Текст книги "Фэнтези 2016. Дорога до Белой башни(СИ)"

Автор книги: Алёна Волгина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Даже вспоминать не хочу, как я потом оттуда выбирался.

Но сейчас я слышал скрипку и снова видел себя там, на мокром утёсе, счастливым от собственной дерзости и ошеломлённым открывшейся мне сказочной картине.

Не знаю, какие картины вставали сейчас перед глазами других присутствующих в зале, но все выглядели достаточно потрясёнными. Я поймал растревоженный взгляд Эринны и сделал вид, что по уши занят своим бокалом, чтобы скрыть смущение. Аплодировали скрипачу долго. Несколько человек потом подошли пожать ему руку, поблагодарить или, может быть, предложить контракт. Я заметил, что Хэлис тоже посматривала на молодого человека, но подойти не решилась.

Помню ещё лютниста, тоже молодого парня с длинной чёлкой, в зелёном плаще. Он играл так, что пальцев не было видно. Музыка, которая вначале журчала негромко лесным ручьём, к финалу превратилась в бурный поток. И когда он вдруг оборвался на последней высокой ноте, в зале стояла оглушительная тишина. А потом зал взорвался аплодисментами. Юноша, улыбаясь, раскланивался во все стороны, потом незаметно смахнул пот со лба. Хэлис, кажется, хлопала громче всех.

– Вы не представляете, как это... как это – так сыграть! – восклицала она. – И я не представляю.

После выступления юноша остался на сцене, а к нему присоединилась девушка-хараанка. Вдвоём они спели тягучую хараанскую песню, сладкую и тяжёлую, как мёд. Лютня задавала необычный чужой ритм, а голос девушки вился вокруг, выплетая необыкновенные узоры. Сорвав ещё одну бурю оваций, эта пара смешалась с толпой своих друзей, и вся эта весёлая компания отхлынула к большому столу в углу зала.

Вечер набирал обороты, нам принесли ужин, люди в перерывах между выступлениями подходили друг другу, разговаривали, смеялись. На наш столик тоже поглядывали с интересом. Я вдруг заметил кое-что, о чем сначала и не подумал. Походная одежда моих спутниц, хоть и тщательно вычищенная, разительно отличалась от нарядов других дам. Впрочем, Эринна оставалась безучастной к любопытным взглядам, а Хэлис вся растворилась в музыке и вовсе не думала, какое впечатление производит на окружающих.

В разгар вечера на сцену поднялся высокий, как жердь, рыжий человек с длинным хвостом и аккуратной бородкой. Ему начали аплодировать, когда он ещё не успел достать из футляра флейту. А уж когда он заиграл... Его флейта вернула нас троих в первые дни путешествия: я как будто снова сидел у костра в лесу, прислушивался к разговорам своих новых знакомых, любовался алеющим на закате небом...

Когда песня закончилась, у Эринны щёки были мокрые от слёз, а лицо Хэлис пылало.

Я тихонько обернулся к соседнему столику, чтобы узнать, кто этот человек:

– О! Это Финнехен. В его флейте живёт душа музыки...

Флейтиста ни в какую не хотели отпускать со сцены. Наконец, он сдался, поднял руку, требуя внимания:

– Я сыграл бы «Сагу о Брайане», но для этой песни нужны двое. Полагаю, некоторые из присутствующих знают мелодию и не откажутся поддержать несчастного одинокого флейтиста?

– Конечно! – среди вдруг притихшей аудитории голосок Хэлис прозвучал неожиданно отчетливо. Девушка смутилась и покраснела, но Финнехен её уже заприметил.

– О, храбрая маленькая леди! Прошу!

Отнекиваться было бы некрасиво, так что девушка прихватила лютню и поднялась на сцену.

Они вместе спели «Сагу», затем ещё одну песню – быструю и ритмичную. Многие в зале начали подпевать и хлопать в такт мелодии. Наконец, Хэлис, раскрасневшаяся и совершенно счастливая, вернулась к нам.

После её выступления наша компания привлекла ещё больше внимания. Бородач-флейтист с улыбкой проводил Хэлис обратно к столику, где её тепло обняла Эринна. К нам потянулись некоторые музыканты, желая поблагодарить её за музыку или попросить сыграть вместе. Я заметил, что тот скрипач, который выступал в начале вечера, тоже не сводит с нас глаз. Один из благодарных зрителей оказался распорядителем в богатом доме и между делом поинтересовался, не согласилась бы Хэлис дать несколько выступлений. Нам пришлось его разочаровать.

Я поздравил её с успехом:

– Ты могла бы получить хороший контракт прямо сегодня, не сходя с этого места.

– Может быть, в другой раз, – сияя от удовольствия, ответила девушка.

На прощание Санчес тепло попрощался с нами и отдельно – очень уважительно – с Хэлис. Мы вышли в тёплую ночь. Эринна казалась очень задумчивой. Хэлис же просто светилась.

– Это было... это было волшебно! – заявила она. И тихо прошептала, сжав на секунду мои пальцы: Спасибо.

Вокруг нас негромко шуршал ночной город, слышались голоса далёких прохожих, смех в таверне, мимо которой мы проходили. С площади доносился плеск фонтана. А ещё я расслышал крадущиеся за нами шаги. Я сделал знак девушкам идти вперёд, а сам приотстал и растворился в ночи. Наш настырный преследователь был никудышным шпионом. Я схватил его за горло и прижал к стене. Им оказался молодой парень, человек, без всякого оружия. Странно.

Я зажёг «светляк» и сразу же узнал в нём того кареглазого красавчика, который в «Золотой маске» не сводил глаз с нашего столика. Только сейчас он был без скрипки, и его лицо перекосилось от страха.

– Ну? – прищурился я. – И кто же тебя послал?

Парень, похоже, не мог даже вздохнуть от ужаса, но потом он увидел за моей спиной обеих вернувшихся девушек и немного приободрился.

– М-м-моё имя Ш-шико, господа, – прозизнес он растерянно, – и м-меня никто не посылал. Я т-только хотел... хотел...

Глаза его против воли не отрывались от лица Хэлис. Всё ясно. Я принял за шпиона обычного поклонника. Я оставил в покое его воротник и похлопал парня по плечу.

– Извини. Но ты тоже соображай, парень, за кем крадёшься по ночам.

Незадачливый влюблённый, кажется, осмелел:

– З-здесь рядом хороший трактир. Вы не хотели бы выпить?

Его наглость мне даже понравилась.

– Действительно, – согласился я. – Такую встречу надо запить.

Хэлис сочувственно взяла парня за руку, а мы с Эринной пошли следом.

– Я смотрю, ты мастер знакомиться с новыми людьми, – поддела меня Эринна.

На меня будто теплом повеяло. Это были первые слова, сказанные ею за вечер. И первая её улыбка за много-много дней.

– Я в-видел вас в «Маске», но н-не решался п-подойти, – парень мучительно покраснел. – Обычно к-когда я знакомлюсь с к-кем-то, ч-человек едва может дождаться окончания эт-той процедуры.

Вот оно что. А я-то думал, что дефект речи у него временный. Встреча в тёмном переулке со злобно настроенным кьяри ещё и не так может аукнуться организму. А оно вон как оказалось.

– Та что я п-предпочитаю, ч-чтобы музыка говорила вм-место меня. Свою скрипку я ос-ставил у Санчеса, но если здесь н-найдётся хотя бы...

Хэлис бросила на меня короткий взгляд и сжалилась:

– Думаю, на сегодня нам достаточно музыки. Ты не согласишься сыграть мне завтра, Шико? Мы могли бы вместе разучить одну песню...

Судя по глазам скрипача, он согласился бы играть ей каждый день своей жизни. Заметив лёгкое кокетство Хэлис, я вдруг взглянул на них по-другому. Шико был симпатичным человеком и очень неплохим музыкантом. Он также был молод, хорош собой и знал Гарреша. Я бы сказал, что у него есть все шансы.

В этом трактирчике многие подходили к нам, хлопали Шико по плечу. Похоже, его здесь знали. Скрипач объяснил, что ему случалось играть здесь иногда по вечерам. А ещё – в «Белом олене», «Берлоге» и даже «Хромой утке». Хэлис смеялась:

– Ты обошёл все трактиры города? Что же ты искал в них?

– Принцессу, прекрасную, как песня. И вот сегодня – нашёл...

Девушка вспыхнула и спряталась в свои кудри, как улитка в раковину.

Чтобы её не смущать, мы с Эринной втянули поэта в разговор о его приключениях. Я слушал его скупой, но выразительный рассказ и только диву давался. Похоже, Шико был из тех удивительных людей, полагающих, что добрым весёлым словом можно договориться о чём угодно и с кем угодно, даже с кьяри. Судя по тому, что этот парень благополучно странствовал уже не первый год и до сих пор жив, в его случае этот принцип как-то работал. Чудеса, да и только.

В конце концов Шико набрался достаточно смелости, чтобы попросить Хэлис прогуляться с ним, клятвенно обещая доставить её потом невредимой до самых дверей пансиона. Я не хотел отпускать её одну в чужом городе, но против просьбы Хэлис трудно было устоять, к тому же молодых людей неожиданно поддержала Эринна.

***

Нас спасут немотивированные акты красоты.

(Б. Гребенщиков – «Красота (это страшная сила)»)

Мы с Эринной свернули на извилистую улицу, где маленькие одноэтажные дома с черепичными крышами, прикрыв ставни, досматривали уже десятый сон. У одного такого дома, натянувшего на себя одеяло из дикого винограда, она вдруг остановилась.

Я согласился отпустить Хэлис ещё и потому, что, как мне казалось, Эринна хотела поговорить со мной наедине. Я давно ждал этого. Она многое имела право мне высказать. И, может быть, нам обоим после этого станет легче...

Но разговор получился совсем не таким, как я ожидал.

– Я не допущу, чтобы она отправилась с нами в Серентис, – вдруг заявила Эринна, глядя прямо на меня горячими встревоженными глазами. Я украдкой наблюдал за ней весь вечер. Сейчас девушка выглядела так, словно её ледяной панцирь наконец дал трещину. Она как будто испытывала одновременно и облегчение, что можно снова разрешить себе дышать, и боль от этого.

Я улыбнулся:

– Хэлис – маленькая колдунья. Она может своей игрой успокоить рассерженную дриаду, или приманить неуловимых брунни, да и сегодня... Мы все здесь уже как-то притёрлись и не шарахаемся друг от друга, но сегодня вечером я в первый раз видел, как люди и кьяри пели вместе. И я рад, что ты не хочешь испытать её искусство против тварей Серентиса.

– Нет! – воскликнула Эринна. – Не хочу.

Про себя я подумал, что использовать талант Хэлис таким образом – это всё равно что забивать гвозди любимым телескопом мастера Файерса. Преступно расточительно.

– Мы что-нибудь придумаем, – я взял её за руку, и мы отправились дальше мимо спящих домов, запертых лавок и ярко освещённых таверн.

Было ещё кое-что, о чём я умолчал. Присмотревшись сегодня к Шико и Хэлис, я увидел между ними как бы отблески того же золотого кружева, которое окутывало Эринну и Тиля в прежние спокойные дни нашего путешествия. Я не понимал природы этого волшебства, но оно было прекрасно. И я сам видел, как быстро и безжалостно оно было разрушено. Мне бы не хотелось, чтобы та же история повторилась с Хэлис. А это значит, что надо держать их с Шико подальше от наших дел.

Эринна вдруг опять остановилась:

– Ты ведь мог бы отнести меня в Серентис по воздуху – меня одну? – спросила она шёпотом.

Вообще-то нет. Слишком далеко, никаких крыльев не хватит. Но я сказал о другом:

– Ага, и когда я вернусь, Вал оторвёт мне... голову. Нет уж, дорогая! Мы отправимся туда все вместе. Но без Хэлис, тут я с тобой совершенно согласен.

***

Эринна давно ушла наверх, а я всё бродил под яблонями в маленьком дворе пансиона, пытаясь разобраться в своих мыслях. Мне нравилась наша поездка, нравились эти ребята. Они как будто постоянно тормошили меня, заставляли вспоминать какие-то важные вещи, давно погребенные под слоями повседневности. Но, похоже, я так увлёкся самим путешествием, что совершенно упустил из виду его конечный пункт.

Они не знали, что такое Серентис, но я-то знал. Бывал там когда-то, давно. Если бы кто-то из людей мог вернуться оттуда и рассказать о том, что видел, людям не пришлось бы сочинять сказки о жуткой Бездне. Зачем, когда реальный ад находился прямо у них под носом. И если за себя я особенно не волновался, то для Вала с Эринной этот город наверняка станет могилой.

Такой исход нашего дела меня совершенно не устраивал.

***

Если хочешь научиться красиво жить,

Давай сначала научись умирать.

(Б. Г ребенщиков – Пабло )

Утром, спускаясь вниз и отчаянно зевая, я услышал знакомый мелодичный смех и даже замер на лестнице – боялся спугнуть.

Эринна с Валом сидели за завтраком и выглядели совершенно довольными жизнью, как парочка сытых котов. Перед ними на столе шкворчала сковородка с яичницей.

– Где Хэлис? – спросил я, придвигая сковороду к себе.

– Уже умчалась куда-то вместе с тем парнем из «Золотой маски», – судя по спокойному тону Вала, Шико был ему представлен и одобрен.

Завтрак был прекрасен. Погода за окном была прекрасна. Вообще всё было прекрасно. Я как раз поднёс к губам кружку, когда Эринна вдруг меня ошарашила:

– Аларик, а как ты стал кьяри?

От такого вопроса чудесный сидр нашей хозяйки комом стал у меня в горле, я еле откашлялся. Эринна, конечно, иногда демонстрирует просто чудеса проницательности, но я не ожидал, что настолько. Вот и Вал, похоже, тоже удивился.

– Э... Мы вроде как вышли из Бездны после разрушения Серентиса...

– Прости, но это бред. Учитывая вашу невероятно долгую жизнь, многие кьяри должны быть очевидцами тех событий, а я что-то не заметила среди твоих собратьев подслеповатых бесцветных созданий, или какие там ещё черты характерны для обитателей подземного мира.

– Как насчёт версии, что кьяри – один из древних грешных народов, избежавших Потопа?

– В таком случае за пару тысячелетий вы бы безнадёжно выродились, – отрезала Эринна. – У меня же есть глаза, и я люблю ими пользоваться, знаешь ли. Непохоже, чтобы вы все принадлежали к одной народности: кто-то из ваших похож на альтийца, кто-то на олландца, будто кьяри собрались из всех четырёх королевств. С обычаями и традициями так же. Госпожа Бия, наша хозяйка, чтит великую мать как альтианка, а господин маг, снимающий комнату по-соседству с нашей, молится солнцу на рассвете как истинный хараанец. Нет, я полагаю, что любой достаточно сильный маг может стать кьяри, если пройдёт некий обряд инициации и откажется от прошлой жизни. Я не права?

Да, ей бы в розыске работать. Я хмыкнул:

– Почти угадала. С одним добавлением: твой гипотетический маг должен будет готов умереть. – Эринна распахнула глаза. – А ты как думала? Мы, кьяри, фактически живые мертвецы. Пустая оболочка, питаемая магией. Нет магии – нет нас.

Пожалуй, такого она не ожидала.

– А ты... почему же ты...

– Ради мести, – просто ответил я.

– Я был сыном древнего, но захудалого рода. Соседнему лорду очень приглянулся наш замок, настолько, что он даже готов был взять его по закону, как приданое моей сестры. Когда его план, мягко говоря, не встретил одобрения в нашей семье, он взял своё силой. Время было смутное, в те годы сильному лорду могло и не такое сойти с рук. Сестра умерла через год – тот тип был довольно жесток со своими домашними. Я выжил чудом. Нищий одинокий пацан, но с потенциалом, которого хватило бы на пятерых магов. Глупый и злой, как юный шмель. Таким я попался Файерсу. Мастеру Файерсу. Я его... заинтересовал. Получил поддержку клана и силу, о которой не мог и мечтать.

– И ты отомстил? – тихо спросила Эринна.

– О да, ещё как. Не сразу, через несколько лет. Честно сказать, поначалу я и думать забыл о мести. Магия кьяри сильно меняет приоритеты, знаешь ли...

Я вспомнил себя в первые годы после смерти. Могущество, которое кружит голову. Первые полгода я учился с ним совладать, потом просто наслаждался. Какая там ещё месть. Крышу мне тогда снесло капитально.

– Файерс сам мне напомнил. Сказал, что это дело чести, которое касается всего клана. Это была хорошая ночь. Мы получили тогда много силы, очень много. Но...

Я вспомнил, как стоял над телом своего врага, нас обволакивал запах страха, крови и гнева, а я ничего не чувствовал. Совсем. Ни удовлетворения, ни ужаса, ни отвращения, ни сожаления – ничего. Кажется, в ту минуту я в первый раз осознал себя мёртвым.

***

Нам, русским, за границей иностранцы ни к чему.

(Б. Г ребенщиков – Афанасий Никитин буги или Хождение за три моря 2)

Везение, отмеренное нам, кончилось через два дня. Вернее, на самом деле оно закончилось днём раньше, когда моим спутникам вздумалось посетить один рыночный павильон на Балаганной площади, но в тот момент я этого ещё не знал. Когда я, насвистывая одну из мелодий Шико, на минутку утром забежал в пансион, то первое, что я увидел – знакомую спину высокого господина в сером плаще, исчезающую за дверью.

Значит, гонзийцы добрались и сюда. Благостное настроение последних дней с меня как ветром сдуло. Я даже подумал, не моргнуть ли кое-кому, чтобы этого господина убрали по-тихому, но какой в этом смысл? Гонзийцы пришлют другого, которого поди ещё вычисли.

«Серый господин» вернулся днём и невозмутимо воздвигся у стойки. Мы с Валом успели скоординировать свои действия на этот случай. Меня Вал попросил держаться подальше, так что я затаился в коридоре на втором этаже и беззастенчиво подслушивал. Сам Вал остался внизу, надеясь на свою «личину» – искусство несколько искажать внешность. Так что он даже не дрогнул, когда настырный ищейка попытался втянуть его в разговор.

– Моё имя Ивенс, и я ищу своих компаньонов. Мы должны были встретиться ещё до переправы, но, видимо, разминулись в дороге. Крупный высокий мужчина с молодой светловолосой девушкой, альтианкой.

Вал немного подумал. Я осторожно выглянул сверху. Прежде действия «личины» мне видеть не приходилось. Вал сейчас выглядел как заурядный торговец средней руки, среднего роста, умеренно полноватый, с постным лицом. Взглянуть на него другим, магическим зрением я не решался – боялся себя обнаружить. Кто его знает, этого Ивенса, или как его там зовут, и какие на нём амулеты. Вал, кстати, тоже сильно рисковал. Но он спокойно заявил мне, что в Альтарене был одним из сильнейших магов, и его «личину» хрен кто распознает. Я надеялся, что это так.

Вал, наконец, ответил:

– Я встречал здесь высокого мужчину, альтианца. Кажется, он вёл переговоры в порту, хотел отплыть на корабле. Женщину не видел. Ещё я думаю, что ваши приятели поиздержались в пути. Тот тип долго торговался в гостинице.

Господин Ивенс рассыпался в благодарностях:

– Очень прошу вас, если вы ещё его встретите, пришлите его в дом с угловой башней на Каменной улице. Там всего один такой. Скажите, что как давний партнёр его отца, я буду рад ему помочь.

После этих слов «серый человек» наконец-то убрался.

– Что будем делать? – спросил я у Вала, который снова стал самим собой.

– Кажется, пришла пора осуществить наш план, – решительно ответил маг. – Где Хэлис? Найди её, будь добр. И этого её парня тоже.

***

Как предсказано святыми, всё висит на волоске,

Я гляжу на это дело в древнерусской тоске...

(Б. Г ребенщиков – Древнерусская тоска )

Удивительно, как иногда ничтожно малые события могут вызвать неожиданно крупные последствия. Все знают притчу о бабочке, взмахом крылышек устроившей локальный апокалипсис в отдельном приморском городке, или о невзрачном камушке, вызвавшем целую лавину. Событие, случившееся в Драммодоле в один солнечный летний денёк, было того же порядка. Три человека сошлись на Балаганной площади в один и тот же час, и в результате достаточно много людей и кьяри лишились покоя на ближайшие несколько дней, а кое-кто даже расстался с жизнью.

Вал с Эринной очутились на Балаганной площади, так как Хэлис вдруг вспомнила, что ей пригодились бы новые струны для лютни. Финик, в прошлом мелкий воришка из Саммера, а теперь один из осведомителей клана Файерса, часто слонялся по площади, так как любил взглянуть на выступления артистов и помечтать о собственной артистической карьере. Разумеется, его душевные порывы так и оставались мечтами, иначе Финик не был бы Фиником. Наконец, госпожа Сона, бедная вдова, лет десять назад обосновавшаяся в Драммодоле, выбрала именно этот день, чтобы поскандалить на площади с менялой.

Началось всё с того, что у Соны с утра всё валилось из рук. В частности, пострадала бутыль оливкового масла, которое мало того, что трудно оттиралось с пола, так ещё и стоило очень приличных денег. Госпожа Сона, отмывая пол, в очередной раз прокляла свою несчастливую судьбу. Она была альтианкой, которая когда-то давно имела несчастье выйти замуж за гонзийца. И хотя муж её, будучи человеком абсолютно мирным, в войне с Альтой никакого участия не принимал, оставаться после его смерти среди добрых соседей ей стало невмоготу.

Сона переехала в Гонзу, где вдруг выяснила, что её муж не очень-то удачно вёл дела, и теперь кредиторы не погнушаются предъявить претензии его вдове. Спасая остатки имущества, Сона убежала за Стикс, справедливо полагая, что даже кьяри будут подобрее заимодавцев. Здесь она жила очень тихо и скромно, перебиваясь случайными заработками и понемногу распродавая драгоценности, оставшиеся от прежней сытой жизни. Меняла, державший лавку на Балаганной площади, уже приметил её как постоянный источник дохода и обогащался как мог. Вот и сегодня, едва завидев знакомую согбенную фигуру в потрепанной тёмной накидке, меняла в своей лавчонке оживился и мысленно потёр руки.

Сона выложила на прилавок браслет с рубинами, оправленными в золото – подарок мужа на годовщину свадьбы. Камни были небольшие, но редкой «звездчатой» формы. Меняла с нарочитым презрением покрутил цепочку в пальцах, вставил в глаз «лупу», потом бросил украшение обратно на прилавок:

– Десять серебряных лейров. И то только тебе, как постоянной клиентке!

В другой день Сона бы покорно согласилась. Но сегодня оливковое масло кипело в её душе и взывало к отмщению:

– Что?! – её голос возвысился на две октавы, привлекая всеобщее внимание. – Десять серебрушек? За золото и рубины?! Да ты, никак, ослеп?!

Меняла ошарашенно заморгал глазами, почувствовав себя так, будто его вдруг укусил безобидный мотылёк. Сона шустро сгребла с прилавка своё сокровище и заголосила ещё драматичнее:

– Да где ж справедливость-та?! Да что ж это такое, люди добрые! – вокруг начала собираться толпа, скандал набирал обороты. Меняла вжал голову в плечи и сверкал глазами, как кот, пойманный на горячем.

– Это грабёж, – невозмутимо ответила Эринна, которая вместе с Хэлис покупала струны в соседней лавке. – Я посоветовала бы вам, уважаемая, сначала оценить ваше украшение у хорошего ювелира.

Дома Эринне часто случалось помогать отцу разбираться в подобных дрязгах. Только мельком глянув на злосчастный браслет, она подивилась наглости менялы. Тот гневно зашипел в ответ:

– Ну так сходи, попытай счастья в другой лавке! Ты хоть знаешь, несчастная, кто мой покровитель? Сам лорд Эйвон! И если ты попробуешь только пожаловаться...

– Не пожаловаться, а разобраться, – перебила его Эринна. – Надеюсь, лорд Файерс не откажет мне в этой просьбе.

Она была рада, что так хорошо запомнила рассказ Аларика, хотя от души надеялась, что ей не придётся прибегнуть к столь сильнодействующему средству.

Услыхав имя лорда Файерса, меняла позеленел, выскочил из лавки и ухватил голосившую Сону за край накидки:

– Я ошибся, уважаемая госпожа, прости. Браслет действительно стоит десять лейров, только, конечно, золотых! Возьми эти деньги и прости меня, ничтожного!

Он мгновенно провернул сделку и исчез прямо через заднюю дверь своей лавки. Госпожа Сона так осталась стоять с открытым ртом, прижав к груди заветный мешочек с золотом. Люди потихоньку начали расходиться, Эринну Вал тоже утянул с площади, побоявшись, что они и так привлекли к себе слишком много внимания. Возле Соны остались только несколько таких же, как она, кумушек, любимым занятием которых было почесать языки.

В общем, скандал сдулся и затух, не успев как следует разгореться. Но его успел заметить и подобраться поближе ещё один участник нашей драмы – воришка Финик.

Скандалы привлекали Финика, как дохлая туша привлекает гиен. Где скандал, там и толпа зевак, а где зеваки, там всегда можно срезать кошелёк у какого-нибудь раззявы. Когда он протиснулся сквозь толпу, возле лавки менялы была уже тишь и благодать, только женщина в тёмной накидке продолжала причитать и рассыпаться в благодарностях. Опоздал, – с досадой подумал Финик, но потом навострил уши.

– Да говорю вам, она это была! – горячо шептала госпожа Сона сочувствующим товаркам. – Вот не сойти мне с этого места – точно она! Мне ли её не узнать! Я двадцать лет в Альтарене жила! Что-то затевается, вот помяните моё слово...

Финик выдернул соломинку из навеса над соседней лавкой, где торговали всякими бренчалками да свистелками, задумчиво прикусил её. Размышления были для него непривычным занятием, которое требовало полной самоотдачи.

Посещение Драммодола такой знатной особой – это определённо тот факт, о котором следует знать лорду Файерсу. Тем более что эта особа, насколько он успел заметить, бегает по городу в простой походной одежде и почти без всякой охраны. Это подозрительно. За такие сведения лорд Файерс обязательно его наградит. Тогда сегодняшний скандал всё-таки окажется для него, Финика, небесполезным.

Парень оживился, сплюнул и отправился искать нужных ему людей.

***

И каждый раз, когда король бывал прав,

И ночь подходила к ним вброд,

Королева говорила: "Подбрось ещё дров,

И я люблю тебя, и к нам идёт парусный флот!"

(Б. Гребенщиков – Сувлехим Такац)

Когда мы с Шико подошли к дверям комнаты наших друзей, я с удивлением услышал звуки чуть ли не ссоры:

– Как можно было быть такой неосторожной! – это Вал.

– А ты бы сдержался? – куда только девалось спокойствие нашей «ледяной королевы». – Чёрт знает что здесь творится! Какие там права, какие законы, всё держится на страхе людей перед кьяри, и на страхе самих кьяри перед главами их кланов!

– Уверен, лорд Файерс с интересом выслушает твои предложения насчет реорганизации судопроизводства! Могу организовать вам встречу, – сказал я, входя в комнату.

У застигнутых врасплох спорщиков тут же сделались нарочито беззаботные лица.

– Шико! – воскликнула Хэлис, расставшаяся с ним не далее как пару часов назад.

Мы все деликатно отвернулись, чтобы дать возможность этой парочке спокойно поздороваться.

Когда, наконец, Шико был готов воспринять нашу идею, он выслушал Вала и очень воодушевился:

– И в-вы ещё спрашиваете?! Ну к-конечно, я согласен! О боги! Да это же целое прик-ключение! – Шико просто лучился оптимизмом, даже заикаться почти перестал.

План, придуманный Валом с Эринной, был прост, как топор. Шико с Хэлис, под личинами Вала с Эринной, должны были демонстративно отправиться в порт и сесть там на корабль, отплывающий за море. Пару дней они проведут, запершись в каюте, а потом чары развеются. Главная опасность, на мой взгляд, заключалась в том, чтобы не словить нож в спину по дороге до корабля, и я мысленно пообещал себе подстраховать беспечных влюблённых.

Шико от плана был в полном восторге, а вот Хэлис, похоже, одолевали сомнения.

– Я надеялась дойти с тобой до конца, – грустно сказала она Эринне.

– Ты очень поможешь мне, если отвлечёшь на себя гонзийцев, – ответила та подруге. – Тогда я смогу спокойно завершить дело здесь.

Шико, который в богемных кругах чувствовал себя как рыба в воде, обещал раздобыть у знакомых актёров некоторые необходимые вещи: плащ с плечевыми накладками для себя и светлый парик для Хэлис. В остальном мы собирались положиться на магию Вала.

Я внёс некоторые дополнения в их план, протянув Шико приметный перстень с желтым камнем, похожим на кошачий глаз.

– Когда прибудете в Хараан, разыщите в порту капитана Джейка по кличке Бешеный Кот, который ходит на «Черной стреле». Обычно в это время года они пасутся в тех водах. Вам повезёт, если застанете его. Передайте ему привет от Рика Задиры. А если старик Джейк повёрнется к вам глухим ухом, – я улыбнулся Хэлис, – скажите, что Рик обещал лично навестить его в Аспендосе, и тогда одним перстнем, как в прошлый раз, он у меня не отыграется.

***

Какая прекрасная встреча ,

Я благодарен судьбе,

Что наперекор всем законам

Мы встретимся в этой толпе .

(Б. Гребенщиков – Капитан Беллерофон )

Огромный корабль медленно отворачивал своим высоким лоснящимся бортом от берега. В нетерпеливом дрожании его снастей, деловитой суете матросов мне виделось желание поскорее покинуть эту тесную гавань, выйти через устье Стикса в море и там уж развернуться от души: резать форштевнем тёмные маслянистые волны, гнать вперёд и вперёд наперегонки с дельфинами...

Я провожал взглядом Хэлис до тех пор, пока она не скрылась среди других пассажиров корабля. Пусть твоя дорога будет легкой, маленькая фея. Я сделал для этого всё, что мог.

На миг мне показалось, будто на сходнях мелькнула длинная серая спина нашего «господина Ивенса». Надеюсь, больше мы его не увидим. Корабль уже отчалил. Я собрался вернуться в гостиницу, где меня ждали Эринна с Валом, и тут мне на плечо легла чья-то рука.

Я обернулся. Передо мной стоял Слуга – доверенное лицо мастера Файерса. Можно сказать, из всех живущих на земле людей этот человек более всех был посвящен в наши тайны. И пользовался здесь, на землях кьяри, наибольшим уважением.

Я уже не помнил, как его звали на самом деле. Файерс развлечения ради каждый год придумывал ему новое имя. В конце концов, нам, остальным, надоело каждый раз путаться в именах, и мы стали звать его просто Слуга. Иногда я думал, что же сотворил с ним наш Мастер, чтобы добиться такой нерассуждающей преданности, и мне становилось не по себе.

– Какая встреча, – проговорил он бесцветным голосом. – И это в то время, когда половина клана разыскивает тебя за Стиксом.

– Знать не знал об этом, – я пожал плечами. – Кому я вдруг понадобился? Неужели Мастеру?

– Лорд Файерс давно ищет тебя, – подтвердил Слуга. – Его беспокоят разные тревожные слухи.

Скорее всего, Файерс просто бесится от скуки, – подумал я про себя. Он настолько устал от однообразия, что готов сам придумать заговор, возглавить его, предать и подавить – лишь бы расцветить хоть немного череду бесконечных одинаковых дней.

– Я сейчас немного занят, извини. Скажи Мастеру, что я приеду, как только смогу.

Я хотел пройти мимо, но с таким же успехом я мог бы попытаться подвинуть вон ту тумбу для швартовки.

– Лорд Файерс просил тебя явиться в Миэрглос как можно скорее. Очень просил, – с нажимом подтвердил Слуга.

Это было уже необычно. Неужели действительно случилось что-то серьезное? Я задумался. Мысль оставить Эринну с Валом в гостинице и наведаться в Миэрглос казалась мне всё более привлекательной. Тащить их в Серентис мне совершенно не хотелось. Я надеялся, что прождав меня напрасно несколько дней, они сами откажутся от своей авантюры и вернутся домой. Гонзиец уехал, больше им здесь ничто не угрожает. Вот бы ещё Серентис в эти дни шарахнул магией, тогда они сами сообразят, какой глупостью было бы соваться туда. Пусть лучше возвращаются домой. Глядишь, останутся живы.

***

Со мной невозможно связаться,

Я мастер уйти и утечь...

(Б. Гребенщиков – Капитан Беллерофонт)