Текст книги "Подарок для злодея (СИ)"
Автор книги: Алена Нехищная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 7 страниц)
Они шли бесконечными однообразными коридорами, распахивались тяжелые четырехстворчатые ворота, которые и дверьми-то в привычном понимании назвать было нельзя. Воздух стоял такой затхлый и тяжелый, что им и дышалось-то с трудом.
– В конце-концов драконы узнали о создании василиска. Они были очень разгневаны этой «пародией на себя», но уничтожить не смогли. Как я, например, не могу решиться причинить вред драконышу. На редкость противная, въедливая раса, к слову, получилась, соединившая в себе человеческую обидчивость и драконье злопамятство. Нас ужасно раздражал тот факт, что мы вынуждены подчиняться каким-то там драконам, которые, кстати, год от года становились все требовательнее к людям и злее. Кроме того, мы нашли способ подружиться с Лесом. И мы изобрели один артефакт – Сферу Пяти Стихий, которая давала нам власть над драконами. Мы создали Эгмерскую Империю... А потом все рухнуло. Война династий, к власти пришли обычные маги, захватили Сферу... Мы использовали ее, чтобы защититься от драконов и удержать перемирие, они – чтобы убивать... В той войне мы перешли на сторону драконов. Потом была вторая Зеленая Война... Уже после того, как драконы погибли. Мою семью тоже убили, Лес спас меня, укрывал много лет, но знаете что? Благодарности я не испытываю. Он дважды нас подставил – в войне династий, а потом... это из-за него драконы погибли, все, но я потом как-нибудь расскажу. Вот. Вот сокровищница.
Они вошли в полукруглое помещение с куполообразным потолком. Стены были из какого-то белого гладкого материала, покрытые выемками. Василиск надавил на одну, что-то щелкнуло и в его руке очутилась продолговатая коробочка серого металла.
– Это контейнер. Видите? Он обычной температуры. А должен быть холодным. Все механизмы давно отказали. Вот, все эти стеллажи, и внутри этого контейнера – гены. Человеческие. Летело около пяти тысяч человек на корабле, но, чтобы заселить новый мир, они везли с собою все народы их родного мира. В контейнерах. Эта комната когда-то была самым защищенным местом на корабле. Предки все предусмотрели. Генные материалы сохранились до династии Агмертанез, а потом большинство из них было извлечено. Людям требовалась свежая кровь – и они ее получили. Во времена Эгмерской империи рождались очень красивые люди...
А вот эти контейнеры, с той стороны – животные. А там – растения. У окраинных поселений до сих пор есть традиция по весне преподносить Лесу в дар молодые, едва поднявшиеся с земли побеги пшеницы. Знаете, откуда эта традиция? В давние временя людям удавалось слегка умилостивить Лес, когда они приносили в дар привезенные с Прародины растения. И животных. Это был такой подарок... Лесу очень нравилось. Он конструировал на основе привезенных генов что-то свое... или просто выращивал подаренное. Изучал, любовался. Он слегка тоскует по тем временам. Иногда даже просит меня привезти что-то эдакое, необычное. Новое.
Василиск говорил уже устало, отрывисто. Юна повертела в руках коробку, но так и не поняла, как ее открыть. Попросила:
– А где-то здесь есть изображение нашей Прародины? Картины какие-нибудь... Какой он был, наш мир? Почему мы улетели? И почему только один корабль?
– Кораблей было много, но все они отправились в разные уголки Вселенной. Невозможно было угадать заранее, который из выбранных миров окажется более пригодным для жизни, который менее. На Прародине случилась какая-то катастрофа. Не все улетели, часть пыталась выжить, оставшись на планете. Из этого корабля мои предки вынесли и растащили по свету все, что только можно было вынести. В моем замке есть несколько прекрасных статуй и изображения ночного города. И кое-какие механизмы. Я вам покажу. Здесь тяжело дышать даже мне, а вы, кажется, вот-вот упадете в обморок. Система вентиляции не приводилась в порядок вот уже несколько столетий. Идемте.
Когда они выбрались на поверхность, у Юны действительно кружилась голова и подкашивались ноги. Она прислонилась к покрытой мхом стене, жадно вдыхая свежий ночной воздух. Василиск пытался увести ее к Лесу, но Юна вырвалась:
– Нет, подождите. Я хочу тут побыть еще немножко. Еще несколько минут...
Ей требовалось время, чтобы осознать и уложить в голове услышанное. В невообразимой высоте сияла звездная пыль. Щербато усмехалась луна. Вдалеке под теплым летним ветром пошелестывал Лес, так мирно и беззаботно, будто и не жуткий монстр этого мира, а обычная взращенная людьми рощица.
Когда-то именно на этот клочок земли впервые ступила нога человека. Безымянный Юнин предок вышел из корабля, опасливо глядя на неизвестный новый мир. Мир тоже глядел на него, пристально и неприязненно. Из-за горизонта, купаясь в лунном сиянии, вынырнули крылатые ящеры, огромные, но удивительно изящные, и человек зачарованно замер, прежде чем орать: «Тревога! Неведома зверюшка!»
Юна подняла руку, внимательно вгляделась в тонкое запястье с ярко выделяющимися под кожей реками вен, пошевелила паучьи-тонкими пальцами.
Две тысячи лет. Две тысячи пет, чтобы тот первый человек, увидь он случайно сквозь толщу веков двоих своих потомков, нереально-большеглазую девушку и мужчину с чешуей на лице, мог с уверенностью сказать:
– Нелюди!
Крохотный крылатый ящер, последний потомок некогда царствующей расы, носился над куполом корабля, радуясь простору. Блестела в лунном свете изумрудная чешуя. Юна почувствовала вдруг, как тяжелая длань двух тысячелетий легла на плечо.
«Я всегда буду тебя защищать» – мысленно сказала драконенку. – «Ты вырастешь большой и могущественный, как твои предки, и ты не будешь последним из них – я найду твоих сородичей, или спящие драконьи яйца, не может быть, чтобы их не больше не было... Я исправлю несправедливость, допущенную людьми»
Изумруд залетел в ее ладонь, взглянул в лицо янтарными бусинками глаз:
«Вы так много всегда обещаете, люди...» – не то с усмешкой, не то с горечью.
18
Ар’Мхари вел Юну по тропинке куда-то в Лес, а она все оглядывалась, даже когда позади уже сомкнулась непроницаемая зеленая стена. На сей раз девушка не удивилась, когда они так же внезапно вышлина открытое пространство, только торопливо закуталась в пальто – здесь тоже царила зима, хотя почти бесснежная – мелкие снежинки таяли, не долетая до земли. Они стояли на скалистом берегу, Лес карабкался на него корявыми соснами, впереди простиралось темное зимнее море, вздыхало в ночи, с шелестом накатывая на прибережные камни. На фоне луны ярко выделялась темная громада замка. Юна пригляделась. Часть замка – ближайшая стена и две башни – лежали в развалинах.
– Здесь было сражение?
– Да, больше сотни лет назад. Я восстановил часть зданий. Отец был бы недоволен, он так любил это место, но я... Не знаю, в моем сердце это место всегда разрушено.
Юна, я рад приветствовать вас в последнем родовом гнезде Алкадана.
– Спасибо... – пробормотала девушка. Адмирал с улыбкой протянул ей руку, Юна охотно на нее оперлась. Идти оказалось довольно далеко, да еще по скалистой, размокшей дороге. Ноги увязали в грязи, подол белого шерстяного платья весь выпачкался, Юна ощущала нарастающую усталость. Непростой выдался денек...
Когда они уже подходили к разрушенной стене, откуда-то раздалось шипение и прямо перед ними в лунном свете заструился серебрянно-красный толстый шнур змеи, закачалась и сделала несколько выпадов в их сторону узкая голова с высунутым жалом, Юна не удержалась от вопля.
– Не бойтесь, при мне они вас не тронут, а потом я навешу на вас защитное заклинание. Во времена моего детства этот замок был раем на земле. Цвели сады, струились ручьи, порхали бабочки... но рай нас не спас. Тогда я решил, что здесь будет ад и никто из шагнувших сюда без моего разрешения обратно живым не выберется.
Юна огляделась. Место, конечно, не так, чтоб радостное, довольно мрачный, унылый пейзаж, но на ад все же не тянет. Просто развалины. Со змеями, правда.
– И что же здесь такого угрожающего?
– Я вам позже покажу. Поверьте, вы бы вряд ли добрались до этого места живой, если бы шли не в моем сопровождении.
Внутренний дворик был вымощен широкими плитами темного камня, между которыми в широких щелях хлюпала вода. Две странные фигуры, отдаленно напоминающие людей, многосуставчатые, свитые из металлических жил, стояли у ворот. Юна вначале приняла их за статуи и не смогла не отшатнуться, когда они внезапно задвигались, абсолютно синхронными движениями распахивая створки ворот.
– Добро пожаловать в мой дом!
Юна ахнула. После ирреальности межзведного корабля с Прародины; после долгой дороги по мокрому скалистому берегу под хлесткими ударами обжигающе-ледяного ветра; в самом сердце этого молчаливого, дышащего каким-то безысходным отчаянием замка, словно вынырнувшего из призрачного мира по ту сторону жизни – в глубине черномраморной залы пылал камин! Добрый домашний камин, украшенный еловыми венками, а рядом покачивала усыпанными золотой пылью пышными ветками огромная ель, пестро увешанная бантами, стеклянными шарами, серебрянными орешками, пряниками в форме забавных лесных зверюшек... А под елкой – груды подарков в разноцветной оберточной бумаге. А посреди залы – длинный стол, ломящийся от яств, но особенное внимание Юны привлекли торты – их было десяток, не меньше, они служили главным украшением стола: пряничный корабль в кремовой пене волн, раскинувшая многоцветные крылья неведомая тропическая птица, пирамида белых и бежевых роз и даже – даже поблескивающий чешуйками-мармеладинками дракон размерами побольше Изумруда! Юна никогда не видела таких красивых, она даже не сразу поняла, что это торты!
– Вам нравится? – осведомился адмирал.
Юна не сразу нашла слова.
– Я думала... Я думала, что этот замок – такое мрачное, аскетическое место, что вы не любите Новый Год...
– Не люблю, – подтвердил ар’Мхари. – Но, если помните, вы сказали, чтобы полюбить праздник, надо поучаствовать в его создании. Вот, я попытался. Вам нравится?
– Это просто потрясающе! – Юна вертела головой. Мрачность темных сводов скрашивали спускающиеся по стенам ковры из живых зеленых веток. Стол украсили букетиками маленьких, нежных полевых цветов, что, несомненно, свидетельствовало о хорошем вкусе адмирала – те же розы смотрелись в этом огромном, пафосном помещении похоронно. Изумруд разрывался между яркогорящим камином – столько огня, живого, щедрого, он видел впервые в жизни, дома очаг был не в пример меньше, да и дрова они расходовали очень экономно – и между столом, столько еды он тоже еще ни разу не видел.
– Вы полностью вымокли, я думаю, вы захотите переодеться и привести себя в порядок, прежде чем приступить к ужину. Пойдемте, я покажу вам приготовленные для вас комнаты.
– Как, вы уже успели приготовить для меня комнаты?
– Ну разумеется, а чем я по вашему, занимался весь день, если необустройством этого замка для вас?! – Юна подумала бы, что адмирал шутит, если бы тон его не был столь убийственно-серьезен.
Идти опять пришлось долго, по бесконечным коридорам и лестницами, а Юнины ноги ужасно устали. Она горячо поблагодарила адмирала за чудесные покои – ее родная спаленка показалась бы в сравнении нищей и неуютной. Здесь был собственный небольшой камин, на котором стоял букет еловых веток; у окна стоял изящный, покрытый искуснейшей резьбою секретер с дорогими письменными принадлежностями, серебрянной с позолотой чернильницей, фарфоровой статуэткой танцующей девушки; на полу вместо ковров лежали меха, они же – вместо одеяла на шелке простныней огромной кровати, спрятавшейся в алькове за прозрачными шелковыми занавесями. Потрескивало тихое пламя в камине, мягко освещала комнату масляная лампа, было очень тепло. Отодвинув тяжелые бархатные шторы, Юна увидела, как далеко-далеко внизу бесится океан, сияет лунная дорожка... Рычал, завывал ветер, расшибаясь о каменные стены замка и девушка поспешила задвинуть штору. Машинально села на кровать, мягкую, теплую... и ощутила такое блаженство, что поняла – больше она отсюда ни за что не встанет! Слипались глаза, ныли ноги, каждое случайное моргание грозило провалом в сон...
– Я могу попросить вас об одолжении? – адмирал наблюдал за нею с порога.
– Разумеется, – невероятным усилием воли Юна заставила себя встать с кровати. Обижать такого человека, как ар'Мхари, ни в коем случае нельзя, тем более, оказавшись в настолько зависимом от него положении. Он и так необычайно любезен, провел для нее экскурсию по кораблю, подготовил этот роскошный ужин – Юна должна изобразить крайнюю степень восторга и благодарности во что бы то ни стало! Она даже и впрямь была бы благодарна – если бы не чувствовала такую усталость!
– Мне бы хотелось, чтобы вы вышли к ужину в этом, – адмирал подошел к кровати, откинул меховое одеяло. Под ним обнаружилось ярко-красное, расшитое мелкими черными каменьями платье.
– Как скажете... – пожала плечами Юна.
– А здесь вы можете привести себя в порядок, – ар'Мхари распахнул тяжелую деревянную дверь в углу комнаты и Юна в очередной раз ахнула. Это была настоящая пещера из грубо обработанных кусков мрамора, аметиста, малахита и горного хрусталя. Неизвестно каким путем поднятые наверх, струи воды текли по сверкающим граням камней и падали в золотые раковины, в небольшой бассейн, вымощенный по дну мозаикой
– неведомое крылатое существо, похожее больше на дракона, чем на василиска, сжимало в когтях золотую рыбку. За покрытой медными пластинами ширмой обнаружилась уборная, тоже с собственным водопадом. Рядом на золотых крючках висели вышитые цветами полотенца. Одна из стен целиком из стекла, можно видеть, как далеко внизу вздыбивается пенными волнами море. А потолок был чем-то вроде стеклянной линзы, сейчас вмещавшей в себя все ночное небо: тучи, искры звезд и щербатую луну, маленькую, но необычайно яркую, прыгавшую золотыми лучиками по изгибам драгоценных камней.
Путем проб и ошибок Юна обнаружила, что из трех водопадов для купания подходит только средний: левый был ледяным, правый до того горяч, что исходил паром. Согревшаяся и слегка спугнувшая усталость девушка вышла из купальни почти счастливой. Новое место обитания нравилось ей все больше и больше.
Так не бывает. Работа мечты – нянчить дракона. Покои, в которых не побрезговал бы ночевать и сам король. Роскошный ужин на троих, считая дракона. Путешествие в место, о котором если и были наслышаны, то вряд ли посещали знатнейшие чародея страны. Необычайное добродушие и галантность от мага, скверный нрав которого давно вошел в легенды и поговорки.
Несомненно, во всем этом был какой-то подвох. Пресловутая ложка дегтя в бочке меда.
Юна подняла с кровати платье. Под ним обнаружилось тонкое черное кружево. Прозрачная сорочка, совсем коротенькая, непонятно что призванная прикрывать. Крохотные панталончики, тоже кружевные. И чулки.
Возможно, хозяин этого дома хочет видеть ее не только в качестве гувернантки для дальнего родича? До сих пор Юна ни о чем таком не думала, возможно, потому что уж очень неприятными казались такие мысли. Она еще в детстве поняла, что людям лучше не доверять. Даже если это родные и важные люди. Мама вдруг может решить сбежать из дома, а когда ее поймают и вернут – смотреть на тебя так, будто видит в первый раз и отбиваться, когда ты пытаешься ее обнять. Закрыть глаза, отвернуться к стене и не слышать твоих отчаянных криков. А потом отец, единственный островок надежности в мире, приводит домой Нинель... Людям нельзя доверять. Уехать леший знает куда с человеком, которого знаешь один день лично и всю жизнь – по страшным сказкам... В это безлюдье, которое неизвестно даже, в какой стороне карты мира находится и как отсюда сбежать в случае чего... В день, когда Юна подкинула дракона адмиралу, она несколько раз рыдала, представляя Изумрада мечущимся в клетке на потеху публике, или чучелком, прибитым к стене над камином. Но теперь она вполне убедилась, что драконышу ничего не угрожало – он не боялся совершенно, грелся у василиска на шее и немилосердно грыз его пальцы, а Риакрран даже не орал на него за это – Юна, например, за прокушенные пальцы трясла Изумруда за шкирку и рычала. Кроме того, она услышала, с какой неподдельной горечью адмирал говорил об уничтожении драконьей расы... Не убьет он Изумруда, даже если Юны не будет рядом. А вот что ждет саму Юну в этом доме...
Она все-таки натянула на себя предложенные адмиралом одежки, решив пока не злить гостеприимного хозяина. Долго провозилась с платьем – на спине вместо шнуровки были застежки в виде крохотных крючочков, которые почти невозможно застегнуть самостоятельно.
Расчесалась перед зеркалом в тяжелой серебряной оправе. Платье полностью обнажало плечи, плотно обнимало талию, подчеркивая ее широкой баской, юбка из жесткой темно-красной материи, расшитая черными каменьями, заканчивалась в сантиметре от носочков туфелек. Туфли, тоже заботливо оставленные ар’Мхари, послужили для Юны еще одним поводом огорчиться. Темно-красная тонкая лакированная кожа, очень высокий острый каблук, никаких украшений – простота и изящество. Юна долго вертела их в руках, после чего с горестным вздохом вынуждена была признать, что неизвестный мастер ничем не уступает ей в искусности, а то и превосходит.
Опасаясь разгневать василиска слишком долгим отсутствием, Юна все же не удержалась повертеться перед зеркалом. Ей часто оборачивались вслед – мужчины, женщины и даже дети. Нинель называла уродкой, отец – красавицей, а губернаторша уронила как-то, жаль, мол, что на таких, как Юна, приличные мужчины не женятся, и дело тут вовсе не в ее происхождении. "Женщина не для брака" – вот как в порыве откровенности сказала губернаторша, и добавила, что, подайся Юна в артистки, цены б ей не было и отбоя от богатых покровителей, хорошо, что девушка нашла другой способ зарабатывать на жизнь... Юна не обиделась и не огорчилась – о браке она и не думала. Бывало, кто-то из встреченных молодых людей волновал ее воображение, но ни один не задел сердце, а ум и вовсе занимали другие заботы. Выжить бы после визита бабочки, а для этого стоит научиться магии... Да и вообще – мир огромен, интересен, не хотелось всю жизнь провести в их маленьком городишке, пусть даже и в «уютном семейном гнездышке». Напившись, отец часто рассказывал повзрослевшей Юне историю их с мамой знакомства – о том, как мавку, начинающую артистку, дочь знаменитой певицы, обесчестил и бросил какой-то дворянчик, а он, отец, утешил, обогрел, уговорил уйти из труппы столичного театра, приехавшей к ним на гастроли – все это с нескрываемой гордостью за свое благородство, и за то, что вот женщина, за которой ухаживали такие знатные господа, выбрала его... А Юна, слушая, глядя на его морщинистое, обрюзглое лицо, думала, что на месте матери она бы никогда не выбрала такого мужчину, как ее отец. Доброго, но слабого. Не грубого, не глупого – но и не умного, она с детства уже начала чувствовать, что в чем-то сообразительнее отца, в чем-то понимает больше... Красивого, правда, когда-то в молодости – синие глаза, льняные кудри – может, красота и покорила мать? Леший его знает, что ей довелось пережить в той труппе, но отец рассказывал, что мавку в театре ценили, отпускать не хотели, да и от матери-певицы кое-какие деньги и связи остались... Каково ей было в тесном бедном домике, где родилась Юна, в обществе ремесленников и слуг, наверняка далеких от того общества, к которому она привыкла? Отец рассказывал, что поначалу мать даже по дому ничего делать не умела, пришлось учить...
«Короток был ее век» – думала Юна. – «Лучше бы уж она провела его, порхая по городам, блистая на сцене, разбивая сердца вельмож – есть же среди них симпатичные? Чего ей было терять?»
Она слегка стыдилась таких мыслей, не подобающих добродетельной девушке. Но когда отец начинал твердить, что главное в жизни девушки – найти хорошего, доброго парня, дабы родить с ним внуков папе – не выдерживала, хлопала дверью, или кричала «алкаши поганые твои хорошие парни, не для того себя растила, чтобы с пьяных ничтожеств сапоги стягивать да спать укладывать!», потому что отец порою таки находил «хорошего парня» где-то в кабаке и приводил домой знакомиться.
Ар'Мхари... Что скрывать от себя правду, нравился. Но Юна пока видела его «светлую» сторону, даже его попытки запугивания и демонстративный клыкастый оскал теперь казались забавными. Заботливый, подготовил для Юниного визита замок. Умный, знает все тайны мира, помнит две тысячи лет... И тяжесть мудрости туманит его взгляд вуалью грусти... Одинок и несчастен – последний в мире василиск, видевший гибель своей семьи... Добрый – дракона на груди пригрел. Но Юна прекрасно осознавала, что темная сторона тоже существует и на совести этого человека реки пролитой крови.
19
– Новый Год уже давно наступил... – сказала Юна. Настенные часы в ее комнате пробили второй час ночи. Изумруд свернулся клубочком прямо в огне камина и с трудом, сонно приподнял головку навстречу Юне.
– Я запретил ему есть, прежде чем вы спуститесь, – сказал ар’Мхари. – Так он от нетерпения едва не перевернул елку, погрыз ветки, а потом уснул...
– Простите, я не хотела вас так задерживать...
– Вы тоже выглядите очень сонной. Боюсь, я плохо рассчитал время для нашего маленького ужина, но выпить за Новый Год все же необходимо. Надеюсь, вы не откажетесь?
– Ну разумеется, нет! – Юна села за любезно отодвинутый адмиралом стул.
– Эй, ящерица! Доступ к столу открыт! Жри!
Изумруд от души зевнул. Разогретый костром, он попрозрачнел, сквозь чешую проглядывали кости. Юна знала, что если он сейчас подлетит, сядет на ладонь – на коже останется ожог. И драконыш полетел к адмиралу, коварно приземлился на плечо – мгновенно прожигая своим телом дыру в его фраке. Риакрран зарычал, сбросил ящера наземь. Он вышел на ужин при полном параде: светлый фрак с розой в петлице, элегантные золотые карманные часики на тонкой цепочке, черная бабочка на шее – на даже на губернаторском балу выглядел куда небрежнее. А теперь на его изысканном пиджаке красовалась безобразная обугленная дыра.
– Маленький вредитель! Однажды он прожег мне на кровати одеяло, простынь и матрас, и я потом не знала, как спрятать это от Нинель... – сказала Юна торопливо, стараясь загладить неловкость.
Василиск глянул на свое плечо, как-то криво усмехнулся, махнул рукой, будто каким-то неозвученным мыслям и начал разливать вино по бокалам:
– Ну, с наступившим!
– За то, чтобы все было хорошо! – провозгласила Юна.
– Кажется, на Новый Год принято загадывать желания. Загадывайте!
– Это надо делать ровно в полночь.
– Почему?
– Полночь – особенное время... – попыталась обьяснить Юна. – Конец и начало... Считается, что Вселенная лучше слышит...
– Вселенная в моем лице вас внимательно слушает.
– Что, вам все говорить? Вслух?
– Я не дракон, мысли читать почти не умею, так что да. Вслух.
– Ну нет, – возмутилась Юна. – Мечты – это слишком личное. Я их кому попало не выбалтываю.
– Кому попало? – он нахмурился. Черная губа поползла вверх, обнажая острые клыки. Желтые глаза зажглись недобрым огнем. Когти с ужасным скрипом скользнули по стеклу бокала.
– Простите... – сказала Юна. – Никому не выбалтываю, вообще. Примета такая – не сбудется. А вы, конечно, не кто попало. Вы василиск, великий маг, адмирал Небесного Флота... Могу я попросить приоткрыть завесу над еще одной тайной? Вы и вправду столь вспыльчивы, или немножко все-таки играете, показывая этот оскал и бросаясь угрозами?
Ар’Мхари, кажется, был застигнут врасплох ее вопросом, замер с приподнятым бокалом в руке. Потом встряхнул головой, усмехнулся:
– Какая разница, злюсь я всерьез или понарошку, если высказанные угрозы все же осуществляю?
«Дракона же вы не тронули» – хотела сказать Юна, но предпочла прикусить язык. Молча глотнула вино.
Дракон тем временем уселся на вафельный корабль и деловито отгрызал мачту. На тонких сверкающих крыльях расплывались жирные капли крема. Мордочка украсилась шоколадными усами. Юна и раньше знала, что дракон – сладкоежка, однако боялась перекармливать его конфетами, чтобы малышу не стало плохо. Все-таки шоколад – не самая природная еда для едва вылупившихся драконят.
– Фу! Нельзя!
– Р-рррр...
– Ты уже пол-торта сожрал, а он больше тебя в три раза!
– Люди! – торжественно сказал адмирал. – Вы лишили его дома; семьи; свободы и будущего; не лишайте хотя бы сладкого!
– Ему завтра плохо будет!
– Будет плохо – запомнит и больше никогда не будет обжираться.
Но Юна, как заботливая мать, уже схватилась за ложку, жертвуя собой, только бы дракону меньше досталось.
Оставив полусожранный корабль, Изумруд перелетел на своего мармеладного двойника, Юна последовала за ним:
– Друг мой, это уже каннибализм!
– Р-ррр! – он взлетел. С разлету врезался в пирамиду кремовых роз. Во все стороны полетели брызги. Изумруд собирался гордо воспарить над поверженными, заляпанными людишками, но сделал всего несколько взмахов и под тяжестью налипшего на крылья крема рухнул прямо в цветочный букет. Ваза опрокинулась, на скатерть полилась вода.
Юна испуганно бросилась поднимать, вытирать. Случайно глянув на адмирала, она увидела его забрызганный рукав, розовый крем на щеке... Стало по-настоящему страшно. Он так тщательно готовил этот ужин, так красиво все... а они мгновенно все разрушили, не успев даже сесть за стол, еще и обрызгали с ног до головы, это же какое оскорбление!
– Простите... Сейчас я все вытру...
– У вас крем на лбу.
– Что?
Василиск взял ее за подбородок и облизал висок.
– Ай! Что вы делаете?
Он улыбался.
– Не хотите распечатать подарки?
– Подарки?
Василиск кивнул на елку:
– Вы видите других госей, которым они могли бы предназначаться?
– Ну и ну... – только и пробормотала Юна.
В первой подарочной коробке обнаружились веера, целая груда: расписные, кружевные, перьевые, в серебре и позолоте. Во второй – хрустальные флаконы с причудливыми крышечками: в виде золотой розы, женской головы из опала, камеи с танцующей девушкой, туфельки – Юна их всех перенюхала, брызнула на запястье каплю из третьего, самого маленького флакончика и разорвала ленты на следующей.
Тем временем василиск подсунул дракону самую крохотную, в зеленой бумаге, коробку. Изумруд яростно порвал ее клыками и крохотными лапками прижал к груди большой прямоугольный кристалл изумруда-камня.
– Драконы обожают драгоценности. Вы знали?
– Тогда это ему тоже должно понравиться, – Юна покачала в руке серьги. Тонкое золотое кружево, присыпанное бриллиантовой пылью, обрамляло два огромных огненных опала.
– Нет-нет, это для вас, – ар’Мхари отобрал, потянулся к Юниному уху. Девушка поспешила отвести в сторону его руку:
– Боюсь, эти серьги слишком нескромны для меня.
– Вы просто не знаете своей истинной ценности.
– Вы ошибаетесь – знаю!
– Вот как? —ар'Мхари приподнял брови.
– Она достаточно высока, чтобы не брать вещи, мне не принадлежащие. Простите... Вы и так слишком потратились на этот ужин и...
Гулко загрохотали по мрамору железные ноги. Двое свитых из металлических прутьев существ вошли в зал, держа в руках корзину.
– Кто это?! – Юна схватила ар'Мхари за руку.
– Големы. Вы испугались?
Железные существа поставили корзину на пол, синхронно развернулись и пошли к выходу. Эхо отдавалось от каждого их шага.
Изумруд проявил к корзине необычайный интерес. Приковылял, сунул внутрь морду. Высунувшаяся на мгновение белая лапа отвесила морде щедрую оплеуху, а спустя секунду обитательница корзины выбралась оттуда целиком.
– Кошка?!
– Он попросил у меня в подарок кошку. Драконы их почему-то любят, – василиск воспользовался Юниным замешательством, чтобы вдеть ей серьгу.
– Ай! Я же сказала, что не буду это носить!
– Вы в моем доме. Уважайте желания хозяина.
– Вообще-то желания гостей тоже принято уважать!
– Ну так давайте примем, как факт, что я не слишком хороший хозяин, а вы должны быть очень милы, чтобы не вызвать моего недовольства, – он улыбался. Юна закусила губу. Почему-то его улыбки и ласковый тон пугали куда больше рычания и оскала.
– Надеюсь, вы разрешите пригласить вас на танец?
– Как вам будет угодно.
20
Василиск ушел к большому железному сундуку в углу залы, подманил Юну пальцем, долго возился с замками.
– Мои предки вынесли из корабля очень много интересных механизмов и почти все они неплохо сохранились, но пользоваться мы ими не можем. Они требуют использования совершенно особенной энергии, не магической. Отец пытался воссоздать ее источник, но не успел. Однако кое-какие механизмы мы перенастроили... Вы хотите услышать музыку, которую сыграли больше двух тысячелетий назад, под небом Прародины?
– А такое возможно?
– Как видите, для меня невозможного мало. – он сказал это с неподдельной, задиристой мальчишеской гордостью, Юна даже улыбнулась. Определенно, ему нравилось показывать свои сокровища. Он вытащил из сундука деревянную шкатулочку, с нежностью погладил ее по всем ребрам, неторопливо, смакуя момент, откинул крышку, поднял лежащий в обьятиях шелка и бархата непонятный прямоугольник – размером с Юнин мизинец, серый, со множеством кружков и квадратов. Юна не знала, что это, но послушно рассмотрела прямоугольник со всех сторон. В адмираловых повадках было что-то настолько драконье... Изумруд за целый день умудрялся наворовать под кровать кучу всякого мусора: капустные листы, нитки, конфетный фантик, и особенно он любил потерявшиеся бисеринки, а вечером тащил Юну показывать, и так гордился, что у девушки не хватало духу весь этот хлам выбросить. Возможно, не стоит все время напряженно ждать от василиска подвоха, а просто с благодарностью принять этот самый необычный в жизни праздник?
– Нажми сюда, – адмиралов коготь показывал на кружок. Юна послушно вдавила палец. Кружок поддался вниз. Что-то щелкнуло. Черный квадратик вспыхнул светом.
– А теперь сюда, – указал на кружок рядом, поменьше.
Юна нажала. Раздался какой-то тихий, дрожащий звук. Василиск бережно вынял прямоугольник из ее руки, положил на сундук, потянул Юну за руку.
– Вы обещали мне танец.
Вслед за музыкой зазвучал чей-то голос. Мужской, негромкий, хрипловатый, с непонятной тоской в интонациях. Язык, на котором он пел, был незнаком. Мелодия – непривычна, отличалась от любой музыки, которую Юна слышала раньше – хоть уличной, хоть в домах знатных господ, хоть в опере, где была всего однажды.
Василиск небрежно сбросил заляпанный пиджак на пол, под елку и обнял Юну за талию. Она положила руку ему на плечо, ладонь сквозь прожженную драконенком дыру на рубашке коснулась голой кожи его плеча. Теплая и твердая. Что-то, похожее на чешуйки, под пальцами.
Огонь в камине притих, зарылся в угольки, некоторые свечи успели погаснуть – они вальсировали почти что в темноте. Неизвестный музыкант пел так тихо, что Юна боялась громко стукнуть о пол каблуком, лишь бы не упустить ни звука. Только где-то в противоположном углу залы время от времени пофыркивала кошка – Изумруд дрых в ее шерсти, сжимая в когтях изумрудный кристалл. От василиска остро пахло бурей и пеплом погасшего костра.
