Текст книги "Подарок для злодея (СИ)"
Автор книги: Алена Нехищная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)
Бывают такие минуты – вне времени и пространства, вне прошлого и будущего, вне обьяснимости словами, капли вечности, отпечатавшиеся на хрупком воске человеческой памяти. Юна забывала дышать, вслушиваясь в тихий голос, вглядываясь в желтый огонь адмираловых глаз, с бережностью человека, стоящего на краю обвала переставляя острые каблуки по гулкому мрамору.
И когда пришла тишина, долго не хотела ни говорить, ни шевелиться, удерживая василиска за плечо. Он наклонил голову совсем близко, полоски зрачков то расширялись, становясь почти круглыми, то сжимались в тонкие иглы и наконец он впился в ее губы поцелуем. Чем окончательно лишил способности мыслить. Юна судорожно вцепилась пальцами в его плечо, ткань рубашки затрещала. Позвонки у него были колюче-острыми на ощупь, как гребень.
Продолжая целовать, поднял на руки, потащил к выходу из залы, вверх по лестнице. Помрачение сознания проходило медленно. «Куда он меня несет?» – наконец подумала Юна. Попыталась высвободиться:
– Да остановитесь вы!
– Не хочу, – василиск ногой открыл какую-то дверь.
– О чем он пел? Этот, который только что... и две тысячи лет назад?
Удивленный вопросом, ар’Мхари даже выпустил Юну из рук. Он принес девушку в ее спальню.
– О том, что вечер, отьезд, пора расставаться... о разлуке, в общем.
– Какая грустная песня досталась нам от предков.
– Да, нам от них много грустного осталось, но это неважно, – он снова обнял девушку, попытался поцеловать, но Юна уже полностью пришла в себя:
– Не нужно! Господин ар’Мхари!
– Что?
– Отпустите меня!
– Почему?
– Как это – почему?! – возмутилась Юна. – Я же вас едва знаю! Мы едва знакомы, и... Да уберите руки!
– Так что нам мешает познакомиться ближе? Что вы хотите обо мне знать?
– Господин ар’Мхари, если вы думаете, что у дочери башмачника совсем нет понятий о девичьей чести и достоинстве, вы несколько ошибаетесь! Мы с вами договаривались, что я буду нянькой дракона, а не... кем-то еще!
– Мы с вами ни о чем не договаривались, – он удерживал ее за талию вроде бы мягко, но вырваться никак не удавалось.
– Договаривались! Я только поэтому согласилась с вами поехать!
– Только поэтому? А мне показалось, вы рады были сбежать из дому, даже от родных отбивались...
Юна в неожиданной вспышке ярости влепила ему пощечину. Не удержалась, потому что василиск был отчасти прав. Ей хотелось сбежать – и он подвернулся крайне удачно.
– Ну знаете ли, вы последний, с кем я бы уехала добровольно!
– А что, у вас были еще ухажеры? – зашипел. Укусил за плечо. Больно.
Юна взвизгнула, забрыкалась, выдралась наконец из его когтей, забилась в самый дальний угол комнаты. Попыталась найти правильные слова:
– Господин ар'Мхари, я вам доверяла!
– Не помню, чтобы я вас об этом просил.
– Вы сами сказали, что хотите устроить праздник! На настоящем празднике гостям нельзя причинять зло!
– Кто вам сказал, что вы – гость? Вы – мой подарок себе. На праздник... – расплылся в ухмылке.
Юна отвернулась.
– А ведь вы мне даже нравиться начали...
– В ваших же интересах, чтобы я продолжил вам нравиться. Так вам будет приятнее пережить мое близкое присутствие... – опять подошел вплотную, провел большим пальцем по Юниным губам. – Я думаю, вы надолго задержитесь у меня в гостях... Не надо кусать меня за руку. Там чешуя, а вы не дракон, чтобы ее прокусить. Зубки поломаете, будет больно...
Все-таки когда он злой – это совсем не страшно по сравнению с тем, насколько он жуток, когда говорит ласковым тоном. Гнев можно успокоить или направить в другое русло. Радостная уверенность палача в правильности своих действий означает абсолютную безвыходность для жертвы.
– Смертные женщины несовершенны. Ни одна из них не похожа на вас, – шипучие нотки в голосе. Юна попыталась его оттолкнуть, он поймал ее руку, прижал к губам. Девушка всегда верила в свою способность уболтать кого угодно – только Нинель не удавалось, и то, потому что при общении обычно душила злость, хотелось скандала. И сейчас вновь попыталась отвлечь василиска болтовней, хотя почти безнадежно:
– Мавки тоже очень даже смертны. А в чем смертные женщины несовершенны? Василиски, что ли, совершенны?
Удалось вырваться, Юна потихоньку отступала. Василиск наблюдал, щурясь, как кот за голубем.
– А женщины расы василисков? Какими они были?
– Я покажу вам портреты, если захотите. Позже, – он вдруг сделал резкое движение рукой, раздался треск ткани, Юна опустила взгляд и с ужасом увидела, как прямо на глазах, разрезаемая невидимым лезвием, рвется ткань ее юбки, расползается длинным разрезом до самого бедра... Взвизгнула, бросилась к двери – щелкнул замок.
– Как видите, от меня не убежать.
– Пожалуйста, не надо... – Юна судорожна сжала разрез, но рядом тут же пролегла новая прореха.
– Господин ар'Мхари, выслушайте меня! Я не готова... сейчас... Прошу вас, дайте мне время... Привыкнуть к вам... Хотя бы не сейчас... Я очень устала... Давайте отложим этот разговор до завтра...
– Вы думаете, завтра вам сбежать будет легче?
– Я очень устала. Пожалуйста...
Новая прореха прошла по корсажу, не поддерживаемый ничем, кроме плотно сжимавших ткань застежек, верх платья стремительно начал сползать. Поддерживая его рукой, Юна бросилась к двери в купальню. Захлопнула ее за собой, закрыла на задвижку, судорожно огляделась в поисках выхода:
«Кажется, я в тупике»
Закрыла лицо руками. «Так вот она, ваша темная сторона, господин ар'Мхари. Не замедлила проявиться...»
Она и впрямь уже была влюблена. В того, грустного и задумчивого, показывавшего ей корабль с Прародины. Нет ничего ужасней, чем когда лик монстра прорезывается сквозь ставшее дорогим, красивым лицо. Юна ждала этого момента, но все равно оказалась не готова.
«Кто вам сказал, что вы – гость? Вы – мой подарок себе.»
«В ваших же интересах, чтобы я продолжил вам нравиться.»
Романтический дурман вечера эти фразы развеяли очень быстро.
С той стороны двери – тишина. Что же дальше? Нужно бежать из этого замка. Но как? Эта купальня – тупик. Сейчас он найдет способ открыть дверь... и не хочется думать, что будет дальше. Как и все девушки ее возраста, Юна порою мечтала о вычитанном в книгах образе благородного рыцаря, серенадах под окном, первом трепетном поцелуе, романтическом признании в любви, и в глубине души верила, что однажды так оно и будет...
И даже в страшном сне не являлось к ней, что будут скользкие от воды ступени купальни, ненадежная задвижка на двери, насмешливое «Разве я просил вас о доверии», и... взбесившееся платье, которое продолжало рваться! И шпильки, которые внезапно самостоятельно вылетели из прически, повисели стайкой перед Юниным носом и дружно осыпались вниз, звонко бряцая о камень! Юна отбросила упавшие на лицо волосы, отбежала от двери, заметалась по купальне – куда бежать? По наитию нырнула в какую-то нишу, там раздался щелчок, открылся узкий темный ход, ступени, по которым бежала вода, вели куда-то вниз. Сбросив туфли и придерживаясь за стены, Юна поспешила спуститься и оказалась в комнате, очень похожей на купальню, только гораздо больше по размерам, почти все пространство которой занимал бассейн, а потолок был такой же стеклянной линзой, собиравшей в себя звездный свет.
Отсюда точно должен вести какой-то выход.
21
Позади захлюпали шаги. Юна бросилась в темноту. Босые ноги ступали по шершавым, необработанным камням, стены под руками – неровные, колючие. Замок построен на скале, видимо, часть помещений когда-то была настоящими пещерами. Нырнула в какую-то темную нишу, думала – коридор, оказалось – тупик. Шаги раздались совсем близко, Юна затаилась.
– Неужели сбежала? – фальшиво изумлялся в темноте василиск.
Затаивая дыхание, Юна проклинала тот миг, когда села с василиском в карету. Она ведь уже тогда понимала, что ничем хорошим это не закончится, хоть и пыталась себя успокоить. Но как она могла бросить драконенка? Хотя, если рассуждать здраво – а как она могла защитить его, если василиску вдруг вздумалось бы украсить гостиную необычным чучелком? Разве что погибнуть вместе...
– Но как она могла сбежать из моего замка, если вокруг так много опасностей? Ядовитые змеи, например? – продолжал василиск размышлять вслух.
Что-то подозрительно зашуршало внизу.
– Змей здесь много, несколько сотен гнезд. Разные: есть маленькие ядовитые, есть огромные удавы...
Ноги коснулось что-то ледяное, скользкое. Юна попыталась убедить себя «показалось!», но оно поползло выше, обхватило шиколотку, вверх по ноге... Змея!
– Маленькая девочка, такая вкусная, так хорошо пахнет... Разве может она выйти живой из моего замка?
Змея переползла на талию. Юниной руки коснулось что-то мокрое. Жало?
– Но, возможно, она все же предпочтет мое общество змеиному и позовет меня на помощь?
Юна и рада была бы закричать, но не могла издать ни звука, или даже шелохнуться. Холодная, слизкая, невероятно сильная, змея охватывала ее тело кольцами, коснулась уже груди, доползла до плеч...
Вспыхнул свет. Три огненных шара закружились под потолком-линзой. Громко зашипела черная змея, перед самым Юниным лицом быстро высунулся и тут же втянулся раздвоенный язык. Ар’Мхари стоял перед ними, сосредоточенный, прищуренный. Взмах руки – и змея, как по команде, отшатнулась от Юниного лица, зато хвостом подцепила одну ее руку, головой поддернула вторую, взвилась в мощном рывке вверх – и Юна сама не поняла, как ее руки оказались вздернуты вверх. Мощное змеиное тело спутывало их вместе, подтягивало к себе, держась за выступ над аркой.
Ар’Мхари неторопливо приблизился. Долго смотрел Юне в глаза, прежде чем высунуть язык, лизнуть Юнин нос. Язык был по-змеиному раздвоен на кончике, слизкий, как у змеи. Облизал ее губы, подбородок, шею прикусил клыками. Отодвинул полузползшее платье вниз, руки, а потом раздвоенный язык прошлись по маленьким грудкам, еще не знавшим прикосновения мужчины. Юна зажмурилась. Ей казалось, она вот-вот сойдет с ума, каждый миг удивлялась, как она еще в рассудке, в сознании... Слизкое кольцо на запястьях ослабло, девушка на подогнувшихся коленках рухнула вниз. Василиск подхватил, мягко опустил на пол, встал на колени рядом. Впился в губы, раздвоенный язык зашарил по Юниному рту, сумасшествие накрыло эхом чужого голода, она даже застонала тихонько. Когти с треском дорывали платье – от прорехи на декольте к разрезу на бедре, сквознячный холод большой нетопленной залы коснулся живота, пробежал по телу толпой мурашек. Язык прошелся от ложбинки меж грудей к низу живота, когтистые пальцы сдвинули вниз кружево панталон. Юна даже не могла отбиваться. Говорят, что василиски умеют превращать людей в камень, но камни хотя бы ничего не чувствуют, не трясутся мелкой дрожью под прикосновениями змеиного языка, не захлебываются в потоке чужих мыслеформ, давящей, жестокой и голодной воли, жаждущей власти, крови, крика... Кролики перед сьедением удавом, наверное, чувствуют то же самое.
– Господин ар’Мхари... Вы можете сделать со мной все... Но завтра я умру. Убью себя... – сумела выговорить Юна.
Она не думала, что ее обещание его остановит. Не обратит внимание или бросит очередную насмешку. Зажмурилась крепко-крепко – единственный сейчас способ убежать.
Но он замер, тяжело дыша. Убрал руки. Поднялся.
Юна осмелилась открыть глаза. Запахнулась в разорванное платье, как в халат, села, сжимаясь в клубочек, обнимая себя за колени.
– Вы и так скоро умрете.
Опять зажмурилась.
– Идемте. Мы должны поговорить. – отрывисто бросил адмирал.
– О чем?
Вместо ответа он схватил ее за руку, потянул за собой – по той самой узенькой леснице, через купальню, в спальню, толкнул на кровать. Присел на корточки, посмотрел две секунды Юне в глаза, вскочил, накинул ей на плечи меховое одеяло. Ушел в противоположную сторону комнаты, вернулся с бокалом вина:
– Пей!
– Не хочу.
– А я хочу. Мы должны поговорить. Я хочу предложить сделку. Это будет серьезный разговор. Пей!
Юна покорно замочила губы и отставила бокал на прикроватный столик.
– Я готова к серьезному разговору.
– Действительно?
– Да.
Он когтем заставил Юну приподнять подбородок, посмотреть ему в глаза.
– Вы мавка и вы быстро умрете. Когда за вами прилетит белая бабочка.
– Зачем вы мне это рассказываете?
– У меня есть способ защитить вас. Я придумал заклинание. Защитный амулет. Сейчас покажу...
Амулет был кругляшом из полупрозрачного, молочного цвета камня с маслянистым беском. На камне отпечатался обоженный крылатый след бабочки – с чернотой на кончиках крыльев, с желтоватыми прожилками.
– И что, он действительно сможет защитить?
Ар’Мхари забрал кругляш из Юниной руки.
– Безусловно. Останьтесь – и я защищу вас от Леса.
– Остаться?
– Здесь, со мной. В моей постели.
– А если нет? Если я откажусь?
Он поднялся с корточек, прошелся по комнате, остановился у окна.
– Вы можете вернуться отсюда... В свой городишко. Если захотите... – бросил наконец.
– Я могу вернуться в свой город?
Промолчал.
– Я хочу.
Резко обернулся.
– Но вы обречены. Лес вас не пощадит, не надейтесь. Вы сказали, вам снятся сны, что вы – часть Леса. Это верный признак, что он уже тянет коряги к вашей душе. Вам осталось жить... месяц, возможно.
– И что? Ваш амулет сможет меня защитить? – хмыкнула Юна.
– Да, сможет.
– А я не маг, я не знаю, есть ли магия в этом вашем камушке, или просто вы меня обманываете. Месяц жизни – вполне достаточный срок, чтобы мною наиграться, так лучше я проживу этот месяц свободно. А не чьей-то игрушкой. Верните меня домой.
– Я всегда держу данное слово. Амулет – настоящий! – с рычанием. – Никто из магов не знает Лес лучше меня! Я единственный, кто может сплести это заклинание. Без меня – никто!
– Лучше месяц жизни, но не с вами. Верните меня домой. Я выбрала. Верните меня домой, если уж держите слово.
Промолчал.
– Я не могу жить здесь, с вами... на ваших условиях. Я понимаю, для вас не будет большой драмой, если завтра игрушка сломается... Но если уж вы предложили мне выбор, я выбираю уйти. Отпустите меня, пожалуйста.
Остановился напротив, когтем приподнял Юнин подбородок.
– Я настолько вам неприятен?
– Ненавижу змей. Отвратительны. У вас раздвоенный язык. Я умру, если вы еще раз ко мне прикоснетесь.
– Собирайте вещи. Жду вас в зале, – бросил сквозь зубы и хлопнул дверью.
22
Кошка и дракон спали у камина в обнимку. Юна подумала, что видит Изумруда в последний раз, но не стала будить. Тихонько прошлась следом за ар’Мхари к дальней двери и оказалась на широком балконе, примостившемся на краю скалы. Внизу бушевало море. Лес маленькими, скрюченными деревцами тянул по скалам узкое щупальце к замку. Василиск отворил калитку, ведущую на отвесный, скользкий склон, по которому карабкались редкие деревца.
– Идите.
Юна неуверенно оглянулась. Узкая тропинка вниз вся обледенела, девушка была уверенна, что не удержится на ногах, поскользнется, скатится куда-нибудь в обрыв...
Желтоглазый адмирал внимательно смотрел на нее. Девушка не удержалась, показала ему язык, зашипела, подражая змее. Отступать было некуда. Юна вцепилась в ручку сундука и осторожно сделала первый шаг. Ботинки тут же заскользили по льду, сундук потянул вниз. На втором шаге ей еще удалось удержаться на ногах, на третьем она куда-то провалилась, закричала, замахала руками, пытаясь удержать равновесие. Больно ушибла ладони об острый, колючий снег.
Обрыва больше не было. Юна стояла по колени в снегу. Светало. Где-то далеко-далеко на горизонте розовели рассветным блеском золотые купола храма Творца. Позади темнела знакомая до последней ветки опушка Леса. Юна была возле своего города.
Умылась снегом, потрясла головой. Родные до боли очертания города вдали убаюкивали душу. Что это было, все случившееся?
Подумалось вдруг – сон. Просто сон, видение. Она приехала сюда в карете, с адмиралом, а потом – это странное видение. Потому что этого всего просто не могло быть на саом деле. Приснилось. Лесом навеяно. Бред
«Самый странный Новый Год в моей жизни» – подумала Юна. – «Но, кажется, все хорошо закончилось. И это хорошо»
Надо было идти к городу. Домой возвращаться не хотелось, но можно будет пожить несколько дней у Лизветы, сестры отца. С отцом тетка давно разругалась из-за Нинель, но Юну всегда была рада привечать в гостях, жалела, когда та рассказывал о своих бедах с мачехой...
А потом Юна придумает, что делать. Немного денег у нее есть. Можно было бы договориться с отцом, снимать себе отдельное жилье, а работать по прежнему вместе и вытребовать увеличение своей доли заработка... Но ведь Нинель обязательно будет вмешиваться, скандалить, разносить про Юну грязные сплетни, безвольный отец встанет на ее сторону, будет кричать «Как это, незамужняя девушка хочет жить отдельно от родителей, позор на мою седую голову!» Гораздо лучшим выходом кажется уехать в столицу, как Юна давно мечтала. В Королевской Академии Естественных Наук немалая часть студентов – девушки. В том числе наследные магички... Любопытно, все маги такие, как ар’Мхари? Если да, то это страшно...
Что-то зашуршало позади, Юна резко обернулась.
Когтистая чешуйчатая рука, высунувшаяся из ниоткуда, сжимала шнурок с покачивающимся на ветру амулетом молочно-белого камня. Юна схватилась за шнурок и рука тут же исчезла. Амулет остался лежать в Юниной ладони. Защита от бабочки. Прощальный подарок?
Девушка повертела кругляш так и этак, даже на зуб попробовала. Что он хочет этим сказать? Чтобы Юна все-таки жила? Трогательно. Правда, Юна, как оказалось, вообще живучая, бабочка и без амулета потравилась, Юна – нет, но он-то об этом не знает...
Да и, по сути, ничего плохого он Юне не сделал. Выпустил же из замка, хоть и не сразу? От бабочки защитить – попытался. Корабль предков – показал. Драконыша – приютил...
Юна потрясла головой, надеясь вытрясти оттуда глупые мысли, но на месте вывалившихся тут же рождались новые, не менее абсурдные. У него в чешуе все тело, или только частично? Целоваться с ним было приятно – до того, как змеи приползли. Если Юну отпустил – значит, не совсем сволочь? А ведь радовался, притащив их с драконом в свой замок, приготовился, подарков под елку набросал, с улыбкой смотрел, как они с драконом громят роскошный ужин...
«А если я его никогда в жизни больше не увижу – я действительно буду рада?»
Что себе врать – нет. Леший схвати, эта его чуть ироничная и грустная улыбка тонких черных губ... Кто он? «Двое их, и кого-то из двоих я точно придумала. Или одинокого и печального странника по времени, или монстра...»
Проклятие, если б не эта его последняя забота, Юна уже была бы на полпути к городу и теплой кроватке в доме тети! Она решительно схватилась за сундук, но поволокла его почему-то в сторону Леса. Все-равно дверца уже захлопнулась. Чем стоять посреди снежного поля, раздираемой мучительными сомнениями, проще побиться лбом в закрытую дверь и, успокоенной, уйти.
– Господин ар’Мхари! Лес! Эй, портал, или как там тебя, откройся!
Продралась в чащу, поздоровалась лицом с густо переплетенными обледеневшими ветками, уверилась, что кричать и требовать бесполезно, собиралась уже повернуть назад, когда подошвы скользнули по льду, мир стремительно ушел из-под ног, кто-то ухватил за локоть, поволок вверх, Юна, пошатываясь, схватилась за оградку балкона. Ар’Мхари выпустил ее руку, отступил.
– Что? – спросил отрывисто.
– Господин ар’Мхари... – Юна ошеломленно оглядывалась. Здесь еще царила ночь. Темной громадой нависал замок. Завывал ветер, играючи продираясь сквозь ткань пальто. Василиск смотрел злобно. – Господин ар’Мхари, я хотела вернуть... Я не привыкла брать то, что мне не принадлжит, – протянула ему амулет.
– Это все?
– Нет. Еще сережка... – Юна только сейчас обратила внимание на непривычную тяжесть в левой мочке. Правая серьга в суматохе где-то потерялась. Девушка сняла сережку, сунула в руку василиска вместе с амулетом.
– Вы поэтому меня опять заставили открыть проход? – верхняя губа дергалась, показывая клыки, голос стал тих и шипуч.
Решившись, Юна шагнула вперед, неловко обняла его за плечи. Василиск остался неподвижен:
– Что это значит? – холодно.
– Я решила остаться...
– Вот как?
– Если вы не рады, я не настаиваю... Могу уйти... – опустила руки, отстранилась.
– Вы передумали умирать от моих объятий?
Юна промолчала.
– Я больше не змея?
– Гадюка... – пробормотала девушка, нашаривая ручку калитки.
– Вы можете уйти, но только в лес. Опять путь я вам открывать не буду. Надоело.
– И не надо... – Юне удалось открыть калитку, но ладонь василиска легла поверх ее, сжала, с хлопком притянула дверцу обратно.
– Вы должны были понимать, что второй раз отсюда не уйдете.
– Сожрете с косточками?
– И это тоже, – оскалился ей в лицо. – Но сначала помучаю.
– Только без змей, – сказала Юна почти просяще.
Он втянул ее в замок, захлопнул дверь. Камин почти погас, свечи догорели, зал был погружен во тьму. Свистяще похрапывал драконенок. Адмирал вел Юну вверх по лестнице в спальню. Вторая дверь захлопнулась ловушкой, в которую девушка загнала себя сама. То ли отходя в теплой комнате от мороза, то ли приходя в понимание, что она натворила, Юна начала дрожать. Девичья честь прощалась, помахивая ручкой, вслед за нею уходил светлый рыцарь из неслучившегося будущего, с горечью бросая напоследок, что с падшей женщиной ему, увы, не по пути. Василиск разворашивал угли камина, приподымая пламя.
– Раздевайтесь.
Юна послушно сбросила с плеч пальто, отставила в угол комнаты мокрые ботинки, чтобы не пачкать ими меховые ковры. Уселась на кровать. Голова слегка кружилась от усталости.
– Снимайте платье.
Юна обняла себя за плечи.
– Мне холодно.
– В комнате очень тепло.
– Мне холодно и я хочу спать. Давайте отложим все до завтра? Пожалуйста.
Василиск нагнулся к ней, хищно усмехнулся:
– Э-ээ, нет, милое дитя. Больше никаких просьб.
Юна отодвинулась от него, бочком легла на одеяло:
– А то что? Накажете меня? – борясь со слипающимися глазами.
– А вы сомневаетесь?
– Вы и так собираетесь сделать со мной худшее, чего мне бояться? – зевая и подкладывая руки под голову.
– Р-РРРР!
Василиск вышел из комнаты. Успокоенная, Юна укуталась в одеяло и почти сразу же провалилась в сон.
23
Она ощущала чье-то присутствие рядом, кто-то ходил мимо, пофыркивал, укладывался рядом. Шевелил одеяло, а ведь Юне было очень холодно. Потом ей приснилась огромная змея, нависшая над головой, уже коснувшаяся лица, мавка закричала, начала отбиваться:
– Уйди! Гадюка! А-ааа!
– Так значит, я – гадюка? – вопросил знакомый голос над ухом. Юна распахнула глаза. Василиск слез с кровати, и Юну тоже сбросил на пол.
– Я – гадюка? В моем доме? После всего? – зашипел.
– Удав? Полоз? Кобра? – предположила не до конца проснувшаяся Юна.
– А ведь я вас даже пожалеть хотел, – вышел, хлопнув дверью. Юна забралась обратно в кровать, плотнее закуталась в одеяло и перевернулась на другой бок. В полудреме не обратила внимания на шипение, пока оно не стало слишком громким. Открыла глаза. Прямо над лицом, свесив длинный язык, покачивалась раздувавшая коричневый в черную крапинку капюшон кобра. Как и в прошлый раз, пришло оцепенение, губы онемели, Юна хотела заорать и не могла.
– Вставайте, – голос василиска.
– Пожалуста... – прошептала девушка. – Уберите ее. Пожалуста.
Треугольная морда отодвинулась, но не слишком далеко.
– Встань, – повторил василиск. Он стоял у двери, перед ним на полу извивались, изгибали кольца шипучие узорчатые тела, со сна Юне показалось – очень много, не меньше десятка, целая адская армия! Девушка послушно приподнялась на кровати.
– На пол.
Тело от ужаса закаменело, будто парализованное. Юна очень медленно сползла на пол, попятилась от кобры. Она покачивалась совсем рядом, злобно мигала бусинками глаз.
– Снимай платье.
– Нет.
Молниеносно кобра взвилась, легла черным телом на Юнино плечо, раздвоенный язык задел щеку, ядовитые клыки совсем близко к коже.
– Терпеть не могу слово «нет».
– Пожалуйста... – прошептала Юна, кося глазом на черное слизкое тело у щеки.
Кобра неохотно упала на пол, оставшись чутко лежать у ног. Юна негнущимися пальцами, будто в каком-то кошмаре, начала расстегивать ворот серого зимнего платья. Высвободилась из рукавов, стянула вниз. Ткань с шелестом упала к ногам, кобра отдернула голову.
– Теперь рубашку. – приказал шипучий голос из темноты комнаты.
Холодный скользкий хвост змеи лежал на Юниной босой ступне. Она от этого ощущала настоящую физическую боль, как будто кусочек ноги уже откусили и жрут. И собираются откусывать другие части тела, шипят, волнуются где-то там в темноте, сотни их, тысячи, целое море и Юна спустя мгновение окажется погребена под их мерзкой, слизкой волной...
– Сними рубашку.
Неловко стянула через голову, уронила вниз, скрестила руки, прикрывая грудь.
– Опусти руки.
– Пожалуста, уберите змею.
– Опусти руки.
– Я все сделаю, только отзовите змею. Пожалуйста.
Повинуясь жесту василиска, кобра отползла, но всего на шаг.
– Повернись ко мне спиной. И снимай панталоны.
Юна подумала, что ядовитая змея – это всего лишь один укус, пусть и болезненный. Зато другим змеям ничего не останется. Дверь купальни была в двух шагах, но чтобы до нее добраться, требовалось переступить через кобру. Ступила пальцами босой ноги в ползучее кольцо черного тела, ожидая рывка и боли укуса, но благополучно дотянулсь до ручки двери, нырнула внутрь, закрыла задвижку. Сорвала полотенце с крючка, закуталась. Куда теперь? Внизу, в пещерах, тоже змеи. Все повторялось с точностью, как и в первый раз. Нет, это уже просто смешно. Ни один лесной зверек не полез бы второй раз в один и тот же капкан. Юна оказалась глупей. Даже засмеялась, изумляясь собственной глупости.
Скрипнула задвижка. Василиск не замедлил с появлением. Сощуренные глаза. Худое жилистое лицо, еще более зловещее в темноте. Кажется, Юна еще недавно находила в нем что-то красивое?
– Зачем вы это делаете?! – выпалила прыгающим голосом. – Я ведь сама к вам вернулась. Зачем? Вам нравится надо мною издеваться?
– Да. – признался он.
Ответить на это простое и честное признание Юне оказалось нечего.
Ар’Мхари провел пальцем по ее плечу.
– Мне нравится, как ты дрожишь... И твои огромные испуганные глаза. И твои смешные попытки сбежать. Инстинкты. Ничего не могу с собою поделать. У драконов и кошек есть много общего, ты не находишь? Любим играть с мышками...
Потянул за полотенце, вырвал из Юниных рук.
– У меня другой вопрос – зачем ты вернулась?
– Дура.
– Э? А за глупость всегда приходится расплачиваться.
Юна вжималась в неровную, колючую каменную стену, прикрывая грудь скрещенными руками. Василиск осторожно, едва касаясь когтями, проводил по ее вздрагивающему животу, сжатым рукам.
– Вы надеялись на что-то другое, оставаясь ночевать в доме одинокого холостого мужчины? Вы так наивны? Удивляюсь, как вас еще не прибрал к рукам какой-то местный вельможа. У этих провинциалов абсолютно отсутствует хороший вкус.
– А у вас – честь и совесть!
– Вы даже не представляете, насколько...
Он улыбался, и, к ужасу Юны, даже по-зверинному урчал, пробуя ее на вкус с неторопливостью хищника, уверенного, что добыча точно никуда не убежит. Гладил, прикусывал кожу, терся щекой. Резкий драконий запах бил в нос, тяжесть чужой воли давила на плечи, сковывала.
– Сокр-рровище в моем замке...
Юна слышала, как колотится, расшибая засовы, в ставни ее разума чужое желание, голод с трудом сдерживающегося зверя, сжималась, пытаясь удержать ускользающую ясность сознания, точно зная, что там, за ставнями – безумие.
– Стойте... Стойте. – Юна обхватила его голову ладонями, заглянула в глаза. – Я хочу спросить... Вы можете ответить честно?
– Все, что хочешь...
– Я хочу знать, кто вы. Вы убивали? То есть... Кто вы? Вам нравится причинять людям боль?
Он даже отступил.
– Не самые подходящие вопросы сейчас.
– Я хочу знать, кто вы.
– Что это изменит?
Юна пыталась сказать еще что-то, но ее заткнули поцелуем. Она тонула в его запахе и драконьей ауре, как в море, уже точно зная, что на берег не выбраться. Изумлялась, до чего же все-таки красиво его лицо, спадающие на лоб темные волосы, выбившиеся из короткого хвоста на затылке, а позвонки на шее такие острые, будто там, под кожей, и впрямь растет гребень.
– Снимай свое кружево.
На сей раз Юна покорно наклонилась, стягивая панталоны. Василиск одобрительно погладил ее выгнувшуюся спину и опустил поглаживающую руку ниже, сжал ягодицу. Какая-то часть ее разума заорала от ужаса, та, в которой хранились понятия о приличиях, гордости и планы на свободное победительное будущее. Острый коготь коснулся нежной плоти между ног, прошелся, слегка царапая, защекотал внутреннюю часть бедра. Юна попыталась схватить его руку, оттолкнуть.
– Я сейчас сойду с ума...
– А я чего добиваюсь... – наклонился, улыбаясь, желтый огонь глаз ослеплял, завораживал. Его ласки становились грубее, когти больно царапали кожу, в спину впивалась неровная стена, Юна озлобленно кусала его подбородок и плечи, хотела почувствовать на губах его кровь. Она уже не могла ни о чем думать, вспоминать – весь мир сжался до этого мужчины, и мавка сама не знала, любовь или ненависть заставляла крепче сжимать зубы и ногти на его горячей коже. Его рубашка мешала, пыталась содрать. Василиск расстегивал ремень на брюках. Он уже не урчал, а рычал. Внезапная боль накрыла, как волна, Юна кричала, захлебываясь, василиск вдавливал ее в шершавую стену, впивался когтями. Сознание стремительно уплывало.
24
Вода, теплая. Она падала на плечи, на спину.
– Открой глаза, – требовал кто-то.
Юна увидела перед собой физиономию василиска, зашевелилась, усаживаясь поудобнее. Она сидела в маленьком бассейне, сверху лил водопад. Намокшие темные волосы почти полностью закрывали лицо василиска, его рубашка целиком промокла. Он гладил горячей рукой Юнину спину.
– Все хорошо?
– Не знаю... – хрипло сказала. – Почему вы в рубашке?
– А что?
– Отдайте мне.
– Зачем?
– Отдай.
– Зачем?
– Вы одеты, я нет. Это несправедливо. Я, может, затем и вернулась, чтобы узнать, в каких местах у вас чешуя растет, а вы в рубашке.
– Ты в порядке. – константировал василиск, вытягивая Юну из бассейна. Мавка вяло отбивалась:
– Не трогайте меня! Тут тепло! Отдай рубашку!
Он накинул Юне на голову полотенце, начал вытирать. Девушка вырвалась, но тут же была поймана на руки.
– Пойдем в кроватку. В кроватке тепло, в кроватке хорошо...
Откинул меха, уложил Юну на простыни. Скинул на пол мокрую рубашку, но в темноте Юна не смогла различить месторасположение и количество чешуи на туловище. Улегся рядом, обнял.
– Ты меня уже не боишься? Нет?
– Вы чудовище. Завтра я буду страдать, – сказала Юна пророчески и провалилась в сон.
