя, – сказал он просто. – Без графиков. Без расписаний. Без КПД. Просто люблю. С первого дня, когда ты упала на эту поляну и начала орать про туалет.

У меня перехватило дыхание.

– Ты… ты не можешь меня любить, – выдохнула я. – Мы знакомы всего неделю.

– Для эльфа – это вечность, – усмехнулся он. – Мы живём долго, но чувствуем быстро. Я знаю, что ты – моя истинная пара. Пророчество говорит правду.

– Пророчество, – я фыркнула, но внутри всё дрожало. – Ты серьёзно? Веришь в эту чушь? Истинная пара – это же как сказка. Как любовный треугольник в дешёвом романе. Это не наука.

– Это магия, – сказал он. – Но ты ведь уже поняла, что магия – это просто неизученная физика. Может быть, истинная пара – это просто квантовая запутанность. Наши души связаны, Анна. Я это чувствую.

Я стояла, прижавшись спиной к столу, и смотрела на него. Красивый, наглый, невыносимый. Он говорил о любви, а я – о цифрах. Он предлагал вечность, а я строила графики.

– Что, если я не умею любить? – прошептала я. – Что, если я только притворяюсь? Что, если я использую тебя, чтобы забыть о своей скучной жизни?

– Ты не притворяешься, – он подошёл ближе, прижал меня к столу, его руки легли на мои бёдра. – Ты слишком хамовата для притворства. Ты кусаешься, когда боишься. Ты смеёшься, когда тебе больно. Ты строишь графики, потому что не знаешь, как сказать «я люблю тебя» без формулы.

Я хотела возразить, но он закрыл мне рот поцелуем. И в этот раз я не думала о законах сохранения. Я думала только о том, как его руки сжимают мою талию, как его язык скользит по моим губам, как его дыхание сбивается.

– Я не умею говорить красиво, – прошептала я, когда он оторвался от меня.

– Не надо красиво, – ответил он. – Говори как есть. Даже если это будет про трение и КПД.

Я засмеялась, и слёзы выступили на глазах.

– Я тоже… люблю, – сказала я. – Но я не знаю, как это вписать в уравнение.

– Не вписывай, – он взял мой карандаш и разломал его пополам. – Просто чувствуй.

– Ты сломал мой карандаш! – возмутилась я. – Это был единственный! Теперь мне нечем чертить схемы!

– Я куплю тебе десять, – пообещал он, и в его глазах заплясали искры. – Но сначала… мне нужно доказать тебе, что страсть не измеряется числами.

Он подхватил меня на руки – с лёгкостью, которая меня всегда удивляла (мои девяносто килограммов были для него как пушинка), и усадил на край стола. Потом снял с меня брюки и бельё одним движением, даже не расстегнув пуговицы (порвал, гад, очередная вещь). И вошёл в меня резко, глубоко, без подготовки.

Я вскрикнула, вцепившись в его плечи, и он начал двигаться – жёстко, быстро, почти зло. Он доминировал, не давая мне ни секунды на раздумья.

– Ты… хочешь… меня… – выдавливал он между толчками, и каждый толчок отдавался во мне электрическим разрядом.

– Да! – крикнула я, царапая ему спину. – Да, чёрт возьми!

– Скажи… это… без графиков! – он прикусил мою шею, и я застонала.

– Я люблю тебя! – заорала я, чувствуя, как волна накрывает меня с головой. – Люблю, идиот!

– А я – тебя, – прошептал он, кончая внутри меня, содрогаясь всем телом, прижимая меня так крепко, что я думала, мы срастёмся в одно целое.

Мы лежали на столе, покрытые потом, сломанным карандашом и разорванными брюками. Я чувствовала, как он пульсирует внутри меня, и как внутри меня всё дрожит.

– Ты всё испортил, – выдохнула я. – Теперь моя статистика никуда не годится. Я не учла пиковую нагрузку в день восьмой. Надо пересчитывать.

Он рассмеялся, прижимая меня к себе.

– Я дам тебе много данных, – пообещал он. – Много-много пиковых нагрузок. Ты устанешь записывать.

– Ты – ненормальный, – сказала я, но внутри таяла.

– А ты – моя ненормальная, – ответил он.

Я села, оправила разорванную рубашку и вздохнула.

– Ладно, – сказала я. – Давай проведём ещё один эксперимент. Скажем, завтра. Утром. В это же время. Я возьму новый блокнот.

– Приду, – пообещал он. – С новыми карандашами.

– И с кофе, – добавила я.

– И с кофе.

Он ушёл, а я осталась одна. Посмотрела на свой блокнот, где была написана формула:

«Коэффициент полезного действия любви = ∞»

Я зачеркнула эту формулу и написала новую:

«Если не знаешь, как измерить – просто доверься».

И, хотя я была физиком до мозга костей, в этот момент я поняла, что некоторые вещи действительно не требуют доказательств. Они просто есть. Как он. Как мы. Как это безумное, красивое, невыносимое счастье.

– Ну что ж, – сказала я вслух, собирая разбросанные по столу чертежи, – термодинамика термодинамикой, а завтрак не ждёт. И этот чёртов эльф тоже.

Я улыбнулась и пошла в столовую.

Внутри меня горело что-то тёплое. Это не было энтропией. Это было нечто большее.

И я решила, что попробую просто быть счастливой.

Даже если это противоречит законам физики.

Глава 8

Мортейн оказался тем ещё упрямцем. Я думала, что после моего отказа он уйдёт в тень и забудет про меня, но, видимо, тёмные эльфы не умеют принимать «нет» за ответ. Через два дня после его визита в лабораторию началось.

Сначала я заметила, что кристаллы в замке начали тускнеть. Потом – что вода в фонтанах стала мутной. А на третий день на рассвете над столицей взвилась чёрная туча, из которой посыпались искры, и каждый удар сопровождался взрывом магической энергии.

– Что это за хрень? – спросила я, выбегая на балкон своей башни в ночной рубашке, которую мне сшили эльфы (она была с кружевами и выглядела так, будто я собралась на свидание с вампиром, а не воевать).

Рядом возник Эриандиль. Уже в доспехах, с мечом на поясе и с лицом, на котором не было ни тени улыбки.

– Мортейн начал атаку, – сказал он сухо. – Он использует хаос-кристаллы. Они разрушают наши источники света.

– Хаос-кристаллы? – я нахмурилась, пытаясь вспомнить, что я читала об этом в эльфийских манускриптах (которые я пролистала за день, потому что они были скучные). – Это же анти-кварц? Отрицательная энтропия? Они создают зону, где законы физики нарушаются?

– Не совсем, – Эриандиль схватил меня за руку и потащил вниз по лестнице. – Они поглощают энергию. Чем больше мы используем магию, тем сильнее они становятся. Мы не можем их победить обычными методами.

– А необычными? – я споткнулась о ступеньку, и он подхватил меня, не сбавляя шага.

– Твоими, – сказал он. – Ты говорила, что магия – это физика. Докажи.

Мы ворвались в лабораторию, и я увидела на столе свои чертежи, которые я делала вчера. Я пыталась создать генератор, который бы создавал отрицательную энергию – то есть аннигилировал хаос. Теоретически это было возможно. Практически – я понятия не имела, как это сделать за пять минут.

– Мне нужно время, – сказала я, лихорадочно перебирая провода. – Хотя бы час.

– У нас нет часа, – он посмотрел в окно, где небо уже почернело. – Они идут к замку.

– Тогда бери своих эльфов и держите оборону, – приказала я, как учительница, которая раздаёт задания на контрольной. – Я сделаю то, что умею. Я построю защитное поле.

– Анна, – он взял моё лицо в ладони, прижался лбом к моему лбу. – Будь осторожна.

– Я всегда осторожна, – фыркнула я. – Я же физик, я не верю в случайности.

И он ушёл, оставив меня одну с генератором, кристаллами и кучей медной проволоки.

Я работала как одержимая. Схема защиты была проста: нужно было создать высокочастотное электромагнитное поле, которое бы блокировало хаос-волны. Я уже знала, что их частота – около 2,5 герца. Если настроить генератор на 5 герц, можно создать стоячую волну, которая погасит их воздействие.

Я припаяла контакты, проверила сопротивление, подключила кристаллы как резонаторы. Всё было готово через сорок минут. Я зажгла рубильник, и генератор загудел так, что затряслись стены.

– Давай, – прошептала я, когда поле начало расширяться от башни к центру города. – Работай, чёрт тебя дери.

Поле сработало. Чёрная туча начала рассеиваться, искры погасли, и эльфы, которые уже начали отступать, остановились. Я видела из окна, как они поднимают головы и смотрят на светящийся купол над столицей.

Но Мортейн не сдавался. Он направил свои силы прямо на мою башню. Я почувствовала, как генератор начинает перегреваться.

– Держись, – сказала я, увеличивая мощность. – У меня ещё есть запас.

И тут произошло то, чего я не учла. Один из кристаллов взорвался. Осколки разлетелись во все стороны, один из них вонзился мне в плечо. Я вскрикнула, отшатнулась, и поле начало мерцать.

– Чёрт, – я прижала руку к ране, чувствуя, как кровь заливает рубашку. – Не сейчас. Не бросай меня, тварь.

Я собрала волю в кулак, дотянулась до резервного кристалла, заменила повреждённый, и поле снова вспыхнуло ровным светом. Но я уже теряла сознание от боли и потери крови.

Я очнулась оттого, что меня куда-то несли. Трясло, вокруг были крики, звон мечей, свет и тьма, смешанные воедино. Я открыла глаза и увидела над собой Эриандиля. Он нёс меня на руках, прижимая к груди, уворачиваясь от врагов.

– Ты… ты что делаешь? – прохрипела я. – Бросай меня, воюй!

– Молчи, – сказал он, и его голос был твёрже камня. – Я не брошу тебя.

– Я же не принцесса, – я попыталась усмехнуться, но боль прострелила плечо, и я застонала. – Я просто училка.

– Ты – моя, – сказал он, перепрыгивая через рухнувшую стену. – И я вынесу тебя хоть через ад.

Я прикрыла глаза и позволила ему нести меня. Силы уходили, но внутри было странное тепло. Он спас меня. Этот идиотский, красивый, наглый эльф спас меня.

Мы добрались до лазарета. Меня положили на кровать, и эльфийские лекари склонились надо мной. Эриандиль не уходил. Он держал мою руку, сжимая её так, что я чувствовала боль даже сквозь всё остальное.

– Ты… дурак, – прошептала я. – Ты мог погибнуть.

– Я не мог позволить тебе погибнуть, – ответил он, и в его глазах стояли слёзы. – Никогда.

– Не плачь, а то я подумаю, что ты действительно меня любишь, – попыталась пошутить я, но голос предательски дрожал.

– Я тебя люблю, – сказал он, и это прозвучало как приговор, как клятва. – И я не позволю тебе умереть.

Лекари колдовали, прикладывали какие-то травы, но я знала, что это не поможет. Рана была глубокой, и я теряла кровь быстрее, чем они успевали её останавливать.

– Эй, – я дёрнула его за рукав, привлекая его внимание. – Если я выживу, я пообещаю тебе не строить графики нашей любви.

– Обещай, – он прижался губами к моей руке.

– И, – я глубоко вздохнула, – я скажу тебе это без формул. Я люблю тебя, Эриандиль. Просто люблю. Даже если это глупо.

Он заплакал. Я видела слёзы на его щеках, и это было так странно – видеть Хранителя Света плачущим над толстой училкой физики.

– Не умирай, – прошептал он.

– Я постараюсь, – ответила я и провалилась в темноту.

А когда очнулась, я увидела его, сидящего рядом, с рукой, которая держала мою, и с улыбкой на лице, такой тёплой, что у меня защипало в глазах.

– Всё хорошо, – сказал он. – Ты выжила.

– Я знала, – фыркнула я, чувствуя слабость, но облегчение. – Я же не верю в смерть. Только в переход энергии из одного состояния в другое.

– Ты невыносима, – он наклонился и поцеловал меня в лоб.

– А ты – мой, – ответила я. – Так что привыкай.

Война была не окончена, но этот день мы выиграли. Я создала защитное поле. Эриандиль вынес меня. И мы оба поняли, что теперь мы – не просто попутчики в этом безумном мире.

Мы – команда.

И это было лучше любого генератора.