Текст книги "Танец против цепей (СИ)"

Автор книги: Алена Орион

Соавторы: Алиша Михайлова
сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 21 страниц)

– Ну что, зая, – наконец заговорила Лиза, повернувшись к подруге. В её голосе звучала забота. – Рассказывай. Что у тебя творится? Ты пропала на несколько дней, на звонки отвечаешь односложно. Я волнуюсь.

Ольга глубоко вздохнула. И начала говорить. О задержании Андрея. О новых обвинениях, которые Михаил запустил в ход. О встрече с адвокатом, обнаружившим фирмы-призраки на её имя. О том, что сегодня утром она дала команду отправить Михаилу ультиматум.

Лиза слушала, не перебивая, но её лицо жило собственной жизнью: шок сменялся яростью, ярость, возмущением. Когда Ольга дошла до истории с фирмами, Лиза не выдержала:

– Этот мерзавец! Абсолютный, законченный подонок! – её голос разнёсся по хаммаму гулким эхом, отражаясь от мраморных стен. – Оль, ты осознаёшь, что он не просто держал тебя на коротком поводке? Он использовал твоё имя как ширму для своих грязных махинаций! Господи, его не просто посадить надо, его кастрировать, медленно и ржавыми ножницами!

Ольга не удержалась, фыркнула, поспешно прикрыв рот ладонью.

– Лиз, тише, здесь же могут быть люди…

– Да пусть слышат! Пусть узнают, какой он гнойный нарыв на теле человечества! – Лиза вскочила, зашагала взад-вперёд по влажному мрамору, энергично размахивая руками. – Я же говорила тебе с самого начала! Помнишь?

– Помню, – тихо подтвердила Ольга.

– Вот именно! А ты всё: «Лиз, ты преувеличиваешь, он просто сдержанный». Сдержанный, как же! Это не сдержанность – это классический портрет абьюзера-социопата! – она резко опустилась на лавку, развернулась к Ольге всем корпусом. – И что дальше? Адвокат видит шансы?

– Говорит, что да. Если докажем, что я действовала под давлением, не зная истинной цели…

– Конечно, не зная! Ты думала, подписываешь налоговую декларацию, а этот негодяй тем временем отмывал через твоё имя грязные деньги! – Лиза цокнула языком. – Знаешь, что я думаю? У тебя железное основание для иска. Мой отец знаком с дюжиной первоклассных юристов. Если твой адвокат не справится – я подключу их. Мы так его прижмём, что он сбежит к пингвинам в Антарктиду!

В груди Ольги потеплело, не от влажного жара хаммама, а от этой безоговорочной поддержки. От осознания, что Лиза готова сражаться за неё, словно за саму себя.

– Спасибо, Лиз. Серьёзно.

– Да брось! Мы же подруги, – Лиза потянулась, обняла её за плечи, притянула к себе. – Ты у меня сильная. Всё наладится, вот увидишь. Андрея освободят, Михаила упрячут за решётку, и вы начнёте новую жизнь.

– Надеюсь.

– Не «надеюсь», а «знаю»! – Лиза шутливо ткнула её пальцем в плечо. – А теперь хватит о мрачном. Нас ждут массаж и обёртывания. Погнали!

Следующим этапом стали маски. Их проводили в отдельную комнату, где два косметолога нанесли на лица прохладную глиняную массу с мятным ароматом. Устроившись на мягких кушетках под тёплыми одеялами, они напоминали инопланетянок, серо-зелёные лица, огурцы на глазах.

– Я сейчас как Шрек, – пробурчала Лиза сквозь застывшую маску. – Только гораздо сексуальнее.

Ольга рассмеялась.

– Ты всегда сексуальнее всех.

– Вот и я о том же. Кстати, как Андрей? Ты с ним на связи?

– Через Антона. Передаёт, что держится, всё в порядке.

– Ой, прости, я совсем не спросила о нём раньше. Так разозлилась на Михаила, что всё вылетело из головы. Он вообще… нормальный мужик?

– Больше чем нормальный, – в голосе Ольги проступила тёплая нотка. – Он… другой. Совершенно другой. С ним я чувствую себя живой.

– О-о-о, как романтично! – Лиза попыталась изобразить мечтательный вздох, но маска треснула, и она фыркнула. – Ладно, молчу, а то косметолог меня прибьёт.

После масок их развели по разным кабинетам на массаж. Ольга оказалась в небольшой затемнённой комнате. В полумраке мерцали свечи, разливая мягкий свет, в воздухе плыл аромат сандала, а из динамиков лилась всё та же медитативная музыка, успокаивающая, обволакивающая, словно шёлковый кокон.

Массажистка, женщина средних лет с руками удивительной силы и одновременно невероятной мягкости, работала молча, сосредоточенно, словно творила незримый ритуал. Её пальцы методично находили узлы напряжения, разминали затекшие мышцы, возвращая телу забытое ощущение лёгкости.

Ольга лежала лицом вниз, погружаясь в полудрёму. Впервые за долгие недели её тело по-настоящему расслабилось. Напряжение, годами сковывавшее плечи, шею и поясницу, медленно растворялось под умелыми прикосновениями. В голове, обычно переполненной тревожными мыслями, воцарилась редкая тишина.

«Может, всё действительно будет хорошо?» – проскользнула робкая мысль, похожая на первый солнечный луч после затяжной бури.

Завершающим аккордом стал зал отдыха, уютное пространство, где время словно замедляло свой бег. Мягкие кресла-мешки приглашали погрузиться в негу, низкий столик манил разнообразием: сочные фрукты, ароматные орешки, чайники с травяными настоями. Большое окно открывало вид на зимний сад, где экзотические растения создавали иллюзию тропического оазиса.

Ольга и Лиза устроились в креслах, укутавшись в пушистые пледы. Лиза с аппетитом уплетала виноград, Ольга неспешно потягивала ромашковый чай, вдыхая его успокаивающий аромат.

– Знаешь, – задумчиво протянула Лиза, – А может, нам устроить традицию? Девичьи спа-дни раз в неделю? Я серьёзно. Это же настоящий кайф!

– С моей зарплатой? – усмехнулась Ольга. – Разве что раз в полгода.

– Ладно, договорились. Раз в полгода, но обязательно, – Лиза потянулась, испустив блаженный вздох. – Слушай, а свадьбу мы планируем на весну. Ты будешь моей свидетельницей?

– Конечно! – Ольга улыбнулась, и в этой улыбке было столько искренней радости, что на мгновение все тревоги отступили. – Даже не сомневайся.

– Отлично. Значит, ты официально в команде, – Лиза потянулась за клубникой. – Олег уже начал составлять список гостей. В основном там его старые знакомые, коллеги по прежней работе. Говорит, что это важные связи, которые пригодятся в будущем.

– В будущем? – переспросила Ольга, слегка приподняв бровь.

– Ну да. Он же не собирается всю жизнь быть телохранителем, – Лиза пожала плечами. – Хочет открыть своё дело. Охранное агентство или что-то в этом роде. Говорит, нужны правильные люди, правильные связи. Поэтому свадьба – это как бы инвестиция, – она усмехнулась, но в этой усмешке сквозила натянутость. – Романтично, правда?

Ольга промолчала, чувствуя, как за шутливым тоном подруги прячется нечто большее, невысказанные сомнения, едва уловимая тревога.

– А папа как относится? – осторожно спросила она.

Лиза скривилась:

– Пришлось его убеждать. Долго. Он считал, что Олег мне не подходит. Что это несерьёзно, что он просто наёмный работник. Но я… нашла аргументы, – она ненадолго замолчала, отведя взгляд. – В общем, теперь он согласен. Даже помолвку устроил.

В её голосе прозвучала странная нотка, не ликование, а скорее облегчение, будто она выиграла сложную партию, но цена победы оказалась выше, чем ожидалось.

– Лиз, ты счастлива? – тихо, почти шёпотом спросила Ольга.

Лиза резко подняла взгляд. На мгновение в её глазах мелькнуло что-то уязвимое, почти беззащитное. Но тут же она улыбнулась, широко, демонстративно, словно натягивая маску уверенности.

– Конечно! Просто… знаешь, когда столько всего происходит, иногда забываешь остановиться и почувствовать момент. Но я счастлива. Правда.

Ольга кивнула, но тревога, едва зародившаяся в душе, не спешила отступать.

Наступила пауза. Лиза неспешно жевала клубнику, Ольга задумчиво смотрела в окно.

– Лиз, – наконец тихо позвала Ольга, нарушая умиротворённую тишину. – У меня есть ещё новость.

Лиза повернула голову, вопросительно приподняв бровь:

– Какая?

Ольга глубоко вдохнула:

– Я беременна.

Лиза замерла. Клубника застыла на полпути ко рту.

– Что? – переспросила она, явно не веря своим ушам.

– Я беременна. Четыре недели. Узнала, когда лежала в больнице после обморока.

Несколько мгновений Лиза лишь смотрела на подругу, глаза широко распахнуты, в зрачках отражается недоверие. Затем клубника бессильно выскользнула из пальцев и упала на тарелку с глухим стуком.

– Оль, ты… серьёзно? – голос дрогнул, будто не решаясь поверить.

– Серьёзно.

– Но… как же диагноз? Бесплодие?!

– Был. Или его не было вовсе. Врач в больнице предположил: либо он ошибся, либо… либо его подкупил Михаил.

Лиза резко вскочила, отбросив плед, словно он вдруг стал ей ненавистен.

– Этот мерзавец даже ТУТ успел наследить?! – голос взлетел на октаву, звеня от ярости. – Он подкупил врача, чтобы внушить тебе, что ты бесплодна?! Оль, это же… это за гранью!

– Я знаю, – Ольга опустила взгляд в чашку, где медленно остывал чай. – Страшно даже представить, насколько глубоко он всё продумал.

Лиза опустилась обратно в кресло, но теперь придвинулась вплотную, схватила подругу за руки, крепко, будто боялась, что Ольга исчезнет.

– Зая, ты же понимаешь, что это… чудо? – в её глазах блеснули слёзы, но на лице расцвела улыбка. – Ты станешь мамой! У тебя будет ребёнок! От Андрея!

– Да, – Ольга кивнула, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Буду.

– Боже мой! – Лиза порывисто притянула её в объятия, и обе заплакали – тихо, светло, захлёбываясь от переполняющих эмоций. – Я так рада за тебя! Так чертовски рада! Ты даже не представляешь!

Они сидели, тесно прижавшись друг к другу, и Ольга ощущала, как внутри распускается что-то тёплое, нежное, словно первый росток надежды сквозь треснувший асфальт.

– Я буду крёстной, – заявила Лиза, отстранившись и торопливо вытирая щёки. – И не вздумай спорить. Я уже всё решила. Буду самой крутой крёстной на свете! Буду скупать ему… или ей… горы игрушек и конфет. И тайком учить плохим словам, пока вы с Андреем не видите.

Ольга рассмеялась сквозь слёзы:

– Только попробуй.

– Обязательно попробую, – Лиза подмигнула с озорной усмешкой. – А Андрей знает?

– Нет. Хочу сказать ему лично, когда он выйдет на свободу.

– У него крыша поедет от счастья, – уверенно произнесла Лиза. – Я видела, как он на тебя смотрит. Он обожает тебя, зая. По-настоящему.

Ольга кивнула, ощущая, как щёки заливает тёплый румянец. В этот миг телефон на столике тихо завибрировал. Ольга машинально, ещё с полуулыбкой на лице, повернула голову и взглянула на экран. На дисплее, поверх обоев с изображением морского пейзажа, горела короткая, безликая строка: «Неизвестный номер».

Всё внутри оборвалось и рухнуло вниз, в ледяную бездну. Тёплый румянец на щеках испарился, сменившись липким, холодным потом на висках и спине. Пальцы, только что расслабленные, судорожно впились в мягкую ткань халата. Внутренний голос прошептал:«Это он».

– Кто это? – насторожилась Лиза, заметив, как лицо подруги мгновенно побледнело.

– Не знаю. Номер не определёнен.

– Ответь. Вдруг это важно.

Ольга колебалась лишь мгновение, глотая ком в горле. Воздух в холле, ещё секунду назад ароматный и лёгкий, стал густым и удушающим. Она провела по экрану пальцем, едва попадая по нужной иконке.

– Алло?

– Ольга, – голос Михаила прозвучал в трубке. Не громко. Не крича. Тихий, бархатистый, почти вкрадчивый, как шипение змеи в траве. Но за этой обманчивой мягкостью, как стальной стержень в бархате, таилась знакомая, ледяная ярость. – Как дела? Расслабляешься?

От этих слов её сковало, будто вылили за шиворот ведро ледяной воды. Дыхание перехватило. Она замерла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как холод расползается от позвоночника по всему телу.

– Что тебе нужно, Михаил? – спросила она, изо всех сил стараясь вложить в голос твёрдость.

Лиза мгновенно придвинулась ближе, прижимая ухо к телефону так, что её щека почти касалась щеки Ольги. Она слышала каждый звук из трубки, и её собственное лицо исказилось от гнева.– Получил письмо от твоего адвоката, – продолжил он, и в ровном, как лезвие, тоне зазвучала ядовитая, насмешливая нотка. Она резала слух, как стекло. – Впечатляющий документ. Особенно та часть, где ты пытаешься угрожать. Ты правда думаешь, что я испугаюсь этих бумажек? Жалких попыток?

– Ты должен, – ответила Ольга, – Доказательств достаточно. Ты это знаешь.

– Доказательств? – он усмехнулся. Сухой, короткий звук, похожий на треск ломающейся ветки. – Милая моя, наивная Ольга. Все эти фирмы-однодневки, все эти счета… Они зарегистрированы на тебя. Ты – генеральный директор. Каждый документ, каждый платёж… Ты подписывала их. Своей собственной рукой. Неужели забыла?

Лиза не выдержала, выхватила телефон из рук Ольги и резко выкрикнула в трубку:

– Слушай сюда, ты, подонок! Она подписывала, потому что ты годами вдалбливал ей, что это «просто формальность»! Ты её запугивал, унижал, ты психологически её сломал! И у её адвокатов теперь есть доказательства этого! Показания, записи! Так что можешь засунуть свои угрозы…

Михаил рассмеялся прямо в трубку. Звук был негромкий, но невероятно презрительный, будто он смотрел на них сверху вниз сквозь стекло аквариума.

– О, Елизавета. Вечная защитница. Как всегда суёшь свой вздернутый носик не в своё дело. Милая, передай Ольге: если она всерьёз думает, что может меня шантажировать этими детскими страшилками, она глубоко ошибается. У меня есть связи. У меня есть деньги. И у меня теперь, благодаря ей, море свободного времени. А у неё что? Ничего. Ни связей, ни денег. Один голодный адвокат да куча проблем.

– У неё есть правда, скотина! – закричала Лиза, не в силах сдержать ярость. – И люди, которые её поддержат!

– Правда? – его голос внезапно стал тише, мягче и от этого в тысячу раз опаснее. Он звучал так, будто он наклонился и говорит прямо ей в ухо, несмотря на расстояние. – Правда – это то, что на бумаге. А на бумаге её имя. Её подписи. Правда в том, что она не сможет доказать, что не знала, куда шли деньги. Правда в том, что даже если я, в самом худшем раскладе, понесу какую-то ответственность… она пойдёт следом. Как соучастница. Как исполнитель.

Ольга, слушая это, почувствовала, как мир вокруг заваливается набок. Последние слова ударили по ней с невероятной силой. Она резко, с неожиданной для самой себя ловкостью, выхватила телефон обратно. Рука больше не дрожала. Её сжало в тиски чистой, белой ненависти.

– Ты блефуешь, – сказала она голосом, который вдруг стал низким, чужим и невероятно спокойным. – Ты всегда блефовал, когда не мог добиться своего силой.

– Проверь, – так же холодно и отстранённо парировал Михаил. Будто обсуждал погоду. – Посмотрим, кто из нас первым сломается и начнёт умолять о пощаде.

– Я не сломаюсь, – твёрдо, отчеканивая каждый слог, произнесла Ольга. Горло сжалось, но она проговорила сквозь это напряжение, – Не в этот раз. Ты можешь сыпать угрозами сколько угодно. Ты можешь копаться в бумагах, которые сам же и подсовывал. Но я больше не боюсь тебя. Слышишь? – она сделала короткую, резкую паузу, – У меня есть адвокат, который умнее твоих клерков. Есть доказательства, которые ты не сможешь оспорить. Есть свидетели, которые видели всё. И у меня есть причина бороться. Самая важная причина на свете. И ты этого… этого никогда не отнимешь.

В трубке воцарилось молчание, густое, давящее. Затем послышалось ровное, почти бесшумное дыхание.

– Посмотрим, – повторил он, и в голосе, лишённом теперь всякой притворной мягкости, появилась ядовитая, липкая усмешка, будто он смаковал будущую победу. – Увидимся в суде, Ольга. Если доживёшь до него. Выносить такой груз..., и тюрьму для любимого, и уголовное дело для себя… это же не пара грамм. Тяжело будет. Очень. Хрупкая ты.

– Не дождёшься, – отрезала она, и её палец резко, с такой силой, что ноготь побелел, вдавил кнопку отбоя.

Наступила тишина.

Ольга сидела, застыв. Всё ещё сжимая телефон в ладони так, что корпус трещал, а на экране остались отпечатки её пальцев. Дышала она прерывисто, короткими, шумными вдохами, как после долгого бега. Перед глазами плясали тёмные пятна, но мир не плыл. Мир, наоборот, встал на свои места с пугающей, железной чёткостью. Она не рухнула, не разрыдалась.

Лиза смотрела на неё, не шелохнувшись. Её глаза были круглыми от неподдельного, почти шокового восхищения. Она медленно выдохнула.

– Оля… – произнесла она наконец, и её голос был тихим, полным чего-то большего, чем просто удивление. – Ты только что… Ты только что послала его нахер. Публично. В голос. Без единой дрожи. Без слёз. – она покачала головой. – Это было… потрясающие.

Ольга моргнула, словно выныривая из ледяной воды. Она медленно, преодолевая сопротивление мышц, разжала пальцы. Телефон со стуком упал на колени.

– Да? – глухо переспросила она, сама ещё не веря в реальность своего поступка.

– Да! – Лиза вдруг вскочила, подняла руки в театральном, ликующем жесте, нарушая благопристойную тишину холла. – Ты была великолепна! Эта фраза: «У меня есть причина бороться»! Я просто… – она прижала сжатые кулаки к груди, словно сердце готово было выпрыгнуть. – Оль, ты вернулась.

– Что? – Ольга уставилась на подругу, не понимая.

Лиза присела перед ней на корточки, её лицо было серьёзным и сияющим. Она взяла Ольгины холодные, влажные от пота руки в свои тёплые ладони.

– Та Оля, – прошептала она. – Та самая, которую я помню. Которая могла поставить на место любого. У которой горели глаза, а не тлели от страха. Которая дралась за свою правду, даже когда все были против. Мы все думали, он её похоронил, ту девчонку. Стер в порошок. Но нет, – Лиза крепко сжала её пальцы. – Она вернулась. Прямо сейчас. Она вернулась и дала ему в лоб. Зая, я так… я так безумно горжусь тобой. Ты не представляешь.

Ольга почувствовала, как к горлу подступает горячий, тугой ком. Но на этот раз это не был ком страха или беспомощности. Это было что-то хрупкое, светлое и невероятно тёплое, что рвалось наружу через все плотины. Слёзы выступили на глазах, но она не стала их смахивать.

– Спасибо, Лиз, – выдохнула она, и голос её сорвался. – За то, что была рядом. За то, что буквально вцепилась в меня и не дала уползти в нору. За то, что… веришь в меня, когда я сама уже не верила.

– Всегда, – просто сказала Лиза, и в этом слове была вся сила их двадцатилетней дружбы. – Всегда, зая. Это не обсуждается.

Они обнялись, крепко, по-девичьи, забыв о шикарной обстановке, о халатах, о возможных взглядах. Ольга позволила себе на несколько драгоценных мгновений утонуть в этой поддержке, в этом знакомом, родном запахе духов Лизы, в её сильных руках, держащих её спину. Это был якорь в бушующем море. Единственная несомненная правда.

Когда они, уже переодетые, вышли из спа-салона, на улице уже полностью стемнело. Фонари зажглись, отбрасывая длинные жёлтые пятна на мокрый, чёрный асфальт. И тогда Ольга увидела: с неба, тихо, величественно, начал падать снег. Первый настоящий снег этой зимы. Крупные, пушистые хлопья. Они медленно кружились в свете фонарей, как в гигантском стеклянном шаре, и беззвучно ложились на её волосы, на плечи, на ресницы.

Ольга подставила лицо, чувствуя, как снежинки касаются кожи и тают, оставляя прохладные, чистые капельки. Словно смывая с неё всё, и липкий пот страха, и грязь его слов, и старую, въевшуюся усталость.

– Поехали ко мне, – предложила Лиза, кутаясь в шарф и наблюдая за ней с мягкой улыбкой. – Олег сегодня будет за полночь. Устроим мини-девичник. Чаю, чего-нибудь вкусного, поболтаем. Или вина. Тебе нельзя, но я могу выпить символически за твою феноменальную дерзость.

Ольга покачала головой. На её лице, освещённом неоном, появилась слабая, но настоящая, живая улыбка.

– Спасибо, Лиз. Но я… я хочу домой. – она посмотрела на падающий снег. – Мне нужно побыть одной. Переварить. Прочувствовать каждое его слово, как удар, и каждое своё, как ответный щит. И просто… помолчать под этот снег.

Лиза кивнула с безграничным пониманием. Она не стала уговаривать.

– Хорошо. Но помни правило, – она взяла Ольгу за подбородок, как в детстве. – Телефон включён. Звони в любое время. Ночь, три часа утра, неважно. Если станет тяжело, если он снова полезет, ты набираешь меня. Сразу. Ясно?

– Ясно, – Ольга кивнула, и в этом кивке была уже не покорность, а договор между равными.

Они обнялись на прощание ещё раз, крепко, и Лиза, обернувшись и помахав рукой, пошла к своей машине. Ольга же повернулась и зашагала к остановке, чувствуя, как снег тихо хрустит под подошвами сапог. Хлопья кружились вокруг, укутывая город в белую, чистую пелену, стараясь скрыть все его шрамы и грязь.

Внутри у неё не было страха. Не было той парализующей пустоты. Была решимость. Тяжёлая, как слиток свинца в груди, холодная, как этот зимний воздух, и абсолютно несгибаемая.

Михаил объявил войну. Он бросил вызов, ударил ниже пояса, попытался снова загнать её в клетку, ключ от которой выбросил много лет назад. Но он не знал, он просто не мог знать самого главного. Он начал войну с призраком. С тенью той Ольги, которую сам же и создал, и которую считал сломленной навсегда.

Та Ольга осталась там, в прошлом, утонувшем в серых тонах его манипуляций.

Теперь перед ним был кто-то другой. Кто-то, прошедший через ледяной ад и вынесший из него не обморожение души, а стальную закалку. Кто-то, в ком бились два сердца, её собственное, израненное, но живое, и крошечное, новое, полное надежды. Кто-то, кто только что назвал его блеф, посмотрел в лицо его ненависти и не отвёл глаз.

Она была сильнее. Не потому что не боялась, а потому что научилась идти наперекор страху.

Она была свободнее. Не потому что он её отпустил, а потому что сама вырвала у него эту свободу когтями.

И она была готова сражаться до конца. До последней строчки в протоколе. До последнего удара этого маленького сердца под её рёбрами. До последней снежинки, тающей на её тёплой коже, чистой, как это новое, только что завоёванное чувство себя.