Текст книги "Эльфийская физика страсти (СИ)"

Автор книги: Алина Хэйс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)

Эльфийская физика страсти

Пролог

Когда тебе тридцать три, твой вес перевалил за «ой, да ладно, это всё мышцы», а единственный мужчина в твоей жизни – кот Василий, который гадит в фикус, – ты по идее должна сидеть вязать крючком и плакать в подушку. Но я, Анна Сергеевна, учитель физики с пятнадцатилетним стажем, предпочитала плакать над контрольными работами девятиклассников, потому что там были поводы куда более веские.

В тот день я проводила показательный урок для районной комиссии. Тема: «Электромагнитная индукция и её применение в быту». Кабинет был забит до отказа – директриса, завуч, какие-то тётки с блокнотами и двое прыщавых парней из РОНО, которые смотрели не на катушку Теслы, а на мою пятую точку, обтянутую школьным костюмом (размер 50, если кому интересно, но я предпочитаю термин «европейский 46-й плюс»).

– Итак, – сказала я, поправляя очки и чувствуя, как под мышками предательски выступает пот (апрель, отопление не выключили, ад кромешный), – закон электромагнитной индукции Фарадея гласит, что ЭДС пропорциональна скорости изменения магнитного потока. Но если вы, как мои оболтусы, пропустите знак минуса, то у вас не индукция, а самодельный электрошокер.

Класс захихикал. Комиссия чопорно закивала. Я подошла к своему самодельному генератору, к которому на скотч были примотаны провода с оголёнными концами. Василий, кстати, вчера их погрыз, но я решила, что риск – благородное дело. Мне всё равно было плевать на аттестацию. Меня уже пятый год не повышали, потому что я послала директора, когда тот попытался засунуть руку мне в декольте на корпоративе. Сказала ему, что гравитация в его возрасте и с его пузом – это не сила притяжения, а повод для визита к кардиологу.

В общем, я щёлкнула рубильником, катушка загудела, засверкала. Искры полетели во все стороны, одна угодила в пожарный извещатель, который, как назло, оказался подключён к старой проводке. Короткое замыкание – и потолок над моей головой сначала пошёл рябью, а потом просторазверзся. Как баранка в бублике, только чёрная и с фиолетовыми прожилками.

– Ах ты ж, – успела выдохнуть я, чувствуя, что пол уходит из-под ног, а моя внушительная комплекция начинает засасываться в эту воронку с ускорением свободного падения, которое на глаз составляло около 9,8 м/с², плюс-минус погрешность.

За спиной истошно заорала директриса. Кто-то крикнул: «Анна Сергеевна, держитесь!» А я подумала: «Держаться за что? За воздух? Идиоты». И провалилась.

В полёте, а летела я, надо сказать, довольно долго, я успела перебрать в голове свои любимые формулы. Эйнштейн, чёрт бы его побрал, говорил, что время относительно. Моё время в тот момент растянулось так, что я успела вспомнить, как не сдала сессию по термодинамике на первом курсе, как влезла в джинсы на два размера меньше в двадцать пять, и как вчера налила коту сметану, хотя он этого не заслуживал.

– Интеграл по объёму, – пробормотала я, кувыркаясь в этом звёздном месиве, – мать вашу, я даже не рассчитала траекторию. Приземлюсь на плоскость – перелом позвоночника, приземлюсь на воду – утону, потому что плотность моей задницы выше, чем у утки. Хотя, если это жидкость с большой вязкостью, есть шанс застрять, как муха в янтаре.

Фиолетовый свет сменился зелёным, потом бирюзовым. Пахло озоном, жжёной изоляцией и почему-то жасмином. Я на мгновение подумала, что, возможно, умерла и попала в рай для физиков, где нет девятиклассников, а есть бесконечный запас чёрного кофе. Но потом ноги – а именно мои колени, на которые я всегда жаловалась, что они слишком тяжёлые, – смачновоткнулисьво что-то мягкое и влажное.

Я приземлилась плашмя, носом в траву. Трава пахла так, будто её поливали духами «Шанель №5», и это была первая подозрительная деталь. Вторая – вместо школьного линолеума под моими щеками оказался мох. Третий – надо мной склонились лица. Красивые, бледные, с торчащими из волос острыми кончиками ушей.

– О, – сказал один, самый высокий и наглый, с глазами как у сиамской кошки, – пробудилась избранная.

– О, – повторил второй, с крыльями на спине (это уже перебор), – она такая… большая.

Я медленно поднялась на карачки, ощутив, как с моего плаща (да, в чём я летела, в том и приземлилась) ручьями стекает неизвестная жижа, и сфокусировалась на первом говоруне.

– Слушай, Кот в сапогах, – сказала я, пытаясь отдышаться и чувствуя, как в груди разгорается то самое знакомое раздражение, которое обычно предшествует учительскому разносу, – во-первых, я тебе не «избранная», а Анна Сергеевна, если на «ты» – то просто Анна, но с большой буквы, потому что я тут главный специалист по точным наукам. Во-вторых, если ты сейчас не скажешь, где тут туалет и что это за хрень с ушами, я на практике докажу, что второй закон термодинамики работает даже в параллельных мирах – я просто нагрею тебя трением о мою подошву.

Он моргнул. Крылатый позади него икнул.

Я огляделась. Лес. Странные грибы светятся. Где-то журчит ручей. Никаких тебе розеток, ни одной антенны сотовой связи, даже лавочки нормальной нет, чтобы присесть и перевести дух.

– Ну, – выдохнула я, – добро пожаловать в мою новую жизнь, Аня. Ты хотела, чтобы тебя уволили за хамство? Вот тебе, пожалуйста, «вольный стрелок» в мире эльфов. Блин, надо было идти в литературный кружок.

Первый эльф, тот, с наглыми глазами, шагнул вперёд, попытался взять меня за руку. Я отдёрнула ладонь, как от раскалённого утюга.

– Не надо меня трогать, – рявкнула я. – У тебя руки холодные, а у меня сейчас скачок давления. Скажи, как тебя зовут, и куда тут идти есть.

– Эриандиль, – произнёс он с таким пафосом, будто это имя должно было заставить меня рухнуть на колени, – Хранитель Света. Ты призвана пророчеством.

– Ага, – я поднялась, отряхнула свой костюм, который теперь был похож на тряпку, замоченную в зелёнке, и ощутила, как голодно рычит мой желудок. – Пророчество, значит. Я, знаешь ли, тоже пророчествовала, что этот день закончится котлетой с пюре. Где тут столовая?

Эриандиль растерялся. Крылатый прошептал ему что-то про «энергетический дисбаланс» и «отсутствие эльфийской грации».

Я вздохнула. Собрала волю в кулак, прикинула на глаз возраст этого красавчика (лет пятьсот, ну или просто хорошо сохранился), поняла, что он страшно красив, но страшно бесит, и выдала финальную фразу, которая, как оказалось потом, стала моей визитной карточкой в этом мире:

– Слушай, Эрика, или как тебя там. Если ты сейчас же не проведёшь меня к нормальному туалету и буфету, я запишу тебя в свой мысленный список «подопытных для эксперимента по проверке закона сохранения твоего эльфийского самомнения». Оно у тебя слишком большое, я замерю объём и докажу, что оно противоречит принципу Архимеда. Потому что вытеснять такой объём чужого мнения может только человек, который готов утонуть в собственном величии.

Он открыл рот, закрыл, потом медленно улыбнулся – странной, злой улыбкой, от которой у меня мурашки побежали по позвоночнику, и совсем не от холода.

– Ты забавная, – сказал он. – И такая… плотная.

– Научный термин – «массивная», – огрызнулась я, но внутри кольнуло. – Но для тебя, ушастый, просто «училка». Веди уже.

Он повернулся, и я пошла за ним, проклиная всё на свете, свою катушку Теслы, дурацкий скотч и тот факт, что в этом мире, судя по всему, нет кофе. А ещё я вдруг отчётливо поняла: моя жизнь только что разделилась на до и после. И «после» будет либо великим открытием, либо грандиозным провалом, либо я убью этого эльфа его же собственным кристаллом и вернусь домой через самодельный ускоритель частиц.

Но сначала – туалет.

И котлета.

А там посмотрим.

Глава 1

Они вели меня через лес, как конвой – неграмотный, но очень фотогеничный. Эриандиль шествовал впереди, раздвигая ветки с таким видом, будто они сами должны были раздвигаться от одной только энергии его величия. Я плелась следом, то и дело спотыкаясь о корни, которые, судя по всему, были выращены специально для того, чтобы проверять мою координацию.

– Я бы сказала, что это очень живописно, – проворчала я, когда очередная лиана хлестнула меня по лбу. – Если бы не тот факт, что я в костюме, который стоит как половина моей зарплаты, а теперь похож на тряпку для пола.

– Ты слишком много говоришь, – бросил Эриандиль, не оборачиваясь. – В нашем мире ценят тишину и гармонию.

– В моём мире ценят тех, кто платит налоги, и меня за них ценят три раза в год, – ответила я. – И если ты думаешь, что я буду сидеть и медитировать на закате, то ты глубоко заблуждаешься. Я, между прочим, на закате обычно проверяю тетради. Или пью вино. Одно из двух, и оба варианта продуктивнее, чем сидеть и сопеть.

Мы вышли на поляну, и я ахнула. Вернее, я издала звук, похожий на смесь удивления и отчаяния, потому что передо мной предстала эльфийская столица. Башни из белого камня, переливающиеся радугой, крыши, усыпанные живыми цветами, и фонтаны, в которых вода текла вверх. Всё это выглядело так, будто дизайнером работал психбольной на ЛСД, но с большим бюджетом.

– Ну, привет, – пробормотала я, оглядывая свою фигуру в отражении фонтанной чаши. – Я – Анна. И я единственная нормальная вещь в этом цирке.

Эриандиль остановился, поднял руку, и из ворот высыпала толпа эльфов. Все – как на подбор: блондины с грустными глазами, брюнетки с длинными косами, и ни одного человека с целлюлитом. Я почувствовала себя куском сала на вегетарианском фестивале.

– Приветствую тебя, Избранная! – пропела одна из них, высокая, тонкая, с голосом как у канарейки, которую душат. – Я – Лианель, Хранительница Цветов. Мы ждали тебя.

– Очень рада, – сказала я. – Только, пожалуйста, не называй меня Избранной. Я – Анна. Если хочешь, можешь звать меня «Анна Сергеевна, учитель физики». Это звучит как титул, но без претензий на спасение мира.

Лианель моргнула и повернулась к Эриандилю. Тот пожал плечами с таким видом, будто я была трудным случаем, который он взял на поруки.

Меня повели в замок. Внутри было ещё более пафосно: колонны с золотыми узорами, ковры толщиной в мою бедность, и всюду витал запах ладана и чего-то сладкого. Меня привели в комнату, где стояло зеркало в полный рост. Я взглянула на себя и мысленно застонала. Мои волосы, которые я утром закалывала в пучок, теперь торчали во все стороны, на щеке была царапина от ветки, а мой любимый синий пиджак был порван на плече. Я выглядела как бомж, который случайно зашёл в оперу.

– Ты устала, – сказала Лианель. – Мы приготовили тебе покои.

Она щёлкнула пальцами, и из воздуха материализовалось платье. Шёлковое, зелёное, с глубоким вырезом и разрезами по бокам. На манекене, который стоял рядом, оно смотрелось шикарно. На мне, я знала, оно будет смотреться так, будто я натянула носок на арбуз.

– Это твой наряд, – сказала Лианель с гордой улыбкой. – Эльфийский шёлк. Он подстроится под твою фигуру.

– Он что, магический? – спросила я с подозрением.

– Да. Он подстраивается под любые параметры.

– Хорошо, – сказала я и скинула пиджак. – Проверим.

Я натянула платье. Оно действительно растянулось, но с таким скрипом, что я испугалась за свою челюсть. Ткань облепила мои бёдра, грудь, талию – и все мои выдающиеся части стали ещё более выдающимися. Я повернулась к зеркалу и увидела, что платье сидит так, будто я собралась на красную дорожку с огромным запасом самоиронии.

– Отлично, – сказала я, рассматривая себя. – Теперь я похожа на эльфийскую пышку, которая не знает, что такое диета.

Лианель деликатно кашлянула. Эриандиль, который стоял в дверях, усмехнулся. Я поймала его взгляд – он смотрел на разрез сбоку, который открывал мою ногу. Я могла бы покраснеть, но вместо этого я подмигнула ему:

– Эй, Хранитель Света, попрошу не пялиться. Это платье – не аттракцион для твоих эльфийских глаз.

– Я просто смотрел, – парировал он с той же наглой улыбкой, – насколько оно удачно подчеркивает твою… гравитацию.

– Ах, ты засранец! – рявкнула я, но в голосе проскочила смешинка. – Скажи лучше, где тут столовая? Я, между прочим, не ела с утра, а падать в обморок от голода в таком платье – это будет уже слишком.

Эриандиль сделал жест, и меня проводили в огромный зал, где столы ломились от яств. Но не от мяса. Повсюду стояли корзинки с фруктами, лепестками, какие-то салаты из трав и кувшины с водой.

– А где мясо? – спросила я, обводя взглядом стол.

– Мы – эльфы, – ответила Лианель. – Мы питаемся дарами природы.

– То есть, вы жрёте салат и пьёте сок? – уточнила я. – Я не для того падала через портал, чтобы умереть от авитаминоза. Дайте мне кусок мяса. Свинину, говядину, курицу – мне всё равно, хоть дракона зажарьте.

Эльфы переглянулись. Эриандиль нахмурился.

– У нас нет мяса. Мы не убиваем живых существ.

– А это, – я указала на грибы, которые лежали на блюде, – оно что, застрелилось само? Грибы – это тоже живые организмы, между прочим.

– Это другое.

– Это то же самое по биологии! – я стукнула кулаком по столу так, что подпрыгнули вазы с цветами. – Слушайте, вы меня призвали, вы меня терпите. Если хотите, чтобы я спасла ваш мир, я должна есть. И пить. И, желательно, не ту воду, что из фонтана, потому что я не уверена, что там нет личинок.

Эриандиль вздохнул и что-то прошептал Лианель. Та кивнула и исчезла. Через десять минут принесли жареную птицу. Я вгрызлась в неё с таким удовольствием, что эльфы, сидевшие за столом, зажали уши.

– Так-то лучше, – сказала я, прожевав. – Теперь давайте поговорим о пророчестве. Что там за тёмные силы, которых я должна победить?

– Тьма, – начал Эриандиль, – пришла из мира хаоса. Она разрушает наши кристаллы, которые держат равновесие.

– Кристаллы? – я подавилась и запила водой. – Покажи мне эти кристаллы.

Меня отвели в святилище, где на алтаре лежал кусок кварца размером с мой кулак. Эльфы пели над ним, и он светился. Я подошла, пощупала, понюхала, поскребла ногтем.

– Это же просто кварц! – сказала я. – С примесями, но кварц. Вы что, не знаете, что у него пьезоэлектрические свойства? Он не магический, он физический!

– Ты не понимаешь, – прошептала Лианель.

– О, я понимаю, – я закатала рукав платья и приложила кварц к своей заколке. Заколка была металлической, и она засветилась, потому что я создала простейший электрический контур. – Вот вам ваша магия. Это накопление заряда. Если вы хотите, чтобы он светился, не надо петь. Надо создать потенциал. У вас же есть медь?

Эльфы смотрели на меня с ужасом, будто я только что засунула палец в священную розетку.

– Она богохульствует, – прошептал кто-то в толпе.

– Она открывает глаза, – сказал Эриандиль, и его голос прозвучал странно. Он подошёл ближе и встал так, что я почувствовала его дыхание. – Продолжай.

– Я продолжу, – сказала я. – Но для начала мне нужна лаборатория. Доска. Мел. И несколько ваших кристаллов на опыты. Я покажу вам, что ваша магия – это просто незнание физики. И, возможно, после этого вы перестанете петь и начнёте думать.

– Мы поём, чтобы насыщать кристаллы энергией, – возразил один старый эльф.

– Ну, вы поёте так, что у меня уши вянут. Давайте я лучше принесу батарейку, – я усмехнулась. – Ладно, шучу. У вас тут нет батареек. Но мы сделаем генератор. Завтра, после завтрака. Я хочу есть нормально, иначе я вообще ничего не буду делать.

Я развернулась и пошла обратно в зал, чувствуя спиной взгляды. Эриандиль догнал меня у двери, схватил за локоть.

– Ты опасна, – сказал он тихо. – Но я хочу знать больше.

– Мне всё равно, что ты хочешь, – огрызнулась я, но его пальцы на моей коже были горячими, и внутри что-то ёкнуло. – Отпусти, а то я расскажу твоим соплеменникам, что ты пялился на мой разрез.

– Они не поверят, – он ухмыльнулся.

– А я покажу им, как ты смущаешься. У тебя уши краснеют. Вот, смотри, уже розовые.

Он отпустил меня, и я пошла дальше, чувствуя, как сердце колотится. «Ну, Анна, – подумала я, – ты попала. В мир, где нет кофе, нет туалетов, нет нормальной еды, зато есть этот наглый красавчик, который смотрит так, будто хочет съесть тебя. Или переспать. Или то и другое одновременно».

Я села за стол, доела птицу и задумалась. Вокруг перешёптывались эльфы, их платья шуршали, как осенние листья. Я чувствовала себя слоном в посудной лавке, и это чувство было одновременно унизительным и забавным.

– Ну что ж, – сказала я, громко, на весь зал. – Если я Избранная, то вы дадите мне всё, что я потребую. Во-первых, туалет. Нормальный, с сиденьем и водой. Во-вторых, лабораторию. В-третьих, я не пою, не танцую и не медитирую на закате. Я работаю. Вы меня поняли?

Молчание. Эриандиль стоял у стены, скрестив руки, и смотрел на меня с каким-то новым выражением – не насмешливым, а заинтересованным. Он кивнул.

– Будет тебе туалет, – сказал он. – И лаборатория. Но я хочу быть твоим помощником.

– А ты не отстанешь? – я прищурилась.

– Нет, – ответил он, и его улыбка стала опасной.

«Ну, – подумала я, – либо я его убью, либо мы поладим. Судя по физике, сила взаимного притяжения прямо пропорциональна массе – и моя масса тут, кажется, выигрывает».

Я встала и направилась в свою комнату. За спиной эльфы начали перешёптываться, а я уже мысленно строила планы генератора, ускорителя частиц и, возможно, способа вернуться домой.

Но домой, честно говоря, уже не очень хотелось.

Там меня никто не ждал. А тут хотя бы было смешно.

И, чёрт возьми, было интересно.

Я зашла в комнату, закрыла дверь и прислонилась к стене. В груди всё ещё дрожало от разговора с Эриандилем. Я посмотрела в зеркало – зелёное платье, растрёпанные волосы, горящие глаза.

– Соберись, Анна, – сказала я себе. – Ты учитель физики. Ты справишься с любой магией, если у неё есть формула. А если нет – ты её выведешь.

И я заснула, не сняв платье, чувствуя, что завтра начнётся что-то важное.

Чёрт бы побрал эти эльфийские пророчества.

Глава 2

Я проснулась от того, что кто-то настойчиво тыкал меня в плечо. Открыла один глаз – надо мной склонилась Лианель с букетом живых цветов в руках, которые, кажется, дышали.

– Доброе утро, Избранная, – пропела она. – Я принесла тебе завтрак. Нектар и лепестки.

– Уйди, – прохрипела я, зарываясь лицом в подушку, которая, к моему ужасу, оказалась набита сухой травой. – Я не ем нектар. Я ем яичницу с беконом. И кофе. Чёрный, крепкий, с сахаром. И где кофе?

– Что такое… ко-фе? – растерянно переспросила эльфийка.

Я села, и платье, в котором я спала, предательски лопнуло по шву на спине. Я услышала характерный треск ткани и поняла, что магический шёлк всё-таки не рассчитан на мою способность ворочаться во сне.

– Отлично, – сказала я, рассматривая дыру. – Теперь у меня не только платье, но и вентиляция. Слушай, Лианель, мне нужна нормальная одежда. Не этот балетный костюм, а человеческая одежда. Брюки. Свитер. И чтобы размер был – пятьдесят. Да, я знаю, что вы тут все хрупкие как стебли, но я – дуб. И мне нужен дубовый гардероб.

Лианель моргнула, приложила руку к груди и прошептала что-то в воздух. Через минуту в комнате материализовался ещё один эльф, с рулеткой в руках.

– Снимите мерки, – приказала она.

Я встала, и эльф начал обмерять меня, боязливо прикасаясь к моим бёдрам, будто они были заряжены статическим электричеством.

– Ого, – выдохнул он, когда рулетка показала цифры. – Такой объём… Это же целая энергетическая батарея!

– Ага, – усмехнулась я. – Моя задница – это аккумулятор. Только не вздумай её заряжать, а то устрою короткое замыкание в вашем магическом мире. Мне нужны брюки, нормальные, из плотной ткани, с карманами. И не говорите, что у вас нет карманов, потому что я знаю, что карманы – это вершина цивилизации.

Через час мне принесли одежду. Брюки оказались с широкими штанинами и завязками на талии, рубашка – свободная, из грубого льна, а сверху – жилетка с карманами. Всё сидело идеально. Я посмотрела в зеркало и вздохнула с облегчением. Во-первых, я могла дышать. Во-вторых, в карманы можно было положить мел, карандаши и, на худой конец, камень для самообороны.

– Отлично, – сказала я. – Теперь ведите меня в лабораторию.

Лабораторией оказался подвал. Сырой, тёмный, с плесенью на стенах и запахом многовековой пыли. Но там был каменный стол, и на нём – несколько кристаллов, которые эльфы называли «светочами».

– Это всё? – спросила я, оглядывая помещение. – Где доска? Где мел? Где измерительные приборы?

– Это магия, – ответил Эриандиль, который неслышно возник за моей спиной. – Ты должна чувствовать энергию кристаллов, а не измерять.

– Я учитель физики, – повернулась я к нему. – Я ничего не чувствую. Я измеряю. Всё, что не измеряется, не существует. Или существует, но мне плевать. Давай сюда кристаллы.

Я взяла один, взвесила в руке, постучала ногтем. Он издал звонкий звук.

– Пьезоэлектрик, – бормотала я. – Чистый кварц. Но с примесью железа, судя по цвету. И структура… – я поднесла его к свету, прищурилась. – Ромбоэдрическая. Ага. Значит, если приложить механическое давление, он даст разность потенциалов. Но вы его не сжимаете, вы на него поёте. Какая глупость!

– Пение создаёт резонанс, – возразил Эриандиль.

– Резонанс! – я аж подпрыгнула. – Ну конечно! Резонанс! А вы знаете, что частота вашего голоса в среднем – около 440 герц? А собственная частота этого кристалла – почти 800 герц? Вы просто не попадаете в резонанс! Вы, как глупые пианисты, которые нажимают не те клавиши. Дайте мне сюда… – я оглядела подвал и нашла старую железную палку. – Вот, смотрите.

Я ударила палкой по кристаллу. Он засветился ярко-голубым.

– Видите? Механический удар дал в два раза больше света, чем ваше получасовое пение. А если я создам колебательный контур… – я задумалась. – Мне нужна медь. И изолятор.

– Что ты делаешь? – Эриандиль подошёл ближе.

– Я делаю магию из физики, – ответила я. – Это будет мой первый эксперимент. Я покажу вам, что ваши ритуалы – это просто неэффективная трата воздуха.

Я начала чертить схемы на полу мелом, который нашла в углу. Эриандиль стоял рядом и смотрел на мои каракули с неподдельным интересом.

– Это что? – спросил он, тыкая пальцем в окружность с крестиком.

– Это генератор. Импульсный. Мы будем накапливать заряд в кристалле, а потом резко разряжать его через катушку. Получится электромагнитный импульс. Он может питать ваши светильники, двигать механизмы и даже… – я подняла на него глаза, – даже открывать порталы. Теоретически.

– Ты хочешь вернуться домой? – его голос изменился, стал тише.

– Пока нет, – честно ответила я. – У меня там только кот, который гадит в фикус. Но возможность – это всегда хорошо. А теперь не мешай, я работаю.

Он не ушёл. Он стоял и смотрел, как я паяю импровизированные контакты, используя кристаллы в качестве конденсаторов. Я чувствовала его взгляд на своём затылке, на спине, на том месте, где мои брюки натягивались на бёдрах. Мне это начало раздражать.

– Слушай, Хранитель Света, – сказала я, не оборачиваясь, – если ты хочешь мне помочь, принеси мне воды. И не той, что с лепестками, а простой, из ручья. И ещё – найди мне медную проволоку. Хотя бы метр. И если у вас есть магнит – тащи сюда всё.

– Магнит?

– Камень, который притягивает железо. Есть такой?

Он кивнул и исчез. Через полчаса вернулся с куском магнетита и медной лентой, которую, видимо, отодрали от какого-то старинного сундука.

– Отлично, – сказала я. – Теперь у нас есть всё для первого урока физики в эльфийском мире.

Я намотала медную ленту на кристалл, соединила концы, замкнула цепь через магнит. И, когда я дёрнула магнит, кристалл засветился такой яркостью, что Эриандиль отшатнулся.

– Это… это невозможно, – прошептал он.

– Это закон электромагнитной индукции, – поправила я. – Его открыл Фарадей в тысяча восемьсот тридцать первом году. У вас, видимо, тогда ещё не было календарей. Ладно, теперь я могу заряжать кристаллы без вашей музыки. И, кстати, я намерена переделать ваши светильники. Экономия энергии – это святое.

– Ты хочешь разрушить наши традиции, – сказал он, но голос его звучал не агрессивно, а почти восхищённо.

– Я хочу их усовершенствовать, – ответила я. – Не разрушать, а модернизировать. Слушай, у вас тут все поют на закате, да? Ну, продолжайте. Пойте. Но для освещения давайте использовать электричество. Это надёжнее и не требует лёгких.

Он засмеялся. Впервые я слышала его смех – низкий, тёплый, и почему-то от него у меня по спине побежали мурашки.

– Ты необычная, Анна, – сказал он. – Ты говоришь о грубом, но видишь суть. Ты смотришь на кристаллы и видишь не магию, а числа.

– А ты смотришь на меня и видишь не училку, а, – я запнулась, – ну, не знаю, что ты видишь. Надеюсь, не просто задницу-аккумулятор.

Он шагнул ближе. Слишком близко.

– Я вижу силу, – сказал он тихо. – Много силы.

– Ну, это закон сохранения энергии, – усмехнулась я, но голос предательски дрогнул. – Энергия никуда не исчезает, она переходит из одной формы в другую. Моя форма… ну, она такая.

Я повернулась к столу, чтобы он не видел моих щёк. Но он взял меня за плечо и развернул обратно.

– Сегодня вечером будет ритуал, – сказал он. – Песня рассвета. Ты должна участвовать.

– Я уже сказала – я не пою, – рявкнула я, вырываясь.

– Это не обсуждается. Ты – Избранная. Пророчество.

– Пророчество – это чушь, – отрезала я. – Я тебе сейчас докажу. Твоя Песня рассвета – это попытка подстроить частоту кристаллов под солнечное излучение. Но у тебя даже спектр не совпадает! Если мы рассчитаем оптимальную частоту и поставим генератор, я получу тот же эффект без всех этих «о-о-о-о» и «а-а-а-а». Это просто неэффективно!

– Но наши души… – начал он.

– Души не измеряются, – перебила я. – А я измеряю только то, что могу проверить. Я не пойду на ваш ритуал. Хоть застрелите. Или испепелите. У меня, знаешь, аллергия на пение, особенно когда поют фальшиво.

Эриандиль сжал зубы, и его красивое лицо исказилось гневом.

– Ты бросила вызов всем нашим устоям за один день, – прорычал он. – Ты думаешь, что умнее всех.

– Я не думаю, я знаю, – ответила я спокойно. – Потому что у меня есть формулы, расчёты и образование. А у вас – вера и красивые причёски. Сравнивать нечего.

Он резко развернулся и пошёл к выходу. У двери остановился:

– Ты будешь на ритуале, Анна. Иначе Совет объявит тебя угрозой.

– Пусть объявляет, – сказала я в спину. – У меня есть генератор. Я начну угрожать сама.

Он вышел, хлопнув дверью так, что посыпалась штукатурка.

Я выдохнула, опустилась на каменный пол и закрыла глаза.

«Анна, – подумала я, – ты идиотка. Ты поссорилась с главным эльфом в мире, где у тебя ни документов, ни денег, ни даже нормального кофе. Но, знаешь, – я открыла глаза и посмотрела на кристаллы, которые всё ещё тускло светились от моего эксперимента, – это было весело».

Я встала, отряхнула брюки и вернулась к работе. Генератор не построится сам. А Эриандиль – он придёт. Они всегда приходят, когда их выводят из зоны комфорта.

Мне оставалось только сделать так, чтобы его приход был не просто конфликтом, а чем-то большим.

Но об этом я думать запрещала себе.

Пока запрещала.