Текст книги "Подарок для злодея (СИ)"
Автор книги: Алена Нехищная
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 7 страниц)
Девушка тщательно вытерла глаза, поплескала на них водой, пригладила волосы и пошла к родственникам, стараясь держать лицо приветливым. Улыбаться помогало осознание, что в этом доме – чужом и ненавидящем, – она надолго не задержится.
Нинель, гордо посверкивающая отвоеванными серьгами, в ее вислых мочках кажущимися совсем крохотными, разливала по бокалам вино. Мясник повернулся к вошедшей Юне:
– А с тобой я еще поговорю! Будешь знать, как обижать мою сестру!
Отец предпочел сделать вид, что не услышал. Зато мачеха громко фыркнула:
– Ты бы видел, как она при губернаторше меня позорила! Думаешь, она раскаялась, что мне серьги отдала? Ага, как бы не так! Тебя испугалась! Если б тебя в доме не было, что, ты думаешь, тут было бы? Доченьке любимой серьги принес!
Она мне знаешь что сделала? Губернаторша мне в подарок кулон прислала, с рубином, огромным, красным, как сердце, ну, в знак привязанности, значит, говорит, чтоб я на балу с ним появилась, так что ты думаешь, эта сучка у меня его отняла и на свою костлявую шею повесила! Вот так-то мне тут живется, братец, а ты говоришь...
Этого Юна стерпеть уже не смогла. Побежала к себе, надела пальто, ботинки, на шею повесила тот самый кулон, предмет мачехиного вожделения, спрятала в карман серебрянную цепочку и сережки в виде золотых листьев, подаренные отцом на прошлый день рождения, тихо спустилась по лестнице, осторожно, чтоб не скрипнула, приоткрыла входную дверь.
В окнах соседних домов горел свет, доносились веселые крики, песни. Никто не был одинок. Снежинки падали на нос, холодили щеки, серебрились в свете луны. Сквозь прорехи розовых снежных туч празднующей земле подмигивали звезды.
У порога все еще лежало угощение для Деда Мороза. Даже свеча еще не погасла. Юна схватила с расстеленного платочка пряник, сунула в карман яблоко – есть хотелось немилосердно. Мыском ботинка опрокинула в снег свечу, загасила, ногами до мелких крошек растоптала остальные пряники, вылила на землю мед. У нее не хватило душевных сил желать обитателям этого дома удачи.
Вот так добрые феи превращаются в злобных колдуний. Злорадно Юна подумала, что без нее дело отца развалится. Она общалась со знатными дамами и предвосхищала их капризы, она придумывала самые необычные туфельки, за что их мастерская и славилась, наконец, она следила за покупкой материалов, работой подмастерьев, заставляла отца тратить деньги на расширение мастерской, а не на прихоти мачехи... Отец безволен и пьет, мачеха ничего не понимает в их ремесле, но обожает транжирить – они разорятся скоро, ну так им и надобно! Разве что Лиру жаль, пожалуй, единственное существо в этом доме, которое будет за Юной искренне скучать. Сестренка была рукодельница, вечно вертелась у Юны под ногами, выпрашивала ткань и кусочки кожи, спрашивала советов и лезла обниматься чаще, чем к родной матери и сестре, хотя те и старались всячески очернить Юну в девочкиных глазах.
Обидно, конечно, стоять в новогоднюю ночь на морозе, у двери дома, на который ты собственноручно заработала, и слышать, как внутри веселятся и пируют твои враги. Юна не побоялась бы скандалить с мачехой, даже подраться, если той вздумалось бы полезть в драку, но сегодня силы слишком неравны, мясник закален в уличных драках, а Юна слаба, как после болезни.
Вдалеке заржали кони. Чея-то упряжка ночным праздничным часом неслась по их окраинной тесной улочке. Прямо к ним. Юна любопытно вытянула шею.
Темная громада кареты остановилась у их дома, закупорила переулок. Нетерпеливо пофыркивали кони, гнедой и серый, мотали длинными гривами, кучер бормотал им что-то успокоительное. Дверь кареты отворилась, худой угловатый человек спрыгнул на землю. В лунном свете Юна узнала узкое, зловещее лицо ар’Мхари.
15
– Вы меня ждете?
– Нет, откуда мне было знать, что вы приедете? – удивилась Юна. – С наступающим вас, кстати.
– Как, разве вы забыли наш договор? – нахмурился василиск.
– Какой договор?
Ар’Мхари взял ее за подбородок.
– Обещания, данные мне, нельзя не сдержать. Вы обещали мне стать нянькой для дракона. Его жизнь вам уже не столь дорога?
– Изумруд. Его зовут Изумруд, – сообщила Юна зачем-то.
Жизнь определенно вступила в черную полосу. Новая напасть оказалась пострашнее прочих, а Юна слишком устала, чтобы сражаться.
– Так вы едете со мной?
– Что, прямо сейчас?
– Отказа я не приму, – обронил василиск так сухо и равнодушно, что Юна сразу ему поверила.
– Покажите дракона, – потребовала.
Ар’Мхари вытянул руку в сторону кареты. Дверца со щелчком отворилась, из темного нутра вырвался мутный шар, бликующий отраженным светом, прилип к руке василиска.
– Жив, – предьявил он добычу.
– Вы весь день его держите внутри шара? – ужаснулась Юна, протягивая руки к мечущемуся внутри Изумруду.
– На редкость тупое животное. За целый день общения со мной он так и не понял, что мои приказы надо выполнять беспрекословно.
– Выпустите его!
– И потом ловить по всему городу? Увольте.
– Я за ним присмотрю! Выпустите!
– Нет. Где ваши вещи? Вы уже попрощались с родными?
– Нет, – буркнула Юна обреченно. Она старалась не поддаваться панике. Когда буря бушует, сражаться с ней бесполезно, надо прижаться к земле и ждать. Юна будет вести себя смиренно, не спорить, не выпускать дракона из рук, и удобный момент сбежать обязательно настанет. Может, и неплохо, что василиск приехал: Юне нужна крыша над головой, и дракону тоже. В глуши подальше от людей – прекрасно. Василиск упомянул, что предпочитает жить в столице, где дракона поселить не может – значит, они будут редко видеться, а там дракоша подрастет, Юна придумает план...
– Вы подождете здесь несколько минут? Я должна собрать необходимые вещи, это быстро.
– Здесь ждать мне? Вы что, даже на порог меня не пустите?
Он никогда не повышал голос, говорил ровным, даже невыразительным тоном, никак не выдавал недовольства лицом, но почему-то от его сухих, мимолетно брошенных замечаний по спине пробегал холодок неподдельного страха ит хотелось немедленно, по-лакейски броситься извиняться и расшаркиваться. Юна поспешила отворить дверь:
– Если у вас есть желание поздороваться с моей уже не совсем трезвой родней, то заходите, конечно...
Опомнилась, вытянула ладошку перед носом у поднявшегося уже на крыльцо василиска:
– Нет, постойте! Если они вас увидят, мне не удастся проскользнуть незаметно, а мне не хотелось бы долгих, душераздирающих сцен прощания. Прошу вас. Я очень быстро, пять минут! – и захлопнула дверь на замок. Юна много гадостей мысленно желала дорогим родственникам в наступающем году, но василиск – это даже для них, при всей ее неприязни, было слишком.
В своей спальне заметалась, не зная, что хватать. За всю жизнь ей ни разу не довелось путешествовать, единственный случай, когда пришлось упаковывать вещи – переселение в новый дом. Сборы затягивались. Юна вспомнила, что в комнате отца стоял недорогой, очень легкий дорожный сундук. Побежала туда, безжалостно вывалила на пол все его вещи, постаралась набить как можно больше своей одежды. Будь ее воля, она был пол-мастерской захватила в новое место обитания. Наверняка там будет одиноко и скучно, и надо же как-то сшить новый ботиночек, если вдруг бабочка прилетит снова... Но пришлось ограничиться иголкой, нитками и ножницами. Задумалась над книгами. Жаль бросать и уже некуда впихнуть. Любопытно, если ар’Мхари привезет ее в свое родовое поместье, возможно, там будет библиотека? С настоящими магическими книгами? Эта мысль внезапно заставила улыбнуться, несмотря ни на что. Вдруг все не так уж и плохо? Она уже представляла новую жизнь в огромном древнем замке, отданном целиком в ее распоряжение, в обществе дракона и тысяч захватывающих книг...
Она надеялась беззвучно спуститься по лестнице и тихо выскользнуть из дома незамеченной, но тяжеленный сундук грохотал по ступеням, рвался из рук. Кошка Муся выскочила из-за угла и даже не замяукала – заорала жалобно, начала тереться об ноги, будто почуяла что-то.
– Уйди. Умоляю. Тихо. Брысь! – шипела Юна. Но было поздно. Из столовый вынырнула мачеха, монументально сложила руки на груди. Юна не собиралась с ней разговаривать, молча потянула сундук к выходу, но мачеха вдруг заорала отчаянно:
– Она бежит! Она сбежать хочет! – и кинулась наперерез. Широко расставила руки, загораживая вход. Юна сжала губы, готовая прорываться с боем, но тут из столовой вышел василиск:
– Вы заставили себя ждать.
– Простите... – пролепетала Юна. Она же закрыла дверь! На замок! Какого лешего?!
– Мы не будем за тебя платить, так и знай! Бессовестная! – закричала мачеха.
– Что платить? – Юна растерянно переводила взгляд с родственников на василиска и обратно. Вся семья сгрудилась у двери в столовую, отец и сестры перепуганны, семья мясника смотрит с людоедской любознательностью.
– Чего вы кричите?
– Чего я кричу? – взвыла Нинель. – Уродка! Да как ты могла!
– Тихо! – крикнул внезапно отец высоким срывающимся голосом. – Юна! Сколько ты задолжала господину ар’Мхари?
16
Повисла тишина. Все напряженно смотрели на Юну, а она от изумления не могла найти слов. Один василиск оставался невозмутим, но наблюдал за разворачивающейся сценой абсурда с интересом.
– Какой бред! – наконец проговорила Юна. – Вы все с ума посходили, какие долги? Господин ар’Мхари, что вы наговорили моей семье?
– Как? Вы возьмете на себя смелость утверждать, что ничего мне не должны? – с преувеличенным изумлением вскинул брови василиск.
– Бессовестная! – завопила Нинель с удвоенной громкостью. – Бессовестная! Господин ар’Мхари, мы бедные люди! У нас нет денег! Мы не отвечаем за нее, она взрослая девица! С нее, с нее требуйте, хоть в рабство ее заберите!
– Замолчи! – крикнул отец, как-то совсем по-женски заламывая руки.
– Да не брала я у вас никаких денег! Да как вы смеете так врать?! – Юна была готова или зарыдать, или броситься на василиска с кулаками.
Отчетливо и невозмутимо прозвучал голос василиска:
– Разве я что-то сказал о деньгах? Юна задолжала мне обещание.
– Какое? – выдохнул отец после минутной заминки.
Юна подошла к василиску вплотную.
– Зачем вам угодно было устроить этот балаган? Вас это забавляет?
Она чувствовала себя человеком на склоне осыпающейся лавиной горы. Все худшее, что могло случиться, случалось, даже выйти из дому незаметно не получилось.
Ар’Мхари наклонился к ее уху:
–Ваши родные отзывались о вас в таких выражениях, что я теперь, право же, опасаюсь доверять вам воспитание юного дракона. Ваше влияние может пагубно сказаться на его нравственности... И насколько часто вы занимаете деньги у незнакомцев?
– Значит, я уволена? – осведомилась Юна.
– Милая моя, нет.
– К слову, мы не обговорили мой гонорар. Сколько в столице зарабатывают гувернантки очень вредных детей, от которых все другие воспитатели сбежали? И надбавку за очень вредного родителя!
– Милая моя, изначально я намеревался негодяя, подбросившего мне дракона, живьем сварить на костре, зажженым лично этой ящерицей. Мой отказ от этого удовольствия – достаточный для вас гонорар? – он говорил мягко, ласково, поглаживая тыльной стороной пальцев Юнину щеку.
– Такому большому и сильному мужчине просто неприлично угрожать маленькой слабой девушке, – Юна отвела его руку от своего лица, подошла к отцу.
– Какое обещание? Какой долг? – все время громко вопрошал башмачник.
– Да, нам очень интересно! – поддерживала его Нинель.
Юна обняла отца, приблизила губы к его уху:
– Видишь ли, пап, у господина ар’Мхари есть внебрачный сын, очень сложный ребенок... Я случайно с ним встретилась, и он дважды назвал меня «мамой». Адмирал тут же решил, что я должна стать его нянькой. Ничего не поделаешь, придется смириться. Я потом напишу тебе письмо. Защити мою мастерскую от Нинель, пожалуйста.
– Как, кто решил? Я, как отец, тебе запрещаю! Вы слышите? Я никуда не отпущу с вами мою дочь! Я ей запрещаю!
– Чтобы быть отцом и иметь власть запрещать, надо вначале уметь защитить, прости, пап. – Юна шагнула к Нинель. Широко распахнула обьятия:
– Я уезжаю из этого дома. Навсегда. Разрешите обняться с вами на прощание?
Мачеха шагнула навстречу. Юна поднялась на цыпочки, чтобы достать до ее уха:
– Уезжаю учиться черной магии. Ждите меня – когда вернусь, собираюсь испытать полученные знания на вас.
Оставив ошеломленную толстуху переваривать услышанное, прижала к себе Лиру:
– Ты у меня умница, ты у меня рукодельница... Постарайся начиться хоть немножко у отца ремеслу, хорошо? У тебя все получится, ты сможешь делать туфельки не хуже меня!
Оторвала от василиска кошку – та все время терлась о сапоги ар’Мхари, просилась на руки, видимо, учуяв любимый драконий запах – поцеловала в нос, схватилась за сундук, поволокла к выходу:
– Всем до встречи, всем хорошего настроения в наступающем году!
– Постой! Я не согласен! Почему со мной не обсудили? Как... – отец побежал следом.
– Пап, да с тобой даже родственники жены не обсуждают, когда считают нужным оскорбить и выгнать из твоего дома твою собственную дочь, – не смогла сдержаться Юна. – А ты хочешь, чтобы господин ар’Мхари с тобой советовался?
Василиск отнял у нее сундук, повернулся к Юниному отцу:
– Она мавка. Когда-то за таких, как она, платили золотом по весу, а теперь из ее расы осталось, может, несколько женщин во всем мире. Башмачник вроде вас не может владеть такой ценностью.
– Она моя дочь!
– Пап, я уже взрослая! И я уезжаю! До свидания!
– Хорошо... – вздохнул василиск, сунув руку в карман кожаной куртки. – Действительно, как отец, вы вправе требовать некоторой компенсации...
И он сунул в руку башмачника увесистый кошель.
Отец потрогал толстые, выпирающие монетами бока, растерянно открыл рот. Василиск, обойдя его, уже вышагнул за порог входной двери, легко, будто дамскую сумочку, неся в руке сундук, когда башмачник бросился следом, схватился за плечо Риакррана:
– Постойте... Вы что... Предлагаете мне, чтобы я продал вам за деньги собственную дочь?
– Нет, – повернулся к нему василиск. – Я не предлагаю. И даже не настаиваю. Я просто забираю вашу дочь с собой, и ваше к этому отношение мне безразлично. Вы понимаете?
– Нет! Как это? Как вы...
Но тут опомнилась Юна, выхватила у отца кошель, швырнула его в голову василиска. Он увернулся, кошель врезался в стену, со звоном разлетелись монеты:
– Да как вы посмели?
Ар'Мхари скользнул по ней взглядом, исполненным такого незамутненного удивления: «Как? Это существо на меня напало, что ли?», что Юна поняла – возмущаться бесполезно. Подняла кошель, собрала монеты, втиснулась между отцом и василиском:
– Простите господа, рабовладельческая сделка отменяется. Мало того, что я наконец освобождаю этот дом от своего присутствия, так они еще и деньги за это получат – слишком много счастья за один день. Идите, идите,
– подтолкнула василиска в плечо. Он не шелохнулся, пришлось упереться ногами в пол и толкнуть изо всех сил. Правда, за порогом он опять остановился, Юна схватила за руку, поволокла к карете. Отец бежал следом:
– Стойте! Стойте!
– Да пап, я знаю, что ты хочешь сказать. Я штопаю рубашки, башмаки и еще хорошо готовлю. Но денег ты все равно не получишь, прости. Все, пока-пока!
Но отец и василиск почему-то рвались пообщаться дольше. Риакрран отпихнул Юну себе за спину, оскалился, радужка глаз в темноте ночи налилась светящейся желтизной, пугающе обозначив вертикальные черточки зрачков.
– Я не отпущу с вами дочь! Я запрещаю!
– Можешь попррробовать ее у меня отобрррать, – низкий, рычащий, уже не совсем человеческий голос.
Отец, поколебавшись, рухнул на колени, театрально разрывая на груди рубашку:
– Я прошу вас, не отнимайте у меня дочь! Я прошу вас! Я готов заплатить...
Юна взвыла. Набрала двумя руками снега, кинулась запихивать его в раскрытый рот отца:
– Торговцы проклятые! Ты с ума сошел! Встань немедленно, пьяный болван! Чего вы смотрите? Чего ждете? Быстро в карету! Поехали, я сказала!
Хмыкнув, василиск наконец-то изволил распахнуть дверь экипажа, любезно пропустил Юну внутрь первой. Отец ошеломленно отплевывался, и, кажется, плакал. Нинелин брат, сплюнув на снег, громко сказал:
– Бедный мужик... Намучается с девкой еще!
– Это не я ее так воспитала! Это не я! – крикнула Нинель.
Карета мчалась по родной упочке, Юна, сжимая кулаки, смотрела, как пролетают мимо празднично светящиеся окна. Откуда-то неслось пение, уже не совсем трезвое.
– Зачем вы все это устроили? – наконец спросила Юна, не глядя на василиска. – Я же попросила вас просто подождать... Зачем вам нужно было непременно меня унизить? Меня, отца... Вам это было приятно?
– Много лет назад, когда я был молод... – голос адмирала еще не избавился от рычащих интонаций. – Много лет назад... Один маг точно так же стоял передо мной на коленях, умоляя не убивать его детей... Их было трое
– сын и двое дочерей. Я предложил ему выбрать одного из трех, чтобы остальные жили. Девушка, самая старшая, вызвалась добровольно...
Он замолчал, глядя куда-то в окно. Пауза затягивалась.
– И? И что вы сделали? – наконец шепотом осведомилась Юна.
– Я хотел, чтобы он видел, как она страдает. Начал срезать кожу с плеча... Она даже не кричала, чтобы они не слышали... А мне вдруг привиделось... сестру вспомнил. И убил одним ударом, в горло. А потом тех, младших... Их почему-то было легче...
– За что? – решилась спросить Юна. В горле отчего-то пересохло, по спине побежал морозец.
– За что? Я видел, как они убивали сестру... У нас, василисков, есть... была... особая мысленная связь. Я помню каждую секунду смерти родителей и сестры. Меня тогда не было в замке. Я хотел возвращаться, но отец приказывал, умолял бежать как можно дальше, прятаться... И я повиновался. Он, когда понял, что им живыми не выбраться, отдал последние силы в заклинание, чтобы защитить меня от поисковиков.
Ар'Мхари опять надолго замолчал, и на сей раз Юна не решилась больше спрашивать. Карета выехала за пределы города и мчалась к темнеющему вдалеке Лесу. Наконец василиск вынырнул из задумчивости, положил ладонь на сжатые в замок на коленях руки Юны.
– Это одна из страниц.
– Каких страниц?
– Книги о нашем мире. Помните, вы сказали мне, что хотели бы книгу с тайнами нашего мира в подарок?
Юна сжала его руку в знак сочувствия.
– Это очень печальная страница.
– Другие я постарался выбрать посветлее. Хотя это было довольно сложно.
Позабытый драконенок в очередной раз самостоятельно «лопнул» невидимый шар. Потыкался Юне в подбородок, и, когда обрадованная девушка уже хотела запихнуть его к себе за шиворот, чтобы согреть, перелетел к адмиралу. Рыча, укусил ребро ладони и деловитой удавкой свернулся на василисковой костлявой шее.
Ар'Мхари сунул прокушенную руку в рот. Усмехнувшись, пояснил обиженно-недоумевающей Юне:
– Это он не потому, что предпочитает мое общество вашему. Просто у меня температура тепа выше человеческой, и на моей шее ему теплее, а он пока мерзляк. Маленькая эгоистичная тварь!
– Он вам все-таки нравится, – сказала Юна обрадованно.
Адмирал неопределенно качнул головой, не спеша признаваться в теплых чувствах к крылатой ящерице, но и не отрицая их.
Карета внезапно остановилась.
– Вот и все, дальше пешком.
– Как приехали? Куда? Мы же на опушке Леса!
– Увидите. Выходите.
Он первым спрыгнул в снег, протянул руку Юне. Следом вытащил ее сундук. Махнул рукой кучеру, тот поклонился и развернул экипаж обратно к городу. Двое остались в одиночестве на занесенной снегом опушке.
– Лес – пожалуй, величайшая из тайн нашего мира. Даже я не полностью его разгадал, хотя мои предки решали его загадки две тысячи пет. Например, я и доныне не могу понять, как это возможно с точки зрения физики и прочих наук, но Лес каким-то образом научился, как бы это сказать, искривлять пространство и даже время... Даже когда все заметено, эта дорога выглядит ухоженной и истоптанной – готов поспорить, вы не раз ходили ею вглубь Леса. Не желаете пройтись по ней со мною?
17
Юна послушно вложила ладонь в его руку. Идти приходилось, высоко поднимая ноги, по колено в снегу, платье мгновенно намокло. Они действительно шли хорошо знакомой Юне тропою, но через минут пять девушка заметила, что снег куда-то исчез, под ногами раскисшая, вязкая земля, на следующем шаге лицо хлестнула ветка с молодыи, ярко-зелеными листочками, а потом они вышли на усеянную желтыми цветами поляну.
Юна изумленно оглянулась. Позади смыкался ветками густо-зеленый, летний лес. Ни намека на зиму. Открывшаяся глазам поляна была огромна, поле, скорее. В центре, смутно освещенное луной, гигантским куполом возвышалось что-то непонятное, кое-где блестящее, где-то заросшее мхом.
Василиск вел ее к куполу. Дракон размотался с его шеи, полетел вперед. Юна расстегивала пальто – было жарко. Они остановились у покрытого мхом ребра купола. Неведомое сооружение высотою макушки могло посоперничать с самыми высокими деревьями Леса.
– Огонь! – крикнул ар’Мхари.
Изумруд неожиданно повиновался, выдохнул. Мох осыпался пеплом, открылся блестящий металл.
– Видите, – сказал василиск, кивая под ноги. – На этой земле ничего, кроме мха не растет. Цветы только на самой опушке. Лес настолько ненавидит это место, что даже брезгует приближаться.
Это колыбель человечества.
– Это? – изумилась Юна, пальчиком оттирая мох. Ноготь заскрипел по железу.
– Когда они прилетели, то с орбиты выжгли для себя огромное поле. С таким рассчетом, чтобы ничто живое не уцелело на несколько метров вглубь. Этот купол, то, что вы видите, большая часть его скрыта под землей – это дом, самый удивительный, совершенный дом. Он вмещал в себя тысячи людей на протяжении нескольких лет. Вырабатывал воздух, воду, еду, тепло. Перенес своих хозяев сквозь невообразимо-огромные пространства, защитил от излучения чужих солнц, от огня и холода... от нашего мира первые несколько лет, в конце-концов. Он сохранил принесенные с Прародины знания, историю человечества лучше самих людей, которые забыли... все забыли...
– Магаль... – прошептала Юна. – «Мама» в переводе с древнего всеобщего. Нет, мы помним. Магаль, затонувший материк, откуда мы приплыли. Там было великое королевство. Дворцы вздымались до небес. Люди умели летать. Не знали ни голода, ни болезней, ни смерти... Мы помним и каждого третьего дня весны зажигаем поминальные свечи в знак скорби о погибшей родине.
– Да, Магаль. Только это был не материк, а целый затонувший мир.
– Но... Я слышала такую версию... Так это правда? Мы прилетели со звезд?
– Да. Мы не дети этого мира.
Юна запрокинула голову. На безоблачном ночном небе перемигивались тысячи звезд. Которая из них – та самая? Болезненно сжалось сердце. Она вдруг будто вспомнила, как первые двуногие, шагнувшие на эту землю, точно так же, запрокидывая голову, искали в космосе ту самую, неповторимую.
– Какой была наша Прародина?
– Похожей на этот мир, я думаю. – удивил василиск.
– Почему?
– Похожий химический состав воздуха, много воды, комфортная температура, растения, которые можно употреблять в пищу... Райское место, если разобраться. Большинство миров настолько опасны, что человек не смог бы просуществовать в них и двух минут. Сварился бы, замерз, задохнулся и так далее. Не хотите заглянуть внутрь этого купола?
– Конечно! – воскликнула Юна.
Василиск пошел вдоль стены. Что-то скрипнуло, щелкнуло и со ржавым скрежетом зелено-мохнатая плита поехала в сторону, открывая черную дыру прохода. Ар’Мхари стиснул руку в кулак, а когда распахнул, с ладони выпорхнул сгусток огня, завис на входе.
– Прошу. Как видите, механизмы все еще в рабочем состоянии – мои предки постарались. Мы в самом сердце Леса. Ни один из человеческих магов не смог бы сюда пройти.
Юна шагнула внутрь, огляделась. У нее было ощущение какой-то нереальности происходящего, сна, поэтоу она шла вперед без малейшего страха или сомнения, движимая только любопытством и уверенностью, что за следующей дверью сейчас откроется что-то еще более невероятное. Это было небольшое помещение, стены из серого металла, покрытые какими-то непонятными выемками. Широкая, во всю стену, следующая дверь состояла из четырех частей, по щелчку василисковых пальцев разьехавшихся в разные стороны. Они оказались в начале длинного коридора, все – и потолок, и стены, и пол состояли из переплетающихся полос металла.
– Каждая часть этого гигантского дома может менять свои размеры и местоположение. Это очень, очень сложная конструкция. Тоже одна из главных загадок нашего мира, если хотите, только уже разгаданная. Моим народом. Вернее, даже разгадывать особо не пришлось. У нас были все чертежи, а знания, чтобы в них разобраться, мы сохранили. Вы знаете, как возникла раса василисков?
– Из брака дракона и смертной девушки? – вспомнила Юна старинную легенду.
Он усмехнулся.
– Почти. Как бы это все вам кратко обьяснить... Тело человека состоит из клеток... Эм...
– Я знаю, я читала. У меня есть книги... разные книги. Учебники из Королевской Академии Естественных Наук...
Василиск приподнял брови:
– О! Вы интересуетесь науками?
– Совсем немного... У меня есть знакомый торговец книгами, он иногда давал мне просто почитать очень дорогие издания...
– А что такое гены, вы тоже знаете?
– Ну... Это такое вещество... информация о предках...
– Прекрасно! Как видите, не все знания потомки бесследно проср... эм... утратили. Первые годы для человечества были очень тяжелы. Они выжгли площадку для посадки своего корабля прямо по живому телу Леса, чем сделали ему очень больно. Он позвал на помощь драконов, но ящеры заинтересовались пришельцами и попытались установить с ними мыслеконтакт. Драконы тоже ведь звездные странники... Люди внутри корабля думали, что сходят с ума. С одной стороны – драконы с их громкими мыслеформами, с другой Лес с его ненавистью, навеваимыми видениями, страхами... Знаете, всего за несколько поколений, рожденных в этом мире, люди очень изменились. Прилетевшие повиновались драконам, как рабы, а самым страшным оружием Леса являлась его способность внушать видения. Уже во втором поколении начали рождаться устойчивые к мыслевнушениям. В третьем – первые маги. Отрава Леса стала для людей эликсиром жизни. Мы утратили прежнюю мощь нашей цивилизации, но мы обрели нечто... не меньшее. Если бы хоть один из прилетевших увидел, что может самый слабый столичный маг, он закричал бы «невероятно!» и «ненаучно!». Я уж не говорю о собственных способностях, но я и не совсем человек...
Как вы, возможно, знаете, первые наши столетия в этом мире прошли под знаком дракона. Собственно... вначале это была любовь. Драконы увидели, что эти забавные двуногие существа разумны и обладают некоторыми возможностями, в которых превосходят даже их собственную расу... Читай книги на Книгочей.нет. Подписывайся на страничку в VK. Ящеры были любопытны, никого не боялись и сочли, что в этом мире двум разумным расам вполне найдется место, тем более, что людей на корабле было немного – около пяти тысяч, многие в анабиозе... эм... погруженные в сон. А люди...
Он сдернул с шеи в очередной раз пригревшегося там драконенка, встряхнул за гребень. Изумруд разъярено захлопал крыльями, ощерил клыки, пытаясь цапнуть адмирала.
– Я встретил запись какой-то экзальтированной дамочки, что она встречала только одно существо обаятельней кошки. Дракона... Хотя дело было, конечно, не во внешности, а в огромной ментальной силе драконов. Не думаю, что изначально они планировали заполучить людей в рабство, просто воспринимали их, тоже разумных, таких интересных, как равных если не физически, так хотя бы по разуму. Поэтому не соизмеряли силу. А люди не могли противиться их приказам, желаниям...
Кроме того, Лес. Он ненавидел. Драконы пытались помирить его с людьми, но потом просто вынуждены были защищать пришельцев от хозяина этого мира. И так вышло, что люди стали слишком зависимы от ящеров. Плодородные земли захвачены Лесом, он занимал тогда каждую пядь земли, жил в каждой травинке... Технологий, инструментов, чтобы полностью восстановить техническую, научную мощь их прежней цивилизации, у людей было слишком мало. То есть, кое-какие возможности были, но... драконы не видели в этом смысла, а люди... не могли противиться их приказам. Планы построить прежнюю цивилизацию рухнули, влюбленное человечество бросилось служить владыкам этого мира... первое поколение. Второе поколение родилось просто рабами —драконы уже хорошо осознали, насколько люди им не ровня, но все еще были вынуждены защищать этих глупых, слабых, капризных существ, расчищать для них землю от Леса, и потому требовали соответствующего к себе отношения. Беспрекословного служения, собственно.
Третье поколение уже родило тех, кто мог вполне успешно противостоять ментальной мощи драконов, четвертое... Где-то в то время и родился Владис Алкадана, мой первый предок. Обнимите меня.
– Что? – изумилась Юна. Они стояли над черным квадратным колодцем, уходившим неизвестно на какую глубину вниз.
– Не все механизмы сохранились. Лифты пришлось выломать. – бесцеремонно сгреб отшатнувшуюся девушку в охапку и шагнул в провал. Юна взвизгнула, но они уже стояли на твердой поверхности такого же коридора.
– Так вот, на чем мы остановились? Ах, да. Пойдемте, я покажу вам Хранилище, в котором люди привезли с Прародины свои главные сокровища... Гены – вы сказали, что знаете, что это. Да. Так вот, из третьего поколения, поколения бунтовщиков, пришел однажды на этот корабль один парень. Долго изучал оставленные на корабле материалы, учился... Вернулся в родное селение на редкость покорным, тихим, послушным драконьей воле, поднялся по службе до личного слуги какого-то дракона, но вскоре опять ушел на корабль. На сей раз уже с группой молодых людей... Очень молодых, подростков, я бы сказал, обладающих даром сопротивляться ментальному внушению. Первых человеческих магов... Итак, гены. Да, первый василиск был рожден от дракона и человеческой женщины, вот только драконьи гены... чешую дракона содрали, извлекли из нее гены, изучили, смешали с генами человеческой девушки, согласившейся на эксперимент, оплодотворили ее... И она выносила первого василиска. То есть, я так это рассказываю... Но вначале было много неудач. Выкидыши... Несколько женщин, которые чуть не умерли. Больше десяти лет они пробовали, изучали... Изначально создали две расы василисков, потом они смешались. Главное, что эти необычные свойства, полученные от драконов, они никуда не исчезали даже у детей василисков при браках с человеческими женщинами и мужчинами. Очень сложный эксперимент, в двух словах не объяснишь, но, в общем, одними привезенными с Прародины технологиями дело не обошлось. Пришлось вмешиваться и магией... И тот факт, что драконьи клетки необычайно живучи... До сих пор выносить и родить василиска обычной женщине не под силу. Только магу...
