Текст книги "Танец против цепей (СИ)"
Автор книги: Алена Орион
Соавторы: Алиша Михайлова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)
– Ты моя, – выдохнул он хрипло, завершая все внутри нее. Жесткие пальцы грубо обхватили ее подбородок, не оставляя возможности отвернуться. Ольга почувствовала, как его скользкий язык проник в ее рот, вызывая волну отвращения. Она попыталась отстраниться, но его хватка лишь усилилась, пальцы до боли впились в ее подбородок, – Ты поняла? – прохрипел он, разрывая поцелуй. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, а взгляд холодным, торжествующим.
Он отпустил ее подбородок, словно отшвырнул ненужную вещь, и равнодушно откатился на вторую половину кровати. Его дыхание постепенно становилось ровнее, глаза закрылись, и через считанные мгновения он же спал – глубоко и спокойно, будто ничего не произошло.
Ольга лежала неподвижно, прислушиваясь к его ровному дыхание. По ее щеке тихо скатилась слеза, оставляя соленый след на коже. Каждое место, к которому он прикасался, казалось обожженным, будто на коже остались невидимые следы его рук.
Она чувствовала себя грязной, оскверненной, будто его яд проник в ее кровь вместе с его поцелуями и прикосновениями. Внутри все сжималось от отвращения к самой себе, от осознания собственной беспомощности. В этот момент единственным спасением для нее стала мысль о сегодняшнем сообщении…..
В кармане халата, небрежно висевшего на стуле, лежал телефон со стертыми, но навсегда врезавшимся в память словами.
Где-то там, за стенами этого идеального, но мертвого дома, существовал совершенно другой мир. Мир, в котором ее смех был кому-то дорог. И эта мысль, слабая, как первый росток, уже пробивалась сквозь толщу страха и отчаяния, обещая что-то новое.
Возможно, даже надежду.
Глава 5
Грохотала музыка, мощные басы сотрясали воздух, вызывая дрожь во всем теле, но он не замечал оглушительных ритмов. Все его внимание поглотила девушка, которая, словно испугавшись собственной тени, торопливо протискивалась сквозь толпу.
Она казалась чужой в этом шумной месте – в ее движениях не было привычной для клуба непринужденности и легкости. Нервно сжатые плечи и побелевшие пальцы, судорожно стискивающие ремешок сумки, выдавали ее внутреннее напряжение. Вспыхнувший экран телефона словно провел черту, отрезав ее от всего мира. Лицо побледнело, и, не теряя ни секунды, она почти бегом устремилась к выходу, даже не оглянувшись назад.
Андрей застыл с бокалом в руке, не отрывая взгляда от ее удаляющейся фигуры. Острое, щемящее чувство кольнуло под ребрами, словно невидимая игла пронзила грудь. Ее испуг был не наигранным, а наполненным глубокой, прожитой болью – такой искренней и настоящей, что пробирал до самого сердца. Этот резким контраст между ее недавним звонким смехои и внезапным паническим бегством зацепил его за живое.
Он медленно допил виски, аккуратно поставил бокал на барную стойку и направился туда, где сейчас блистала ее подруга, та самая, что напоминала настоящий человеческий фейерверк, рассыпающий вокруг себя яркие искры веселья.
Ее светлые волосы сияли в неоновом свете, словно их только что подключили к электросети. Она не стояла на месте – переступала с ноги на ногу, покачивая головой в такт музыке, и оживленно жестикулировала, рассказывая бармену очередную историю.
Андрей неторопливо приблизился и, едва заметно усмехнувшись, непринужденно оперся о стойку рядом.
– Твоя подруга сбежала так, будто за ней гнались фурии, – бросил он, небрежно поведя плечом и делая вид, что это всего лишь невинное наблюдение.
Лиза молниеносно крутанулась к нему, словно юркая юла, едва не задев его плечом. Ее глаза, живые и веселые вспыхнули озорным огнем. В их глубине читалась легкая хитринка, а взгляд, острый и проницательный, быстро скользнул по его фигуре, словно оценивая каждую деталь. На губах заиграла едва заметная улыбка, а в позе появилась особая грация, будто она готовилась к словесной дуэли.
– А тебе-то какое дело? – выпалила Лиза, в ее тоне смешались вызов и насмешка.
– Просто любопытно, – он пожал плечами, небрежно подзывая бармена жестом за новым виски, – Она здесь как белая ворона….в хорошем смысле.
В его тоне проскользнуло искреннее любопытство, а взгляд на мгновение задержался на Лизе, словно оценивая ее реакцию на эти слова.
– Вот именно! – фыркнула Лиза, но звук получился легким и беззлобным, – Ольга – она другая на сто процентов. И да, раз уж твой интерес так очевиден…., – она сделала театральную паузу, выразительно приподняв брови, – она замужем.
Андрей усмехнулся, лениво вращая новый стакан с виски.
– Замужество…, – протянул он, – Замужество не синоним счастья. Или наоборот?
Улыбка мгновенно исчезла с лица Лизы, будто кто – то резко выключил свет. Вся ее энергия, казалось, испарилась в одно мгновение – непринужденная веселость сменилась пронзительной серьезностью.
– Это синоним опасности, – произнесла она тише, наклоняясь ближе к Андрею, – У неё муж такой, что лучше держаться от него подальше. С виду – глянцевый журнал: дорогой костюм, безупречные манеры, а внутри – гниль. Настоящий психопат.
В ее голосе слышалось нечто большее, чем простая неприязнь – это было горькое знание, рожденное болью подруги, впитанная через страдания близкого человека.
Андрей внимательно посмотрел на неё, мгновенно отбросив маску легкомыслия.
– Ты боишься, что он ей что-то сделает? – тихо спросил он, в его прозвучала настоящая тревога.
– Я знаю, что он делает с ней каждый день, – Лиза резко поставила бокал на стол, и лёд звонко ударился о стекло, – Он держит её в клетке – красивой, безупречной снаружи, но абсолютно беспощадной внутри. И он не отпустит свою игрушку без боя.
Андрей склонил голову набок, и в уголках его губ заиграла знакомая ухмылка. Но в глазах не было и тени насмешки – лишь холодная настороженность, словно он пытался разгадать какую – то сложную головоломку.
– Значит, мне нужен ключ от этой клетки, – спокойно произнес Андрей, – Дай её номер.
Лиза резко подскочила на месте, словно ее ударило током. Все ее тело напряглось, а глаза широко раскрылись от неожиданности.
– Настойчивый, я смотрю! – фыркнула она, скрещивая руки на груди, – Прямо как тот коп в сериале, который никогда не сдаётся. Думаешь это что то изменит?
– Посмотрим, – спокойно сказал он, слегка пожав плечами, – А если не дашь, – он притворно задумался, почесав подбородок, – буду дежурить под её окнами. Представляешь? Я в кожанке, с букетом полевых цветов, изображаю романтичного маньяка из русской классики….
Его голос звучал легко и непринужденно, мужчина явно пытался разрядить обстановку глупой шуткой, но в глазах по прежнему читалась серьезность намерений.
Лиза взорвалась хохотом, захлёбывающимся, искренним, таким заразительным, что даже угрюмый бармен, до этого равнодушно протирающий бокалы, не смог сдержать легкой улыбки.
– Боже мой! Только этого не хватало бедной Ольке! – она вытирала слезу, всё ещё смеясь, – Ладно, чёрт с тобой!
Ее смех постепенно затих, сменяясь серьезным выражением лица. Она схватила салфетку, быстрым, почти нервным движением что – то начеркала на ней и сунула ему в руку.
– Только смотри, Андрей, будь осторожен…, – произнесла она серьезно, – Оле не нужны твои игры, не нужен рыцарь на байке….Ей нужен человек, который примет ее такой, какая она есть, без всяких масок и позерства. Она многое пережила…
Андрей взял салфетку, и серьезно кивнул, и в этом коротком движении не осталось и следа от недавнего балагурства. Он спрятал номер во внутренний карман куртки, и в груди что-то щелкнуло – включился азарт, но не тот, который бывает перед гонкой или дракой. Это было другое чувство – смесь решимости, любопытства и странной, почти инстинктивной потребности защитить.
Он вышел из клуба, и свежий ночной воздух приятно обжёг лёгкие после душного помещения. Сев на байк, он не завёл его сразу, а просто сидел, перебирая в пальцах тот самый клочок бумаги. Ну вот, сорвал номер, как яблоко с чужого дерева.
“А что дальше, гений?” – мысль была едкой, но справедливой.
Его привычная уверенность вдруг дала серьезную трещину.
“А кто сказал, что она вообще ждёт своего "спасителя"? – подумал он, – Может, она сама справляется? Или... смирилась?”, – эта мысль была самой неприятной. Что, если её жизнь – это вовсе не сказка про заточение, где она ждет своего рыцаря? Может быть, это история о сознательном выборе и добровольном отречении? И теперь он вломится в ее жизнь на своем байке, со своим напором и бесцеремонностью, словно слон в посудной лавке.
С резким ворчанием он завёл байк.
"Ладно, утро вечера мудренее", – пробормотал он и рванул с места. Ветер свистел в ушах, а мощный двигатель ревел, унося его прочь. Он надеялся, что скорость, как всегда, расставит всё по местам, прояснит мысли и принесет ответы на мучающие его вопросы.
–
Дни сменялись один за другим. Салфетка с номером перекочевала из куртки в бумажник, но не давала забыть о себе. Теперь это была не добыча, а скорее нерешаемая головоломка. Он ловил себя на странной двойственности: днём, за работой или на гонках, мысль о ней вызывала ту самую, знакомую азартную улыбку. "А что, если?". Но вечерами, в тишине, эта же мысль оборачивалась трезвым, неприятным холодком внутри. "А к чему это приведёт? И кому от этого будет лучше – ей или мне?"
По вечерам он вел борьбу с самим собой. Пальцы так и тянулись к телефону, набрать сообщение, написать что – нибудь этакое, Андреевское, чуть нагловатое, драйвовое. Но каждый раз, когда пальцы почти касались экрана телефона, перед глазами всплывал ее испуганный взгляд.
В голове проносились мысли: "А если этот звонок или сообщение увидит ее муж? Что тогда? Его минутная прихоть может обернуться для неё настоящей катастрофой. Ты правда хочешь помочь или просто жаждешь самоутвердиться за чужой счет?"
Такая внутренняя борьба была для него делом непривычным. Раньше он никогда не сомневался, всегда шел напролом, ведомый лишь собственными желаниями и амбициями. Его девиз был просто: “Хочу – значит, делаю.” Но сейчас что-то изменилось. Впервые в жизни он столкнулся с ситуацией, где простое “хочу” перестало быть главным аргументом. Теперь ему пришлось задуматься о последствиях, о чувствах другого человека, а не только о своих желаниях.
–
В один из вечеров, глядя на мерцающие городские огни, он вдруг остановился. Простая мысль пронзила сознание: он вспомнил не её испуг, а её смех. Тот самый, звонкий и беззаботный. И тут он понял: мир, в котором такой смех может быть так мгновенно вытеснен страхом, – это неправильный мир. И если он может дать ей хотя бы час того смеха, не требуя ничего взамен, то это уже не эгоизм, а... что-то другое.
Что-то, ради чего стоит рискнуть.
Он достал телефон и, не дав себе времени передумать, написал:
«Твой звонкий смех не выходит из моей головы. Теперь я хочу увидеть, как смеются твои глаза».
Он отправил сообщение и отбросил телефон. В груди что-то ёкнуло – смесь страха и странного облегчения. Он не знал, нужна ли она ему. Но он понял, что хочет, чтобы у неё был выбор. Даже если этим выбором окажется не он.
Глава 6
Серые сумерки окутали город тяжелым одеялом, а небо затянулось свинцовыми тучами. Ольга вышла из офиса, и прохладный воздух обжег ее легкие, словно острый клинок. Мимо неспешно проезжали машины, их фары рассекали сгущающиеся сумерки тусклыми желтыми лучами. Город постепенно оживал после рабочего дня: кто – то целеустремленно шагал вперед, уткнувшись в телефон, другие неторопливо прогуливались парами, делясь событиями прошедшего дня.
Ольга остановилась у крыльца офиса, нервно перебирая ремешок сумки. Она ждала Михаила, и в груди тяжело ворочалось предчувствие очередного спектакля. Она знала эту роль наизусть – безмолвная тень, лишенная права на эмоции и чувства, покорно принимала все его выходки. Каждый раз одно и тоже: пустые обещания, фальшивые улыбки и ее собственное бессилие что – либо изменить.
Холодный ветер трепал ее волосы, а внутри все сжималось от тоски. Этот вечер, как и многие другие, обещал лишь очередное разочарование, новую порцию боли от осознания того, что их отношения давно превратились в пустую формальность.
Ольга глубоко вздохнула, пытаясь собрать воедино осколки своих надежд. Но они рассыпались, как песок сквозь пальцы, оставляя лишь горький привкус разочарования.
Телефон в кармане пальто завибрировал, издавая приглушенное дребезжание. Этот неожиданный сигнал заставил ее вздрогнуть – она совсем не ждала сообщений. Пальцы машинально потянулось к устройству, но замерли в воздухе. Кто это может быть? Михаил? Рабочий вопрос? Сообщение от подруги? Или, может быть…
Сердце забилось чаще, в груди появилось странное, тревожное чувство. Она медлила, разглядывая серые улицы вечернего города, пытаясь собраться с мыслями. Наконец, преодолев внутреннюю борьбу, она все же достала телефон. На экране высветился незнакомый номер и короткое сообщение:
«Давай встретимся?»
Имя отправителя обожгло сознание – Андрей. Неужели опять он?
Пальцы похолодели, сжимая гладкий корпус телефона. “Встретиться сейчас?” – мысль оказалась такой же безумной, как попытка вырвать у себя сердце, – “ Но что ему нужно?”. Тут же в памяти всплыло лицо Михаила – его пронизывающий взгляд, способный парализовать на месте. Она знала: он убьет, если узнает. Убьет.
Знакомый страх ледяной змеей обвился вокруг сердца, сковывая дыхание.
Но в то же время из глубины души поднималось что – то другое, то, что долго пряталось под тяжестью ужаса. Это было похоже на тихий шепот надежды, на слабый огонек, который не могли погасить ни угрозы, ни время.
Обещание, которое она дала себе в ту роковую ночь – ночь, когда он впервые поднял на неё руку, – вспыхнуло в сознании с новой силой. Слова произнесенные в пустоту, внезапно обрели вес и плоть. Разве это не шанс? Не тот самый шаг из клетки о котором она мечтала? Не возможность доказать себе, что она ещё может дышать?
Она уже собиралась ответить Андрею, когда низкий, бархатный рев мотора, прорезавший городской шум, привлек ее внимание. На противоположной стороне улицы, в мягком свете уличного фонаря, стоял мотоцикл – черный, отполированный до зеркального блеска.
На его сиденье расположился он – Андрей, притягивая к себе взгляды прохожих.
Потрепанная кожаная куртка сидела на нем как влитая, а беззаботная улыбка, игравшая на его лице, рассеивала вечерний сумрак. Поймав взгляд Ольги, он лениво махнул рукой, словно приглашая ее подойти ближе. Этот небрежный жест добавлял его образу брутальной красоты, в которой уверенность и свобода слились воедино.
Ольга инстинктивно оглянулась, её взгляд лихорадочно выискивал в толпе прохожих знакомые фигуры. Сердце колотилось где – то в горле, пока она озиралась по сторонам, будто загнанный зверь. Убедившись, что поблизости никого из коллег нет, она неуверенно, почти крадучись, направилась к Андрею.
В ее движениях читалась зажатость и тревога, точно каждое действие давалось с огромным трудом. Пальцы нервно теребили ремешок сумки, а плечи были напряжены до предела. Она боялась не только быть замеченной, но и самой себя, своих чувств, которые предательски ожили при виде Андрея.
Когда она приблизилась, Андрей спрыгнул с мотоцикла, легко и грациозно приземлившись на асфальт.
– Привет, – его голос прозвучал чуть хрипловато, будто он долго молчал.
– Привет, – ответила Ольга, стараясь скрыть волнение, – Что ты здесь делаешь?
– Судьба свела, – он пожал плечами, и в уголках его глаз заиграли веселые морщинки, – А если серьезно, решил, что пора спасать принцессу из стеклянной башни. Хочешь прокатиться?
– Прокатиться? – прошептала она, невольно отступая на шаг назад.
Сердце забилось в бешенном ритме, на этот раз отнюдь не только от страха. “Хочу, отчаянно, хочу!” – кричало оно до головокружения, до темноты в глаза, но в голове чётко и ясно, как сигнал тревоги, загорелось: “Михаил! Он должен за ней заехать. Он уже где – то поблизости. Она должна уйти. Сейчас же!”
Ольга застыла в нерешительности, будто между двумя пропастями. Позади – знакомая до мелочей клетка, где каждый вздох привычен, но удушающе тесен. Впереди – неизвестность, пугающая и притягательная одновременно.
Андрей, словно чувствуя её внутреннюю бурю, наклонился чуть ближе. Голос его обрел особую мягкость, стал вкрадчивым, почти интимным.
– Что то не так? – произнес он тихо, касаясь дыханием ее кожи.
Ольга на миг прикрыла глаза, ее окутал тонкий, едва уловимый аромат его одеколона – прямой, мужественный, сводящий с ума.
– Я… я не могу, – прошептала Ольга, чувствуя, как дрожит голос, – Это неправильно, ведь я……
Его ладонь нежно накрыл ее руку, слегка сжимая.
– Замужем? – произнес он спокойно, и в его глазах не отразилось ни тени упрека, ни малейшего удивления, – Я знаю, не беспокойся. Я не идиот.
– Но… откуда? – прошептала она, не в силах скрыть удивление.
– Оттуда же, откуда узнал твой номер. Лиза помогла, – он улыбнулся, и на этот раз улыбка была совершенно иной – легкой, чуть лукавой, с намеком на тайну, – Хотя, признаться, я бы и сам его отыскал…
Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга. Его взгляд был прямым и открытым, что Ольга невольно смутилась. В этой тишине было что – то электризующее – воздух вокруг них словно сгустился до предела и начал потрескивать от взаимного притяжения.
Его ладонь, широкая и надежная, будто щит, оберегала ее руку. Она чувствовала, как пульсирует жилка у основания его большого пальцы, как теплые пальцы бережно охватывают ее кисть, точно запоминая каждый изгиб, каждую линию.
Звонки, раскатистый смех, доносящийся от входа в офис, в одно мгновение развеял чарующую магию момента. В дверях офиса появилась Ира – та самая коллега, чьи восторженные речи по поводу идеального Михаила буквально резали слух своей навязчивостью. Ольга мгновенно отпрянула от Андрея, похолодела от ужаса.
Она прекрасно понимала: если Ира увидит их вместе, это будет катастрофа. Слухи полетят по офису со скоростью света, а потом дойдут и до Михаила.
Не раздумывая ни секунды, Ольга резко развернулась и, не успев осознать свой порыв, спряталась за крепкую спину Андрея. Ее пальцы судорожно вцепились в его кожаную куртку, а в голове крутилась только одна мысль: “Нельзя, чтобы она нас увидела. Ни в коем случае.”
Андрей, уловив ее страх, застыл неподвижно, превратившись в надежную стену между ней и возможной опасностью.
– Что случилось? – тихо спросил он.
– Коллега… – едва слышно прошептала она, стараясь стать невидимкой, – Не хочу, чтобы она увидела меня…
Не говоря ни слова, Андрей стремительно наклонился к мотоциклу. Его пальцы, словно по волшебству, нашли запасной шлем, небрежно примостившийся на руле. Одним уверенным движением он водрузил его на голову Ольги.
– Что ты делаешь? – воскликнула она, ее пальцы вцепились в шлем, пытаясь сорвать его с головы.
– Подожди, глупышка, это ведь маскировка! – невозмутимо пояснил Андрей, мягко убирая ее дрожащие руки от шлема, – А теперь, чтобы наша маскировка смотрелась убедительно, тебе нужно сесть позади и обнять меня.
Ольга замешкалась лишь на секунду, но страх быть узнанной мгновенно развеял все сомнения. Неловко взгромоздившись на мотоцикл, она вцепилась в мужскую талию, чувствуя под рукой жесткую кожу куртки. В душе творилась полная растерянность – она сама не понимала, что творит, но отступать было поздно.
– Вот так, – одобрительно кивнул Андрей, – А теперь держись!
И прежде чем она успела опомниться, мотоцикл с рычанием сорвался с места. Ольга вскрикнула, впиваясь в него с такой силой, что пальцы побелели от напряжения. Мир вокруг превратился в размытое полотно красок, проносящееся мимо с головокружительной скоростью, а в ушах зазвенело от ветра и рева двигателя.
– Куда мы?! Мы же не договаривались! – закричала она, но ветер уносил слова, смешивая их с ревом мотора.
– Увожу с места преступления!
– Какого преступления? – голос сорвался на высокой ноте, почти истерично.
Мотоцикл летел по улице, словно стрела. Ольга чувствовала, как напряжены мышцы Андрея, как уверенно и твердо он держит руль. Ее пальцы до боли впились в его талию, а тело инстинктивно прильнуло ближе, пытаясь найти опору в этом безумном полете. Андрей слегка повернул голову, и сквозь шум ветра до нее донеслись четкие, уверенные слова:
– Похищения прекрасной дамы!
Спустя несколько кварталов Андрей свернул в безлюдный переулок и плавно остановился. Повернувшись к Ольге, взглянул на нее – в его глазах плясали озорные огоньки, отражая свет уличных фонарей.
– Ну что, похищенная принцесса? – с улыбкой произнес он, – Не переживай, я не какой – нибудь маньяк и не собираюсь тебя ни к чему принуждать. Решай сама: поедем дальше или возвращаемся?
Ольга сняла шлем – ее руки дрожали, но теперь это была не дрожь страха, а пьянящий трепет свободы и адреналина, рвущегося наружу. Она посмотрела на Андрея, затем оглянулась назад, в сторону, где ждала ее прежняя жизнь.
В памяти всплыли воспоминания: унылые, расписанные по минутам дни, холодные ужины за большим столом и этот пронизывающий, цепкий взгляд мужа, от которого не скрывалось ничего.
Взгляд, в котором давно уже не было ни тепла, ни нежности, только холод и недоброе осуждение. Каждый вечер он провожал ее, словно клеймо, и каждое утро встречал с той же ледяной неприязнью. Теперь же между ней и этим миром простиралась целая жизнь – жизнь, полная неизвестности и, возможно, свободы.
Пальцы, будто чужие, сами потянулись к телефону.
“Задержусь на работе”, – быстрым движением набрала она и, не давая себе времени на раздумья нажала «отправить». Сообщение для Михаила, повисло в воздухе, точно приговор.
Первая сознательная ложь.
Первый выстрел в его безупречный мир.
Ольга замерла, чувствуя, как внутри что – то надломилось. Она никогда раньше не обманывала Михаила, и теперь это простое сообщение казалось началом чего – то необратимого.
– Поехали, – выдохнула она слишком поспешно, снова надевая шлем, и в этом коротком слове прозвучал весь ее крошечный, отчаянный бунт против привычной жизни, против правил, против самой себя.
Это был ее тихий вызов вселенной, робкий шаг к собственной свободе в мире, где долгие годы она играла роль идеальной жены.
Мотоцикл рванулся с места мощным рывком, словно дикий зверь, выбрасывая их навстречу ветру. Мощный двигатель взревел, унося обоих все дальше и дальше от привычной реальности. Шлем надежно защищал ее лицо, но не мог скрыть тот пьянящий восторг, что разливался в груди при каждом новом витке дороги.
Асфальт стремительно убегал из – под колес, а город впереди разворачивался в головокружительном танце огней и теней. Многоэтажные здания проносились мимо размытыми силуэтами, их окна вспыхивали разноцветными бликами. Скорость пьянила, свобода манила, и даже страх отступал перед этим безумным полетом.
“А если вот так можно жить всегда?” – дерзко мелькнула мысль, обжигая сознание своей запретной свободой. Без отчетов, без цепей, без оков привычного существования.
Ольга чувствовала себя по – настоящему живой, словно впервые вдохнула полной грудью.
– Как ты? – голос Андрея едва пробивался сквозь рев ветра, но в нем слышалась искренняя забота.
– Я… дышу! – крикнула Ольга в ответ, и следом за словами прилетел смех – звонкий, хрустальный, словно рожденный самой свободой. Он сорвался с губ непроизвольно, искренний и дикий, как ее чувства в тот момент.
