Текст книги "Усмиритель: кровавая резня (СИ)"

Автор книги: Алим Тыналин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

– Ты знаешь что-то, неизвестное нам? Тогда расскажи нам, Дэви Бой. Не держи в себе.

Но Дэви Бой покачал головой и вздохнул. Левое ухо у него изуродовано, остались только лоскутки.

– Ты меня не слышишь, Койот? Может, тебе надо помыть уши? Я же сказал, ты ничего не умеешь, хотя столько времени находился возле Изи Томпсона. Я уже нашел этого стрелка, за которым вы все гоняетесь и скоро сам принесу его голову. Давай поспорим, Койот. Тот, кто первый найдет и прикончит этого психа, тот и станет боссом. Только каждый обойдется своими силами, без помощи других. Что скажешь? Или у тебя не хватит духу?

Сначала Мокрый Койот хотел схватить Дэви Боя за руку и воткнуть клинок прежнего главаря ему в глотку. Наверное, Изи так бы и сделал, задавил проблему одним махом.

Но Роджерс смотрел в маленькие, налитые кровью глаза Дэви Боя и понимал, что не успеет. Дэви Бой слишком быстр и силен. Командиры посмотрели друг на друга и медленно улыбнулись.

– А что, интересная тема, – согласился Билли Потрошитель и кивнул. – Это справедливо. Мы посмотрим, кто кого и признаем его боссом. Что скажете, парни? Так и сделаем?

Они кивнули и тогда Дэви Бой с ухмылкой протянул ладонь Мокрому Койоту. Бывшему заму ничего не оставалось, кроме как пожать руку врага.

Глава 14
Галерея

Ранним ноябрьским утром 1775 года отряд индейцев тонгва численностью в двести воинов окружил испанскую миссию дель-Сан-Архангел-Габриэль, к югу от нынешнего Лос-Анджелеса. Миссию основали католические священники и солдаты на месте древнего поселения Янгна, что в переводе с языка индейцев означало «святилище ядовитого дуба». В то время в ней находилось только одиннадцать человек, среди них францисканский монах отец Луис Палоу.

Индейцы застали испанцев врасплох, подожгли хрупкие деревянные хижины поселенцев, укрытые соломенными крышами и напали на жителей. Отряд солдат находился в гарнизоне в шести милях к западу от миссии и сейчас они беспечно спали, забыв о безопасности.

Тонгва расстреляли отца Палоу из луков, пронзив его стрелами с каменными наконечниками, затем забили до смерти палицами. Из поселенцев организованное сопротивление дали только кузнец Джейме Арройо и плотник Гаспар Урсула, они до конца отчаянно отбивались мотыгами и ножами, но силы слишком неравны.

Вскоре все поселенцы погибли. Опасаясь контратаки солдат гарнизона, индейцы тут же отступили, забрав икону святого Антония Падуанского, в восковой портретной раме, украшенную резьбой из позолоченного дерева, одежды поселенцев и тридцать пять серебряных реалов.

В атаке участвовали обитатели по меньшей мере пятнадцати индейских деревень в округе, включая поселения недавно принятых в христианство тонгва. Численность нападающих свидетельствовала о сговоре между племенами, что вскоре подтвердилось слухами о большом восстании. Лидерами выступили воины по имени Ороче и Франциско, недавно принявший христианство.

Пожар бунта охватил всю долину и бушевал еще целый год, прежде чем испанцы смогли подтянуть войска из Сан-Диего и подавить его. Причинами для восстания явились эпидемии кори и оспы, свирепствовавшие среди коренного населения. Также колонизаторы отбирали самые плодородные участки земель, а затем привлекали индейцев для изнурительной работы в полях, от которой те часто погибали. Если пытались отказаться, то их заковывали в цепи.

– Таким образом, из трехсот тысяч коренных жителей Калифорнии, к моменту начала «золотой лихорадки» 1848 года, осталась только половина. Впоследствии, после геноцида и принудительного труда, организованного во время добычи золота и массового наплыва переселенцев со всего света, народность тонгва вообще оказалась под угрозой исчезновения, – сказала гид галереи, женщина лет тридцати пяти, подтянутая, с тонкими чертами лица и с пышной копной каштановых волос. Она была в красно-белом деловом костюме с ромбовидным узором, похожим на «елочку» и «гусиную лапку», состоящим из куртки и расклешенных брюк. – Здесь на картине изображена женщина народности тонгва, с соломенной корзиной за спиной, промывающая золото в ручье Пласерита, а за ней стоит малолетний сын. Вы можете увидеть, как они измождены от голода. Пойдемте к следующему экспонату.

Я с интересом осмотрелся, а Джессика потянула меня дальше. Мы находились в галерее современного искусства и истории Бруксайда, куда девушка привела меня, чтобы развлечься.

Правда, я не помню, чтобы в истории Лос-Анджелеса были факты восстания индейцев против испанцев. Или тут новые для меня факты из истории, или это опять действует альтернативная реальность.

Зато тут есть интересные артефакты, вроде головного убора индейского вождя из оленьей кожи, бизоньих рогов, конского волоса и совиных перьев. Или первых фотографий и зарисовок города, сделанных в середине девятнадцатого века, когда здесь повсюду стояли деревянные здания.

Сама галерея находилась в центре Ист-Бруксайда, на бульваре Алондра. Большое и просторное здание из терракотового кирпича теплого коричнево-красноватого цвета с закругленными углами и с односкатной крышей, что создавало впечатление парения над землей.

Окна огромные, на всю стену. Потолки очень высокие, до двадцати футов, с подвесными светильниками серебристого цвета из дымчатого стекла. Гид подвела нас к картине, на которой изображен момент, когда коммодор Роберт Стоктон входил Лос-Анджелес в августе 1846 года во главе пяти сотен солдат во время мексиканской войны. Я смотрел на полотно, но боковым зрением по привычке следил за входом.

Кроме нас, в галерее еще двое посетителей. Пара пожилых людей, мужчина и женщина, они стояли перед макетом сверхтяжелой ракеты-носителя «Сатурн-5». Оказывается, один из астронавтов, Томас Стаффорд, участник миссии «Аполлон-13», потерпевшей аварию и едва спасшейся во время облета Луны в 1970 году, родом из Бруксайда.

Больше никого, кроме нас. Но я все равно не расслаблялся. Сегодня утром я встретился с Джессикой, чтобы проверить, как она поживает. Девушка не отвечала на телефонные звонки, а ее подруга, Джоанна Бейли, неизменно говорила, что Джессика занята.

Ясно, обиделась. Чтобы убедиться в этом, я отправился к девушке домой и вытащил прогуляться. Конечно же, я хотел знать, что она в безопасности.

– Ты забыл обо мне, – заявила Джессика, когда открыла двухсекционную дверь с москитной сеткой и увидела меня. – Обещал позвонить и пропал. Вот значит, как. Ты такой же придурок, как и остальные парни.

Я не стал говорить ей, чем занимался эти дни, попросил только не появляться в Ист-Бруксайде в ближайшее время.

– Это все, что ты хочешь мне сказать? – удивилась Джессика. Девушка надела белую тунику выше колен с длинными рукавами-колокольчиками и с золотистым узором на пышной груди, блестящие колготки и оранжевые металлизированные туфли. На шее покачивался желтый кулон с символом мира на цепочке из крупных позолоченных бусин. – А как же извинения? Пойдем в галерею искусств, мне надо подготовить материал для доклада в технологическом колледже. Ты будешь со мной весь день и ночь, а еще угостишь меня ужином, только тогда я тебя прощу.

Ладно, почему бы нет? Я уверен, что банда улицы Честер после гибели главаря находится в смятении. Еще не скоро восстановит порядок в своих рядах.

Вскоре я узнаю через информаторов, что у них там происходит, но займусь этим уже завтра. Сегодня я свободен и могу проследить, чтобы с Джессикой ничего не случилось. Хотя, здесь территория Охотников, вряд ли бандиты Честера отважились появиться здесь. Надо только уговорить ее не ездить в Ист-Бруксайд хотя бы недельку.

После галереи мы отправились поужинать в закусочную Синди, где возле стойки стояли красные сиденья, прикрученные к полу хромированными металлическими стойками.

– Ты сегодня останешься у меня? – спросила Джессика как бы между делом, невинно хлопая пушистыми ресничками. – Джоанна опять уходит на ночную смену.

* * *

Стоя за толстым коричневым стволом секвойи, покрытым извилистыми трещинами и пышной густой листвой, похожей на наконечники стрелы, Мокрый Койот пристально смотрел на противоположную сторону улицы. Там вразвалку шел Дэви Бой, оглядывая каждый дом и приближаясь к автомастерской «Центр ремонта автомобилей Донвэя».

Сейчас они находились на улице Палмера, рядом с переулком на север. Там и находился «Центр ремонта автомобилей Донвэя», куда шел коллега. После их спора о том, кто первым найдет стрелка, Дэви Бой, как и ожидал Мокрый Койот, отправился по следам Гарри Буффало Близнеца. Перетряхивать все ближайшие автомастерские в округе.

Для Гарри эта работа закончилась неудачно и сейчас Мокрый Койот следил за соперником, чтобы отправить его по стопам предшественника. Он бы с радостью посмотрел, как неведомый мститель пристрелит Дэви Боя.

Но жизнь в банде приучила к тому, что не надо рассчитывать на других. Надо самому прикончить соперника. Как говорил Фрэнсис Бэкон, чрезмерная жажда власти привела ангелов к падению. Том Роджерс, конечно, далеко не ангел, но ради главенства в банде он готов сам устранить конкурента.

С этой целью он уже с полудня следил за Дэви Боем и его похождениям по автосервисам. Это уже вторая мастерская, куда заглянул соперник. Скоро наступит вечер и Бруксайд погрузится в темноту, так что можно начать действовать.

Противник свернул в проулок и подошел к зданию мастерской. Улица Палмера засажена молодыми секвойями и лиственницами, а еще кустами жасмина, так что Мокрый Койот незаметно крался следом.

Здание автосервиса построено уже давно, состояло из двух домов с синей черепичной скатной крышей и раньше принадлежало компании «Рекс Ойл и Ко». Одно здание для станции, другое для ремонтного гаража.

Но сейчас оба дома превращены в ремонтные боксы с двумя секциями в каждом. Боксы закрыты темно-синими двустворчатыми воротами. Сверху на всю длину здания большая вывеска «Центр ремонта автомобилей Донвэя». Перед боксами слева две клумбы с кустами шиповника.

Конечно же, Мокрый Койот не знал, что Альберт Донвэй и его трое сыновей владеют этой мастерской уже семь лет, по дешевке забрав его у «Рекс Ойл и Ко», когда фирма сворачивала свою деятельность в Бруксайде. И еще он не знал, что Донвэй здоровенный бородатый мужик, ходит в вечно заляпанном рабочем комбинезоне, если что ему не нравится, говорит прямо в лицо и очень скор на расправу.

Лучше не вставать у него на пути. Чтобы получить это здание, Донвэй заложил свой дом на Корни авеню и еще не расплатился по долгам. А его старший сын имел дружков в банде «Адепты дьявола» и поэтому мог вызвать на помощь с десяток самых устрашающих рож во всем Ист-Бруксайде, потому что «Адепты» считались отчаянными беспредельщиками.

Они поклонялись Сатане, были готовы умереть за него и не боялись ничего. По этим причинам «Адепты дьявола» использовались Альянсом угнетенных как торпеды, особенно во время войн с Охотниками.

Никто в банде улицы Честер не знал о том, что Крис Донвэй, старший после Альберта, когда-то гулял и веселился в колледже с Пилотом Вилли, ставшим впоследствии вторым лицом в группировке «Адептов дьявола». Еще Донвэи ремонтировали тачки бандитов, почти задаром, так что вполне могли рассчитывать на их защиту.

Дэви Бой подошел к боксу, приоткрыл ворота и скользнул внутрь. Исчез, как будто его и не было. Мокрый Койот остался снаружи и решил подождать, как будет дальше. Он огляделся, посмотрел на яркий зеленоватый свет уличного фонаря с ртутной лампой, стоящего рядом с мастерской и решил подождать в тени каштана, растущего возле дороги. Отсюда отличный обзор.

Прошла минута, другая. Из мастерской не доносилось ни звука, Мокрый Койот стоял на месте и прислушивался. Он держал руки в карманах, в правом сжимал твердую рукоять кинжала Изи, спрятанного в ножны, а левой ладонью мял пачку ментоловых сигарет «Ньюпорт».

Мимо по улице неторопливо проехал новенький оранжевый родстер «BMW 2002» с огромным люком в крыше и черным кожаным салоном. За рулем сидел парень с лохматыми кудрявыми волосами до плеч, а рядом девушка блондинка, она смотрелась в зеркальце и красила губы помадой. Парень внимательно посмотрел на Роджерса и тот почувствовал себя неуютно.

Машина проехала дальше, а Мокрый Койот решил больше не светиться и подошел ближе к мастерской. Если тут проедет полицейский патруль, его могут обыскать и задержать, это нежелательно.

Мокрый Койот решил зайти за здание и спрятаться там, но проходя мимо ворот, услышал внутри приглушенный стон. Он огляделся, передумал прятаться и подошел к воротам ближе.

Ну-ка, что там такое происходит? Сквозь щель в приоткрытых воротах Роджерс увидел удивительную картину. Дэви Бой стоял возле багажника золотистого двухдверного «Шеви Нова» с откидывающимся верхом кремового цвета, спиной к воротам. Правую ногу он поставил на голову пожилого мужчины, лежащего с искаженным от боли лицом и одетого в синий комбинезон и куртку автомеханика.

У стены перед Дэви Боем стоял парень, тоже в комбинезоне работника мастерской, клетчатой рубашке с закатанными рукавами и красной бейсболке, надетой козырьком назад. Лицо у парня испуганное, он с надеждой и страхом смотрел на Дэзи Боя, а из носа текла кровь.

– Ах ты, сукин сын, больной ублюдок, – прохрипел мужчина под ногой Дэви Боя. – Мы тебя найдем и прикончим, всю твою шайку тоже. Вырвем руки и ноги. Как только придет Крис, твоя задница превратится в фарш, понял?

Дэви Бой слегка повернул плечи и туловище вправо, наклонился и надавил ногой.

– Послушай, старик, ты сам начал строить из себя крутого. Я просто задал вопрос, так что не надо обвинять меня. Сказал бы мне нужные сведения, разошлись бы мирно, но ты сам захотел отведать дерьма. Так что теперь получай. Еще раз спрашиваю и рекомендую хорошенько подумать. Не знаешь, может кто-нибудь из твоих парней подрабатывает киллером? В свободное от работы время. Весь день лежит здесь под тачкой, а потом вечером встает и идет отстреливать яйца плохим парням. Как ты думаешь, старик?

Старик снова захрипел и постарался освободиться, уперевшись руками в грязный пол, покрытый желто-коричневой плиткой, уложенной в шахматном порядке, но не мог. В руках у Дэви Боя нет никакого оружия, интересно, как он смог уложить этого здоровяка? Мокрый Койот замер за воротами, забыв, что его силуэт выделяется на фоне света фонаря.

– Я не знаю ничего такого, ты, больной ублюдок! – старик на время прекратил попытки освободиться. – Мои сыновья все время здесь, рядом со мной, я думаю, у них достаточно мозгов, чтобы не ввязываться в дурно пахнущие истории. Отпусти, ты сейчас выдавишь мне мозги.

Дэви Бой подумал и убрал ногу с головы старшего Донвэя. Старик кряхтя, встал на колени и схватился за виски. Левая скула и волосы у него были испачканы грязью и кровью.

– Если твои сыновья всегда рядом, почему я сейчас вижу только одного? – задумчиво спросил Дэви Бой. – Может, они сейчас как раз пошаливают где-то в городе? У кого-нибудь из них не было девушки по имени Роуз Мерит, которая недавно пропала?

Старик провел ладонью по щеке, потом посмотрел на грязные пальцы и перевел свирепый взгляд на Дэви Боя. Поднялся и встал рядом с парнем у стены, держась за корпус «Шеви Новы».

– Ты не понял, придурок? Что за дурацкие вопросы? Все мои парни женаты, у них есть дети, какая такая Роуз Мерит?

Дэви Бой пристально смотрел на старика и парня, потом усмехнулся и похлопал по крыше машины.

– Кажется, ты не врешь, но я хотел бы поговорить с другими твоими сыновьями. Иногда у хороших парней бывают любовницы, верно? Которых они любят больше жен, причем так сильно, что готовы отомстить за их гибель. Когда они вернутся, надо ли их ждать или они сами найдут меня?

Старик поморщился и провел ладонью по волосам.

– Проваливай отсюда, придурок. Они сами тебя найдут, можешь в этом не сомневаться. Я тебе сказал, что эта территория «Адептов дьявола», а ты сюда вторгся и угрожал мне, так что скоро жди от них привета.

Мокрый Койот отошел в сторону и пройдя мимо белой стены бокса, спрятался за зданием мастерской. Скоро разговор там закончится, так что надо подготовиться. Голосов внутри он уже не слышал, зато постарался держать дорогу в поле зрения.

Когда Дэви Бой выйдет из мастерской, он отправится к машине, синему «Плимуту Валиант» с белой крышей и серебристыми дисками 1970 года выпуска. Тогда Мокрый Койот должен его увидеть на дороге и сделать все, чтобы сопернику не поздоровалось. Роджерс хотел закурить, но передумал, решив, что дым сигареты может привлечь внимание противника.

Он стоял за мастерской и смотрел на дорогу. Внезапно там появилась тень человека и в свете фонаря Мокрый Койот узнал джинсовый костюм и черную повязку на шее Дэви Боя. Тогда он двинулся следом, стараясь не шаркать ногами и рассчитывая догнать врага в тенистой аллее, образованной секвойями и каштанами, высаженными вдоль улицы. Фонари стояли редко, через каждые сто футов, под тенью деревьев царил полумрак.

Войдя в тень, Мокрый Койот ускорил шаг и вытащил из кармана правую руку с кинжалом Изи Томпсона. Он пытался идти бесшумно, но Дэви Бой все равно услышал его и обернулся. Сразу понял, что к чему, узнал Мокрого Койота и улыбнулся, сверкнув белыми зубами в темноте.

– А вот и ты, мой друг, – сказал он дружелюбно. – А я уже устал ждать, когда ты придешь ко мне.

Дэви Бой чуть пригнулся, взмахнул левой рукой, чтобы отвлечь и ударил Мокрого Койота по плечу кулаком правой руки. От удара плечо онемело и взорвалось вспышкой дикой боли, как будто Мокрый Койот налетел на бешеного быка.

Он выронил кинжал и заметил, что в правом кулаке Дэви Боя зажат большой ржавый болт с шестигранной головкой на девятнадцать миллиметров, почти на всю ладонь. Когда только успел найти, видимо, подобрал в мастерской и спрятал в рукаве куртки.

Мокрый Койот хотел закричать от боли и ужаса, но Дэви Бой ударил его в подбородок и Роджерс упал, ощущая, как крошатся зубы, а челюсть болтается туда-сюда, как будто привязана на ниточках. Он застонал от боли и увидел нависший над собой силуэт врага. Зачем, зачем он отправился на это дело без поддержки?

– Ты хотел меня прикончить? – все так же улыбаясь, спросил Дэви Бой. – Ну, тогда посмотри, что я делаю с людьми, кто пытается меня прикончить.

Он снова ударил Мокрого Койота в голову и тот потерял сознание.

Глава 15
Путь листа

Порыв ветра колыхнул куст коки, растущий на склоне холма в тропическом лесу на границе Перу и Колумбии. Эта местность называлась Сьерра и вплотную прилегало к предгорьям мощного хребта Андов.

Время сейчас весеннее, кусты выросли до тринадцати футов (четырех метров) в высоту. Этот куст получился самый длинный, потому что рос в хорошо освещенном месте и люди обильно поливали его водой. Вокруг высились деревья андироба, бальзомового дерева Куина и бразильского ореха.

На первый взгляд куст можно было спутать с терновником. Ветви прямые, листья овальные и тонкие, сильно сужаются в конце. Сейчас у куста как раз отросли свежие зеленые листья, слегка отдающие мятой.

Цветки обычно желто-белые, маленькие, собираются в небольшие гроздья на коротких побегах, но пока время цветения еще не наступило. К лету они дают плоды красной ягоды.

Сейчас еще март, первый месяц осени в южном полушарии, так что куст коки еще только поглощал влагу из земли и тепло солнечных лучей, набираясь сил и собираясь цвести ближе к июню. Один из листьев, с причудливым узором, похожим на солнце с расходящимися во все стороны извилистыми лучами, колыхался больше всех. Потом на мгновение затих.

Но дальше затрясся еще больше, потому что на него неизвестно откуда вползла зеленая волосатая кокаиновая гусеница. Когда насекомое достигло края листа, оно собралось откусить кусочек и тут прямо на нее опустилась желтая оса. На голове у осы росли два причудливых изогнутых рога.

Почти сразу, не теряя времени, оса скрючила тело и вонзила в гусеницу трубчаиый яйцеклад, протыкая жертву, как иглой. Гусеница задрожала от боли, а оса высасывала из нее гемолимфу, заменяющую кровь.

Полностью опустошать жертву оса не стала, вместо этого, когда насытилась, ввела в тело гусеницы маленькое белесое яйцо. Будущее потомство. Вскоре из яйца появится личинка, она убьет гусеницу, пожирая ее изнутри.

Сделав свое дело, оса быстро порхнула в воздух и улетела. Гусеница застыла на месте, иногда корчась от боли. Она пролежала бы а такой позе еще очень долго, но тут листа коснулись пальцы человеческой руки.

Схватили возле стебля, крепко сжали, быстро рванули вниз и в сторону, отрывая от ветки. Пальцы почернели и пожелтели от сока коки, округлые изящные ногти грубо обломаны по краям. Мизинец коснулся гусеницы, вздрогнул.

Сильвия Калдерсон Варгас, а это были именно ее руки, щелчком сбросила с листа парализованную гусеницу, тут же схватила другой лист, собрала целую охапку и привычным движением кинула в коричневую сумку, висящую на шее. Сумка, которую местные жители называли «чуспа», Варгас сплела вручную сама из шерсти ламы, во время работы она висела у женщины на шее и боку на длинном ремешке.

На мгновение женщина взглянула на лист, лежащий в сумке поверх остальных, полюбовалась узором и покачала головой. На ней была традиционная длинная юбка поллера и старенькая кофта лликлья из шерсти альпаки с бахромой на груди. Волосы подколоты заколкой.

– Ну, что там, Сильвия? – хрипло спросила другая женщина. Она тоже собирала листья с этого же куста. – Ты нашла изумруд, растущий на коке? Давай, пошевеливайся, скоро уже солнце сядет.

Варгас промолчала, потому что слишком устала и не хотела разговаривать. Вместо этого она продолжила собирать урожай листьев коки. Она и еще десятки женщин и детей самых разных возрастов каждый день с раннего утра и до темноты собирали листья, чтобы потом высушить их и отправить в Колумбию на переработку.

Лист коки с узором солнца молча лежал в сумке, придавленный своими многочисленными собратьями. Вскоре Варгас высыпала его вместе с другими листьями в холщовый мешок, утрамбовала плотнее и сложила в кузов старенького пикапа «Шевроле Камео». А молчаливый и грузный водитель Карлос Мамани отвез их в деревню в горах.

На следующее утро листья коки высылали и разложили тонкими слоями на грубых шерстяных полотнах для сушки под палящим солнцем. Лист быстро терял влагу и высыхал на глазах. Он лежал под десятками других листьев, стремительно теряя вес.

Поскольку все листья в этой партии были свежими и молодыми, они распрямились после сушки и слегка пожелтели. От них сильно несло острым пряным ароматом, один из работников, Хосе Куиспи, сунул соседний лист в рот и зажевал. Почти сразу у него онемели язык, десна и левая нижняя часть челюсти.

Лист с узором солнца лежал на месте. Старые листья в другой партии пахли по-другому, от жары они приобрели коричневый цвет, а вкус не такой острый, как у молодых. По листьям сноровисто бегали муравьи сикисапа с большими брюшками, которых люди иногда употребляли в пищу.

Через два дня облегчавшие подсохшие листья снова собрали в мешки и уже другой водитель повез их в Колумбию в подпольную лабораторию картеля Суа. Картель назвался так в честь бога солнца Суа у индейцев-муисков, населявших Колумбию еще до испанского завоевания.

Чтобы задобрить сурового бога, муиски посвящали ему кровавые человеческие жертвоприношения. Самым частым был ритуал четырех углов, когда рабов рассаживали по углам квадратного городского ограждения и устраивали состязания лучников. Тот из стрелков, кто попадал в сердце или глаз раба, становился героем, считалось, что Суа подарит ему удачу.

Само название «кока» пошло от боливийского племени аймара, в котором бытовала легенда, согласно которой одна из местных женщин вела развратную жизнь, за что ее казнили, а блудное тело разрубили пополам. Из тела и вырос куст, названный «Мама Кока».

При этом в северных Андах, где кока росла сама собой, не требуя ухода и давала урожай три раза в год, индейцы почитали «Маму Коку», как добрую богиню. Ее дары давали силы людям, чтобы неустанно охотиться и обрабатывать землю.

Коку специально выращивали еще в империи инков, весь урожай считался собственностью императора. Листья коки употребляли в пищу жрецы и знатные люди. Гонцы-бегуны, доставляющие послания, жевали сушеные листья, чтобы справляться с усталостью.

Индейцы Боливии и Перу считали, что человек, жующий листья коки, получает доступ к миру духов. Они были убеждены, что это укрепляет тело и душу. Прежде чем начать сбор урожая коки, индеец проводил ночь с женщиной, чтобы привести «Маму Коку» в хорошее расположение духа. А чтобы усилить потенцию и продлить наслаждение, он втирал самодельный раствор сока коки в мужской половой орган.

В девятнадцатом веке листьями коки вплотную заинтересовались в Европе и вскоре врачи начали использовать их в медицинских и гигиенических целях. Итальянский доктор Мантегацца, вернувшись из Перу с листьями коки, провел на себе ряд экспериментов. В 1963 году, впечатлившись его статьями, химик Мариани создал тонизирующее вино из листьев, где на изготовление бутылки вина требовалось две унции коки.

Папа Римский Лев XIII очень полюбил это вино, всюду таскал с собой наградил Мариани золотой звездой Ватикана. На химика посыпался дождь благодарностей от политиков, актеров и врачей, обслуживавших все королевские семьи Европы.

В 1884 году Фрейд приступил к исследованиям свойств кокаина, тоже проверяя препарат на себе. По итогам работы он издал статью «Über Coca», где рекомендовал кокаин, как лекарство от депрессии, неврозов, сифилиса, алкоголизма и сексуальных расстройств. Фрейд начал активно применять кокаин в практике и восторженно писал об эйфории и стимулирующем гениталии эффекте. Впрочем, впоследствии он поменял мнение, когда один из его друзей скончался от передозировки.

В то же время кока проникла в США, где почти сразу превратились в спортивный допинг, а затем произвела революцию в медицинской анестезии. Кокаин рассматривался как панацея, его считали универсальным средством от всех заболеваний, в том числе в травматологии и гинекологии. Его рекомендовали как витамин для укрепления детского здоровья и как пищу для мозга.

В 1885 году на рынок поступило изобретение Джона Пембертона, газировка Кока-Кола, содержавшая листья и орехи коки. Только в 1906 году, после принятия федерального закона «О чистоте пищи и лекарств», кокаин полностью вывели из напитка.

Несмотря на это, в начале двадцатого века кокаин в Европе и США свободно продавался в аптеках и стоил пять центов. По всему побережью Миссисипи работники употребляли кокаин как стимулятор, причем белые работодатели поощряли чернокожих к его использованию.

Только в 1912 году кокаин был рассмотрен в числе других наркотиков на так называемой Опиумной Конвенции, после чего ученые пришли к окончательному выводу, что это смертельно опасное вещество. Только в США к тому времени зафиксировали пять тысяч случаев смерти, вызванных употреблением кокаина. В 1914 году закон Харрисона о налогах на наркотические вещества наложил серьезные ограничения на реализацию кокаина, а в 1922 году кокаин объявили вне закона.

Измученный и высохший, лист коки с узором солнца прибыл в Колумбию, в подпольную лабораторию, расположенную в горах департамента Нариньо. Химики картеля обработали сушеные листья коки щелочным раствором извести или поташа, выделяя из них четырнадцать видов алкалоидов, в том числе и кокаин. Затем листья долго вымачивали в чанах с керосином. Лист с узором солнца уже давно погиб, от него осталась только высушенная шкурка.

Когда алкалоиды растворились в керосине, листья убрали, а в чаны добавили серную кислоту. Вскоре образовались соли, одна из них это сульфат кокаина. Керосин откачали из чанов и опять добавили щелочь, чтобы нейтрализовать кислоту.

На дне чанов осело вязкое серое вещество паста коки, содержащей от сорока до девяноста процентов кокаина и являющейся основой для гидрохлорида кокаина, наркотика, распространяемого по всему миру. В Южной Америке пасту называют пако, басуко или окси, ее повсеместно курят с табаком или с каннабисом.

Тысяча килограмм свежих листьев коки дают только десять килограмм пасты. А из двух килограмм пасты получается только килограмм кокаиновой основы, ее можно курить, но нельзя вдыхать.

Чтобы создать порошок кокаина, пригодный для вдыхания, основу растворяют в эфире, добавляют соляную кислоту и ацетон, потом фильтруют, просушивают и получают тот самый гидрохлорид кокаина. Для получения одного килограмма нужно семнадцать литров эфира.

Крэк это модифицированная форма кокаина. По форме это маленькие грязные белые кристаллики. Когда наркоман прижимает его к языку, его гортань немеет от анестезирующего действия препарата.

Приготовить крэк можно легко с помощью разрыхлителя. Порошок смешивают с водой и пищевой содой или аммиаком. Смесь кипятят до образования твердого вещества, оно удаляется из смеси, а остатки сушатся, превращаясь в кристаллы кокаина.

Все эти операции можно делать как до так и после контрабанды кокаина. Крэк можно курить с помощью зажигалки и трубки, а не вдыхать, он вызывает быстрый и мощный кайф, что и сделало его привлекательным для всех наркоманов.

Кроме того, кристаллы крэка можно распространять маленькими порциями среди большего количества клиентов, расходуя меньше товара, по сравнению с чистым кокаином. Причем продавать дешевле.

* * *

Идея толкать крэк еще больше пришла в голову Джимми Железного зуба как раз после курения очередной дозы «пещеры». Крэк получился из пасты, добытой, в том числе, из сока листочка коки с узором солнца. Может, как раз это и сыграло свою роль?

Железный зуб собрался вместе с Роем Бизоном и Доном в заброшенном доме на улице Южная Аламеда, где приятели уселись в кружок в пыльной гостиной на старом диване и двух покосившихся креслах. Они пустили по кругу «пиццо», стеклянные трубки, набитые кристаллами крэка, уже пожелтевшие от многократного употребления, причем Джимми, как старший, начал первый.

Они встретились впервые после столкновения с гребаным механиком, до этого лежали дома, приходя в себя и зализывая раны. Четвертый приятель, Клиф, избегал попадаться на глаза, поскольку опасался гнева Джимми за то, что бросил их на улице.

– Говорят, скоро будет новая война между бандами, – заметил Дон, получив трубку. – Охотники распотрошили «Теневых змей», потом прикончили Изи, босса парней с улицы Честер. Это прямой вызов Альянсу, те так просто этого не оставят.

Железный зуб как раз думал о том, что надо продавать больше крэка. Если снизить цену и поставить меньше, чем у конкурентов, например, за три доллара за флакон, то можно захватить кусок рынка.

– Это то, что нужно, – заявил он, а парни с удивлением посмотрели на старшего в их шайке. – Если будет война, многие уйдут со сцены, а мы сможем занять их места. Надо только шевелить задницами и не упустить своего шанса. Например, что мешало нам занять территорию «Теневых змей»?