Текст книги "Криминалист (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 17 страниц)

Глава 7
Бар

Лаборатория меня заинтересовала. Оборудование примитивное по меркам XXI века, но для 1972 года, наверное, вполне современное.

– Можно задать вопрос?

Чен посмотрел на меня.

– Да.

– Как вы снимаете отпечатки с бумаги? Нингидрин это химический реагент?

– Да. Нингидрин реагирует с аминокислотами в поте. Окрашивает отпечатки в фиолетовый цвет. Метод существует с 1950-х годов. – Он снял очки, протер стекла краем халата. – Эффективный, но медленный. Занимает от шести до восемнадцати часов.

– А для других поверхностей?

– Металл, стекло – порошок. Алюминиевый или графитовый. Наносим кистью, фотографируем, переносим на ленту. Быстрее, но не так точно.

Он говорил без интереса, как учитель, объясняющий азы студенту.

Я огляделся по лаборатории. На одном из столов лежала камера, большая, с мехами, на штативе.

– Это для фотографирования улик?

– Да. «Графлекс», четыре на пять дюймов. Черно-белая пленка. Проявляем здесь же, в темной комнате. – Он кивнул на дверь в углу лаборатории.

Я подошел к камере. Конструкция массивная, механическая. В XXI веке все это заменил цифровой фотоаппарат размером с ладонь.

– А для съемки мест преступлений что используете?

– «Поляроид» или «Кодак Инстаматик». «Поляроид» удобнее, снимки сразу, не нужно проявлять. Но качество хуже.

Я кивнул. Знал об этих камерах по книгам. «Поляроид» был революцией в 1970-х, мгновенные фотографии. В будущем это музейный экспонат.

– А как храните отпечатки? Есть база данных?

Чен надел очки обратно, посмотрел на меня внимательнее.

– База есть. Картотека. Миллионы карточек с отпечатками. Хранятся в архиве, классифицированы по системе Генри. Поиск вручную, занимает дни или недели.

– Вручную, – повторил я.

– Да. Другого способа нет.

Я представил миллионы карточек, агенты перебирают их одну за другой, ищут совпадения. В XXI веке компьютер делал это за секунды. Алгоритмы распознавания образов сравнивали отпечатки автоматически.

Но здесь нет компьютеров. Есть только человеческие глаза и терпение.

– Сколько времени в среднем занимает поиск совпадения?

– Зависит от обстоятельств. Если есть подозреваемый, сравним его отпечатки с уликами за час. Если подозреваемого нет, можем искать месяцами. Или вообще не найти.

– Понятно.

Я задумался. Может, здесь можно что-то улучшить. Автоматизация невозможна без компьютеров, но есть другие способы ускорить процесс. Лучшая классификация, статистические методы, приоритизация поиска.

– Вы давно работаете здесь? – спросил я.

– Семь лет. До этого учился в Калифорнийском университете. Степень по химии.

– Вам нравится работа?

Чен пожал плечами.

– Работа как работа. Делаю анализы, пишу отчеты. Агенты приносят улики, забирают результаты. Редко кто интересуется процессом. Для них я просто лаборант.

В голосе прозвучала легкая горечь. Едва заметная, но я услышал.

– Я интересуюсь, – сказал я. – Криминалистика это основа расследований. Без точных анализов нет доказательств. Ваша работа критически важна.

Чен посмотрел на меня с удивлением.

– Не часто слышу такое от агентов.

– Большинство агентов не понимают науку. Они люди действия, а не мысли. – Я подошел ближе к столу, посмотрел на фотографии. – А я всегда считал, что интеллект важнее физической силы. Особенно в расследованиях.

На фотографиях были отпечатки пальцев: завитки, петли, дуги. Снимки четкие, контрастные.

– Хорошее качество, – сказал я. – Вы сами снимали?

– Да.

– А можно улучшить контрастность отпечатков перед фотографированием? Допустим, использовать разные углы освещения, цветные фильтры.

Чен задумался.

– Можно. Но зачем? Текущего качества достаточно для анализа.

– Достаточно, но не оптимально. Если увеличить контрастность, мелкие детали станут заметнее. Это поможет в сложных случаях, когда отпечатки частичные или смазанные.

Чен снял очки, протер их снова. Привычка, видимо, когда он думает.

– Интересная идея, – сказал он медленно. – Никто раньше не предлагал. Агенты приносят улики, хотят результаты быстро. Не думают об улучшении методов.

– Потому что большинство агентов не понимают науку, – повторил я. – А вы понимаете. И я понимаю. Может, нам стоит поработать вместе. Я подкину кое-какие идеи, вы проверите их на практике.

Чен надел очки обратно. В глазах появился интерес, может, впервые за разговор.

– Какие еще идеи у вас есть?

Я огляделся по лаборатории. Сколько всего можно улучшить. Методы сбора улик, анализа, хранения. Все это кажется устаревшим, неэффективным.

Но нельзя выкладывать все сразу. Нужно быть осторожным.

– Много идей, – сказал я. – Но сначала нужно проверить простые вещи. Освещение, фильтры. Если сработает, пойдем дальше.

Я снова огляделся по лаборатории. Взгляд задержался на столе с порошками для снятия отпечатков.

– Кстати, еще одна мысль. Вы используете алюминиевый порошок для темных поверхностей?

– Да. Стандартная процедура.

– А пробовали добавлять в него магнитные частицы? Железную окалину, например, очень мелкую.

Чен нахмурился.

– Зачем?

– Можно наносить такой порошок магнитной кистью. Она не касается поверхности, только порошок. Меньше риск размазать отпечаток. Особенно полезно на деликатных поверхностях: глянцевой бумаге, пластике, окрашенном металле.

Чен снял очки, задумался. Протер стекла медленно, методично.

– Магнитная кисть, – повторил он. – Интересно. Физически это должно работать. Магнит притягивает порошок, порошок прилипает к жировым следам отпечатка, а кисть не контактирует с поверхностью напрямую.

– Именно. И еще один плюс, меньше расход порошка. Можно собрать его обратно магнитом после использования.

– Экономия реагентов, – кивнул Чен. – Бюджет лаборатории ограничен, это важно.

Он подошел к шкафу с реагентами, достал банку с алюминиевым порошком. Открыл, посмотрел на содержимое.

– Железную окалину достать несложно. Нужно измельчить до нужной фракции, смешать с алюминием в правильной пропорции. – Он закрыл банку, поставил обратно. – А магнит… Обычный подковообразный магнит подойдет. Обмотать его тканью, чтобы порошок не прилипал к самому магниту.

– Попробуйте, – сказал я. – Если сработает, это серьезно упростит работу.

Чен повернулся ко мне. В глазах появился живой интерес, какого не было в начале разговора.

– Откуда у вас такие идеи? Вы специально изучали криминалистику?

Опасный вопрос. Нужно быть осторожным.

– Читал много литературы. Научные журналы, исследования. Интересуюсь химией, физикой. Иногда просто думаю о проблемах и пытаюсь найти решения.

– Большинство агентов не читают научные журналы.

– Я не такой как большинство агентов.

Чен усмехнулся. Первая эмоция на его лице за весь разговор.

– Вижу. – Он протянул руку снова. – Приходите, когда будет время. Покажу лабораторию подробнее. Обсудим ваши идеи. Проверим магнитную кисть.

– Обязательно приду.

Мы пожали руки.

– Результаты анализа писем завтра к обеду, – напомнил Чен.

– Спасибо. Жду.

Я вышел из лаборатории, поднялся по лестнице обратно. В коридоре по-прежнему пусто, лампы гудят монотонно.

Странное чувство. Я нашел союзника. Чен одиночка, как и я в прошлой жизни. Человек науки, окруженный людьми действия. Его не ценят, с ним не разговаривают как с равным.

А я разговариваю. И он это заметил.

Магнитная кисть для снятия отпечатков появится в криминалистике только в конце 1970-х годов. Но основная физика проста, реализовать можно уже сейчас. Если Чен сделает прототип, это станет маленькой революцией в лаборатории.

Маленькие шаги. Постепенные изменения. Так можно внедрять знания из будущего, не вызывая подозрений.

Может, через него я смогу изменить криминалистику ФБР. Медленно, осторожно, по одной идее за раз.

Интересная перспектива.

* * *

Мы вышли из здания ровно в шесть. Дейв, Маркус, Харви и я. Коллинз отказался, сказал, что устал, хочет домой. Томпсон ушел раньше, в половине шестого.

Вечер теплый, солнце висело низко над крышами зданий, окрашивая небо в оранжевые и розовые полосы. На Пенсильвания-авеню движение замедлилось, час пик заканчивался, последние машины тянулись к пригородам.

Мы шли пешком. Три квартала по тротуару мимо закрывающихся магазинов и контор. Секретарши в юбках до колена спешили к автобусным остановкам, клерки в мятых рубашках курили на ступеньках офисных зданий.

Бар находился на углу улицы. Вывеска «Joe’s Tavern» светилась красным неоном. Буква «о» мигала с перебоями, включалась, гасла, снова включалась.

Дейв толкнул дверь, мы вошли.

Внутри полумрак и запах. Пиво, жареное мясо, сигаретный дым.

Глаза привыкали несколько секунд. Деревянная стойка тянулась вдоль левой стены: темное дерево, потертое, с царапинами и следами от пивных кружек. За стойкой бармен, крупный мужчина лет пятидесяти с залысинами и белым фартуком на животе. Вытирал стаканы полотенцем, разговаривал с посетителем на высоком стуле.

Столики вдоль стен. Красная кожаная обивка на сиденьях, местами потрескалась, видна желтая набивка. На столах стеклянные пепельницы, бумажные салфетки в металлических держателях.

Половина столиков занята. Мужчины после работы: расстегнутые галстуки, закатанные рукава, усталые лица. Пара женщин у окна, секретарши, судя по одежде, пили белое вино, смеялись над чем-то.

В углу джукбокс, большой, яркий, играл кантри. Мерл Хаггард, кажется. Голос тягучий, гитара монотонная.

У дальнего столика уже сидели трое из нашего офиса. Узнал одного, молодой агент, кажется, фамилия Симмонс. Лицо круглое, светлые волосы. Двое других не знакомы один постарше, лет сорока, с усами, второй молодой, темноволосый, курил сигарету.

Дейв помахал рукой, направился к ним. Мы следом, протиснулись между столиками, кто-то сидел слишком близко к проходу.

– Привет, ребята, – сказал Дейв громко. – Познакомьтесь, это Итан Митчелл, новенький.

Агент с усами протянул руку через стол.

– Фрэнк Грегори. Рад познакомиться.

Рукопожатие крепкое, ладонь мозолистая.

– Взаимно.

Молодой темноволосый кивнул, не вставая.

– Тони Риццо.

Светловолосый улыбнулся широко.

– Билл Симмонс. Мы утром виделись, помнишь?

– Помню.

Мы подтащили стулья, сели. Столик небольшой, на шестерых тесновато. Колени упирались в ножки стола.

Подошел бармен, все тот же крупный мужчина, фартук в пятнах от пива.

– Что будете, джентльмены?

– Шесть кружек «Будвайзера», Джо, – сказал Дейв.

– Сейчас будет.

Джо ушел к стойке. Достал кружки, начал наливать из крана. Пена поднималась, он снимал ее деревянной лопаткой.

– Как первый день, Итан? – спросил Фрэнк, доставая сигареты из кармана рубашки.

– Нормально. Работа есть, это главное.

– Томпсон тебя не загонял? – Тони затушил свою сигарету, сразу достал следующую.

– Дал дело о мошенничестве. Бумажная работа.

– Классика для новичков, – усмехнулся Билл. – Меня первый месяц только бэкфайлами мучили. Думал, глаза вылезут от этих папок.

Джо принес поднос с шестью кружками. Пиво золотистое, пена белая шапкой. Поставил кружки на стол, капли пролились на дерево.

– С вас три доллара.

Дейв достал бумажник, положил на стол три мятые купюры по доллару. Джо забрал деньги, ушел.

Мы подняли кружки. Дейв первым.

– За новичка. Чтоб не облажался и не подвел отдел.

– За новичка, – повторили остальные.

Мы выпили. Пиво холодное, слегка горькое, освежающее после целого дня в душном офисе. Я допил почти половину кружки сразу, не планировал столько, просто мучила жажда.

– Эй, полегче, приятель, – засмеялся Билл. – Вечер только начинается.

– Извини. Весь день было жарко.

– Да, кондиционер в офисе дерьмовый, – согласился Маркус. – Томпсон обещал починить еще в прошлом месяце.

– Томпсон обещает много чего, – хмыкнул Фрэнк. – Реально делает мало.

– Осторожнее, – предупредил Дейв. – Не при новичке такие разговоры.

– Да ладно, – Фрэнк махнул рукой. – Итан свой теперь. Пусть знает правду. Томпсон старый зануда, но справедливый. Работаешь хорошо, он доволен. Работаешь плохо, накажет. Все просто.

– Иерархия, – добавил Тони. – Он босс, мы подчиненные. Главное помнить свое место.

– И не лезть со своими идеями, – сказал Билл, отпивая пиво. – Особенно первые месяцы. Молчи, слушай, учись. Потом, когда опыт наберешь, можешь что-то предлагать.

Я кивнул, не стал спорить. Интересно слушать их откровенные рассказы. В офисе все официально, сдержанно. Здесь, за пивом, языки развязываются.

– А как насчет других боссов? – спросил я. – Кроме Томпсона.

– Зависит в какой отдел попадешь, – ответил Фрэнк. – У нас в расследованиях Томпсон самый жесткий. В контрразведке Салливан, тот вообще параноик, под каждым столом коммуниста видит.

– После Гувера все параноики, – сказал Маркус тихо.

Повисла короткая пауза. Когда прозвучало имя Гувера, все замолчали на секунду.

– Старые времена кончились, – сказал Дейв осторожно. – Теперь новые правила.

– Какие новые? – фыркнул Тони. – Те же самые, только директор другой.

– Патрик Грей пытается реформировать Бюро, – возразил Маркус. – Набирает женщин, чернокожих. Меняет подходы.

– Женщины в ФБР, – Фрэнк покачал головой. – Вот до чего дошли. Скоро на операции в юбках ходить будем.

– Женщины могут быть хорошими агентами, – сказал Маркус ровно.

– Конечно могут, – согласился Фрэнк без энтузиазма. – Просто непривычно.

Еще одна пауза. Я допил свою кружку, поставил на стол. Джо заметил, подошел.

– Еще по одной?

– Да, – сказал Дейв. – Еще шесть.

Джо унес пустые кружки, вернулся с полными. Мы снова пили.

Разговор потек дальше. Обсуждали дела, сплетни из офиса. Фрэнк рассказал историю о том, как Харви Бэкстер перепутал адреса свидетелей и поехал допрашивать не того человека. Все смеялись, кроме Маркуса, он улыбался вежливо, но без веселья.

Тони жаловался на бумажную работу. Говорил, что поступал в ФБР ради действия. Погони, аресты, перестрелки. А сидит в офисе, заполняет формы.

– Добро пожаловать в реальность, – сказал Фрэнк. – Девяносто процентов работы агента это бумаги. Действие только в кино.

– В кино все красиво, – согласился Билл. – Видел недавно «Французский связной»? Вот там погоня. А у нас что? Сидим, звоним, пишем отчеты.

– Зато безопасно, – заметил Дейв. – Жена довольна. Дети видят отца живым.

– Скучно, – буркнул Тони.

Харви молчал почти все время. Медленно пил пиво, курил сигарету за сигаретой. Выглядел еще более уставшим чем утром.

– Как дети, Харви? – участливо спросил Дейв.

– Нормально. Старший заболел, температура. Жена сидит с ним дома.

– Ничего серьезного?

– Простуда, наверное. Врач завтра придет.

– Поправится, не переживай.

Харви кивнул, затянулся сигаретой.

Я слушал разговоры, вставлял реплики когда требовалось, но больше наблюдал. Изучал этих людей, как они говорят, о чем думают, чем живут.

Обычные мужчины. Работа, семья, счета, маленькие радости вроде пива после смены. Никаких великих амбиций. Просто жизнь.

В XXI веке коллеги в ФБР другие. Более образованные, технически подкованные, карьерно ориентированные. Там конкуренция жестче, все хотят продвижения, наград, признания.

Здесь проще. Делай работу, получай зарплату, не высовывайся. Устоявшаяся система, четкие правила.

Мне это нравится и не нравится одновременно. Стабильность хороша, но застой опасен.

Джукбокс переключился на другую песню. Джонни Кэш, «Folsom Prison Blues». Голос низкий, гитара резкая.

Дверь бара открылась. Вошли три девушки. Молодые, лет двадцать пять. Две блондинки, одна шатенка. Одеты просто, юбки до колена, блузки, легкие жакеты. Волосы распущены или собраны в хвост.

Они прошли к стойке, заказали что-то у Джо. Тот налил им вино в бокалы. Девушки заплатили, отошли к свободному столику у окна.

Тони сразу заметил, повернул голову.

– Смотрите, новенькие.

– Тони, не начинай, – предупредил Дейв.

– Что такого? Просто смотрю.

– Смотри тише.

Фрэнк усмехнулся.

– Дейв женатый человек. Он не понимает холостяцких страданий.

– Я понимаю. Просто не одобряю приставаний к девушкам в баре.

– Кто говорит о приставаниях? – Тони допил пиво, поставил кружку. – Просто познакомиться. Вежливо.

Он встал, направился к их столику. Мы смотрели.

Тони подошел, что-то сказал. Девушки подняли головы. Одна блондинка улыбнулась, другая нахмурилась. Шатенка ответила что-то, Тони засмеялся.

Он поговорил минуту, вернулся к нам.

– Приглашают присоединиться.

– Серьезно? – удивился Билл.

– Да. Они секретарши из Министерства торговли. После работы зашли выпить. Сказали, что скучно сидеть одним.

Дейв покачал головой.

– Я пас. Жена ждет дома.

– Я тоже, – сказал Харви. – Устал.

Маркус колебался.

– Не знаю…

– Пошли, – Тони похлопал его по плечу. – Когда еще такой шанс.

Маркус посмотрел на меня.

– Итан, ты идешь?

В прошлой жизни я бы отказался. Девушки, флирт, светская беседа, все это вызывало дискомфорт. Не умел разговаривать о пустяках, не понимал намеков, не чувствовал когда нужно пошутить или промолчать.

Но сейчас другое тело. Другая жизнь. Может, другие возможности?

– Пойду, – сказал я.

Глава 8
Интрижка

Мы встали, Тони, Маркус, Билл, Фрэнк и я. Дейв махнул рукой на прощание, ушел к выходу. Харви следом, сутулясь, руки в карманах.

Мы подошли к столику у окна. Девушки подняли головы. Три пары глаз, оценивающих, любопытных.

Тони сел первым, не спрашивая разрешения. Широкая улыбка, зубы белые.

– Тони Риццо. Это мои коллеги, Билл, Фрэнк, Маркус и Итан. Мы из ФБР.

Блондинка слева усмехнулась.

– ФБР. Как внушительно. Вы нас арестуете?

– Только если вы преступницы, – ответил Тони. – А вы?

– Самые опасные в городе, – она отпила вино. – Печатаем документы со скоростью шестьдесят слов в минуту. Ужас для всех начальников.

Смех. Мы сели, притащили стулья от соседних столиков. Я оказался напротив шатенки и второй блондинки.

Первая блондинка, та что говорила, протянула руку Тони.

– Кэрол Дженкинс. Министерство торговли, отдел бюджета.

Тони пожал руку, задержал ладонь дольше необходимого.

– Красивое имя.

– Банальный комплимент.

– Но искренний.

Вторая блондинка закатила глаза.

– Кэрол, не начинай флирт в первую минуту. Подожди хотя бы пять.

Она посмотрела на нас. Лицо красивое, но усталое. Светлые волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились. Глаза серо-голубые, умные.

– Сьюзан Коллинз. Тот же отдел, та же скучная работа.

– Коллинз, – повторил я. – У нас в офисе есть агент Коллинз.

– Распространенная фамилия. Надеюсь, ваш Коллинз приятнее чем мой бывший муж.

– Бывший? – переспросил Фрэнк.

– Развелась полгода назад. Лучшее решение в жизни.

Пауза. Остальные не знали что ответить. Развод в 1972 году все еще тема деликатная. Женщины не говорят об этом так открыто.

Сьюзан холодно улыбнулась.

– Не волнуйтесь, джентльмены. Я не кусаюсь. Просто верю в честность.

Шатенка справа тихо представилась.

– Патрисия. Все зовут Пэтти. Я новенькая, работаю три недели.

Голос мягкий, застенчивый. Лицо круглое, щеки румяные. Волосы темные, до плеч, завиты на концах. Платье светло-голубое, скромное.

Билл наклонился к ней.

– Как нравится работа?

– Нормально. Много бумаг. Устаю к вечеру.

– Понимаю. У нас тоже бумаг хватает.

Фрэнк подозвал Джо, заказал еще пиво для нас и вино для девушек. Джо кивнул, ушел.

Тони и Кэрол уже разговаривали между собой, игнорируя остальных. Он что-то говорил, она смеялась, касалась его руки. Классический флирт, быстрый, поверхностный.

Билл пытался разговорить Пэтти. Задавал вопросы о работе, семье, увлечениях. Она отвечала односложно, вежливо, но без интереса.

Фрэнк рассказывал всем байку о погоне за грабителем банка в Балтиморе три года назад. Преувеличивал детали, добавлял драматизма. Девушки слушали, Кэрол иногда вставляла комментарии.

Маркус молчал. Сидел с краю, пил пиво медленно. Лицо непроницаемое, но я заметил напряжение в плечах. Дискомфорт.

Понятно почему. Межрасовые отношения в 1972 году все еще табу. Официально дискриминация запрещена, но общественное мнение не изменилось за несколько лет. Черный мужчина за столом с белыми женщинами, это все еще вызывает косые взгляды.

Я посмотрел на Сьюзан. Она тоже заметила молчание Маркуса. Повернулась к нему.

– Вы тоже агент?

Маркус кивнул.

– Да.

– Давно работаете?

– Три года.

– Нравится?

– Работа как работа.

Пауза. Сьюзан не отступила.

– Вы не многословны.

– Не люблю пустых разговоров.

– Понимаю. Я тоже. – Она отпила вино. – Большинство людей говорят много, а смысла ноль. Шум вместо содержания.

Маркус посмотрел на нее внимательнее. Удивление в глазах.

– Редко слышу такое мнение.

– Потому что большинство людей боятся тишины. Заполняют ее словами, даже бессмысленными.

Маркус кивнул медленно. Что-то в нем расслабилось. Он выпрямился, отпил пиво.

– Вы правы.

Джо принес пиво и вино. Мы выпили. Разговор потек дальше.

Фрэнк закончил свою байку, начал следующую, про облаву на торговцев наркотиками. Кэрол слушала вполуха, больше смотрела на Тони. Он положил руку на спинку ее стула, почти касаясь плеча.

Билл пытался рассказать Пэтти анекдот. Она улыбнулась вежливо, но без веселья.

Я повернулся к Сьюзан. Она смотрела в окно, на улицу. Вечерний свет от фонарей падал на ее лицо. Профиль четкий, губы сжаты. Усталость в глазах.

– Тяжелый день? – спросил я.

Она перевела взгляд на меня.

– Обычный. Печатала бюджетные отчеты восемь часов. Потом поняла, что не хочу идти домой в пустую квартиру. Поэтому мы здесь.

– Пустая квартира лучше чем плохая компания.

– Согласна. Но хорошая компания лучше пустой квартиры. – Она усмехнулась. – Вопрос в том, какая тут компания у нас.

– Пока не знаю. Нужно время чтобы определить.

– Честный ответ. Мне нравится.

Она достала сигареты из сумочки. Тонкая пачка «Virginia Slims», женские сигареты. Достала одну, я взял спички со стола, чиркнул, поднес огонь. Она затянулась, выдохнула дым в сторону.

– Спасибо. – Пауза. – Вы не похожи на типичного агента ФБР.

– А какой он, типичный агент?

– Уверенный в себе, много говорит о работе, пытается произвести впечатление. – Она посмотрела на Тони и Фрэнка. – Как вот эти двое.

– Может, я просто лучше скрываю.

– Или действительно другой. – Она затянулась снова. – Сколько вам лет?

– Двадцать восемь.

– Молодой для ФБР. Обычно туда берут постарше.

– Служил в армии. Это помогло.

– Вьетнам?

– Нет. Германия. Повезло.

Она кивнула.

– Мой бывший муж служил во Вьетнаме. Вернулся другим человеком. Пил, орал по ночам. Не мог найти работу. Обвинял меня во всем. – Голос ровный, без эмоций. – Я ушла через год после возвращения. Надоело быть козлом отпущения.

– Сложная ситуация.

– Война делает людей сложными. – Она затушила сигарету в пепельнице. – А вы? Женаты? Девушка?

Вопрос прямой. Я колебался секунду. Вспомнил о Дженнифер. Невеста Итана Митчелла, ждет в Огайо.

Но я не Итан Митчелл. Не настоящий.

– Нет. Никого.

– Правда?

– Правда.

Она изучала мое лицо, искала ложь. Не нашла.

– Хорошо. Не люблю когда мужчины врут.

– Я тоже.

Джукбокс переключился. Начала играть медленная песня. Кэрри Кинг, «It’s Too Late». Голос мягкий, меланхоличный.

Кэрол встала, потянула Тони за руку.

– Пойдем, потанцуем.

Места для танцев не было, но они вышли на свободное пространство между столиками. Обнялись, начали медленно покачиваться в такт музыке. Больше похоже на объятие чем на танец.

Билл посмотрел на Пэтти.

– Хотите тоже?

Она покраснела.

– Нет, спасибо. Я не очень хорошо танцую.

– Я тоже. Мы не будем выделяться.

– Правда, не хочу.

Билл кивнул, разочарованно отпил пиво.

Фрэнк рассказывал Маркусу что-то про коллег в офисе. Маркус слушал, отвечал коротко.

Я повернулся к Сьюзан снова.

– Вы любите читать?

Она подняла бровь.

– Почему такой вопрос?

– Просто вы не похожи на человека, проводящего вечера перед телевизором.

– Детектив в душе? – Она усмехнулась. – Да, люблю. Читаю много. Сейчас прочла «Крестного отца». Хорошая книга. Жестокая, но честная.

– Не видел фильм еще. Говорят, хороший.

– Книга лучше. Всегда лучше.

– Согласен.

Мы разговаривали о книгах. Она любила Курта Воннегута, Джона Стейнбека. Я упомянул нескольких авторов из XXI века, потом спохватился, их еще не опубликовали. Быстро переключился на классиков.

Разговор тек легко, естественно. Никакой натянутости. Она говорила умно, с иронией. Я отвечал осторожно, но честно, насколько мог.

Время шло. Пиво и вино кончались, Джо приносил новые порции. Джукбокс играл песню за песней. Голоса вокруг становились громче, другие посетители напивались, смеялись.

Кэрол и Тони вернулись к столу. Она сидела почти на его коленях, рука на его шее. Он что-то шептал ей на ухо, она хихикала.

Фрэнк посмотрел на часы.

– Черт, уже десять. Мне завтра рано. Пойду домой.

Он встал, попрощался со всеми. Ушел, слегка шатаясь.

Билл допил пиво, посмотрел на Пэтти.

– Могу проводить вас домой.

Она покачала головой.

– Спасибо, но не нужно. Я живу близко, дойду сама.

– Уверены?

– Да. Спасибо за вечер.

Она взяла сумочку, встала. Помахала рукой, ушла. Походка быстрая, облегченная, рада сбежать.

Билл вздохнул.

– Ну что ж. Не мой вечер.

Он тоже ушел.

Остались Кэрол, Тони, Сьюзан, Маркус и я.

Кэрол встала, потянула Тони.

– Пошли отсюда. Скучно стало.

Тони ухмыльнулся.

– Куда пойдем?

– Ко мне. Есть бутылка вина. Включим музыку.

Тони не стал возражать. Они ушли, обнявшись. Кэрол бросила через плечо Сьюзан:

– Не жди меня!

Сьюзан закатила глаза.

– Не собиралась.

Мы втроем остались. Маркус допил пиво, поставил кружку.

– Мне тоже пора. Спасибо за компанию.

Он встал, посмотрел на Сьюзан.

– Вы интересный человек. Редко встречаю таких.

– Взаимно.

Он кивнул мне, ушел. Походка ровная, уверенная.

Мы остались вдвоем. Сьюзан и я. Столик завален пустыми кружками и бокалами. Пепельница полная окурков.

Она посмотрела на меня.

– Все ушли. Ты тоже уйдешь?

– Не знаю. Зависит от того, хочешь ли ты чтобы я остался.

– Хочу. – Пауза. – Здесь слишком шумно. Хочешь зайти ко мне? Выпить кофе, поговорить.

Кофе. Классическое приглашение с подтекстом. Все понимают что кофе не главное.

В прошлой жизни я бы растерялся. Не понял намека или понял, но испугался. Неловкость, дискомфорт, неуверенность.

Но сейчас я другой. Другие ощущения. Я более уверенный и спокойный. Знаю что делать.

– Хорошо, – сказал я.

Мы встали. Сьюзан взяла сумочку, я помог ей надеть легкий жакет. Мы вышли из бара.

На улице прохладнее. Ночной воздух свежий после обкуренного помещения. Фонари горят желтым светом, машины проезжают редко. Город засыпает.

Сьюзан подняла руку, остановила такси. Желтый седан, старый «Плимут». Мы сели на заднее сиденье.

– Куда едем? – спросил водитель. Пожилой мужчина, седые волосы под кепкой.

Сьюзан назвала адрес. Водитель кивнул, тронулся.

Мы ехали молча. Сьюзан сидела близко, наши руки почти касались на сиденье. Я чувствовал тепло ее тела, запах духов, что-то легкое, цветочное.

Она посмотрела в окно, на ночной город. Я смотрел на нее. Профиль четкий, шея длинная. Волосы выбились из хвоста, касались плеча.

Такси остановилось у жилого дома. Кирпичное здание, четыре этажа, без лифта. Типичный для города.

Я заплатил, мы вышли. Сьюзан достала ключи из сумочки, открыла входную дверь. Мы поднялись по лестнице. Ступени деревянные, скрипели под ногами. На стенах потрескавшаяся краска.

Третий этаж. Она открыла дверь квартиры, включила свет.

– Входи.

Я вошел.

Квартира небольшая. Прихожая узкая, крючки на стене для одежды. Сьюзан сняла жакет, повесила. Я снял пиджак, повесил рядом.

Она прошла в комнату, я следом.

Гостиная и спальня в одной комнате. Диван у стены, накрыт пледом в клетку.

Напротив журнальный столик, на нем журналы, пепельница, пустая кофейная чашка. У окна книжная полка, деревянная, самодельная, заполненная книгами. Корешки разных цветов, некоторые потрепанные.

На стене плакат, Боб Дилан, черно-белая фотография. Рядом календарь на июнь 1972, несколько дат обведены красным.

В углу проигрыватель на тумбочке. Рядом стопка виниловых пластинок в конвертах. Провод от проигрывателя тянется к розетке у плинтуса.

Справа дверной проем в маленькую кухню. Видна раковина, плита, холодильник бежевого цвета.

Сьюзан прошла к окну, открыла его. Ночной воздух ворвался в комнату, колыхнул занавески.

– Душно. Целый день закрыто.

Она повернулась ко мне.

– Садись. Налить виски?

– Да.

Она прошла на кухню. Я услышал звук открывающегося шкафа, стук стаканов. Я сел на диван. Пружины скрипнули тихо. Плед под рукой мягкий, теплый.

Посмотрел на книжную полку. Названия на корешках: «Гроздья гнева», «Бойня номер пять», «Уловка-22», «О дивный новый мир». Классика, современная литература. Человек читающий, думающий.

Сьюзан вернулась с двумя стаканами. Виски янтарного цвета, без льда. Протянула один мне, села рядом. Расстояние между нами несколько дюймов.

Она подняла стакан.

– За что выпьем?

– За хороший вечер.

– За хороший вечер, – повторила она.

Мы выпили. Виски обжег горло, согрел изнутри. Недорогой, но приличный.

Сьюзан откинулась на спинку дивана, закрыла глаза.

– Устала. Неделя тяжелая.

– Работа?

– Работа, жизнь. Все вместе. – Она открыла глаза, посмотрела на меня. – Иногда хочется сбежать. Купить билет на поезд, уехать куда-нибудь. Не говорить никому.

– Почему не сделаешь так?

– Потому что бежать некуда. И незачем. Везде одно и то же. Работа, счета, одиночество.

– Циничный взгляд.

– Реалистичный. – Она отпила виски. – А ты? Хочешь сбежать?

Я задумался. В каком-то смысле я уже сбежал. Из одной жизни в другую. Из 2025 года в 1972-й. Но сказать это не могу.

– Иногда. Но бежать не решение. Проблемы остаются.

– Философ, – усмехнулась она. – Редко встречаю философов среди агентов ФБР.

– Я недавно в ФБР. Еще не стал типичным.

– Не становись. Типичные скучные.

Она допила виски, поставила стакан на столик. Повернулась ко мне полностью. Колено коснулось моего бедра.

– Слушай, Итан. Я скажу прямо. Не умею играть в игры, притворяться. – Пауза. – Ты мне нравишься. Хочу провести ночь с тобой. Без обязательств, без обещаний. Просто хороший вечер. Если ты не против.

Прямота удивила. Женщины в это время редко говорят так откровенно. Но Сьюзан разведена, живет одна, устала от условностей.

Я посмотрел на нее. Лицо серьезное, без кокетства. Ждет ответа.

В прошлой жизни я бы растерялся. Засомневался. Начал бы анализировать, взвешивать за и против.

Но сейчас другое. Тело хочет близости. Разум устал от постоянного напряжения, от попытки казаться другим человеком.

– Я не против, – просто сказал я.

Она наклонилась, поцеловала меня. Губы мягкие, вкус виски и сигарет. Рука легла на мою шею, пальцы коснулись волос.

Я ответил на поцелуй. Я уже знал что делать, руки обняли ее талию, притянули ближе.

Она оторвалась, посмотрела в глаза.

– Спальня там, – кивнула на дверь справа.

Мы встали. Она взяла меня за руку, повела.

Спальня маленькая. Двуспальная кровать у стены, покрывало цветастое. Прикроватная тумбочка, лампа с абажуром. Окно занавешено тонкой тканью, свет уличных фонарей просачивается, создает мягкий полумрак.