Текст книги "Лето без милосердия (СИ)"
Автор книги: Алена Кручко
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)
ГЛАВА 16, в которой Женя воюет с бумагами, а граф фор Циррент и виконт Фенно-Дераль – со слухами, огнём и вражескими кознями
Нет краёв у людского воображения, особенно когда речь идёт о бедствиях, постигших соседа. Но даже самая бойкая и изощрённая на фантазии рыночная сплетница вчистую проиграет почуявшему сенсацию газетному писаке! И если, выслушивая очередную порцию базарных сплетён о себе и Варрене, Женя всего лишь изумлялась до полного онемения или неприличного смеха, то после чтения «Столичного вестника» или «Еженедельных объявлений» в полном объёме вспоминала «великий и могучий» русский матерный.
Понятно, что взрыв Тайной канцелярии шуму в столице наделал изрядно! Можно понять и то, что молва народная единственный труп превратила в десятки погибших и сотни раненых, не забыв заодно со зданием канцелярии подорвать и сжечь половину улицы. Не обошли вниманием и тот факт, что граф фор Циррент появился на месте происшествия буквально через несколько минут после взрыва, да ещё и с молодой женой. Далее домыслы шли в двух направлениях. Одни утверждали в целом близкое к истине – что закоренелый холостяк фор Циррент наконец встретил ту, которая сумела растопить его ледяную броню, влезть в душу, соблазнить то ли телом, то ли умом и стать графиней фор Циррент. Другие с пеной у рта доказывали, что никакой жены вовсе не было, а был сплошной обман, только вот неясно, кого надурить пытались. То ли самого фор Циррента, дабы заманить с гарантией в ловушку, то ли, наоборот, зловредных вражеских агентов, чтобы поймать их на месте преступления? И в любом случае себя в этих сплетнях Женя не узнавала. Ну что поделать, не похожа она на Анжелику, миледи Винтёр и Мату Хари в одном флаконе!
Газетчики пошли дальше. Разумеется, их опусы не преувеличивали масштаб жертв и разрушений – в конце концов, никто не мешал пронырливым искателям сенсаций побывать на месте взрыва и убедиться, что соседние дома, как и их жители, целы и невредимы. Да и личность жены Варрен не скрывал. Зато казалось, что «Столичный вестник» и «Еженедельные объявления» затеяли негласное соревнование, кто придумает самую дикую, душераздирающую и скандальную историю «таинственной свадьбы».
«Таинственная», кстати, было самым мягким определением, да и поданным в романтичном ключе. Уж точно лучше «поспешной», «скоропалительной» и «тайной», которые намекали на попрание приличий. А некий писака из «Вестника» и вовсе выстроил целую теорию заговора, приплетя и появление Джегейль невесть откуда, и её ничем, кроме слов, не подтверждённое родство с фор Циррентами, и даже слухи о её романе с Ларком. Выставил самой настоящей авантюристкой! А Варрена, соответственно, попавшимся в ловушку женских чар простаком.
– Убила бы! – бушевала Женя, скомкав несчастный «Вестник» и от души по нему потоптавшись. – Варрен, я когда ещё говорила и сейчас повторю, это адское безобразие, что у вас нельзя привлечь газеты за клевету! Это же натуральная жёлтая пресса! Высасывают из пальца сенсации, чтобы продаваться лучше! И ещё не факт, что они все это сами выдумали, а не получили готовеньким от тех, кто хочет тебя скомпрометировать. Наверняка ведь есть такие?
– У кого нет врагов, – философски хмыкнул Варрен. – Я разберусь, милая, обещаю.
– Взорвать не получилось, так хоть дураком выставить, – Женя пнула напоследок бесформенный бумажный ком. – Прошу тебя, дорогой, отнесись к этому серьёзно. Нельзя недооценивать прессу. Это общественное мнение. Тем более что нам с тётушкой ты сейчас не позволишь ходить по гостям, так что запустить противовес будет сложно.
– Всё-таки надо пригласить хотя бы Дариану с Розалией, – задумчиво сказала тётушка Гелли. – Они наверняка сгорают от любопытства.
– Как и вся столица, – подхватила Женя. – Но уж кто-кто, а эти две достойных дамы разнесут нашу версию по всем салонам, гостиным и будуарам. А заодно по портным, галантерейщикам, кондитерам и цветочницам.
– Пригласите, – вздохнул Варрен, покоряясь неизбежному. – Но только их, и я попрошу Есина проверить, чтобы на них не было никаких подозрительных чар.
– Что ж, пойду писать приглашения, – тётушка Гелли довольно улыбнулась и вышла из кабинета, оставив Женю с Варреном наедине.
Сказать по правде, в этом «наедине» было куда меньше романтичного, чем хотелось Жене, да и Варрену, пожалуй, тоже. Перед молодой графиней фор Циррент громоздились стопки писем, счётов, векселей и прочих бумаг, которые она сортировала для мужа, а частично разбиралась с ними сама. Варрен же именно здесь занимался основными делами Тайной канцелярии, а в редкое свободное время восстанавливал по памяти утраченные досье. И, разумеется, то и дело срывался куда-то «по делам службы», иной раз возвращаясь домой глубокой ночью, а то и к рассвету.
Но даже работать с ним рядом Жене нравилось. Видеть его таким, каким он не бывает в семье – сосредоточенным, иногда сердитым или встревоженным, иногда в азарте черкающим что-то на карте, в газете или на листе бумаги, замершим в задумчивости, перебирающим письма и отчёты. Это был не её Варрен, а тот граф фор Циррент, начальник Тайной канцелярии Андара, с которым она познакомилась в первые дни в этом мире. Женя уже и забыть успела, каким он показался ей вначале – суровым, жёстким, опасным, похожим почему-то на алебарду – дурацкое сравнение, если подумать, а вот пришло же в голову!
Но иногда, поднимая голову от своей работы, он встречал её взгляд, или их пальцы случайно сталкивались на очередном письме, над пачкой бумаги или на писчем приборе. И на несколько мгновений вдруг появлялся Варрен. В глазах мелькала нежность, на губах – мягкая улыбка, и Женя даже позволяла себе спросить:
– Хочешь чаю? Я принесу.
Моменты, которые стоили многого. Которые отчего-то грели даже больше, чем неизменная благодарность за помощь в работе. В конце концов, помочь любая бы сумела, если не совсем дура, а любит Варрен – её.
В который раз Варрен подумал, что родной мир его жены – безумный, неправильный и неподходящий для женщин. Джелль виртуозно управлялась с его перепиской, проверяла счета, подбивала баланс, сразу же передавала ему срочные вопросы, оставляя напоследок те, которые могли ждать, и при этом была уверена, что так ему помочь любая бы сумела, «если не совсем дура». Не хотела даже слышать, что ни умница Гелли, ни вo многом помогающая мужу Цинни в этой работе и близко не смогли бы с ней сравниться.
– Поверь, твоя помощь многого стоит, – говорил он, а Джелль отмахивалась:
– Ерунда! Что здесь сложного?!
Она не просила отдыха, но Варрен рад был дать ей возможность отдохнуть и развлечься. Дамские посиделки с чаем и болтовнёй куда больше подходят юной женщине, чем бесконечные векселя и расписки, перечни военных грузов и заявки на фураж, продовольствие и боеприпасы. К тому же Гелли права, нужно рассказать свою версию событий, пока в головах людей не укоренился окончательно весь тот бред, который несут газетчики.
С газетами, кстати, тоже следует разобраться, тут права Джелль. Прекрасно, этим он и займётся, пока дамы будут упиваться чаем и болтовнёй. И сам развлечётся, а то бумажные дела уже поперёк горла – спасибо, Джелль многое на себя взяла, а то бы он утонул бесповоротно, пропал бы под грудами срочных запросов и товарных перечней, никак, по сути, к его прямой работе не относящихся!
Как же повезло ему с женой!
Тут перед мысленным взором Варрена встала картинка, весьма плохо сочетающаяся с работой: Джелль ночью, в супружеской спальне, с припухшими от поцелуев губами, радостно принимающая наслаждение. Нет, кто только придумал соотнести эти глупые слова: «супружеские обязанности» – с лучшим, что может происходить между супругами наедине?! Обязанности – вот они, весь стол завален, и как Варрен рад был бы на кого-нибудь их сбросить! А Джелль, его милая, нежная Джелль – разве ж она «обязанность»?
– Дорогой, вернись в наш грешный мир, – вырвал из грёз насмешливый голос жены. – Когда ты так смотришь, я рискую перепутать сложение с вычитанием. То есть вместо того, чтобы аккуратно складывать твою почту, начну вычитать наши с тобой предметы одежды.
– Твои шутки… – Варрен покачал головой. – Я бы с радостью занялся вычитанием с тобой вместе, но, думаю, прямо сейчас мне стоит вычесть немного самоуверенности из нашей прессы.
– Помножь их на ноль, – кровожадно отозвалась Джелль.
– Непременно, – пообещал Варрен. Хотел, по укоренившейся уже привычке, завершить разговор поцелуем, но тут дверь кабинета распахнулась, и вбежал Фенно-Дераль. Без стука и без доклада, пропылённый, настолько далёкий от обычного своего невозмутимого облика, что впору было предположить как минимум попытку дворцового переворота.
– Святое древо, Грент, что стряслось?!
Фенно-Дераль оглядел Варрена, Джелль, кабинет – наверняка, по своей полицейской привычке, не упустив ни единой мелочи, от скомканной газеты под столом до яркого румянца Джелль. Выдохнул, опустился в кресло и сказал:
– Что стряслось, я хочу спросить у вас, Варрен. Вы, я вижу, не в восторге от того, как подают новости наши газеты, но, поверьте, это невинный лепет по сравнению с теми слухами, которые дошли до нас в Неттуэ. Я все бросил и помчался сюда, чтобы убедиться, что вы живы и по-прежнему в строю. И что же? На месте вашей канцелярии – обугленные руины. К вам в дом не войдёшь без проверки, причём проверяет посетителей не маг из гильдии, а повар адмирала Гронтеша. Похоже, здесь я сейчас нужнее, чем на юге.
– Мне выйти? – тихо спросила Джелль. – У вас рабочий разговор будет? Господин Фенно-Дераль, вы прямо с дороги? Поесть, чаю, вина?
– Ничего не нужно, благодарю. Так это правда, вас можно поздравить?
– Да, – Варрен приобнял Джелль, притянул к себе. – Разреши представить тебе мою жену, графиню Джегейль фор Циррент.
– И незачем разводить столько официоза, – фыркнула Джелль. – Между друзьями, которые имеют привычку вместе коротать время за выпивкой, это лишнее, разве нет?
– Мы имеем такую привычку? – изумлённо спросил Фенно-Дераль.
– А вы думали, я забуду, как вы двое в этом самом кабинете меня спаивали? – Джелль рассмеялась. – Что ж, раз ничего не надо, решайте свои секретные вопросы, господа, а я пошла секретничать с тётушкой. О нашем, о девичьем.
– А вы, я вижу, куда-то собирались, – заметил Фенно-Дераль, когда за Джелль закрылась дверь.
– Хотел разобраться с нездоровыми фантазиями наших газетчиков.
– Поедемте вместе? Мне решительно не нравится этот разгул слухов, хочу убедиться в его, так сказать, естественной природе.
Вот как – Грент, оказывается, разделял его сомнения. Тревожный признак; тем более необходимо разобраться.
– В редакции «Столичного вестника» нас, пожалуй, не ждут, но это и А лучшему. Едемте, Грент. Что-то в последний год нам с вами все чаще выпадают совместные расследования.
«И, надо признать, всегда удачные. Несмотря на традиционную ревность между королевской полицией и Тайной канцелярией».
Кони шли неторопливо, Варрен так же неторопливо рассказывал приятелю последние события, начиная с нехороших предчувствий Джегейль и её требования о срочной свадьбе. Признал:
– Убрать из столицы всех менталистов было ошибкой. Счастье, что его величество может хотя бы о собственной безопасности во дворце сам позаботиться, но прочее! Пока наши маги воюют, вражеские хозяйничают здесь безнаказанно.
– Вальдих жаловался, что там не хватает сильных магов. В этот раз наш всегда предпочитавший военную доблесть принц наконец-то использует их возможности по полной программе.
Карета остановилась, Грент сказал, отодвинув шторку на окне:
– Приехали.
– Что ж, пусть проблемами магов занимается Вальдих, а мы разберёмся с более понятными вопросами, – Варрен легко спрыгнул на мостовую перед помпезным крыльцом редакции «Вестника». Вырвавшись от надоевших до зубовного скрежета бумаг, он был полон азарта и готовился навести изрядного шороха среди обнаглевших «бульдогов пера», живописателей скандалов и охотников за жареными сплетнями. Превратили достойную газету в дьявол знает что! О чем, хотелось бы знать, думает господин Аделлерт Шретт, редактор «Вестника», по всем данным, вполне лояльный короне?!
Бывать в газетных редакциях графу фор Цирренту до сих пор не доводилось, а потому, войдя, он осмотрелся с понятным любопытством. Он ожидал чего-то хотя бы отдалённо похожего на собственную канцелярию – тихих кабинетов, где можно сосредоточиться на работе, деловитой суеты, строго подчинённой вполне определённому порядку, где каждый знает своё место, цель и обязанности. На деле же перед ним открылся не иначе как первозданный Хаос! Хотя для обитателей этого Хаоса он, наверное, был полон своего, непонятного посторонним порядка.
Слева от входа громоздились тюки, горы и пирамиды газет, исполинские рулоны сероватой газетной бумаги, с той же стороны доносилось равномерное громыхание, поскрипывание, стук и прочие звуки, характерные для множества работающих печатных машин. Справа простиралось царство беспорядочно расставленных столов, стульев и табуретов, обшарпанных диванчиков и драных кресел, конторок и секретеров, среди которых сидели и бегали, орали и спорили, пили чай и пиво, писали, уткнувшись носом в бумагу и ничего вокруг не слыша, или же, наоборот, то и дело требуя заткнуться и не мешать. Под ногами шуршала смятая бумага, пахло свежей типографской краской и скисшим пивом, а на вошедших не обратили никакого внимания, будто дверь от сквозняка хлопнула, а не впустила двух наделённых немалой властью людей.
Рядом хмыкнул Грент.
– Обычно начальника королевской полиции встречают не так.
– Скажите проще: обычно вас хотя бы встречают. Я тоже не привык ощущать себя невидимым. Что же, поищем редактора? Эй, милейший! – окликнул он ближайшего обитателя здешнего Хаоса. – Где у вас…
Договорить не успел.
С утробным, низким гулом по всему огромному помещению взвилось не меньше десятка огненных столбов. Пламя закручивалось в них спиралями, напоминая смерчи в южных морях, стреляло искрами, выбрасывало щупальца, словно живое. В несколько мгновений огонь набрал силу. Горели кресла, столы и диваны, полыхали газеты и рулоны бумаги, плевались фонтанами жгучих искр пол и стены. В ужасе вопили люди, кто-то катался пo полу, сбивая попавшее на одежду пламя, кто-то без толку дёргал оконную раму, кто-то пронёсся мимо, всем телом грянулся о дверь и заорал:
– Замурова-али-и-и!
– Окно выбивайте! – скомандовал Грент. Как ни странно, его услышали и послушались: два молодца покрепче раскачали письменный стол и грянули о густой переплёт оконной рамы. Посыпались стекла, но рама осталась цела, а ближний огненный столб, словно живой, метнулся к окну и расплескался слепящей пеленой по всему проёму.
«Странно, что все мы ещё живы», – отстраненно подумал Варрен; мысль ощущалась чужой, неуместной и глупой, зато потянула за собой другую, о допросе его величеством нанятых дель Фарагатто поджигателей. Тот раздал нескольким пронырливым мерзавцам амулеты-накопители, которые следовало подкинуть в нужное здание – просто бросить куда придётся, хоть в мусорную корзину. Активировать эти своеобразные мины должен был маг-ученик, простым импульсом силы, ничего хитрого или сложного. Вот только с Тайной канцелярией тo ли поторопился, то ли не стал проверять, задержался ли граф фор Циррент на ночь по своему обыкновению. Сейчас же, очевидно, его выследили: картина пожара была настолько схожей, будто одарский авантюрист продолжал тайно действовать в андарской столице, а ведь отбыл чин чином после аудиенции у короля!
Впрочем, невелика хитрость незаметно вернуться.
По счастью, дель Фарагатто позаботился о том, чтобы избежать лишних жертв, хотя такое благородство по отношению к врагу и казалось странным. Но, как бы то ни было, он снабдил мальчишку-мага амулетом с контрзаклятием, и этот амулет вместе с самим мальчишкой попал в руки его величества Дионна-Горрента. Ну а король, уяснив, во-первых, назначение оного амулета, и во-вторых, опасность, грозящую начальнику Тайной канцелярии, настоял на том, чтобы до конца войны амулет носил при себе граф фор Циррент.
Конечно, «похожее» не всегда значит «аналогичное», но тут уж оставалось положиться на удачу. Если не повезёт – что ж, в любом случае лично он точно не в списке тех, кого пощадит зачарованный огонь. Варрен переломил тонкую, с карандаш длиной, палочку, высвобождая сразу всю силу заключённых в ней чар.
Несколько мгновений не происходило ничего: все так же ревел огонь, пожирая остатки мебели и заглушая крики людей, лёгким пеплом вились под потолком былые запасы бумаги и газет, от дыма слезились глаза и до болезненного кашля драло горло, и прямо на них с Грентом нёсся столб огня, опаляя жаром. Варрен мысленно простился с женой и сёстрами, посетовав, что в этот раз семейное предчувствие не помогло избежать беды. Но вдруг исчезла огненная завеса с окна, впустив живительный воздух; исчезли огненные щупальца, в языках пламени перестали чудиться запертые смерчи, и Варрен отчётливо увидел, как готовое поглотить их с Грентом пламя опало, иссякло, будто выключенный фонтан в саду, и втянулось в валявшийся на полу железный кругляш.
Варрен наклонился, поднял обжигающе горячую железку, предусмотрительно не касаясь голыми руками. Тонкий платок обуглился и осыпался, заметивший манипуляции приятеля Грент подставил толстую кожаную перчатку.
Когда общими усилиями они упаковали огненный артефакт, в помещении догорала мебель, кто кашлял, кто стонал, два дюжих молодчика размеренно выбивали дверь, а сквозь бестолковую толпу своих сотрудников пробирался господин Аделлерт Шретт, подпалённый и трясущийся. Список вопросов предстоящего расследования изрядно вырос, но главный вопрос стоило адресовать магистру Вальдиху – что за магия, дьявол бы её побрал, у их противника?!
ГЛАВА 17, в которой магистр Вальдих настигает врага, а король делает выводы
– Что за магия, дьявол бы её побрал?! – Дастин ди Ланцэ смотрел на прекрасно ему памятную тропу, ведущую к базе и Источнику, и не понимал, что делать дальше. Поперёк тропы колыхался отвратительно мерзкий, словно вылезший из пьяного бреда клок тумана – с провалами на месте глаз и рта, в белой мантии менталиста, драной и опалённой, без рук и ног, зато с реющим рядом посохом мага, как на старинных картинах. Смердело болотом и мертвечиной, и отчего-то казалось, что тропа под туманным призраком тоже колышется, готовая поглотить самоуверенных путников. Засосать и сожрать, как болото или зыбучие пески.
Счастье ещё, что коней вели в поводу на крутом склоне – сейчас прекрасно вышколенные животные храпели, едва не обрывая поводья, норовя встать на дыбы, и всадников наверняка сбросили бы.
– Как интересно! – восхитился рядом Вальдих. – Это, Дастин, овеществлённый ментальный фантом, в просторечии именуемый «пугалка». Вот уж не думал, что доведётся увидеть воочию столь легендарное волшебство.
– Легендарное? – передёрнувшись от омерзения, переспросил Дастин.
– Оно довольно простое по исполнению, даже ученик бы справился, – пояснил магистр, небрежным жестом успокаивая коней, – но требует исключительно много по нынешним временам энергии. Для сравнения, резерва двух-трёх таких фантомов хватило бы для усмирения той волны, которая ждёт наш флот.
– Быть того не может! – Дастин преотлично помнил весьма экспрессивный рассказ Нико фор Виттенца и размеры волны представлял. Разве сравнить с каким-то клочком тумана, пусть даже отвратительным до крайности?!
– Представьте себе, – хмыкнул Вальдих. – При всей видимой разнице масштабов и грандиозной разрушительной мощи стихийной магии. В пугалку вложено изрядно ментальной составляющей, а ментал требует много силы. Плюс длительность воздействия – такой фантом может держаться месяцами, иной раз даже годами. Отсюда вопрос, – голос магистра стал жёстким и злым, – откуда у нашего врага столько силы? И, к слову о силе, до сих пор все указывало на прямо противоположную картину: что одарские маги научились добиваться невероятных результатов с наименьшими затратами. Но это… хм, да и волна… как будто кто-то там идёт путём экономящих резерв ритуалов, а кто-то другой вовсю использует невероятное количество сырой силы.
– Вы уверены, что это сделал враг?
Вопрос, похоже, сбил Вальдиха с цепочки рассуждений, но не вернул на грешную землю: тот недовольно взглянул на Дастина и продолжал бормотать что-то себе под нос.
– Магистр!
– А, что? Дьявол, – на лицо мага вернулось осмысленное выражение, и Дастин тайком перевёл дух: ещё ему не хватало оказаться одному против чародейской ловушки. – Прошу прощения, Дастин, я непозволительно для данной ситуации задумался. А чем вы спрашивали?
– Вы слишком уверены, что эта штука – вражеская ловушка.
– Ну знаете, Дастин. Если таким образом развлёкся кто-то из наших магов, караулящих Источник! – возмущение вдруг сменилось коротким скептическим смешком, и магистр перебил сам себя: – Нет у меня там таких шутников.
– Так значит, Источник?..
– У меня есть связь с базой, там пока ещё все спокойно. Но сколько продлится спокойствие? Вы же понимаете, что ни с того ни с сего пугалку на тропе ставить никто не будет? Наш враг защитил свой тыл, прикрылся от возможного преследования. Из чего мы можем сделать вывод, что он серьёзно опасается. Тратить так много сил исключительно «на всякий случай» – чистое безумие.
Дастин понимающе усмехнулся: мелкий кузен всё-таки добрался до Неттуэ, высланные губернатором отряды уже отправились прочёсывать побережье, так что у вражеского мага имелась причина для опасений. Правда, как сказал Вальдих, сильных магов в Неттуэ сейчас не было, но на пиратов и береговая охрана прекрасно сгодится.
Словно почувствовав весёлое злорадство ди Ланцэ, фантом оскалился и двинулся навстречу. Провалы на призрачном лице углубились и потемнели, рот кривился, и казалось, что призрак выплёвывает проклятия.
– Если бы не ментальная защита, мы с вами могли бы оценить фантазию автора этой пугалки. – Вальдих рассматривал фантома, слегка склонив голову набок, со скептически-задумчивым выражением лица, и напоминал сейчас кухарку, придирчиво выбирающую продукты в сутолоке рынка. – Ничем не защищённый селянин сейчас бежал бы в ужасе. Вопрос, насколько оно подействует на отряд из Неттуэ, если тот сюда дойдёт. На королевских гвардейцев, на солдат из армии его высочества? Право, жаль, что чары накрепко привязаны к той точке, где сотворены.
– Здесь живут не пугливые люди, – отчего-то Дастину стало обидно за местных охотников, рыбаков и контрабандистов. Впрочем, ясно отчего: не первое лето он воюет в этих краях, многих знает, многие им помогали… – Мэтр, сделайте уже с ним что-нибудь и пойдёмте дальше.
– Погодите, Дастин. Отойдите в сторонку, присядьте. Дайте мне время. Я просто обязан изучить его. Хотя бы поверхностно, в первом приближении!
Этот исследовательский раж был Дастину знаком и понятен – не только среди магов встречаются увлечённые люди. Правда, будь на месте Вальдиха кто-то из своих, из гвардии, да хоть бы и сам принц, Дастин бы не постеснялся напомнить о том, что время дорого, что враг не ждёт, идёт война, впереди – цель, и задерживаться совершенно не с руки. С другой стороны, кто их знает, этих магов, может, это что-то вроде разведки? Изучение возможностей врага, примерно как фехтовальщик изучает приёмы соперника ради возможной дуэли? Да и вообще, спорить с верховным магистром? Дастин ди Ланце – всего лишь сопровождающий, его дело охранять, а не командовать.
Он перехватил у мага поводья, отвёл коней в сторону с узкой тропы. Туманная мерзость дёрнулась следом, но Вальдих вскинул руки, выкрикнул что-то повелительное, и фантом замер.
«Уген изведётся, что не видел», – Дастин представил обиженную физиономию кузена и, кажется, впервые в жизни от души, без насмешки его пожалел: ученику мага наверняка было бы интересно и полезно посмотреть, а сам Дастин не находил в зрелище ровным счётом ничего привлекательного. На ёлки вокруг, и то смотреть интересней, от них хоть болотом не несёт.
А ещё по густому ельнику может незаметно подобраться враг. Путешествие с менталистами расслабило Дастина: к чему все его умения, если не только сам магистр, а даже его ученик легко определяет, нет ли вблизи врагов. Но сейчас вряд ли стоило надеяться на чародейные штучки Вальдиха, значит, пора и простому гвардейцу заняться делом. Ещё не хватало, чтобы их застали врасплох только потому, что маг вовсю магичит, а его спутник на это засмотрелся!
«Уген изведётся, что не видел», – с сожалением подумал Вальдих. Ученику было бы интересно и полезно взглянуть на извращённое порождение ментальной магии, созданное чистой силой, а не тонкой и умелой волшбой.
Возможно, в том и была причина неосознанного беспокойства? Ведь на поверхности лежало, уж после того, как столкнулись с волной, должны были понять. Но они, заворожённые изяществом плетений на захваченных амулетах, и мысли не допустили, что рядом с подобными умельцами кто-то успешно действует грубой силой.
А сил в пугалку вложено и впрямь немало: налицо агрессивная реакция даже на осторожное прощупывание, привязка к месту достаточно гибкая, чтобы изобразить нападение, а может, и преследование, и ко всему этому в довесок имеется, похоже, остаточная связь с создателем. И хорошо, если только остаточная. А то ведь не исключено, что враг может хотя бы на несколько мгновений посмотреть глазами своего фантома, разглядеть, кто именно сюда добрался. Или даже атаковать!
– Интересно, – пробормотал Вальдих, – чрезвычайно интересно.
Ему пришлось поднапрячься, чтобы заставить фантома остановиться, одновременно заключив его в кокон, отсекающий внешнюю связь. Даже если враг успел увидеть их, пусть гадает, что происходит теперь. А вот дальше… Глубокому прощупыванию фантом не поддавался, удалось считать лишь внешние плетения, и то вряд ли точно. У сделавшего пугалку мага, кроме недюжинной силы, было все отлично и с мастерством, и с фантазией. И впрямь задумаешься, что маг такого уровня делает на вражеских землях? Неужели отбитый Источник даже ценнее, чем они до сих пор полагали?
Выстрел за спиной и тут же второй, яростное ржание коней и ругань ди Ланцэ – Вальдих инстинктивно отшатнулся, вырванный из глубокого сосредоточения, и так же инстинктивно ударил всей силой, какой мог. Фантом-пугалка утерял плотность, заколыхался, истаивая, словно туман под солнцем, и Вальдих запоздало выругался – развеивать чужую магию, не изучив по возможности досконально, он не собирался.
– Вы целы, магистр? – окликнул ди Ланцэ. Вальдих обернулся на голос и только теперь полностью оценил обстановку. Бравый гвардеец перезаряжал пистолет, испуганные кони рвались с привязи, а из гущи ельника несло такой волной подчиняющего ментального посыла, что даже привычный к магическим поединкам Вальдих пошатнулся и невольно отступил на шаг.
И тут же, собравшись, перехватил волну, пригасил и ударил в обратку.
Силы оказались примерно равны. Ментальное поле загудело и заискрилось, взвихрилось бурей, и Вальдих, не желая проверять, сколько выстоит и сумеет ли подавить настолько умелого врага, крикнул:
– Дастин, стреляйте! – одновременно лёгким посылом задавая гвардейцу направление. Убить навряд ли получится, но хоть задеть. Правда, сильному менталисту боль от раны не собьёт концентрацию больше, чем на мгновение, но даже один миг преимущества может решить исход схватки. К тому же кроме боли есть ещё кровопотеря, а далеко не все менталисты владеют целительскими чарами.
Грохнул выстрел, отозвавшись алым всплеском боли в ментале, и Вальдих тут же добавил оглушающим, вложив даже не всю силу, а, как сам бы сказал кому другому, всю дурь. Решить дело одним ударом, не дать противнику опомниться!
Удалось. Хотя осталось у Вальдиха противное, тягостное чувство, что ещё миг, и враг ответил бы, перенаправил бы им с ди Ланцэ все свои «приятные ощущения». Ну что ж, не успел, и хвала небу. Остатка ментальной связи хватило на то, чтобы врага не пришлось долго и муторно искать в чаще ельника: Вальдих вышел на него, как по натянутой нити.
Склонился над лежащим магом, мельком отметив его измождённый вид. Сжал виски, ворвался в мысли. Маг дёрнулся, вскрикнул, ледяные пальцы скользнули по рукам Вальдиха, и в голову словно ядро влетело, вышибая из чужого сознания, а после – и из своего. Самым краем Вальдих услышал злорадное удовлетворение, зацепил воспоминание о каком-то ритуале, восторг от приобретённой силы, споры с коллегами, которые считали этот путь неверным, яростное желание показать себя, добиться… Чего именно добиться, Вальдих уже не понял. Тьма засасывала, растворяла в себе, тянула в небытие. Он ещё осознавал себя, помнил, кто он, где и зачем, но сознание путалось и меркло.
– Убей, – прохрипел, не зная, услышит ли гвардеец, поймёт ли. В порядке ли тот вообще?
Выстрел грянул громом небесным, блаженным и благословенным. Чужая удушающая сила всплеснула болью и угасла, оставив Вальдиха разбитым, измочаленным, но живым и в твёрдом разуме. Тьма перед глазами сменилась густыми еловыми ветвями и далёким небом, синим, с белыми перьями облаков, радостно-летним. В спину впивалась то ли шишка, то ли мелкий камушек, шею щекотала трава. Ах да, он лежит. Лежит на спине рядом – он повернул голову, поморщился – рядом с трупом с развороченной выстрелом в упор головой, мерзкое соседство. Особенно если учесть, что трупом сейчас мог бы быть он, а вражеский маг отправился бы дальше, и как знать, чего сумел бы натворить.
– Дастин? – он опасался, что гвардеец не откликнется, но тот отозвался:
– Здесь, в порядке, – сел на траву рядом и смачно выругался. Он был бледен до белесой поганочной зелени, непроизвольно вздрагивал и дёргался – явные последствия жёсткой ментальной атаки. А ведь защитка у него заряжена, то есть ещё нынче утром заряжена была, Вальдих сам проверял и подзаряжал. А этот… прорвал её, даже не заметив усилия. Хотя, раз ди Ланцэ сумел в него выстрелить, в него, а не в Вальдиха, значит, хоть немного да помогла защита.
– Ваш выстрел спас нас обоих.
– А где этот? – ди Ланцэ поводил руками в воздухе. – Который пугалка?
– Я его развеял. К сожалению, изучить не удалось. Впрочем, все равно не нашлось бы резерва воспроизвести. Так что… – он сел: с трудом, но говорить лёжа казалось унизительным, как будто признаться в собственной слабости, в том, что его полностью вывели из строя. – Это был бы чисто академический интерес. И, представьте, я даже не могу добавить «к сожалению». Успел заглянуть в его мысли, понял немного о том, как можно добиться такой силы, и одно скажу – этот путь не для меня. Ритуалы, жертвы, путь в Замирье… Я уж как-нибудь сам.
