Текст книги "Дитя Меконга (СИ)"

Автор книги: Алена Сереброва

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 21

Тонг стоит на огромном валуне посреди бескрайней воды. Сколько он не вглядывается в горизонт, а берега не видно ни с одной из сторон. На горизонте даже намёка на него нет. Только тёмная вода, что отражает такое же тёмное небо над головой.

Солнца нет, но камень под ногами тёплый, будто нагретый его лучами. Тонг осторожно переступает по гладкой поверхности, только сейчас понимая, что бос. И что на нём нет ни следа привычной для него одежды. Вместо неё чонг крабен и рубашка с коротким рукавом, со знакомым уже по снам золотистым чешуйчатым орнаментом.

«Сон?..»

Тонг снова оглядывается, но пейзаж не меняется. Вокруг всё та же бескрайняя вода и высокое, будто плотно затянутое тяжёлыми тучами, тёмное небо.

– Есть тут кто-нибудь?

Вопрос улетает в пустоту, так и не обретая ответа.

Тонг осторожно опускается на колени, неуверенно касаясь ладонями гладкой и тёплой поверхности камня. Сердце в груди грохочет, будто большие часы, что отсчитывают секунды до момента, когда он увидит своё отражение в воде.

Три. Два. Один…

Оно на мгновение останавливается, когда Тонг заглядывает в водную гладь и снова пускается вскачь, постепенно успокаиваясь.

В отражении не Кхем, а он сам.

Всплеск за спиной едва не становится причиной внепланового купания. Рука на гладкой, будто отполированной поверхности камня едет и Тонг только чудом не соскальзывает в воду, удерживаясь на самом его краю.

– А я всё думал, что за удивительный мальчик решил поиграть в защитника.

Голос, что звучит откуда-то из-за спины, оказывается ещё большей неожиданностью. Холодный и смутно знакомый.

Тонг оборачивается, едва снова не соскальзывая с камня в воду, и потрясённо замирает. Над ним возвышается огромный змей.

«Наг…» – поправляет себя Тонг, тяжело сглатывая вставший вдруг в горле ком.

Тёмное змеиное тело венчает больше похожая на драконью голова. Короткие костяные рога и такой же короткий небольшой гребень делают её совсем не похожей на змеиную.

– Вы сохранили часть сил даже в новом перерождении. Удивительно и похвально, Ваше Высочество.

От слов нага веет холодом и мурашки разбегаются по спине Тонга, заставляя его поёжиться.

– Быть может и воспоминания тоже при вас? Это было бы совсем не к месту. Вы ведь меня понимаете, Ваше Высочество?

Наг приходит в движение. Мощный хвост с громким всплеском выныривает из воды и несётся прямо на Тонга, будто собираясь прихлопнуть его, как какую-то мушку. Лишь в последний момент он уворачивается от удара, переставая цепляться за камень и соскальзывая вниз.

Тонг летит спиной назад, ожидая удара о скрытые в воде камни, однако та принимает его мягко, почти нежно. Как мать вернувшегося домой после долгого отсутствия дитя.

Ещё недавно тёмная и похожая на зеркало вода становится почти прозрачной. Тонг видит небо над головой и как ныряет следом за ним огромный наг.

– Простите, Ваше Высочество, но я не могу снова вас отпустить.

Огромная пасть открывается, позволяя рассмотреть устрашающе острые клыки, только вот не она целится в Тонга, чтобы сожрать. Не она приходит в движение, чтобы достигнуть цели.

Хвост удавкой оборачивается вокруг горла, сдавливая и перекрывая кислород. Воздух стайкой мелких пузырьков устремляется вверх, стоит только приоткрыть рот.

Тонг беззвучно кричит, цепляясь пальцами за чешуйчатый хвост, царапая его короткими ногтями, но добиваясь лишь издевательского смеха, что добирается до ушей, несмотря на окружающую воду.

– Вы слишком слабы, чтобы справиться со мной, Ваше Высочество. Не стоило вам менять свою жизнь на жизнь глупой девчонки даже не помнящей своё прошлое. Как жаль…

Давление на шее становится сильнее, а желание вздохнуть кажется нестерпимым, вот только сил, чтобы выбраться нет. Пальцы соскальзывают с чешуйчатых боков, не в силах причинить нагу боль. Не в силах вообще что-то сделать…

– Тонг!

Этот голос врывается в сознание Тонга вместе с исходящим от кольца жаром.

– Тонг, ты меня слышишь⁈

«Да…»

Новая стайка пузырьков отправляется вверх, и начавшее было гаснуть сознание вновь обретает чёткость.

– Тонг…

Голос отдаляется и Тонг тянется за ним, вновь цепляясь за чешуйчатый хвост, вдавливая в него пальцы и чувствуя, как с каждым мгновением всё сильнее нагревается кольцо.

Раздавшееся шипение служит музыкой для ушей Тонга, а в следующий момент давление на шее ослабевает и он выскальзывает из западни.

– Ах ты, маленький змеёныш!

Тонг не слушает, посылая тело одним сильным толчком ног вверх и загребая руками. К поверхности, к кислороду, от нехватки которого сдавливает горло не хуже хвоста нага. К голосу, что всё ещё зовёт его…

Тонг кашляет, хватая ртом воздух, будто выкинутая на поверхность рыба, и не успевает ничего осознать, когда на него налетают с тихим писком, обнимая не слабее того самого хвоста.

– Братик, ты очнулся!

«Это мне стоило говорить…» – мелькает в голове вялая мысль и пропадает, когда Пла начинает хныкать, зарываясь лицом ему в плечо.

– Всё хорошо…

Язык еле ворочается и выходит тихо и сипло, будто Тонга действительно кто-то душил. Глаза открываются тоже с трудом.

– Отпусти его, Пла. Задушишь же, – звучит голос отца. – Ну-ка, иди сюда.

– Но папа!

Цепкие руки Пла исчезают, давая наконец-то Тонгу вдохнуть полной грудью.

Зрение восстанавливается чуть позже. Приходится протереть глаза, чтобы прогнать странную, неприятную муть и сфокусироваться.

Надувшаяся Пла в руках отца, его обеспокоенный, внимательный взгляд и стоящий у самой стены Нок, будто изгнанный туда: напряжённый и сосредоточенный.

– Я просто перенапрягся.

Тонг сглатывает сухим саднящим горлом и, накрыв его ладонью, осторолжно поглаживает. Ощущение сдавленности никак не желает уходить, будто хвост нага всё ещё там, на месте.

– Познакомься, пап, это Пи Нок.

«Глупая, дурацкая ситуация…»

Ему хочется куда-нибудь провалиться или спрятаться от острого взгляда отца, но вместо этого он лишь садится на кровати ровнее.

– Мы уже познакомились.

Слова ощущаются так же: остро и тяжело, будто Тонг в чём-то виноват, будто он не должен был приводить сюда Нока.

– Пап, а что такого срочного и важного у тебя случилось, что ты оставил Пла одну, а?

Тонг недобро щурится, не желая быть виноватым непонятно в чём. Даже тот факт, что Нок, подойдя ближе, успокаивающе касается ладонью плеча, не помогает ему остыть и отпустить, позволив отцу выражать своё недовольство.

– Только маме не рассказывай…

– И что именно мне не рассказывать?

– Ма!

Голоса Тонга и Пла звучат в унисон, когда на пороге появляется невысокая крепкая женщина в тёмном платье с собранными в высокий хвост волосами.

* * *

Всё отступает на второй план, когда мать понимает, что Пла наконец-то проснулась. Тонг видит это по её глазам, по дрогнувшим в улыбке губам и тихому, тёплому:

– Иди сюда, маленькая моя.

Пла срывается с места, выскальзывая из рук отца и ныряя рыбкой к матери, будто оправдывая своё имя.

– Спасибо, – тихая простая благодарность, что срывается с губ матери, колет Тонга острой иглой изнутри.

Его благодарят за то, что он и так должен был сделать, не только как старший брат, но и как тот, кто может. Он часть семьи. Так зачем же?..

«Или меня не считают семьёй?..»

Странная мысль вспыхивает в сознании внезапно и обжигает не хуже медузы.

«Они мои родители, так с чего бы…»

– Ты голодная, моя дорогая? Давай приготовим что-нибудь вкусненькое? Поздний ужин, а? Как ты смотришь на это?

Воркование матери неожиданно царапает и Тонг прикрывает глаза, не желая видеть, как та поднимает Пла на руки.

Он не должен этого чувствовать. Не должен вести себя, как маленький ревнивый ребёнок…

– Поговорим внизу, – доносится до Тонга голос отца, а затем всё стихает.

Плеча касается тёплая ладонь и Тонг почти вздрагивает. Он забыл о Ноке, забыл о том, что тот стоит позади него. Всё ещё стоит…

– Они ушли, – Нок садится рядом, и лёгкое ободряющее прикосновение меняется. Пальцы принимаются разминать скованное напряжением плечо, давая понять, что он здесь, и он не уйдёт.

– Прости, Пи. Я… – Тонг прикусывает губу, опуская голову так, чтобы спрятать глаза за волосами, даже понимая всю тщетность этой попытки. Пряди слишком короткие, чтобы за ними можно было скрыться. – Мне вдруг на мгновение показалось, что я тут лишний.

– Если бы ты был тут лишним, – тихо, но вкрадчиво шепчет Нок почти на самое ухо. Тонг ёжится от щекотки, что вызывает коснувшееся кожи дыхание. – То твой отец не попытался бы откусить мне голову.

Тонг потрясённо распахивает глаза, оборачиваясь так резко, что почти сталкивается с Ноком лбом.

– Что?..

– И я его вполне понимаю, – губы Нока разъезжаются в улыбке. – Представь себе картину: ты приходишь домой, а в комнате незнакомый тебе мужчина, на руках которого сын без сознания, а рядом сонная, ещё не до конца пришедшая в себя малолетняя дочь. У меня детей нет, но увидь я нечто похожее с участием Ним и точно бы сначала прибил самого себя, а уже потом спрашивал, что случилось.

– Пи-и-и, – тянет Тонг, не зная, как реагировать на эти слова и верить ли им, потому что улыбка с губ Нока так и не сходит.

– Они тебя любят и ценят, Тонг. Просто знай это и даже не думай о том, что не важен.

– Он правильно говорит, сынок, – замечает незаметно вернувшийся в комнату отец. Подобно матери совсем недавно, он тоже стоит на пороге, не делая ни единого шага в комнату. – Простите, если попытался, как вы сказали «откусить голову» чуть ранее. И мы так и не познакомились нормально.

Отец всё-таки переступает порог, заходя в комнату.

– Дуан Ратапхон. Отец этого особенного оболтуса с синдромом спасателя.

– Приятно познакомиться.

Прикосновение исчезает и в том месте, где совсем недавно было тепло, становится холодно. Тонг даже растирает плечи, чувствуя, как его начинает знобить, а внутри появляется дрожь.

Он ёжится, стараясь вслушиваться в разговор, чтобы вмешаться, если потребуется. Если вдруг отец внезапно действительно решит «откусить» им обоим головы. Ведь Тонг нарушил обещание. Рассказал Ноку о своих способностях. И даже показал.

– Наоварат Тхирасак. Обычно меня зовут Нок. Я Пи Тонга из университета.

– Вы не спускались, я пришёл позвать вас вниз ещё раз, – на мгновение отец отчего-то хмурится, однако быстро меняет тему. – Тонг, мама сказала, что ты обещал приготовить ужин.

– Простите, что вмешиваюсь, Пи, – влезает Нок, поднимаясь, тогда как сам Тонг даже ноги с постели спустить не может. Родившаяся внутри знобливая дрожь растекается по телу неприятной слабостью. – Может он вместо этого утром приготовит завтрак? Я не думаю…

– Всё в порядке, – Тонг улыбается, пряча навалившуюся слабость за маской. – Я же обещал ужин. Что-нибудь лёгкое вполне смогу…

– Мама уже готовит, Тонг, – отец сухо поджимает губы, будто Тонг сделал что-то не так. – Просто спускайтесь.

Он разворачивается и уходит, а Тонг готов поспорить, что слышит ворчливое: «Как хорошо, что у тебя такой заботливый Пи, упрямый ты мальчишка».

* * *

– Так значит ты его Пи из университета? – уточняет мать, когда они все устраиваются за большим столом. Пла рыбкой-прилипалой сидит рядом с Тонгом, в любой момент готовая забраться к нему на колени, но пока довольствующаяся тем, что ей в тарелку подкладывают самые вкусные кусочки сразу из нескольких стоящих в центре стола блюд.

– Да. Тонг выбрал те же факультет и клуб, в которых был и я в своё время.

– Значит вы уже выпустились? – отец задумчиво смотрит на Нока и Тонг напрягается. Слишком уж внимательный у того взгляд. – И сколько вам?

С «Ты» на «Вы».

– Тридцать три, Пи.

– И как так вышло, что вы подружились с нашим сыном?

Тонг напрягается ещё больше и едва замечает, как мать подкладывает ему на тарелку несколько кусочков курицы. Которые тут же утаскивает Пла, на мгновение отстранившаяся и снова тесно прижавшаяся к боку.

– Как так вышло, что вы подружились с нашим необщительным и скрытным сыном, – поправляет отца улыбающаяся мать.

Пущенная в него шпилька не царапает, однако сдержать возмущённо: «Мам!» у Тонга всё равно не выходит.

– Тихо, – шикает мать, безуспешно пытаясь сделать строгое лицо. – Взрослые говорят.

Тонг закатывает глаза к потолку и вздыхает.

– Ваш сын мне очень помог, а потом как-то… Само получилось.

«Само, – Тонг задумчиво катает это слово на языке, понимая, что оно не подходит. – Это скорее карма».

То самое, что сказал ему и монах. Вместе с тем, что…

«Не повторяй ошибку, не будь один» – вспоминает Тонг ещё одни слова монаха и пальцы тянутся к кольцу, проворачивая то на пальце: привычно и успокаивающе.

«Это и есть то самое „не один“, да? То, что помогло вытащить Пла?..»

– А вы помогли брату и мне.

Голос Пла врывается в мысли Тонга, возвращая его в реальность. В тишину, что сгущается после её слов.

– Что?

Пла испугано подныривает под локоть Тонга, почти заворачиваясь в его руку и вжимаясь спиной в бок.

– Там, среди бескрайней воды… Они там были вместе и то чудище отступило.

Тонг сглатывает, чувствуя, как внутри всё сжимается.

«Чудище? Нага?»

Он понятия не имеет, что именно видела Пла во сне, но её слова говорят о том, что она была там же. Там, куда занесло и самого Тонга.

С тихим стуком ложка ложится на тарелку, неосторожно задевая её край, а рука взлетает к горлу. К шее, что ещё совсем недавно сдавливал хвост нага.

– Пла, тебе что-то снилось, да, моя дорогая?

Мать воркует, перетягивая всё внимание на себя, отвлекая. Однако Пла не ведётся, продолжая говорить, и чем больше она говорит, тем мрачнее становятся родители, да и внутри него самого жгутом скручивается напряжение.

– То чудище сказало, что брату и Пи не стоило появляться, что они только проблемы доставляют. Но чудище не право, – Пла внезапно отстраняется, выбираясь из-под руки Тонга, и садится ровнее: недовольная и решительная. – Это оно делало мне больно, оно доставляло проблемы. Почему брат и Пи виноваты в том, что оно делало?

– Пла, рыбка, хочешь, завтра в парк сходим? – теперь её пытается отвлечь отец.

Глядя на лица родителей, Тонг задумывается, а в простом ли беспокойстве дело? Или тут может быть что-то иное?..

– Не хочу в парк. Хочу, чтобы чудище перестало обижать брата.

Тонг сталкивается с внимательным взглядом матери и отворачивается, чтобы наткнуться на взгляд Нока.

«Почему ты так смотришь, Пи? Почему… Будто ты тоже видел ту бескрайнюю воду. Будто был там…»

Тонг теряется, не зная, как реагировать, и сбегает туда, где точно знает, как поступить. За маску.

– Меня никто не обижал, Пла. Это был просто сон.

Он ерошит волосы на макушке сестры, привлекая внимание, и когда та оборачивается к нему, улыбается.

– Ты очень долго спала, видимо сильно устала, и тебе приснился кошмар. Никакие чудища меня не обижают.

«Запугивают, пытаются убить? Да. Обижают? Нет» – от этих мыслей Тонгу становится смешно, и улыбка становится искренней.

– Но братик…

– Парк звучит неплохо, а Пла? С мамой, папой на аттракционах?

– А ты? Ты тоже пойдёшь с нами? Ты и Пи Нок, да?

Тонг снова ерошит волосы на макушке сестры, прежде чем нагнуться, так чтобы их глаза оказались на одном уровне.

– В следующий раз, хорошо, Пла? Мне нужно будет вернуться завтра в университет. Учёбу никто не отменял.

Пла тут же надувается маленьким хомячком, складывая руки на груди и отворачиваясь.

– Обещаю, что в следующий свой приезд схожу с тобой в парк. И Синга прихвачу, хорошо?

– И Пи Нока тоже, да?

Пла неуверенно, но заинтересованно стреляет глазами в пытающегося сдержать улыбку Нока, а когда смотрит прямо, тот неожиданно подтверждает:

– Да. Я тоже приеду, если меня пригласят.

Родители переглядываются, а Пла уже улыбается вовсю, торжественно заявляя:

– Я вас приглашаю, Пи! Пойдём в парк все вместе, – а потом без перехода, дёргая Тонга за подол футболки: – Братик, почисть мне креветок? И Пи Ноку тоже почисть!

– Пла!

Два родительских голоса переплетаются, звуча в унисон, а Тонг просто тянется к блюду с креветками. Почистить их для него не проблема. Однако стоит только положить на тарелку первую креветку, как мелодично журчит звонок, оповещая о том, что кто-то пришёл.

В полночь.

Незваный.

Тонг сглатывает, уверенно поднимаясь из-за стола. И вместе с ним поднимается и отец: хмурый и решительный.

– Тонг, сядь. Я сам посмотрю.

– Сиди, пап, я схожу.

Отчего-то Тонг уверен, что пришли именно к нему. Или, вернее, за ним.

Глава 22

– Я схожу с ним.

Нок поднимается из-за стола с такой решимостью, что Тонг понимает, его остановить не получится. Даже если он скажет «Нет» Нок обратно не сядет.

– Как хотите, Пи.

Он лукаво щурится, глядя на недовольную гримасу, что на мгновение мелькает на чужом лице, и улыбается краешком губ.

– Ты в курсе, что ты вредный маленький мальчишка? – тихо, так чтобы не услышали оставшиеся за столом родители, шепчет Нок, когда они отходят чуть дальше.

– Я уже давно не маленький, – возражает Тонг, давя так и норовящую забраться на губы улыбку. – Если не верите, могу показать… Водительские права или паспорт.

Улыбка всё-таки растягивает губы и тут же исчезает вместе с бурлящей внутри весёлостью, стоит только Тонгу выглянуть в окно на полпути к двери.

Туантонг.

Горящие у дома фонарики дают достаточно света, чтобы можно было чётко рассмотреть одинокую фигуру у ворот и не спутать его ни с кем другим.

«Как он сюда попал?..»

Пальцы скользят по плетёному боку кольца, пока Тонг преодолевает оставшиеся до двери метры и замирает.

«Зачем он пришёл?..»

Ещё одно прикосновение к плетёному ободку и Тонг разворачивается, решительно снимая кольцо с пальца.

– Пи, могу я попросить?

Нок может отказаться, встать в позу, а уговаривать его… Тонг не собирается тратить на это время.

– О чём?

Недоумение, растерянность – всё это отражается на лице Нока за какие-то секунды. Ровно столько, сколько Тонг смотрит, прежде чем отвернуться.

– Пусть это побудет у тебя, Пи. Надень его, пожалуйста, – он с преувеличенной решимостью вкладывает в ладонь растерянного Нока кольцо и заставляет его сжать пальцы.

«Мне Кхун Туантонг, скорее всего, не сделает ничего, – Тонг поспешно отворачивается. – А вот тебе, Пи, может. Особенно если узнает, кем ты когда-то был».

Тонг спешит открыть дверь, будто если он не сделает этого сейчас, то его остановят, однако за порог шагнуть не успевает. Его догоняет странно тихий вопрос:

– Зачем?

Именно он заставляет Тонга обернуться.

«Чтобы защитить» – ответ, что так и не слетает с его губ. Нок не наденет кольцо, если такое услышит. Тонг в этом уверен.

– Просто придержи при себе. Если не хочешь надевать.

«Хотя лучше бы ты сделал именно это, Пи… Надень его».

Нок будто читает его мысли. Тёмный плетёный ободок скользит к основанию среднего пальца и оказывается чуть больше, чем нужно. То, как неплотно садится кольцо, видно невооружённым глазом. Но даже так притаившаяся внутри Тонга тревога ослабевает.

На мгновение.

Всего один удар сердца разбивает картинку на «до» и «после».

Всё происходит настолько быстро, что никто даже отреагировать не успевает.

Вот кольцо занимает своё место у основания пальца, а вот уже приходит в движение, будто оживая.

Обычно казавшееся тёмным, сейчас оно набирается цвета. Зеленоватое, искристое… В таком виде становится видна каждая ниточка плетения. Оно вспыхивает мягким светом, а в следующий момент эти самые ниточки расплетаются, чтобы скользнуть по коже: вверх, к венам, что отчётливо видны на тыльной стороне ладони.

Всего два удара сердца и ниточки будто впитываются, на мгновение подсвечивая вены на руке зеленью и растворяясь без следа.

– Пи… – Тонг выдыхает, вскидывая взгляд к глазам и замирая. В тёмных, почти чёрных радужках Нока плещется зелень. Та самая, которой переливалось и кольцо. Та самая, что Тонг уже видел в этих глазах и ранее.

«Что это?..» – вопрос, который Тонг просто не успевает задать.

Нок пошатывается, будто оступается, хотя не делает ни шага, а в следующий момент оседает. Тонг едва успевает подхватить его, поддерживая за пояс и избавляя от встречи с полом.

– Пи!

Будто издалека слышится вскрик Пла, голос отца и бормотание матери. Тонг не понимает ни слова. Он смотрит на то, как на щеке Нока появляется знакомый уже рисунок чешуи. И если тот, что находится на коже самого Тонга, золотистый, то этот – зеленоватый. Как ниточки кольца, что растворились в теле Нока. Как… Искра.

Сравнение царапает сознание Тонга, а память услужливо подбрасывает картинку: маленькая зеленоватая искорка в детских ладошках.

«Наоварат…»

– Наоварат… – вторит мыслям чужой голос и Тонг оборачивается, чтобы столкнуться с удивлённым, даже немного шокированным золотистым взглядом.

Туантонг стоит на пороге дома, будто устал ждать у ворот и решил сам себя пригласить.

– Кто вы? – голос отца выдёргивает Тонга в реальность, напоминая, что здесь и сейчас их гораздо больше чем трое.

– Пап, мам, – голос его звучит глухо и напряжённо, но Тонг едва это замечает. – Не могли бы вы подняться сейчас наверх? Я бы хотел поговорить с Кхуном Туантонгом наедине.

– Уверен? – снова звучит голос отца за спиной и Тонг сглатывает, прежде чем ответить.

Точно ли он уверен?..

– Да.

Туантонг его личная проблема и именно он должен пояснить, почему нельзя трогать тех, кто ему близок. Ни Пла. Ни Нока. Кем бы последний не был в прошлой жизни.

– Уверен.

Нок в руках напрягается, давая понять, что он наконец-то приходит в себя, и, шумно выдохнув, сглатывает.

– Пап, мам, пожалуйста, – просит Тонг, всё-таки оборачиваясь к родителям и замечая, как жмётся к матери Пла. В глазах её нет ни намёка на страх, только чистое детское любопытство. – Мы немного поговорим в гостиной, а потом я поднимусь к вам, хорошо?

– А Нонг Нок?

– Я остаюсь, – голос звучит глухо и тихо, так что будь тут шумно, никто бы даже и не расслышал.

«Кто бы сомневался».

От усталого вздоха Тонга удерживает только то, что он подталкивает Нока в бок, помогая встать прямо, но всё равно не отпуская.

– Можешь стоять?

– Вполне.

Нок зачёсывает волосы назад, открывая лицо и позволяя рассмотреть совершенно чистую щёку. Рисунок чешуи исчез, будто его там и не было. Только глаза так и продолжают тускло мерцать зеленью.

* * *

Туантонг в этой небольшой, совмещённой со столовой гостиной выглядит странно. Он даже на кресле сидит будто…

«Будто на троне» – приходит в голову Тонга сравнение при одном только взгляде на гостя.

Дорогой костюм, прямая спина, величественно поднятая голова… Только глаза выбиваются из общей картины. Вернее взгляд. Неуверенный, пристально ищущий и направленный на устроившегося в дальнем углу дивана Нока. И взгляд этот Тонгу не нравится.

– Ты ведь Наоварат?.. Я не мог ошибиться.

Вопрос ему тоже не нравится и Тонг спешит сменить тему, не давая всё ещё не пришедшему в себя Ноку ответить. Тот нет-нет, да трёт висок и слегка хмурится, будто его мучает головная боль.

– Позвольте узнать, как вы нашли этот дом? – Тонг ловит на себе золотистый взгляд и, получив чужое внимание, прищурившись, уточняет: – Или, быть может, вы просто следили за мной, Кхун Туантонг?

– Ты такой непочтительный, Хемхаенг. Эти люди тебя так плохо воспитали?

Одного взгляда, брошенного в сторону ведущей наверх лестницы, хватает, чтобы внутри Тонга переплелись в тугой комок жгуты из страха и напряжения. Сможет ли он противостоять Туантонгу, если потребуется? Хватит ли у него сил встать против принца нагов? Против того, кто когда-то был его старшим братом…

– Только попробуйте им что-то сделать, и вы узнаете, насколько невоспитанным я могу быть.

В горле сохнет и хочется сглотнуть, но Тонг лишь улыбается: едко и решительно, показывая уверенность, которой на самом деле не чувствует.

Он тянется по привычке к кольцу, проводя подушечками пальцев там, где оно должно быть, и замирает, ощущая лишь голую кожу.

Кольца у него больше нет.

Тонг сжимает руки в кулаки, прячась за этим жестом, как и за так и не сходящей с губ улыбкой.

– Успокойся, – советует Нок, на мгновение накрывая один из кулаков ладонью и сжимая.

Тепло распространяется по коже, проникая в кровь и будто бы… успокаивая. Узел внутри ослабевает и Тонг позволяет себе вдохнуть чуть глубже.

– Спасибо, Наоварат.

Всего два слова, но этого хватает, чтобы заставить Нока вздрогнуть и убрать руку. Слишком поспешно, чтобы это можно было списать на совпадение.

– Я делаю это не для вас, можете не благодарить. Для вас бы я делать ничего не стал. Уж простите, но забывать ваших поступков я не собираюсь.

Нок отстраняется, вновь прижимаясь к подлокотнику, и Тонгу становится холодно, будто кто-то сменил настройки кондиционера, убавив градусы.

– Как вы попали сюда, Кхун Туантонг? – не желая отступать, вновь повторяет свой вопрос Тонг. – Или случившееся с моей сестрой ваших рук дело?

Не виновен.

Это отражается на холеном лице Туантонга в виде замешательства и недоумения.

Это звучало в словах напавшего нага. Как и тогда в прошлом.

Тонг щурится, всматриваясь в чужое лицо и получая ответный взгляд.

«Вы не должны были знать о смерти Наоварат и не должны были встретиться со мной, да? – он задумчиво прикусывает губу и отстраняется, отклоняясь в сторону Нока за спиной. – Получается я, как и Нок, знаю кто убийца? Нет… В прошлых жизнях мы знали, но Наоварат умерла, а меня…»

Тонг вспоминает слова тётушки. Те самые, по которым выходит, что Кхема тогда нашли, но вместо того, чтобы забрать, велели уезжать прочь.

«Кхема отправили подальше, чтобы не убивать…»

– Я пришёл сюда на эхо от магии.

Тонг смаргивает, на мгновение теряясь и не сразу понимая, о чём говорит Туантонг.

– Кто-то из наших был здесь.

«Был…» – соглашается Тонг, вспоминая маленького тёмного осьминога внутри Пла. Тот самый сгусток энергии, что не давал ей проснуться.

– Был, – повторяет он вслух, складывая руки на груди. – Но уже всё в порядке, можете не волноваться, Кхун Туантонг. Всего доброго.

Тонг поднимается, собираясь выпроводить Туантонга, как бы это не выглядело.

Невежливо?

Ну и ладно.

Непочтительно?

Пусть.

Туантонгу нечего делать здесь. В его доме.

– Я не собираюсь уходить. И ты меня не выгонишь, Хемхаенг.

* * *

Туантонг молча смотрит, будто другие слова излишни. И этот взгляд, несмотря на то, что направлен снизу вверх, пробуждает в Тонге воспоминания Кхема. Его с головой захлёстывает чувство, словно он снова стал маленьким мальчишкой, на которого смотрит уверенный в себе и в своём праве старший брат. Будто у Тонга нет ни власти, ни силы. Даже здесь, в собственном доме.

Кулаки сжимаются сами собой, так что ногти впиваются в кожу на ладонях, причиняя лёгкую боль.

– Не так давно вы что-то говорили о плохом воспитании, Кхун Туантонг, – замечает Нок, поднимаясь с дивана и оказываясь так близко, что Тонг спиной чувствует исходящее от него тепло. – Вы обвиняли Тонга в этом, но сейчас ведёте себя точно так же, если не хуже. Или, – Нок делает нарочитую паузу, но намёк не достигает Туантонга. Тот только вскидывает брови: выжидающе и чуть насмешливо. – Быть может, вы считаете себя вправе без спроса врываться в дома и игнорировать просьбы его хозяев?

Напряжение чуть отпускает Тонга, когда по лицу Туантонга проскальзывает тень недовольства, будто его щёлкнули по носу, а кулаки медленно разжимаются.

– Я пришёл не к кому-нибудь, Наоварат. Я пришёл к брату.

Тонг чувствует, как вздрагивает позади Нок, услышав своё имя, да и ему самому…

– Ваш брат мёртв, Кхун Туантонг. Мёртв вот уже восемнадцать лет.

Туантонг болезненно хмурится. Совсем недолго, но Тонг успевает поймать этот момент.

– Снова будешь обвинять?

– Нет, – Тонг садится обратно на диван, утягивая за собой и Нока, но так, чтобы тот снова оказался позади него. – Не буду. Но хотел бы, чтобы вы ушли.

– Не могу, – Туантонг улыбается на удивление открыто и бесхитростно и черты лица его становятся мягче. – Не после того, как осознал, что ты говорил правду. Не теперь, когда потеряв, снова обрёл.

Сердце Тонга будто срывается в пропасть, пропуская удар, а пальцы сжимаются на колене позади него чисто инстинктивно, в желании убедиться, что Нок ещё там и никуда не пропал.

– Ваша невеста умерла тридцать три года назад, Кхун Туантонг, – Тонг старательно балансирует на грани между вежливостью и грубостью, придерживая смешавшееся со страхом недовольство внутри. – Давайте поговорим в другом месте.

Будто опомнившись, Тонг пытается снова подняться, но на этот раз ему не дают.

Пальцы Нока сжимаются на его запястье, удерживая на месте, и не отпускают даже тогда, когда Тонг оборачивается.

– Я не она, Туантонг.

От вежливости в Ноке остаётся разве что тон голоса, да и тот звучит сухо, безэмоционально, будто он запер все чувства внутри.

– Я не ваша невеста.

– Ну да, – с губ Туантонга срывается смешок, и он расслабленно откидывается на спинку кресла. – Но часть её в тебе. Ты ведь понимаешь?

Пальцы на запястье Тонга сжимаются сильнее, Нок так и не отпустил его и теперь цепляется, будто в поисках поддержки.

– Понимаешь, – удовлетворённо щурится Туантонг. – Я хотел бы вернуть своё. Нет, – он снова усмехается, будто увиденное его забавляет, а Тонг даже обернуться к Ноку не может, боясь упустить Туантонга из виду. – Ты нынешний мне не нужен. В таком виде нет. Мне нужна женщина. Хемхаенг, ты ведь понимаешь, верно?

Тонг сглатывает, с ужасом осознавая, что да. И понимание ему это совсем не нравится. Как и взгляд, что скользит сначала к нему, затем снова возвращается к Ноку.

– Теперь я понимаю, что посылать кого-то в тот раз было глупо. Стоило прийти самому. Тогда бы ты уже переродилась.

Туантонг будто перестаёт замечать Нока, цепляясь за образ из прошлого и, кажется, видя лишь его. Её. Ту, которой больше нет.

– Обещаю сделать это быстро. Больно не будет. А потом ты переродишься такой же прекрасной, как и была, Наоварат. И обещаю, я найду тебя.

– Ты безумен.

Ни о какой вежливости больше нет и речи. Нок наконец-то разжимает пальцы, отпуская запястье и поднимаясь, и вслед за ним поднимается Тонг. Просто потому, что оставить Нока один на один с Туантонгом, что текуче встаёт из кресла, нет никакого желания. Просто потому, что позволить Туантонгу что-то сделать выше сил Тонга.

– Неужели вы так любили вашу невесту, Кхун?

Тридцать три года прошло, да и слова Туантонга о том, что именно Наоварат была виновата в исчезновении Кхема… В голове Тонга не укладывается происходящее, и он ищет ответы на чужом лице.

– Причём тут любовь, Хемхаенг?

От смешанного с удивлением непонимания написанного на лице Туантонга, Тонга перетряхивает изнутри.

– Она мне подходила, она мне принадлежала. Я просто хочу вернуть своё. Отойди и не мешай, Хемхаенг.

* * *

– Вы серьёзно? Серьёзно считаете, что после всего случившегося я просто отступлю в сторону и позволю сделать то, что вы задумали?

– Ха, – Туантонг коротко выдыхает и как-то странно улыбается, прежде чем снова опуститься в кресло. – Даже перерождение тебя не изменило. Всё так же готов стоять на своём и защищать во что бы то ни стало? Теперь я знаю, что это действительно ты, Хемхаенг.