Текст книги "Танец против цепей (СИ)"
Автор книги: Алена Орион
Соавторы: Алиша Михайлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)
Глава 13
Аромат жареного мяса, сдобренного розмарином, разливался по кухне, смешиваясь с теплым светом полуденного солнца, проникающим сквозь широкие окна.
Ольга стояла у плиты, неспешно помешивая соус в сотейнике, и невольно улыбалась – готовка, оказывается, могла приносить не только тревогу («а вдруг пересолила, а вдруг не понравится»), но и простое, тихое удовольствие.
За спиной послышался лёгкий шорох шагов. Тёплые, сильные руки мягко обхватили её за талию, а следом нежное прикосновение: Андрей уткнулся носом в её волосы.
– Пахнет невероятно, – прошептал он, и его дыхание, лёгкое, как дуновение ветра, коснулось кожи за ухом. – Ты просто волшебница.
– Всего лишь тушёная говядина, – рассмеялась Ольга, аккуратно прикрывая сотейник крышкой. – Ничего особенного.
– Для меня – особенное, – он осторожно развернул её к себе, заглядывая в глаза с тёплой, искренней улыбкой. – Всё, что ты делаешь, становится особенным.
Она хотела ответить, но слова потонули в его поцелуе – нежном, утреннем, лишённом всякой требовательности. В нём была только нежность и удивительная, почти невесомая лёгкость.
– Иди садись, – тихо прошептала Ольга, слегка отстраняясь. – Сейчас накрою на стол.
Они устроились за небольшим деревянным столом у окна. Андрей с аппетитом принялся за еду, то и дело бросая на неё тёплые, благодарные взгляды.
– Знаешь, – произнёс он, – сегодня мне нужно съездить по делам. Встреча с одним человеком насчёт работы. Обещал зайти ещё позавчера, но всё откладывал…
– Конечно, езжай, – спокойно кивнула Ольга. – Я тут посижу, почитаю что-нибудь. Или кино посмотрю.
Он протянул руку через стол и накрыл её ладонь своей.
– Ты уверена, что тебе будет нормально одной?
– Андрей, я не хрустальная, – с легкой улыбкой ответила она. – Справлюсь.
Он уже собирался что-то сказать, но в этот момент входная дверь распахнулась с таким грохотом, будто в дом ворвался настоящий ураган. И, по сути, так оно и было – потому что на пороге возникла Лиза.
– Всем привет! – громко воскликнула она, на ходу скидывая ботинки. – Надеюсь, вы ещё не всё сожрали?
Она вихрем ворвалась на кухню – яркая, растрёпанная, в распахнутой кожаной куртке и с огромной сумкой через плечо. Не дожидаясь приглашения, плюхнулась на стул, схватила ломоть хлеба, макнула в соус и отправила в рот.
– М-м-м! – промычала Лиза, не успев прожевать. – Божественно! Оль, ты готовишь лучше, чем в ресторанах!
Андрей, откинувшись на спинку стула, усмехнулся:
– Лиз, ты когда-нибудь входишь в дом как нормальный человек?
– Нет, – невозмутимо отчеканила она, отправляя в рот очередной кусок. – Это скучно. Жизнь слишком коротка для скучных входов.
Ольга рассмеялась, наливая подруге чай. Лиза всегда была как свежий ветер – шумная, бесцеремонная, но настолько живая, что рядом с ней любая тоска рассеивалась без следа.
– Так, – Лиза осушила чашку в один глоток и впилась взглядом в Ольгу. – Хватит сидеть в заточении, зая. Пора выводить тебя в свет! Шопинг! Прямо сейчас!
Ольга замерла, чашка застыла на полпути к губам. Внутри всё сжалось, будто сжатая пружина давнего, въевшегося страха.
– Лиз, я не знаю… – голос прозвучал неуверенно, едва слышно.
– Что «не знаю»? – Лиза театрально закатила глаза. – Оль, ты уже две недели торчишь тут, как Рапунцель в башне. Понимаю, тут безопасно, уютно… Но жизнь-то идёт! Давай, собирайся!
Ольга опустила взгляд на свои руки. Да, здесь было безопасно. Эти стены, этот дом, Андрей… А там – толпа, чужие взгляды, городская суета. И где-то там – Михаил, который, возможно, всё ещё ищет её след.
Но в тот же миг перед глазами возникло мамино лицо – усталое, тревожное. Сколько прошло с их последнего разговора? Две недели? Ольга писала короткие сообщения, но они не могли заменить живого общения. Какими бы ни были их разногласия, это всё равно была её мама. Единственный родной человек, который у неё остался.
– Я… – Ольга подняла глаза, сначала встретившись взглядом с Лизой, затем с Андреем. – Я поеду. Но мне нужно заехать к маме. Давно её не видела.
– Вот это дух! – Лиза торжествующе вскинула кулак. – Так и надо! Значит, план: шопинг, потом мама.
Андрей нахмурился, пальцы чуть крепче сжали чашку.
– Оля, ты уверена? Может, я всё-таки поеду с вами?
– У тебя дела, – мягко возразила она. – А я справлюсь. Мы с Лизой будем вместе, а ты… – она задумалась на мгновение, – можешь забрать меня вечером? Часам к семи?
Андрей не спешил отвечать. Взгляд его скользил по её лицу, будто пытался прочесть то, что осталось невысказанным. Наконец, медленно, словно взвешивая каждое движение, кивнул:
– Хорошо. В семь я буду у твоей мамы. Только… – его пальцы осторожно сжали её руку, – будь осторожна. И если что-то пойдёт не так…
– Я позвоню, – перебила Ольга, крепче сжимая его ладонь. – Обещаю.
– Ну всё, хватит нежностей! – Лиза резко вскочила, нарушая трепетную паузу. – Пошли, Оль, собирайся! У нас грандиозные планы!
Торговый центр распахнул перед ними свои двери – ослепительный, шумный, переполненный жизнью. Яркие блики витрин, лёгкая мелодия фоновой музыки, пёстрая толпа, скользящая между магазинами… Ольга невольно втянула голову в плечи: после двух недель тишины и уединения этот водоворот звуков и красок накрывал, как штормовая волна.
– Эй, дыши, – Лиза легонько толкнула её локтем, – всё нормально. Я рядом.
Ольга кивнула, заставляя себя расправить напряжённые плечи. Постепенно тревога отступала: взгляд цеплялся за красочные витрины, за манекены в изысканных нарядах, за манящий аромат свежесваренного кофе из ближайшей кофейни.
Они остановились у входа в небольшой бутик. Лиза внимательно разглядывала платье на манекене – короткое, чёрное, с глубоким вырезом.
– Вот это тебе бы пошло, – задумчиво протянула она.
– Слишком откровенно, – покачала головой Ольга.
– Именно поэтому и пошло бы, – Лиза повернулась к ней, и в её глазах вспыхнули озорные искорки. – Кстати… я вижу, вы с Андреем… ну… вместе. У вас уже… это… было?
Ольга почувствовала, как щёки вспыхнули огнём.
– Лиз!
– Что «Лиз»? – подруга изобразила невинное удивление. – Мы же взрослые люди, можем обсудить взрослые темы. Ну так что?
Ольга отвела взгляд, нервно теребя край сумки. Воспоминание о том утре в ванной всплыло с болезненной ясностью – как она замерла, как всё испортила…
– Почти было, – тихо призналась она. – Но я… сорвалась. Воспоминания накрыли, и я всё испортила.
Лиза замерла – и в тот же миг жёсткие черты её лица смягчились, словно подтаял лёд.
– Оль…
– Он был таким понимающим, – продолжала Ольга, не поднимая глаз. – Не злился, не обижался. Просто был рядом. Но я всё равно чувствую себя… сломанной.
– Эй! – Лиза резко развернула её к себе, твёрдо взяв за плечи. – Ты не сломанная. Ты – исцеляющаяся. Это совершенно разные вещи. И знаешь что? – в её взгляде зажёгся тот самый решительный огонь, знакомый Ольге с детства. – Так дело не пойдёт. Надо исправлять ситуацию.
– Как? – Ольга недоумённо моргнула, пытаясь уловить ход её мыслей.
Лиза расплылась в широкой улыбке – той самой, что всегда знаменовала начало какого-нибудь безумного приключения.
– Пошли со мной.
Не дожидаясь ответа, она схватила Ольгу за руку и решительно потянула сквозь пестрый водоворот торгового центра. Спустя минуту они замерли перед элегантной витриной с золотыми буквами на тёмном стекле: «La Perla. Эксклюзивное нижнее бельё».
Ольга застыла, словно наткнувшись на невидимую стену.
– Лиз, ты серьёзно?
– Абсолютно, – невозмутимо кивнула Лиза, толкая дверь. – Считай это восстановлением упущенных возможностей. Второй шанс выпадает нечасто, зая, так что используем его по полной!
Внутри бутик напоминал будуар из старинного французского фильма: мягкий рассеянный свет, зеркала в золочёных рамах, изящные манекены, облачённые в роскошное бельё. Ольга растерянно озиралась, чувствуя себя чужой в этом мире изысканной чувственности.
Лиза же, напротив, ощущала себя как рыба в воде. Она уже деловито перебирала вешалки, вытаскивая один комплект за другим.
– Смотри, вот это, – она подняла кружевной чёрный бюстгальтер с трусиками. – Классика. Беспроигрышный вариант.
Ольга покраснела ещё сильнее:
– Это слишком…
– Слишком что? Сексуально? – Лиза фыркнула с лёгким пренебрежением. – Оль, в этом вся суть. Хотя, если хочешь что-то поскромнее… – Она отложила чёрный комплект и извлекла другой, – вот, смотри. Нежно-розовый, кружево, но без намёка на вульгарность. Элегантно.
Ольга нерешительно коснулась ткани. Действительно, красиво. Нежность материала таила в себе едва уловимый, но волнующий намёк на что-то большее.
– А вот это вообще огонь! – Лиза с торжествующим видом извлекла ярко-красный корсет с подвязками. – Представляешь, заходишь к нему в таком, и…
– Лиз, нет! – Ольга не сдержалась и прыснула со смеху, впервые за весь разговор рассмеявшись.
– Ладно, ладно, – подруга отложила корсет с наигранной обидой. – Но вот это… – её пальцы ловко выудили комплект цвета слоновой кости, – настоящее произведение искусства. Романтично, сексуально и ни капли перебора.
Следующие полчаса превратились в весёлый ритуал выбора: они перебирали комплекты, а Лиза щедро сыпала комментариями, не уставая шутить:
– Вот это – для ролевых игр. Допустим, ты – медсестра, он – пациент… Хотя, зная Андрея, он скорее сам возьмёт на себя роль спасателя, а ты будешь той самой принцессой на байке, которую нужно выручать…
Ольга смеялась, чувствуя, как сковывавшее её напряжение тает без следа. Это было так по-девичьи легко, немного глупо – и так необходимо после всех тревог и сомнений.
В конце концов она остановила выбор на комплекте нежно-персикового оттенка: кружевной бюстгальтер с мягкими чашечками и изящные трусики с тонкими боковыми бретельками. В нём сочеталось всё, что ей было нужно: лёгкая чувственность без откровенности, элегантность с едва уловимым обещанием.
Они направились к кассе. Лиза уже потянулась к кошельку, но Ольга мягко остановила её:
– Нет, я сама.
– Оль, я приглашаю…
– Лиз, я хочу сама, – твёрдо повторила Ольга.
Она достала карту и протянула её кассиру – молодой девушке с безупречным макияжем. Та провела картой через терминал, слегка нахмурилась и повторила попытку.
– Простите, – наконец произнесла она с вежливой, но неловкой улыбкой. – Карта заблокирована.
Ольга замерла. Слова девушки эхом отдавались в голове: «Заблокирована. Заблокирована. Заблокирована».
Михаил.
Конечно. Это было в его духе – нанести удар расчётливо, с видом человека, действующего строго по закону. Общий счёт. Совместная карта. У него было полное право лишить её доступа.
– Этот мерзавец! – прошипела Лиза, резко доставая свою карту. – Такой мелочный, такой ничтожный…
– Лиз, не надо, – тихо остановила её Ольга, чувствуя, как внутри разливается ледяной озноб.
– Ещё как надо! – Лиза решительно протянула карту кассиру. – Я не позволю этому подлецу испортить тебе вечер с Андреем. Считай это моим вкладом в ваше счастье.
Кассир, слегка смущаясь, провела оплату. Лиза взяла пакет и вручила его Ольге.
– Держи. И даже не вздумай возражать. Вернёшь, когда разберёшься со всем этим дерьмом.
Ольга молча кивнула, сжимая пакет. Руки дрожали – не от страха, а от холодной, обжигающей ярости. Он умудрялся дотянуться до неё даже до сюда, не зная, где она находится.
Машина Лизы плавно остановилась у знакомого подъезда. Ольга замерла, не решаясь выйти, – её взгляд был прикован к окнам квартиры на третьем этаже.
– Хочешь, я поднимусь с тобой? – тихо, с тёплой заботой в голосе предложила Лиза.
– Нет, спасибо. Я сама. Спасибо, что довезла, – быстро проговорила Ольга, порывисто обнимая подругу. В этом объятии было всё: благодарность, страх и робкая решимость.
– Не за что. Держись, – мягко улыбнулась Лиза, и в её глазах читалась немая поддержка.
Ольга открыла дверь, вышла на тротуар и захлопнула её за собой. Машина тронулась. Она осталась одна, поправила сумку с бельём на плече, и в этот момент почувствовала на себе пристальный взгляд.
Медленно, почти против воли, она подняла глаза к окнам третьего этажа. В кухне горел тёплый свет, и в раме чётко вырисовывалась фигура матери. Та стояла неподвижно, скрестив руки на груди, и смотрела – не на удаляющуюся машину, не в пустоту, а прямо на Ольгу.
«Увидела», – пронеслось в голове Ольги, и эта мысль легла на душу тяжёлым, холодным камнем.
Она поднялась по знакомым ступеням и едва успела поднять руку к звонку, как дверь распахнулась. На пороге стояла мама – с растрёпанными волосами, в уютном домашнем халате. В её взгляде смешались радость, облегчение… и едва уловимая тревога.
– Оленька! – мама бросилась к дочери, обнимая так крепко, словно боялась, что та вот-вот исчезнет. – Доченька моя, наконец-то!
Ольга ответила на объятие, вдыхая родной запах лаванды и тепла домашнего уюта.
– Привет, мам.
– Заходи, заходи скорее! – мама торопливо втянула её внутрь, захлопнув за ними дверь.
Ольга сняла куртку, аккуратно повесила её на вешалку. Сумку с бельём осторожно пристроила рядом – так, чтобы та не привлекала лишнего внимания.
– Пойдём на кухню, я чай поставлю, – засуетилась мама.
– Мам, не нужно, я ненадолго…
Мама резко обернулась – в её глазах вспыхнула обида, словно незаживающая рана.
– Как это «ненадолго»? Ты пропадаешь неделями, ограничиваешься короткими сообщениями, а теперь заявляешь – «ненадолго»?
Ольга сглотнула ком в горле. Да, разговор обещал быть непростым – словно хождение по тонкому льду над бурлящей глубиной.
Они устроились за кухонным столом. Мама суетливо разливала чай, выставляла печенье, то и дело бросая на дочь взгляды – пронзительные, полные невысказанных вопросов и тревоги.
– Оля, где ты была? – не выдержала она наконец, и голос дрогнул. – Почему исчезла? Михаил места себе не находил, искал тебя повсюду…
– Мам, – Ольга твёрдо перебила, глядя прямо в глаза. – Я не хочу об этом говорить. Я приехала, чтобы увидеть тебя, а не для выяснения отношений.
Мама сжала губы, явно борясь с желанием настоять на своём. После долгой паузы медленно кивнула:
– Хорошо. Хорошо, не будем. Просто… я так волнуюсь за тебя.
– Я в порядке, – уже мягче произнесла Ольга. – Правда.
Они пили чай, и постепенно разговор свернул на нейтральные темы: соседи, погода, мамино здоровье. Напряжение понемногу рассеивалось. Может, всё не так безнадёжно? Может, со временем мама поймёт?
Ольга украдкой взглянула на часы: 18:45. Скоро приедет Андрей. Нужно собираться.
И тут раздался резкий звонок в дверь.
Ольга вздрогнула, сердце сжалось в тревожном предчувствии. Мама поднялась, торопливо вытирая руки о фартук:
– Ой, это, наверное… я сейчас.
– Ты кого то ждёшь? – голос Ольги прозвучал настороженно, словно натянутая струна.
– Никого, – слишком поспешно ответила мама, уже направляясь к двери.
Что‑то в её тоне, в этой торопливой поспешности, заставило тревогу вспыхнуть ярким, обжигающим пламенем. Ольга замерла, вся обратившись в слух.
Шорох. Шаги. Приглушённые голоса за стеной.
А потом – в дверном проёме кухни возникон.
Михаил.
В безупречном сером костюме, с букетом белых лилий в руках, с той самой обезоруживающей улыбкой, которой он когда-то умел очаровывать окружающих.
Мир качнулся. Воздух сгустился, стал тяжёлым, вязким, будто пропитанным свинцом. Сердце рванулось вверх, забилось где-то в горле, готовое вырваться наружу.
Нет. Нет. НЕТ.
– Оля, – его голос был мягким, почти нежным, – Наконец-то.
Ольга вскочила так резко, что стул с грохотом опрокинулся назад. Инстинкт вопил:«Беги! Немедленно!». Но ноги словно вросли в пол, отказываясь подчиняться.
– Что ты здесь делаешь? – голос прозвучал хрипло, будто чужой.
– Оленька, успокойся, – из-за его плеча появилась мама, её лицо светилось надеждой и умилением. – Мишенька приехал поговорить. Вам нужно всё обсудить, помириться…
– Мам, ты что наделала? – Ольга смотрела на мать с таким ужасом, словно та предала её самым чудовищным образом.
– Я хочу, чтобы вы были вместе! – голос матери дрогнул. – Семью нужно сохранять, Оля! Любые проблемы можно решить…
Михаил шагнул вперёд, протягивая букет. Движения плавные, выверенные – как у актёра, безупречно играющего роль любящего мужа.
– Оля, прошу, выслушай меня, – в его голосе зазвучала та самая бархатистая нотка, которой он всегда виртуозно манипулировал окружающими. – Я понимаю, у нас был сложный период. Я знаю, что где-то был не прав, может, слишком требователен… Но я люблю тебя. Я скучаю. Давай начнём всё сначала?
Анна Николаевна прижала ладони к груди, глаза заблестели от умиления. Она видела то, что хотела видеть: раскаявшегося мужа, отчаянно пытающегося вернуть жену.
– Вот видишь, Оленька? – она подошла, взяла дочь за руку. – Мишенька так переживает. Он хороший человек, просто у вас случился кризис… Я оставлю вас наедине, поговорите спокойно, – она сжала пальцы Ольги. – Пожалуйста, дай ему шанс.
– Мам, нет! – вырвалось у Ольги, но мать уже отпустила её руку, направляясь к выходу.
– Я пойду к Людмиле Петровне, в соседний подъезд. Посижу у неё часок, – бросила она уже от двери. – Вы тут всё обсудите.
Дверь захлопнулась – и этот звук ударил в грудь Ольги, как молот.
Они остались одни. Она и Михаил. В тесной кухне, где пахло остывшим чаем и приторной сладостью лилий.
Несколько секунд – гробовая тишина.
Михаил положил букет на стол. И его лицо медленно, словно маска, сползающая с актёра после спектакля, начало меняться. Обаятельная улыбка растаяла. Глаза стали холодными, жёсткими, как два осколка льда.
– Ну что, Оленька, – протянул он, и в голосе зазвенела сталь, – Наигралась?
Ольга отступила на шаг, инстинктивно ища опору спиной – наткнулась на столешницу.
– Уходи, Михаил. Прямо сейчас.
– Уходи? – он усмехнулся, неспешно приближаясь. – Я приехал забрать то, что принадлежит мне. Ты – моя жена. Пора возвращаться домой и положить конец этому фарсу с разводом.
– Я не вернусь, – голос её дрожал, но Ольга собрала всю волю в кулак, чтобы произнести это твёрдо. – Никогда. И я не твоя собственность.
– Ах да, – он замер в паре шагов, скрестив руки на груди. – Карту заблокировал, кстати. Заметила? Деньги иссякнут быстро, Оля. Работу ты тоже потеряешь – один звонок, и тебя уволят. Как ты собираешься жить? На что?
Так вот оно. Механизм запущен. Он уже начал закручивать гайки, методично, безжалостно.
– Это не твоё дело, – выдохнула она, сжимая край столешницы так, что костяшки побелели. – Я найду способ. Но к тебе не вернусь.
Лицо Михаила исказилось – маска безупречного супруга окончательно слетела, обнажив то, что всегда таилось под лощёной оболочкой: холодную, яростную одержимость.
– Думаешь, этот байкер тебе поможет? – прошипел он, наклоняясь ближе. – Думаешь, я не знаю? Я всё выяснил, Оля. Кто он, где живёт, чем занимается. Хочешь, чтобы у него начались проблемы? Серьёзные проблемы?
Кровь отхлынула от лица. Внутри всё сжалось от ледяного ужаса, будто невидимая рука стиснула сердце.
– Не смей его трогать!
– Тогда возвращайся, – в его голосе зазвучала холодная, почти торжествующая уверенность победителя. – Подпиши отказ от развода. И живи, как жила. Тихо, послушно. Иначе… – он выдержал паузу, смакуя момент, – Иначе твоему байкеру не поздоровится. Несчастные случаи на дорогах, знаешь ли, происходят сплошь и рядом. Особенно с мотоциклистами.
Угроза прозвучала так буднично, так хладнокровно, что на мгновение дыхание перехватило.
– Ты… ты больной, – прошептала Ольга.
– Я реалист, – поправил он. – Так что решай. Либо ты возвращаешься ко мне по-хорошему, либо пожалеешь. И он пожалеет.
Внутри что-то щёлкнуло. Страх был – огромный, сковывающий, ледяной. Но под ним, глубже, в самой сердцевине души, пылала ярость – раскалённая, освобождающая, сметающая все преграды.
– Нет, – выдохнула она, и слово прозвучало как выстрел, чёткий и бесповоротный. – Хватит, Михаил. Я не твоя кукла. Не твоя собственность. И эти твои угрозы больше не работают.
Она оттолкнулась от стола, схватила сумку – в ней лежало новое бельё, символ её надежды, её будущего, – и бросилась к выходу.
– Стой! – рявкнул Михаил.
Но Ольга уже метнулась к выходу, на ходу хватая куртку. Пальцы, дрожащие и непослушные, едва справлялись с молнией. Она впрыгнула в кроссовки, не тратя времени на шнурки, и с размаху распахнула входную дверь.
Лестница. Ступени сливались в размытую полосу под ногами. Сердце колотилось так неистово, что в ушах стоял сплошной гул. А позади – тяжёлые, неумолимые шаги. Он догонял.
Выскочив из подъезда, Ольга окунулась в промозглые сумерки. Улица была пустынная, безжизненная. Андрея всё ещё не было. Паника, густая и липкая, подступила к горлу, сдавила дыхание. Она рванулась к дороге – и в тот же миг из подъезда вырвался Михаил.
Два стремительных шага – и он уже рядом. Железная хватка впилась в предплечье, резко рванула назад.
– Думала, сбежишь? – его голос сочился злобой, хрипел от ярости. Он потащил её к чёрной иномарке, притаившейся у тротуара.
Ольга билась изо всех сил. Сперва её сковал ледяной страх, но в мгновение ока он взорвался в груди яростным, отчаянным приливом адреналина. Кроссовки скользили по влажному асфальту, однако она упрямо упёрлась и рванулась назад всем телом. Пальцы, сведённые судорогой, впивались в его руку, отчаянно пытаясь разорвать железные тиски вокруг предплечья.
Она не просто вырывалась – она металась, словно птица, загнанная в угол и слепо бьющаяся о стекло в поисках выхода.
Он прижимал её к себе одной рукой, другой неумолимо пытался втолкнуть в машину. Ольга извивалась, стремясь выскользнуть, её свободная рука лихорадочно шарила в поисках опоры – и наконец нащупала холодный металл дверного косяка. Она вцепилась в него с такой неистовой силой, что костяшки пальцев мгновенно побелели.
– Отпусти! Я не поеду! – вырвался из её груди отчаянный крик.
Каждое движение отнимало колоссальные силы. Мускулы пылали, будто охваченные внутренним пожаром. В ушах стоял пронзительный свист её собственного прерывистого дыхания, перемешанного с его хриплым, угрожающим шёпотом. Она явственно ощущала, как под тонкой тканью куртки расцветают синяки от его пальцев, как локоть постепенно теряет чувствительность в безжалостной хватке. Но боль не ослабляла её – напротив, лишь подливала горючего масла в пламя бушующей ярости.
Это уже не была прежняя, леденящая душу покорность. В ней пробудилась дикая, первобытная воля к свободе – неукротимая, всепоглощающая. Она не размышляла о последствиях, не строила планов – её тело само вело эту битву. Каждый отвоёванный сантиметр пространства, каждый глоток воздуха, ещё не отравленного его присутствием, становился маленькой, но жизненно важной победой в этой схватке за собственную судьбу.
– Тихо. Не кричи, – голос Михаила звенел у самого уха, пока он продолжал запихивать её на пассажирское место. – Всё равно никуда не денешься. Ты моя. Понимаешь? Моя.
– НЕТ! Отстань!
– Я? Отстану? – в его глазах вспыхнуло холодное, расчётливое безумие. – Нет, моя драгоценная. Я уничтожу всё, что ты пытаешься построить без меня....
Он придвинулся ближе, и его шёпот стал сладким, как яд.
– Знаешь, что я сделаю в первую очередь? Позвоню твоей матери. И расскажу, как её любимая, благовоспитанная дочь, которую я поднимал на ноги, которую ясодержал, теперь живёт, как бродяжка. Что она променяла уютную квартиру на какую-то конуру и мотается на ржавой железяке с первым встречным отбросом. Ты представляешь, что с ней будет? Она переживёт инфаркт от стыда.
Он наблюдал, как его слова бьют в самую больную точку, и улыбка стала шире.
– А потом я поговорю с твоим Игорем Петровичем. Объясню, что у его ценной сотрудницы, на которую он рассчитывал, начались... проблемы. Что она эмоционально нестабильна, запуталась в связях и уже не может нести ответственность. Тебе кажется, он рискнёт репутацией своего отдела ради тебя? Он выдаст тебе расчётное с улыбкой и рекомендацией «обратиться к специалисту».
– Без работы, без поддержки семьи... Твоему байкеру это быстро наскучит. Ему нужна лёгкая и весёлая, а не проблема с чемоданами и истериками. Он свалит. А ты останешься. Совершенно одна. Без денег, без крыши над головой, без единой души, которая тебе поверит.
Он наклонился так близко, что их лбы почти соприкоснулись.
– И вот тогда, Оля, ты ко мне вернёшься. Сама. На коленях. И будешь благодарна, что я тебя ещё пущу на порог. Но условия... условия будут новые. Ты будешь жить по моим правилам. До последнего своего вздоха. Поняла? Это уже не угроза. Это – обещание.
Его голос, тяжёлый и ледяной, ещё висел в воздухе, когда тишину разорвал яростный, нарастающий рёв мотора. Звук приближался с пугающей скоростью, будто сама стихия мчалась на помощь. Свет фар вспыхнул внезапно, выхватив из сумрака их переплетённые фигуры у машины – словно кадр из мрачного немого кино, где каждый жест наполнен невысказанным отчаянием.
Чёрный мотоцикл с диким визгом тормозов остановился в трёх метрах. Андрей спрыгнул, даже не поставив его на подножку. Шлем слетел с его головы и с глухим стуком покатился по асфальту. В тусклом свете уличного фонаря его лицо было искажено таким нечеловеческим гневом, что Михаил на мгновение разжал хватку. В этом кратком миге растерянности читалась вся суть момента: холодная уверенность Михаила столкнулась с необузданной, животной яростью Андрея – и первая дала трещину.
Андрей преодолел расстояние, отделявшее его от них, за три стремительных прыжка. Его движение было настолько быстрым и неожиданным, что Михаил лишь инстинктивно отпрянул, но этого было недостаточно. Мощный, сокрушительный удар плечом пришёлся ему прямо в грудь. Раздался глухой, неприятный звук – воздух вырвался из лёгких Михаила вместе с хриплым стоном. Он отлетел от Ольги, тяжело споткнулся и едва удержался на ногах, схватившись за боковину машины.
– Убери от неё свои грязные руки, – голос Андрея не был криком. Он был низким, рокочущим, как далёкий гром перед бурей, и от этого – в тысячу раз опаснее. В нём не было ни капли сомнения, только чистая, готовая выплеснуться наружу сила.
Михаил, отдышавшись, выпрямился. Он медленно, с преувеличенным презрением отряхнул ладонью дорогую ткань пиджака, будто стряхивая пыль. На его лице, несмотря на боль в груди, расползлась ядовитая, нервная усмешка.
– А, байкер. Наконец-то познакомимся. Я уже начал думать, что ты прячешься.
Андрей не ответил на провокацию. Он сделал ещё один шаг вперёд, сокращая дистанцию до минимума. Его взгляд, тёмный и горящий, был прикован к лицу Михаила.
– Последнее предупреждение. Уходи. Пока можешь идти сам.
– Или что? – Михаил скрестил руки на груди, пытаясь вернуть себе иллюзию контроля. Его голос дрогнул, выдавая напряжение. – Ты что, ударишь меня? При свидетелях? – он кивнул в сторону Ольги и тёмных окон домов. – Я соберу показания, найму лучшего адвоката, и ты загремишь за решётку быстрее, чем эта твоя железяка разгонится до сотни. Ты – никто. У тебя даже нормальной работы нет. А я – уважаемый человек. Кому поверят?
Андрей не моргнул. Казалось, слова отскакивали от него, как горох от брони.
– Мне плевать, во что они поверят, – он процедил сквозь стиснутые зубы. Каждое слово было чеканным, наполненным свинцовой тяжестью. – Ты трогал её. Ты пугал её. Ты причинял ей боль. Думал, это сойдёт тебе с рук? Думал, я позволю?
– Она моя ЖЕНА! – вдруг взорвался Михаил, и маска холодности треснула, обнажив дикую, собственническую злобу. – ЗАКОННАЯ жена! А ты – никто! Просто очередной…
Он не успел договорить.
Удар пришёл снизу, короткий и страшный в своей эффективности. Кулак Андрея, обтянутый кожей перчатки, со всей силой врезался Михаилу прямо в челюсть. Раздался отвратительный, влажный хруст. Голова Михаила дёрнулась назад, брызнула слюна с кровью. Он отшатнулся, пошатнулся, глаза закатились от шока и боли. Его рука инстинктивно взлетела к лицу.
– Ты… сука! – он выплюнул на асфальт розоватую слюну, в которой что-то тёмное блеснуло. – Ты об этом пожалеешь!
Он рванулся на Андрея – но тот, окрылённый яростью, ловко парировал удар предплечьем и тут же ответил жёстким прямым в корпус. Михаил согнулся, ловя воздух ртом, однако, превозмогая боль, ринулся вперёд.
Ольга вжалась в стену, не в силах оторвать взгляд от разворачивающейся схватки. В душе бушевал настоящий ураган: страх за Андрея сплетался со злорадством при виде страданий Михаила, а поверх всего нависал всепоглощающий ужас – казалось, этот кошмар будет длиться вечно.
Переведя дух, Михаил снова пошёл в атаку. Теперь в его движениях не было слепой ярости – лишь холодная, расчётливая злоба. Обманное движение плечом – и резкий, хлёсткий удар сбоку. Андрей отбил его, но тут же получил жёсткий удар: кулак скользнул по подбородку, заставив голову откинуться назад.
– Видишь? – прошипел Михаил, отступая и стирая кровь с губ. – Ты не так хорош, как она думает.
Эти слова попали в цель. Андрей рванулся вперёд, осыпая Михаила серией быстрых ударов, загоняя его к стене. Один, два, три – кулаки били по корпусу, по рукам, прикрывающим голову. Но Михаил, стиснув зубы, выдержал натиск.
Когда Андрей занёс руку для размашистого удара, Михаил резко пригнулся, использовал свой вес и толкнул его плечом в грудь, отбросив на шаг. Мгновенно воспользовавшись моментом, он нанёс короткий, коварный удар – не кулаком, а раскрытой ладонью с растопыренными пальцами. Острый край дорогого перстня на его руке со свистом рассек кожу над бровью Андрея.
Тёплая кровь тут же хлынула по лицу, заливая глаз. Андрей отшатнулся, моргнул, пытаясь прочистить взгляд.
– Андрей! – не выдержала Ольга, крик вырвался из груди сам собой.
Но это лишь придало ему сил. Он не стал стирать кровь – лишь провёл тыльной стороной ладони по лицу, размазав алую полосу по щеке. В его взгляде не было потери контроля – лишь холодная, сфокусированная решимость.
Ловко поймав запястье Михаила, когда тот попытался повторить удар, Андрей резко вывернул руку и со всей силы ударил его головой о стену. Михаил охнул, на миг потеряв ориентацию. Не дав опомниться, Андрей обрушил кулак на солнечное сплетение, вышибая остатки воздуха. Михаил сложился пополам – и тут же получил жёсткий удар коленом в лицо. Раздался глухой, мокрый звук. Противник осел на землю, медленно сползая по стене, оставляя кровавый след.
Ольга смотрела, как лицо Михаила превращается в кровавое месиво. Видела, как Андрей, тяжело дыша, заносит руку для нового удара по уже бесчувственному телу. И в этот миг её страх пересилил всё. Ей показалось, что он не остановится, пока не сотрёт противника в порошок.
– Андрей, ХВАТИТ! ОСТАНОВИСЬ! – её крик, насыщенный ужасом и мольбой, разорвал воздух громче визга тормозов.
Она не просто кричала – она бросилась вперёд.
Андрей замер. Его кулак завис в воздухе. Он обернулся на её голос – и в этот миг она уже была рядом. Не стала вставать между бойцами – подбежала сбоку, обхватила его занесённую руку обеими ладонями, прижала к своей груди.
