Текст книги "Удача (СИ)"

Автор книги: Алевтина Онучка

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Едва дверь закрылась за ушедшими, как мужчина встал на пороге двери, ведущей во вторую комнату и начал размахивать руками, делая странные телодвижения. Вокруг него проявился эфир, который сложился в сложную руну и растёкся по стенам всего здания. Ребята поняли, он наложил злосчастный барьер, из-за которого они не могли покинуть помещение. Но то, что последовало за этим, удивило невольных зрителей. Давно ушедший человек, зашел во вторую комнату, а после вышел из неё с большим яйцом весьма необычного вида. Он показал яйцо камере видеонаблюдения, словно стараясь обратить внимание будущих зрителей к своей ноше. Затем жестами показал, что яйцо очень ценное, очень важное, порезал ладонь на своей руке, окропил яйцо своей кровью, после чего опять унёс его во вторую комнату. Вышел из неё, встал перед порогом и провёл жуткий ритуал жертвоприношения. Он отдал свою жизнь для активации барьера.

– Ого. Не простой бедняк тут жил, – стараясь успокоиться после жуткого зрелища, тихо произнёс Мирон. – Видели? Он был мастером рун и не из простых.

– Да уж. Бедняк, а система записи и воспроизведения у него имелась. Интересно в других домах тоже такие есть? Вот бы найти и посмотреть записи, – высказался Генка. – Как подумаю, что в такие далёкие времена люди свободно пользовались технологиями, аналог которых мы едва изобрели, жутко становится. Особенно если подумать о том, как бы мы жили, если бы все эти знания небыли утрачены.

– О, высшие силы! О чём ты думаешь, Генка. Тут настоящее чудо тебе показали. Он нас просто носом ткнул в то, что тут спрятал, а ты о системе наблюдения думаешь. О яйце думать нужно. Найдём его – снимем барьер и будем свободны.

– Да о чём тут думать? – возразил Генка. – Мужик сам показал, куда его отнёс. Нужно просто пойти и взять, – добавил он и направился во вторую комнату, но Мирон остановил его.

– Не спеши. Сначала дай я попробую снять руну.

– Ты же говорил, что руну и созданный из неё защитный барьер можно снять, только найдя охраняемую ценность, – напомнил Генка Мирону.

– Да говорил. Но тогда я не видел, что сделал последний живший здесь человек. А теперь увидел и могу точно сказать, что тут двойная защита установлена. Вторая на пороге двери, ведущей во вторую комнату. Понял это по поведению покойника. К тому же посмотри на своих анчуток. Несколько из них сильно пострадали, пытаясь залететь во второе помещение.

Генка взглянул на своих питомцев и чуть не ахнул. С десяток из них едва дышали, валяясь на грязном полу.

– Давайте, скорее в бутыль пока не померли. Может, духовное пространство вас исцелит, – забеспокоился Генка, помогая анчуткам вернуться домой.

– Хорошо, что этот мужик установил ограничение по времени для своих рун. Даже позаботился о том, чтобы мы увидели последние его действия. Иначе, я б не смог снять защиту, – взволнованно говорил Мирон, не обращая внимания на Генкину суету. – А теперь, могу.

Начинающий мастер рун, приблизился к порогу, встал на него и по памяти начал воспроизводить действия неизвестного мужчины в обратном порядке. Он чётко помнил, что говорили наставники на занятиях. Если руна тебе незнакома, сделай всё в точности, но наоборот, словно не сматываешь клубок, а разматываешь его. Ведь руны и печати из них чем-то похожи на вязание, где нить замысловато переплетаясь, превращается в красивую вещицу. Но стоит потянуть за конец нитки, вещ, распустится, снова превратившись в нить.

Мирон полностью сосредоточился, снимая печать, а парни стояли в стороне, наблюдали, понимая, что нельзя отвлекать и мешать.

– Готово, – радостно воскликнул Мирон и первым шагнул во вторую комнату. – Я уже думал, не получится, но получилось! Даже самому не верится!

– Ты крут, слов нет! – восхищённо сказал Генка.

– Тогда давайте, идите сюда. Только посмотрите, что тут! – позвал Мирон, и парни переглянулись. Голос друга шел, словно из далека, а его самого не было видно во второй комнате.

Ребята быстро пошли на зов друга, и едва переступив порог, поняли, первое впечатление от дома, показавшегося несоответствующим своим размерам, было верным. Всё, что они видели стоя в первой комнате, было иллюзией. Мастерски сделанной голографической обманкой. Обстановка в соседнем помещении очень отличалась от того, что они видели до этого. Здесь было вовсе не пусто, а довольно таки чисто по сравнению с соседним помещением. Вдоль дальней стены стояли прочные шкафы с полками и застеклёнными дверцами, сквозь которые были отлично видны десятки яиц разнообразных окрасок, но одинакового размера и формы. Остальное место занимали кровати и небольшой стол.

– Что это? – удивился Олесь. – Склад? Хранилище?

– Думаю в этой книге всё подробно рассказано, – указывая на стол перед одним из шкафов, на котором лежала книга в стеклянном сундучке, предположил Мирон. – Попробуйте взять её. У меня не получилось. Не далась. Наверное я ей не понравился.

– Что значит, не далась? – поинтересовался Генка, осторожно подходя к столу.

– На сундуке наложена печать. Глядите, – Мирон в доказательство своих слов проявил энергетический замок, запечатывавший сундучок. – Эта охранная печать настроена таким образом, что открыть её может только человек, обладающий определённым набором навыков. Чтобы попытаться открыть, нужно положить на сундучок ладонь, и он возьмёт каплю крови для анализа. Знаете, как те камни, которые определяли наши врождённые способности, когда мы прибыли в часть. Мои способности сундуку не подошли. Отсюда могу сделать простой вывод, книга тоже мне не подходит. Даже если прочту и пойму, использовать прочитанное не смогу. Так что пробуйте вы. Давай, Генка.

– Вот же, – недовольно буркнул Генка. – У меня с этими древними книгами плохие отношения. В последний раз, когда прикоснулся к такой книжонке чуть не подох и толпой анчуток обзавёлся. Теперь приходится есть всякие странности, чтобы жить.

– Ой, Генка не бурчи. Или боишься? – поддел парня Олесь, которого просто манила запертая книга. Он впервые за всё время практики столкнулся с чем-то необычным и загадочным, в отличие от товарищей.

– Да кто боится, – буркнул Генка и нехотя положил ладонь на сундук. Почувствовал быстрый укол и невольно отдёрнул руку, оставив на прозрачной крышке каплю своей крови. Алое пятнышко на глазах впиталось в прозрачное вещество, которое парни приняли за стекло и через минуту, по сундуку прошли маленькие электрические заряды.

– Ну, вот и ты ему не понравился, – констатировал факт Мирон. – Теперь твоя очередь Олесь. Только не спеши, дай сундуку пару минут. У него три минуты уходит на перезарядку.

Товарищи нетерпеливо выждали нужное время, и Олесь с волнением приблизился к сундучку, опустил ладонь, позволил взять образец крови и чуть от радости не запрыгал, когда с тихим щелчком открылось прозрачное хранилище.

– Моя! – восторженно молвил Олесь. – Я ей понравился! Признала! Вот же круть!

– Да успокойся ты, бери книжку осторожно, а то мало ли что может произойти, – поспешил успокоить его Генка, но всё напрасно. Олесь с волнением достал книгу, отёр с обложки тонкий слой пыли и начал рассматривать, показывая друзьям.

– Какая красивая, а обложка странная, словно из кожи. Только гляньте. Даже буквы на ней из чего-то похожего на кости сделаны. Нет, не кости, – Олесь присмотрелся, ощупал буковки. – Хитин. Как плотные раковины моллюсков на ощупь. Жаль только, что написано на незнакомом мне языке.

– Прикалываешься? – удивился Генка. – Там же русским языком сказано «Драконоведение».

Мирон, думавший в этот момент о том, что из такой кучи яиц вышел бы знатный омлет, чуть слюной не подавился.

– Драконоведение? Ты прикалываешься? Так уверенно заявляешь, словно по тартарски читать можешь, – откашлявшись сказал он.

– Почему словно умею? Книжка которая впиталась в мои мозги первым делом обучила меня языку и письменности тартарии. Сам не хотел учить его, но знания самостоятельно поселились в мозгах и ничего с этим поделать нельзя. К тому же чуть ли ни каждый день, та книга открывает мне новую каплю знаний. Даже самому страшно от этого. Ходишь, занимаешься своими делами и тут – бац, оказывается ты откуда-то точно знаешь о жизни вымершей цивилизации новый факт, новую тайну, – пожав плечами ответил Генка. – Поэтому не спорь. Там точно написано «Драконоведение», а эти яйцапринадлежат драконам.

– А что ещё тебе рассказала книга? – спросил Олесь, всё ещё не решаясь открыть древний фолиант.

– Тартарцы вели жестокую войну с драконами. Эти хищные рептилии были умны, разумны, так же как и люди, но не желали мирно жить с нами. Потому люди истребили их. Но нашлись среди тартарцев и те, кто не желал полного истребления могучих хищников. Они объединились в тайное общество защиты вымирающего вида. И походу мы оказались в доме одного из последователей запретного культа драконов.

– Понятно. Даже в те далёкие времена были защитники природы, – сделал вывод Мирон. – Неужели не понимали, что драконы, если они, такие как в наших сказках, весьма опасны?

– Кто его знает, что творилось в головах тартарцев. Но ты же видишь, тут коллекция яиц. Их тут точно собрали не для того, чтобы яичницу жарить, – поделился мыслями Генка и только тут заметил, что Олесь уже давно открыл книгу и древний фолиант, начал впитываться в него.

– Что за! – забеспокоился Мирон, хотел было выхватить странную книгу из рук Олеся, но Генка вовремя отреагировал, остановил его.

– Ты чё творишь?! Если прервёшь процесс загрузки знаний, Олесь умом тронется, – строго прокричал он. – раз началась загрузка, не мешай. Просто давай подождём.

– С тобой тоже так было?

– Да. Только в этот момент меня анчутки скопом атаковали. Поэтому мне не по себе. Нутром чую, что за просто так эти знания не достанутся. Точно проблемы возникнут, – ответил Генка, опасливо оглядываясь по сторонам.

Время шло, Олесь всё получал знания, а Генка с каждой минутой беспокоился всё больше и больше. Предчувствие беды в его сердце нарастало с каждой минутой.

– Успокойся, – не выдержал Мирон. – Достал уже туда сюда маячить перед глазами.

– Не могу, – буркнул в ответ Генка. – Неужели ты не слышишь эти шорохи?

– Какие ещё шорохи?

– Ммм. Знаешь, словно кто-то под полом скребётся, но не так как мышь. – Генка задумался, пытаясь подобрать слова, но Мирон не дал ему придумать более подходящее объяснение.

– Забей. Это твоё воображение шалит.

– Фух! Вот это книжечка. Всем книгам книга, – устало выдохнул Олесь, привлекая к себе внимание друзей. – Если бы мне кто раньше сказал о ней, о драконах. Я б его на смех поднял и неделю бы прикалывался. Но ребята, драконы – правда существовали! И если нам повезет, и мы всё сделаем так, как книжка меня научила, у нас с вами будет по собственному дракоше, а то и не одному. Эти все яйца – настоящие, представляете. Мы можем из них вывести верных и преданных помощников. Не знаю как вы. А я хочу своего дракона.

– Ага, чтобы он потом тобой невзначай перекусил, – хмыкнул Генка.

– Они едят исключительно врагов. Тех, кто их вырастил не трогают, даже позволяют себя убить тому, кто позаботился об их приходе в мир живых, – просто сияя от счастья. – Поэтому я прямо сейчас подберу для себя дракончика. А потому предлагаю вам попробовать. Только представьте, как прикусят свои языки все злопыхатели в кампусе, если мы с драконами назад вернёмся.

– А вот это убедительный аргумент. Достали все эти крутые воины света, – взъерошив волосы на затылке, высказался Мирон. – После возвращения с прошлых работ от их высокомерия продыху не было. Каждая мало-мальская сопля пальцами тыкала и пыталась ноги втереть. Так хочется всем рты заткнуть. Потому я за драконов.

– Ладно, – махнул рукой Генка. – Будь по-вашему. Я не против зазнавшихся идиотов, на место поставить. Говори, чему тебя книжка научила. Как нам их этих яиц драконов вывести.

– Для начала я сниму печать со шкафа и мы аккуратно, чтобы не разбить, заберём все яйца и отнесём их в лагерь, – важно ответил Олесь. – А там поговорим с наставниками, иначе, если они не дадут добро нам нормально дракош не вырастить. Затем подберём каждому будущего дракона по способностям и начнём эти яйца постоянно с собой носить. Так они будут греться в нашей энергетике, питаться ею и расти до вылупления.

– И долго нам придётся с этими яйцами таскаться? – поинтересовался Мирон.

– Это не реально. Носить с собой такие хрупкие предметы и не разбить. Даже не представляю, как это можно сделать при нашем образе жизни, – скептически молвил Генка.

– Ещё как реально, – улыбнулся в ответ Олесь, прикладывая ладонь к шкафу. Направил в древний предмет мебели поток своего эфира. Генка с Мироном всем телом ощутили лёгкие вибрации, распространившиеся по помещению от ладони друга. Замок печати, лежавший на шкафе, слушался признанного книгой человека и снимал с бедного дома защитный барьер, позволяя забрать хранящиеся на полках сокровища.

– Готово, – взволнованно молвил Олесь и открыл стеклянную дверцу, протянул руку к первому попавшемуся яйцу и осторожно прикоснулся. – Тёплое, пульсирующее, представляете? Оно ещё живое. Даже не верится. Протяните руки в шкаф, тут особая атмосфера поддерживалась. Совсем не похожа на внешнюю. Такая ласковая, такая приятная.

Молодые люди поддались любопытству, протянули руки в шкаф и почувствовали ласковое тепло, словно проникавшее в их тело, наполняя его жизненной энергией.

– Обалдеть! – восхитился Мирон. – Так бы и стоял тут вечно. Так приятно, так расслабляюще, даже в сон клонить нужно.

– Э – э, Мир, – по-дружески толкнул его локтем в бок Генка. – Давай не поддавайся. А то уснёшь и не проснёшься. Или проснёшься через пару тысяч лет.

– Не шути так, – хмыкнул Мирон и стряхнул с рукава маленького жука. – Откуда он взялся.

– Кто? – поинтересовался Олесь, снимая рубаху и завязывая её рукавами на поясе, так как много раз делал при сборе яблок в общинном саду, чтобы получился своеобразный передник, в который можно много чего сложить и унести.

– Да вот сам посмотри. Жук. Мелкий, стрёмный. Я его на пол стряхнул, – указав рукой на пол, ответил Мирон и опустил взгляд к ногам, чтобы точно указать на насекомое.

– Вот же! – воскликнул Генка, взглянув туда, куда указывал начинающий мастер рун. – Откуда тут столько жуков!

С отвращением парни смотрели на то, как из всех щелей, оставшегося без барьера дома, словно мерзкая река выползало несчётное количество насекомых. Отвратительные создания, медленно, но верно двигались по направлению к шкафу, словно знали, что там спрятано.

– Хозяин! Барьер снят! Мы свободно смогли на улицу вылететь и вернуться! – бодро пища влетел в помещение один из анчуток и осёкся, резко затормозил, пытаясь остановиться и не угодить в жучиную реку. – Аааа!!! – в ужасе закричал маленький дух. – Граши! Граши!

– Граши? – переспросил Генка у своего питомца, отбрасывая пинком подальше от себя нескольких мелких жуков, подползших слишком близко.

– Хозяин, убейте их убейте пока не поздно! – в страхе пищал маленький анчутка. – Убейте всех, а то глазом моргнуть не успеете, как они вырастут до огромных размеров и сожрут нас всех, вместе с домом. Граши сильнее бачков! Если судить по придуманной людьми шкале силы, то эти жуки будут иметь второй уровень развития.

– Что-то не верится. Эта мерзость и второго уровня? – недоверчиво спросил Мирон, наступая нагой и превращая в мокрое место, кучку жуков приблизившихся к его ногам слишком близко. – Да что могут нам сделать такие малявки? – добавил он и раздавил ещё нескольких жуков, подобравшихся слишком близко.

Едва Мирон убрал ногу, как тут же на раздавленных жуков набросились их собратья и съели все останки до последнего кусочка, после чего насытившиеся жуки замерли. Их хитиновый панцирь треснул, и из него выбрались обновлённые жуки, гораздо крупнее размером.

– Как быстро! Наелись и тут же вросли, – подметив произошедшее, констатировал факт Олесь, невольно попятившись назад от надвигающихся насекомых. – Если они найдут пищу, думаю, опасения анчуток окажутся не напрасными.

– Они уже нашли её, – указав рукой на дверь, молвил Мирон. Товарищи посмотрели в указанную сторону и почувствовали как волос на голове зашевелились, вставая дыбом. Там на собранной куче мусора и рыбьих останков, пировали жуки, быстро прибавляя в весе и размерах. Наедались, сбрасывали старую оболочку, которая тут же становилась пищей для более мелких собратьев, а потом опять принимались, есть всё без разбора. В ход шли даже зазевавшиеся сородичи, попавшие им в лапы. Но самым ужасным было то, что несколько насекомых, едва достигнув размера кошки, сразу приступили к размножению, просто усеивая кучу мусора сотнями полупрозрачных, едва видимых глазу яиц. Инкубация длилась считанные минуты и вот уже туча едва вылупившихся жучков, расползается по мусору, а над всем этим скопищем, нависало всего два больших жука. Они прикрепились лапами к потолку и просушивали тонкие крылья, выпустив их из-под защитного панциря.

– О, высшие силы, какие же они мерзкие, – передёрнув плечами, молвил Мирон. – Наверное, эти двое были первыми. Даже в уме не укладывается, как всего два жучка смогли породить такой громадный рой. Да ну, не может такого быть.

– Может, друг хозяина. Может, – прячась за его спиной ответил один из анчуток. – Мы видели какэти двое вылупились из яиц в почти погибшей кладке, в куче мусора. Они тут пролежали с момента запечатывания. Руны, сохранившие яйца драконов пригодными для инкубации, помогли и этим сохраниться. А как руна была снята, жизненный процесс возобновился и вуаля – два жука, выползли на свет.

–Хозяин не тяните время. Убивайте! Убивайте! – вопили другие анчутки, назойливо вертясь вокруг Генки, который не обращал на них внимания и внимательно следил за поведением насекомых. То, что срочно нужна дезинсекция он и сам понимал. Но ему очень хотелось знать, куда так упорно ползёт толпа мелких жуков, съедая каждую пылинку на своём пути.

– Яйца! Ребзя, срочно драконьи яйца спасайте!– поняв, куда стремятся граши, закричал он.

– Как? – растерянно глядя на него спросил Олесь. – Как нам забрать все и пройти невредимыми мимо такого роя? Только сами погибнем и драгоценную находку потеряем.

– Хозяин, бутыль. В бутыль втяни драконье наследство, – посоветовал один из анчуток.

– А ведь бы прав. Внутри бутыли будущие дракоши будут в полной сохранности, – одобряющим тоном сказал Генка, взял первое попавшееся яйцо дракона и поднёс его к горлышку маленькой бутылочки, свисавшей с его пояса.

– Ты что задумал! Как такое большое яйцо, поместится в такой маленькой бутылке! Или ты что, разбить его вздумал?– запаниковал Олесь и попытался отобрать своё сокровище.

– Не тупи. Или забыл, что я об этой бутылке рассказывал?

– Прости, – взяв себя в руки, буркнул начинающий парамедик.

– Парни, я дверной проём запечатаю на время, – не глядя на товарищей, предупредил Мирон, не сводивший глаз с жуков в соседней комнате. – А вы быстрее там с яйцами разбирайтесь.

Едва Мирон умолк, как тут же сотворил руну, закрывшую проход и как раз вовремя. Два самых больших жука, сушивших крылья, оторвались от потолка и зависли в воздухе, привыкая к полёту. А затем, молниеносно направились к ним и со всего маха ударились об установленную преграду. Защитный барьер Мирона едва выдержал такой натиск, но всё же устоял, переливаясь энергетическими волнами. А насекомые размером с волкодава, развернулись и вылетели в распахнутую дверь.

– Быстрее, чё тупите! – поддерживая барьер, попросил Мирон. – Я же не мастер рун, мои барьеры ещё совсем слабые.

– Да. Да, – кивнул Генка и взглянул на Олеся. – Давай, сам подноси яйца к бутылке, дальше она сама их втянет. А я позабочусь о том, чтобы эта мерзость к ним не подобралась.

Так и сделали. Олесь быстро справлялся с поставленной задачей, а вот Генка не очень. Огшары мало помогали, они словно бильярдные шары влетали в скопище жуков, часть сжигая, а часть разбрасывая в разные стороны, оставляя после себя кучки сожжённых трупиков, которые тут же становились пищей для выживших. Огненная струя тоже не срабатывала. Слишком сильное пламя, грозило поджечь не только насекомых, но и здание. Огненную стену тоже не применить в столь замкнутом пространстве. Вот и оставалось только шарами бросаться, беспокоясь о том, чтобы не поджечь здание и не сгореть тут вместе с друзьями.

Что делать? Как перебить насекомых? Старался сообразить Генка. В прошлые раз, когда он сталкивался с нечистью, ему на помощь приходили знания, полученные от наставника. Может и в этот раз помогут? Думай, думай, идиот. Вспоминай! Эти твари не пользуются иллюзиями, не пытаются высосать жизненную энергию, просто жрут, растут и размножаются с неимоверной скоростью.

Ещё Генка помнил, что при встрече с новой нечистью, ему помогали новые изученные буквы. Может и в этот раз помогут. Что там говорил наставник? Е – есмь – значит существование. Ж – животъ – значит жизнь многогранная. З – земля – значит почва.

Парень думал, закидывал грашей огшарами и думал, глядя как они всё жрут и растут. Едят всё, даже пылинки, а когда и пылинки заканчиваются, начинают вгрызаться в пол, стены, пожирая всё с чем соприкасаются. Глядя на это, у парня промелькнула шальная мысль – если они будут и дальше так есть, то съедят всё и останутся одни на планете. Будут существовать только граши и ничего больше. Ни деревьев, ни животных, ни городов, возможно даже горы сравняются поверхностью.

Он думал, начиная осознавать смысл выученных букв. И чем больше осознавал, тем сильнее менялось пламя в его руках. Он чётко понял, что не должно существовать одного единственного вида живых существ на планете. Мир огромен, места для всех хватит. Жизнь, существующая на Земле, должна быть многогранной, разнообразной.

– Животъ есмь земля, – сосредоточенно произнёс Генка, и тут же в его ладони засияло оранжевое пламя. Оранжевый огшар послушно вылетел из его ладони, ударился о скопище грашей, упорно направлявшихся к шкафу и распался на тысячи огоньков, распространяясь по насекомым, словно ветер. Оранжевый огонь, словно разумное существо, сжигал дотла одного жука и тут же перебрасывался на ближайшего, не трогая больше никого и ничего. Даже легковоспламеняющаяся ткань, рубашки Олеся, которую он сбросил, когда жуки забрались на неё, осталась невредимой. Ни единой ниточки не загорелось.

Генка не верил собственным глазам. Получилось! Опять получилось! Кто бы мог подумать, что такая сила спрятана за буквами в обычной азбуке!

– Животъ есмь земля, – уверенно произнёс вновь Генка и оранжевые огшары полетели в рой, стремительно набиравший силу. Комнату заполонила вонь от сгоревшей плоти и хитина. С каждым новым ударом количество насекомых уменьшалось на глазах, пока наконец не был сожжён последний граш.

– Наконец-то, с облегчением выдохнул Мирон. – Я думал, мы не справимся.

– Ага, – запыхавшись буркнул Генка, стараясь как можно быстрее возобновить истраченный эфир. Но дело шло медленно, эфир отказывался быстро возвращаться в его тело.

– Парни, без обид, но быстрее яйца складывайте. Я ещё не мастер рун. Мои силы вот-вот иссякнут и те граши из первой комнаты прорвутся к нам, – попросил Мирон, по лицу которого стекали крупные капли пота.

– Ещё три осталось, – поспешил сообщить Олесь, всё это время осторожно и заботливо, отправлявший чудесные находки в сосуд Генки. Парамедик быстро справился с этим делом, ведь его товарищ, стоял спокойно и больше не вертелся как юла, зачищая помещение от жуков.

Едва последнее яйцо оказалось в безопасности, как по защитному полю, поддерживаемому Мироном, пошла сильная рябь и оно разлетелось в дребезги, словно стекло. В тот же миг, отъевшиеся на собранном мусоре граши, ринулись к ним, чуя свежую добычу.

– Да ну нафиг! – воскликнул Мирон, отскакивая прочь от двери. – Нам конец? Что делать? У меня эфира меньше половины! – запаниковал парень. – Ударных техник нет, только низкоуровневые техники защиты!

– Так используй их, защищай нас, – закричал ему в ответ Олесь, пятясь к шкафу. – Я вообще даже таких техник не имею. Могу только залечить до смерти.

– Так лечи, – взволнованно сказал Генка. Он понимал, что эфира осталось с Гулькин нос, восстанавливается он из ряда вон плохо, а рядом его друзья. Товарищи не способные защитить свои жизни от такого скопища голодной нечисти.

Вздохнул, на миг закрыл глаза, смиряясь с неизбежной смертью. Ведь лучше он погибнет, защищая ребят до последней капли эфира, чем вновь увидит, как жизнь покидает их очи. На мгновенье перед его внутренним взором возникла снежная пустыня, перевёрнутый поезд и мёртвые глаза земляка. По спине пробежал холодок ужаса.

– Живот есмь земля! – отчаянно выкрикнул он и отправил бушующие оранжевое пламя огшаров прямо в кучу насекомых. Он то кричал, то тихо проговаривал слова активации, всё отправляя и отправляя огненные шары в нечисть. А Олесь стоял за его спиной и чувствовал свою бесполезность, свою слабость и бессилие. Ну что он может сделать в подобной ситуации? Ем может помочь? Вон Мирон хоть и не имеет атакующих технологий, но всё же нашел способ помочь Генке. Отбрасывал десятки насекомых обратно в первую комнату своими рунами, следил за тем, чтобы граши, сумевшие увернуться от огня не подбирались к ним. А он просто прячется за спинами друзей и ничего не делает. Максимум что может сделать, так это ногой раздавить приблизившегося жука.

И тут Олесь подметил, как скорость атак Генки замедлилась, промежутки между ними увеличились, а сам парень побледнел, начал тяжело и прерывисто дышать. С ним явно было что-то не так. Ранен? Укушен? Быстро активировал технологию эфирного обследования. Уж что– что, а это он умел. Наставник из класса парамедиков вымуштровал делать подобные обследование в любых ситуациях на любом расстоянии в зоне видимости.

– Эфир иссякает, он сейчас умрёт от истощения сил, – тут же поставил товарищу очевидный диагноз Олесь, рассуждая сам с собой. – И что делать? По правилам подобное лечится только отдыхом и восстановлением эфира в теле. Но отдыхать и медитировать сейчас просто невозможно. Что делать? Как помочь. Если ш он умрёт нам всем конец.

Поднял руку и сразу начал передавать другу свой собственный эфир. Технология передачи тоже была отлично изучена им. Учителя говорили, что ею необходимо пользоваться только в крайнем случае, чтобы поддержать жизнь тяжёлых пациентов. Но, по мнению Олеся, Генка сейчас был именно таким пациентом. Человеком, стоящим одной ногой в могиле.

– Спасибо, бросив взгляд через плечо, поблагодарил друг, и скорость огненных атак увеличилась, сила распространения оранжевого, избирательного пламени возросла. Дело пошло на лад. Ребятам удалось очистить помещение от насекомых и прорваться в первую комнату, не давая нечисти попасть в очищенную зону.

Они почти добрались до середины помещения, как Олесь понял – им конец. Он вот-вот отдаст последний запас эфира, оставив себе только несколько капель поддерживающих его собственную жизнь.

– Передохни, – почувствовав, что товарищ перестал вливать в него мощный поток эфира, сказал Генка. – Я успел восстановить немного сил. Пока своими воспользуюсь.

Олесь устало улыбнулся в ответ и приступил к восполнению, но тут у входной двери в дом, появилась крылатая пара. Те самые жуки, что дали начало целому рою вернулись, чтобы позаботиться о потомстве.

– Я не могу. Не могу их отбросить, – обливаясь потом, сообщил Мирон. – Мои руны слишком слабы.

– Вот же твари. Плохо горят, – поделился наблюдениями Генка, но не стал заморачиваться на взрослых особях. Сейчас его волновала мелочь, вот перебьёт их и займётся старшими.

Но не тут-то было. Граши разного размера при появлении больших жуков, словно с ума сошли, утроили свои силы и начали с остервенением бросаться на ребят. Каждый пытался добраться к людям первым, дабы отведать свежей плоти, напиться тёплой крови и вырасти, чтобы не стать пищей для собственных родителей.

Защищаться пришлось с утроенной силой, вот только собранный по капле эфир тоже иссякал с утроенной скоростью.

– АААААА!!! – с диким писком вырвались из бутылки анчутки. – Хозяин! Хозяин! Ты дурак хозяин! – мечась за спиной парня, вопили они, не упуская момента наброситься всем скопом на прорвавших оборону грашей. – Хозяин не тупи! Хозяин ты, что, умереть из-за своей дури собрался?

– Заткнитесь! – не выдержав заорал Генка. – Я жить хочу! Но эфира у меня больше нет. Не могу возобновить его быстро!

– Можешь! Можешь хозяин! Если будешь накапливать тот эфир, что тебе нужен, а не пытаться всё время чуждым тело насыщать! – наперебой говорили анчутки, пытаясь спасти собственные жизни. Ведь если избранный книгой носитель бутыли погибнет, они погибнут вместе с ним.

– Хозяин ты забыл? Ты же тёмный! Так зачем постоянно насильно наполняешь своё тело положительно заряженным эфиром, если тебе нужен отрицательный? Наполняй тело тем, что нужно от твоей природы. И сам увидишь, как дело пойдёт как по накатанной.

– Я не знаю, как призвать отрицательный эфир. Не знаю, как его впитывать! Не учили меня этому, только положительно заряженный эфир научили поглощать, – честно признался Генка, не отрываясь от дела.

– Хозяин, разозлись и почувствуй страдания грашей. Почувствуй ту боль, что они испытывают при сгорании заживо. Почувствуй их отчаяние, и ты найдёшь свой эфир. Он сразу сам польётся в твоё тело, приумножая горести твоих врагов, приумножая твою силу.

Дважды Генку просить не пришлось. Он и так едва сдерживал свою злость на собственное бессилие. И потому дал её волю в один миг, почувствовав энергию чужой боли, чужих страданий, что отзывались в его сердце, ранили душу, заставляли болеть собственное тело. А вместе с болью и ужасом перед неизбежной смертью, в его сердце пробралась тьма, а за ней поток холодной энергии. Но парень не придал этому значение. Сейчас он знал – у него есть силы противостоять грашам.

Оранжевое пламя обрушилось на головы жуков с удвоенной силой, их скорость возросла, а Генка не чувствовал упадка сил, ведь холодный поток всё вливался и вливался в его тело, укутывая каждый выпущенный им огшар чёрной дымкой.

А в это время наставники занимались своими делами в лагере. Максим Данилович разрабатывал ускоренную программу обучения, чтобы его воспитанники не отстали по уровню знаний от остальных учащихся. Николай Егорович полностью погрузился в изучение странного черепка, найденного в одном из бедных домов. Он как специалист по материалам и всякого рода веществам, впервые столкнулся с подобным составом. Потому хотел разгадать его состав, узнать о его свойствах, чувствуя, что за этим странным осколком скрывается не одно научное открытие. Тем временем Олег Журович, как специалист по ядам, давно приготовил специальный обед для своих воспитанников и теперь нервно поглядывал на часы.