Текст книги "Моя лучшая студентка (СИ)"
Автор книги: Алена Энн
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 17. Нина
– Куда вы везете меня, Максим Алексеевич?
Не то, чтобы я сомневалась в порядочности своего преподавателя, но проносящиеся за окном пейзажи заставляют немного понервничать. Мы давно миновали центр города и уже минут десять как петляем по окраине.
– К себе домой, – буднично сообщает Корнилов, а у меня аж в горле пересыхает.
– В смысле к вам домой? – сбивчиво лопочу, совершенно неприлично пялясь во все глаза на сидящего рядом мужчину. Тень улыбки скользит по его лицу, и мне становится немного легче. Нет, Максим Алексеевич не способен на подлость, и с чего я вообще могла подумать о нем что-то плохое?
– Не переживайте, Нина, – словно угадав мои мысли, произносит он. – Я переночую у друга.
– Мне так неудобно…
– Не волнуйтесь, – отмахнулся он. – Я давно его не видел, так что…
Некоторое время мы ехали молча. Несмотря на все произошедшее, на душе было так тепло. Даже не верится, что существуют еще в этом мире такие хорошие люди, готовые прийти на помощь.
– Да уж, сходил за хлебушком…, – вдруг усмехнулся Корнилов.
– Что?
– Да я, представляете, прямо перед уездом решил за хлебом зайти. Там ведь пекарня в соседнем доме. Иду. А тут вы… Как хорошо, что я услышал вас, Нина.
Да, если бы не он, даже не представляю, что бы со мной было… вот поистине счастливое стечение обстоятельств.
– Спасибо вам, Максим Алексеевич. И хлебушку, который так вовремя закончился.
Корнилов издал сдавленный смешок и тут же смутился.
– Простите, это не та ситуация, в которой нужно смеяться.
– Все хорошо. Главное, что все позади.
Преподаватель нахмурился, но ничего не сказал, поскольку в этот момент автомобиль затормозил около старенькой кирпичной хрущевки. На углу дома красовалась табличка: «Солнечная 17».
– Проходите, Нина, не стесняйтесь, – все же я чувствовала робость на пороге чужого дома, и Максим Алексеевич легонько подтолкнул меня в сторону единственной комнаты. – Квартира небольшая, но вы сможете здесь комфортно переночевать.
Войдя внутрь, я осторожно уселась на край кресла, отчего-то еще сильней вцепившись в полы пиджака. Все происходящее было настолько странным и неуместным.
– Минуточку, – Корнилов открыл небольшой шкаф, подпирающий низенький потолок, и извлек из него футболку и шорты. Потянув их мне, он виновато улыбнулся. – Простите, но мне больше нечего предложить, кроме этого. Можете переодеться и привести себя в порядок в ванной.
Я была готова расплакаться от переполнявшей меня благодарности.
– Спасибо! Я так вам благодарна.
Я вошла в ванную и оторопело уставилась на свое отражение в небольшом зеркале. Господи, какой кошмар! Тушь была размазана по заплаканному лицу, глаза красные словно у вампира, припухшая губа до сих пор кровила, а мои волосы… Не в силах сдержаться, я снова разрыдалась. Как такое вообще можно привести в порядок? Мама меня убьет!
Постаравшись успокоиться, я смыла с лица остатки макияжа и скинула с себя ошметки любимого платья. Димка очень расстроится, когда узнает… Снова придется врать, что я случайно прожгла его утюгом. Или пролила сок и не смогла свети пятна, или… как же я ненавижу обманывать! Но по иронии судьбы только этим и занимаюсь… С сожалением бросив платье в мусорную корзину, я надела футболку Корнилова. Она была очень мягкой и приятно пахла лавандовым кондиционером для белья. Шорты, к сожалению, были слишком большими, и я решила остаться в одной футболке. Она явно была велика и Максиму Алексеевичу, поскольку мне доходила чуть ли не до колен. На полке я увидела ножницы и решила хоть немного исправить положение. Дрожащими руками я принялась состригать торчащие во все стороны концы волос. Сейчас они доходили до плеч, но завтра, когда я смогу выбраться в парикмахерскую, очевидно станут еще короче. И снова проклятые слезы… смахнув их, я плеснула в лицо холодной водой, и одернув подол, вышла из ванной, тут же застыв в проходе. Максим Алексеевич разговаривал по телефону, очевидно договариваясь о встрече с другом. В очередной раз мне стало не по себе от того, что приходится создавать ему такие проблемы. Закончив разговор, он обратил внимание на меня. Сначала лицо Корнилова осветила привычная улыбка, но потом отчего-то сошла с его лица. Мужчина внимательно смотрел на меня, не произнося ни слова. Я почувствовала себя так неудобно под этим пристальным взглядом, что машинально принялась одергивать подол футболки.
Вздрогнув, Корнилов неловко взъерошил пятерней свои густые волосы. А потом встал, протиснувшись мимо меня, и исчез в коридоре, откуда вернулся спустя мгновение, держа в руках мою туфлю.
– Я тут немного похимичил и вот, – он протянул мне совершенно целую туфлю. – Надо подождать, пока клей высохнет. Но скажу честно, сапожник из меня так себе, вряд ли она протянет долго.
– Ох, спасибо вам, Максим Алексеевич. Я и так чувствую себя ужасно обязанной вам. Вы спасли меня, дали кров, а теперь вот…
– Да бросьте, – окончательно смутился преподаватель. – Нина, мой друг еще на работе, надеюсь вы не возражаете, если я побуду здесь пару часов с вами.
– Что вы, Максим Алексеевич, какие могут быть возражения?
– Да, насчет этого…, – вдруг протянул он. – Можно попросить вас, чтобы в этих стенах вы называли меня по имени?
Я так и застыла, раскрыв рот. Подобного я точно не ожидала услышать.
– То есть…
– То есть в пределах этой квартиры называйте меня, пожалуйста, просто Максимом. Не подумайте ничего такого, Нина, просто за учебную неделю я ужасно устаю от всей этой официальности. Настолько, что от вечного упоминания моего отчества по тысячу раз в день меня начинает тошнить.
Называть преподавателя по имени? Если честно, сомневаюсь, что способна на такое…
– Я не нашла аптечку в ванной.
– Простите, она на кухне, я сейчас.
Через мгновение Корнилов вернулся с бутыльком перекиси и ватными дисками в руках.
– Я помогу.
Смочив диск перекисью, он аккуратно приложил его к ранке. Губу неприятно защипало, и я невольно дернулась. Тут же рука Максима Алексеевича твердо обхватила мой затылок, не давая отстраниться. Его пальцы уверенно вплелись в мои волосы. Ох, если бы только Корнилов знал, что это моя слабость. Я чуть не застонала от удовольствия. Так случалось каждый раз, когда кто-то перебирал мои волосы. Это ощущение мурашек, расползающихся по коже, просто непередаваемое. Вовремя спохватившись, я усилием воли взяла себя в руки. И снова боль, которая тем не менее как никогда вовремя отрезвила меня. Господи, я что же, только что млела в руках своего преподавателя? Стыд то какой! Выхватив ватный диск из рук недоумевающего Корнилова, я виновато улыбнулась.
– Спасибо, дальше я сама.
Он тут же отпустил меня, кажется, немного смутившись и тут же попытавшись перевести тему.
– Простите, я не думал, что у меня будут гости, поэтому ничего не приготовил, – откашлявшись, произнес он. – И, если честно, я не очень-то умею готовить, вы не против яичницы или омлета?
Виновато улыбнувшись, мужчина пожал плечами. А я подумала, что это хороший шанс чем-то занять себя, все-таки находиться здесь два часа один на один со своим преподавателем было для меня весьма неудобно, поэтому предложение созрело моментально.
– А давайте я сама приготовлю?
– Ну, если вы этого хотите…, – протянул Корнилов, но по его облегченному вздоху я поняла, что он всеми руками за. Видимо с готовкой у мужчины действительно было совсем плохо.
Кухня Корнилова оказалась совершенно крохотной, просто протолкнуться негде. Этот стол был явно большеват для такого маленького пространства. Протиснувшись мимо него, я выглянула в окно. Оказывается, прошло уже достаточно много времени, по вечернему небу разливался огненные закат, на фоне которого чернели крыши соседних домов и ветви переросших тополей. Сердце невольно сжалось. Так поздно… Мама скорей всего думает, что я сейчас у Леры. Я частенько оставалась у нее допоздна, а потом вызывала такси, благо это не вызывало недовольство моих родителей. Боже, что же я буду делать дальше?
Я вздрогнула от грохота посуды, вернувшись в реальность. Для мужчины, неумеющего готовить, Максим Алексеевич хранил приличное количество продуктов. На столе красовалась гора из овощей, фруктов и прочей снеди. Кажется, он достал все, что было в шкафах.
– Вот, – принялся перечислять он. – У меня тут есть мясо, картофель, помидоры, яблоки… Я не знаю, что вам понадобится. Может, нужна моя помощь?
Взъерошенный вид Корнилова заставил меня улыбнуться.
– Думаю, я справлюсь сама, Максим Алексеевич.
– Максим.
Черт, я ведь хотела избегать прямого обращения. Ну не могу я называть своего преподавателя так, словно он мой друг или близкий знакомый. Между нами двумя просто огромная пропасть в статусе, возрасте, да и…
– Ну конечно, вы значит ко мне на «вы», а я вас по имени должна называть? Это ужасно неправильно, – выдала я первое, что пришло мне в голову. Но Корнилов трактовал это совершенно по-своему. Плутовская улыбка расплылась по его лицу.
– Хорошо, я понял. Буду обращаться к тебе на ты. Договорились?
Ох… отчего-то бороться с этим мужчиной мне совсем не хотелось. Возможно, потому что этот день слишком измотал меня.
– Дай, пожалуйста, сковороду, – переборов себя, тихо попросила я. – Я приготовлю рагу, пожалуй.
– Еще бы вспомнить, где она, – хохотнул Максим, неловко взъерошив волосы на затылке, а я отчего-то опешила. Этот жест показался мне таким мальчишеским, совершенно не подходящим взрослому мужчине. Так часто делал Димка, когда был в замешательстве. Губу защипало, и я осознала, что снова улыбаюсь. Слишком много за этот, казалось бы, ужасный вечер. Наверное, это все нервы…
Громкий звонок телефона заставил меня подскочить на месте. Схватив по инерции трубку, я так и замерла с ней в руках.
– Мама…
Глава 18. Нина
– Думаю, тебе лучше ответить, Нина.
О, нет, ответить – это определенно не лучшая идея, Максим Алексеевич… но разве у меня есть выбор?
– Да, мама?
– Ниночка, ты до сих пор у Леры? – услышала я ее взволнованные голос. Еще бы, ведь я никогда не засиживалась у подруги до таких пор.
– Да, мама, не переживай, я у Леры, – покраснев до кончиков ушей, ответила я. Корнилов так и замер со сковородкой в руках, которую он все же нашел. То ли опешил от моей наглой лжи, то ли решил не выдать меня ни единым звуком.
– Долго еще там будешь, милая?
– Мам, у нее тут большие проблемы по…, – на ходу продолжила я врать. Запнувшись, бросила нервный взгляд на Корнилова. – По философии. Максим Алексеевич попросил меня подтянуть ее. Ты ведь знаешь, скоро экзамены.
Корнилов удивленно приподнял бровь, но продолжил молчаливо наблюдать за моим позорным грехопадением. Как там в библии? «Не лги»? Только единым сегодняшним днем я обеспечила себе уютное местечко в аду…
– Ладно, и когда тебя ждать?
– Мам, у нас еще так много работы. Можно сегодня я переночую у Леры?
Я замерла, прекратив даже дышать. Если она сейчас откажет, как быть дальше? Мама несколько мгновений молчала, явно не ожидая подобного поворота событий, но наконец заговорила.
– Конечно, дорогая, уж если сам Максим Алексеевич попросил…
– Спасибо, мама, – еле сдерживая облегченный вздох, произнесла я. – Завтра после пар сразу же приеду домой. Но ты звони, если что.
Не дав маме возможности передумать, я тут же бросила трубку и наконец смогла издать облегченный вздох.
– Одна ложь порождает другую, Нина, – нет, это был не голос моего разума, а голос Максима, который, словно отмерев, поставил передо мной найденную сковородку. Его красноречивый взгляд… о, боже, он снова заставил меня покраснеть как школьницу! – Еще не поздно обо всем рассказать.
– Нет! Ты обещал мне!
Вздохнув, Корнилов неуверенно кивнул в ответ.
– Кажется, я слишком мягкий, и порой ненавижу себя за это, – еле слышно выдохнул он, тут же поспешив сменить тему. – Так значит, рагу? Давно я не ел домашней еды.
Мысленно поблагодарив мужчину за тактичность, я вдохновенно принялась орудовать ножом и лопаткой. Хоть чем-то отплатить ему за помощь, которую он в принципе и не должен был мне оказывать… Спустя пол часа на наших тарелках красовалось ароматное рагу. В его вкусе я не сомневалась, уж очень часто готовила это простейшее блюдо дома. Но судя по лицу Максима, на его тарелке сейчас лежало не что иное, как божественная амброзия.
– Вот это вкуснятина, – благоговейно лепетал он, уплетая за обе щеки. – Сто лет ничего подобного не ел! Знаешь, последние пару лет я питаюсь исключительно в столовке.
– Бедный, как дожил-то до таких лет на подобном питании?
Да что со мной не так? Как я только посмела обратиться подобным образом к своему преподавателю? Это все он виноват! Заставил меня почувствовать себя так комфортно, словно мы тысячу лет знакомы. Как у него вообще это получилось? Наверное, совместная готовка сделала свое дело. Максим все-таки не остался в стороне и помог мне почистить овощи. Не Максим, а Максим Алексеевич! Боже правый, я не должна забываться! Но как же это сложно, когда напротив его улыбающееся лицо и блестящие озорным блеском глаза. Это я его так развеселила?
– Говоришь так, словно мне сотня лет.
– Нет, вовсе нет! – тут же замахала я руками, пытаясь сгладить свою оплошность. – Тридцать три – это достойный возраст. Возраст Христа, когда его распяли на кресте…
Я тут же смолкла, сообразив, что меня понесло совсем не туда. О, ужас, до чего же я косноязычная!
– Я понял, Нина, – явно сдерживаясь, чтобы не рассмеяться, произнес Корнилов, продолжив поглощать рагу. Это дало мне немного времени, чтобы успокоиться.
А потом одновременно зазвонили наши телефоны. Максим тут же поднялся и, извинившись, скрылся вместе с телефоном за дверью кухни. Ну а я ответила на звонок Леры.
– Нина! – голос подруги был ужасно взволнованным. – Ты где есть?
– В смысле?
– В прямом. Сейчас мама твоя звонила. Говорит: «Дай Нине трубочку», а я сразу не сообразила и говорю: «А она не со мной!» Нин, прости, я тебя, кажется, подставила! Прости, я такая дура! Но где ты на самом деле?
Я так и замерла, не в силах что-либо ответить. Казалось, хуже уже быть не может, но тут на кухню вошел Максим.
– Нина! Ой…, – тут же замолчал он, сообразив, что я еще не закончила говорить по телефону.
– Не поняла…, – ошеломленно выдала Лерка. – Нина, это еще кто?
– Максим… Алексеевич…, – на автомате пробормотала я, тут же испуганно прикрыв рот ладонью, но было уже поздно. Какая же я дура!
– Что?! – от визга Лерки зажмурился даже Корнилов.
– Что? – только и смогла повторить я, обреченно уставившись на преподавателя.
– Ты сказала Максим Алексеевич?! То есть тот Максим, который Алексеевич?! Наш Максим Алексеевич?!!!
– Нет, я… я перезвоню! – с этими словами я просто бросила трубку.
– Одна ложь…, – протянул мой спаситель, и я застонала, спрятав пылающее лицо в ладонях. А дальше… а дальше снова затрезвонил мой телефон. Мама…
Захныкав, я просто отключила адское устройство.
– А это называется «сгорел сарай – гори и хата».
– Нет, ты не спаситель, ты мучитель, – простонала я, обиженно уставившись на Корнилова. Будто я и без него не понимаю, в какой кошмарной ситуации оказалась.
– На звание Христа не претендую, хоть мне и тридцать три, – рассмеялся он, припомнив мой конфуз. – Ладно, Нина, просто отключись от происходящего и как следует отдохни. Звонил Сергей, он уже дома, поэтому мне пора. Я оставил тебе на постели чистое постельное белье. Закроешься, как я уйду, и никому не открывай. Я записал номер своего телефона, там на столе оставил, если что позвонишь. Утром я сразу в колледж, так что заберешь ключи с собой, если что у меня есть запасной. Пойдем, закроешь за мной.
Мы вышли в коридор, но едва Максим раскрыл дверь, как я остолбенела. На пороге стояла Анжела. Как она оказалась здесь? Неужели следила за нами? Но почему тогда ее выражение лица сейчас такое, словно она не знала о том, что я здесь? Постойте, а ведь получается она действительно не знала… И тут я поняла, что оказалась в еще более ужасающей ситуации. Что думает сейчас Никифорова, глядя на меня, стоящую на пороге преподавателя в одной его футболке? Нервно сглотнув, я машинально одернула подол, скукожившись под этим неотрывным взглядом. Анжела раскрыла рот, словно ей вдруг резко перестало хватать кислорода, и льдистые глаза полыхнули такой адской ненавистью, что я невольно шагнула к Максиму, на автомате вцепившись в его ладонь. Мужчина вздрогнул от неожиданности, но руку не убрал. Он продолжил стоять, пораженно глядя на внезапную гостью.
– Что вы здесь делаете, Никифорова? – нахмурился он, толкнув меня за свою широкую спину, словно пытаясь защитить.
– А говорил, что не любишь мышей серых, – зло выплюнула она.
Это ведь про меня… но причем здесь…? И тут до меня дошло. Все эти странные фразы, нелепые обвинения! По какой-то чудовищной, непонятной причине Анжела считает, что Максим Алексеевич… что у нас с ним… боже правый, какой бред!
– Что за ерунду вы несете?
Корнилов был шокирован не меньше меня, но самое ужасное, что он, кажется, тоже все понял. Господи, какой стыд! Не в силах больше выдерживать это, я вырвалась из-за спины мужчины, и просто захлопнула дверь прямо перед лишенным красок лицом Никифоровой. Сделав это, я так и осталась стоят, не смея повернуться к Максиму. Не в силах посмотреть в глаза этого святого человека, который несомненно все понял. Анжела все это время была влюблена в него, поэтому и отыгрывалась на мне. По какой-то безумной, одному богу известной причине она думала, что я нравлюсь Корнилову.
Я замерла, ощутив прикосновение к своим искромсанным волосам.
– Так значит, это моя вина. Из-за меня Анжела сделала это с тобой.
– Что? Нет! – горячо возразила я, резко крутанувшись и оказавшись лицом к лицу с мужчиной. Он выглядел таким шокированным и подавленным, словно и правда сам лично отрезал эти пряди, к которым сейчас так бережно прикасался.
– Она решила, что я влюблен в тебя, поэтому сделала все эти ужасные вещи. Вот только с чего Никифорова это взяла? Я никогда не выделял тебя из всех студентов, хотя несомненно ты исключительная личность.
Несмотря на кошмарность произошедшего, последние слова заставили меня совершить еще один грех, дьявол подери эту гордыню. Но… как тут не возгордиться, когда сам Корнилов считает тебя исключительной личностью? Ох, не о том я сейчас думаю! Не о том…
– Нина, – вдруг лоб преподавателя нахмурился. – Я надеюсь, ты не думаешь, что я тебя…
– Нет! – отчаянно замотав головой воскликнула я. – Нет, Максим Алексеевич, Максим, нет!
Корнилов улыбнулся, отступив назад, и только сейчас я осознала, что почти не дышала все это время.
– Хорошо, потому что это бред сумасшедшего. Мне очень жаль, что ты пострадала. Я поговорю с Никифоровой, она больше не тронет тебя. Обещаю. А это…, – он снова коснулся моих волос. – Тебе так даже больше идет, не расстраивайся. Теперь ложись спать, завтра будет тяжелый день.
Сняв с вешалки пальто, Корнилов потрепал меня по голове, словно маленького ребенка, и грустно улыбнувшись исчез за дверью.
Я тяжело опустилась на пуф. В голове творился такой сумбур, столько всего произошло за этот несчастный вечер, столько всего я наворотила по своей глупости. Как теперь все это разрулить?
В голову не шло ни одной чертовой идеи, и посоветоваться было не с кем. Поэтому, расстелив постель, я легла. Уснуть не получалось. Провертевшись до трех ночи, я поднялась с постели и включила свет. На небольшом письменном столе белела стопка бумаги и стоял органайзер. Не знаю, что на меня нашло. Вдохновение, не иначе. По памяти было работать очень сложно, но все же портрет вышел очень даже узнаваемым. Я оставила его тут же, на столе подписав одно единственное слово.
«Спасибо».
Глава 19. Нина
Утром меня ожидала очередная неприятность. Стоя напротив большого зеркала, что висело в коридоре, я обреченно теребила в руках край футболки, что принадлежала Максиму. И как же я сразу не подумала о том, что не смогу отправиться в таком виде не только в колледж, но и вообще никуда? И Корнилов тоже хорош, почему он не сообразил, что я не смогу выбраться из его квартиры полуголой? Так, ладно, Нина, успокойся! Сделав глубокий вдох и выдох, я устыдилась собственных мыслей. Максим и так сделал для меня больше, чем обязан. Это естественно, что в таком дурдоме он не подумал о подобной мелочи. Но факт оставался фактом. Без чужой помощи я обойтись не смогу. Конечно же у меня хватит совести не дергать Максима Алексеевича, он уже явно на пути в колледж. Оставался только один, менее болезненный вариант. Уж сальные шуточки в свой адрес пару дней я смогу перетерпеть… Взяв в руки телефон, я набрала номер Димки.
– Ну наконец-то, мышка, – фыркнул он, едва прошел один гудок. – Блонда тут мне всю плешь проела, я устал повторять, что ты взрослая, самостоятельная личность, которая может поступать так…
– Димка! – перебила я, переживая о том, как бы его не услышала Лера, потом ведь греха не оберешься. – Мне нужна твоя помощь. Ты можешь стащить из комнаты Леры мои вещи, только так, чтобы она не знала?
На том конце трубки повисла мертвая тишина.
– Эм… что за вещи? – наконец произнес друг. Вот за что люблю его, так это за то, что Димка никогда не задает лишних вопросов.
– Черная юбка и коричневая водолазка. Я вчера их оставляла, когда переодевалась перед колледжем. Привези их по адресу, который я тебе сейчас скину по смс, хорошо? И прошу тебя, никому ни слова о моей просьбе!
– А можно…, – уж было осторожно протянул Димка, но я не дала ему продолжить.
– Дим, если ты мне друг, то не спрашивай ни о чем, хорошо?
– Подожди, Нинок, то есть это выходит, что ты сейчас находишься в чужом доме совершенно голая? И кто он? Я знаю этого чувака?
От возмущения у меня аж дыхание перехватило.
– Что за бред, Денисов?! – яростно шикнула я в трубку, и Димка расхохотался.
– Сейчас буду, мышка.
Приехал он, конечно, не «сейчас», а спустя ровно пятьдесят минут. И к тому моменту, как прозвучал стук в дверь, я уже более-менее знала, что буду делать. Вид меня в мужской футболке на три размера больше произвел на Димку впечатление, не меньше, чем на Никифорову.
– Ты ведь говорила… – возмущенно сверкая глазами, пропыхтел он прежде, чем я прервала его негодование.
– Этой ночью я не совершила ничего плохого. По крайней мере, ничего из того, что ты уже себе навообразил! – строго проговорила я, грозно нахмурив брови. Кажется, это возымело должный эффект. По крайней мере на пару секунд, а потом Димка шагнул внутрь, крепко стиснув мои плечи, и уставившись в глаза с такой обидой, будто я нанесла ему глубочайшее оскорбление.
– Поклянись мне, Нина!
– Господи, да что с тобой, Денисов? Отпусти немедленно, мне больно! – Димка вздрогнул, и его хватка тут же ослабла. Да что не так с этим парнем? – Разве я хоть раз врала тебе, Дима?
Друг долго смотрел в мои глаза, а потом отпустил.
– Прости, даже если что-то и было, это совершенно не мое дело. Ты взрослый человек, как я и говорил, так что…
– Черт подери! Да не спала я ни с кем! Тебя ведь это волнует, папочка?
Кажется, только сейчас Димка заметил мое ужасное состояние. Легонько коснувшись разбитой губы, в ужасе уставился на мои остриженные волосы.
– Господи, кто сделал это, Нина? Я убью этого гада! Только скажи…
– Успокойся, Дима, с чего ты взял, что меня кто-то обидел?
– Твои волосы…
– Я сама сделала это.
– Я убью тебя, Нинок! – завопил Димка, схватив меня за грудки. – Зачем ты это сделала? Я так любил твои длинные волосы!
– Время перемен, Дима, не могу же я всю жизнь проходить одинаковой. Я хочу перемен.
Я столько много лгала в последнее время, но отчего-то эта ложь далась мне тяжелей всего. Наверное потому, что я тоже любила свои длинные волосы. К горлу подступил ком, а в носу предательски защипало, но я лишь широко улыбнулась в ответ на полный укора взгляд друга.
– Ты могла хотя бы в парикмахерскую сходить.
– Да, я малость переоценила свои возможности, получилось коряво. Нужна будет помощь профессионала, – как ни в чем не бывало произнесла я, улыбнувшись еще шире. – Давай уже мои вещи.
– Может объяснишь мне, что все-таки произошло, и где мы сейчас находимся? – неохотно протянув мне пакет, спросил Димка. Дьявол, ну почему все так сложно?
– Ты мне друг, Дима?
– Друг, – нехотя выдавил он, уже понимая, к чему я веду.
– Тогда прошу, не спрашивай меня ни о чем, хорошо?
Димка долго и упорно сверлил меня тяжелым взглядом угольных глаз, но потом все же кивнул.
– Надеюсь, ты действительно не попала в неприятности.
Облегченно выдохнув, я поднялась на цыпочки, обхватив шею друга и прижавшись щекой к его колючей щеке. Видимо, он так спешил, что даже не побрился, а я еще тут фыркаю на него. Хороша подруга, ничего не скажешь.
– Поверь, ничего противозаконного. Только прошу, не говори об этом Лере, хорошо?
– Хорошо, – выдохнул Димка, потеревшись щекой о мою щеку.
– Эй, это такая месть?! – возмущенно воскликнула я, прикоснувшись к покрасневшей коже. – Денисов, чтобы небритым больше ко мне не подходил!
Димка рассмеялся, нежно погладив меня по пострадавшей щеке, но тут же нахмурился, коснувшись моей разбитой губы.
– А это откуда?
– А это твоя растяпа-подруга вчера поскользнулась на крыльце колледжа и «поцеловала» перила, – пытаясь придать словам большей правдоподобности вздохнула я, и кажется, Димка купился.
– Зачем тебе перила, когда есть я? Если хотела наконец научиться целоваться по-взрослому, могла бы просто попросить.
О, да, а вот и прежний Димка! Закатив глаза, я отпихнула горе-любовника, который уже нацелился на мои несчастные губы.
– Ну все, Дима, мне еще в парикмахерскую надо и хотя бы на последние пары успеть.
– Ладно, – неохотно вздохнул друг. – Если честно, я тоже тороплюсь.
– Не в колледж, я так понимаю?
– Естественно! – фыркнул Димка, устремившись вниз по ступеням. – Бывай, интриганка! Однажды я узнаю твой секрет, не сомневайся!
Прижав к груди спасительный пакет со своей одеждой, я с беспокойством посмотрела Диме вслед. Надеюсь, что не узнаешь…
– Черт!
Взглянув на часы, я суетливо забегала по квартире, пытаясь сообразить, что нужно делать. Чужая обстановка жутко дезориентировала. С таким успехом я и на третью пару не успею! Наскоро перекусив тем, что попалось под руку, я сполоснула посуду и аккуратно сложив на кресло постельное белье, застелила покрывалом кровать. Умывшись, натянула старую, уже непривычную мне одежду, и побежала в ближайшую парикмахерскую. Пора было включить мобильник, но прилетевшая сотня сообщений от мамы, когда я включала его, чтобы позвонить Димке, заставила меня малодушно отказаться от этой идеи. Мне нужно еще хоть немного времени, чтобы собраться с духом. Пока я шагала к парикмахерской, в голове снова проносилась череда вчерашних событий. Вспомнив вид ошарашенного лица Анжелы, я неожиданно испытала какое-то мрачное удовлетворение. Наверное, это было ужасно больно увидеть того, кого ненавидишь больше всех, рядом с тем, в кого так отчаянно влюблен. Это внезапно вспыхнувшее чувство привело меня в ужас. Неужели я настолько жестока, чтобы чужая боль приносила мне радость? Но, с другой стороны, разве Анжела не заслужила этого? Она так ужасно поступила со мной… Максим Алексеевич не осудил бы меня, он ведь сам сказал, что зло не должно остаться безнаказанным. Вот и будем считать, что эта гадина получила по заслугам!
Ступив на крыльцо местного «салона красоты», я разом выбросила все тревожные мысли из головы. Вряд ли «Стиль» пользовался большой популярностью, ибо внутри было пусто. Ну, не считая старенькую парикмахершу и молоденькую девушку рядом, которая в итоге оказалась не клиенткой, а визажисткой.
– Божечки, мои, – всплеснула руками женщина, тут же отставив свою кружку с кофе в сторону. – Что енто за косорукий человек с тобой сделал, милая?
– Это долгая история, – смущенно выдавила я. – Можете исправить?
– Конечно могу, – авторитетно заявила женщина. – Не существует того, чего тетя Клава не могла бы исправить, детонька, садись.
И тетя Клава указала мне на видавшие виды кресло… Несмотря на одолевающие меня сомнения, я уселась в него. Ну, хуже уже точно не будет… Как оказалось, сомневалась я зря, эта женщина действительно знала свое дело. Спустя двадцать минут я разглядывала в большом зеркале аккуратное каре, чуть-чуть не доходящее до плеч.
– Вы и правда волшебница! – не сдержавшись воскликнула я, и женщина польщенно разулыбалась. – Я даже не думала, что удастся сохранить длину настолько!
Расплатившись с тетей Клавой, я уж было собиралась уходить, но остановилась возле визажистки. Если бы можно было хоть немного замаскировать синяк возле разбитой губы…
– Вы бы могли…, – начала я, и девушка тут же кивнула, без слов все поняв.
– Садись, у меня есть немного времени до следующей клиентки.
Девушка работала быстро, я только и успевала наблюдать за тем, как баночки и тюбики сменяются в ее изящных руках.
– Уходи от него, – между делом проговорила она, принявшись маскировать мой злосчастный синяк. – Я знаю, как сложно это сделать, но поверь, жить дальше с тираном – это путь в никуда. Сегодня синяк, а дальше сломанная рука?
У меня не было желания разуверять девушку в истории, которую она придумала, поэтому я просто кивнула в ответ. Так или иначе для меня сейчас был важен результат ее работы, а не советы, и он превзошел мои ожидания. Синяк практически не был заметен, если еще чуток прикрыть волосами… каре это вполне позволяло.
Расплатившись и поблагодарив еще раз этих милых женщин, я поспешила на автобусную остановку. Если верить расписанию, я все же успею на третью пару. Даже представить страшно, сколько уже пропущено! Но прежде…
Присев на скамью, я включила телефон и набрала номер мамы.
– Нина, ты жива! – послышался ее полный облегчения голос, который, однако, тут же стал жутко рассерженным. – Сейчас же объясни мне что происходит, Нина! Почему я всю ночь должна обзванивать больницы и морги? Почему…
– Мама, успокойся, пожалуйста, со мной все хорошо. Прости, я так перед вами виновата, повела себя ужасно глупо. Я была у Димы на концерте после учебы, и немного выпила. И я… я просто побоялась возвращаться домой, побоялась, что расстрою вас, и я просто отключила телефон. Прости, я повела себя как ребенок!
– Нина, ты такая глупая, неужели мы с папой такие монстры? Конечно, мы бы не были в восторге. Но что мы, по-твоему, убили бы тебя?
– Нет, мама, я не считаю вас монстрами, просто не обижайся, но вы всегда ограничивали меня. А я хотела хоть раз сходить на дискотеку с девчонками; хоть раз прийти домой хотя бы на час позже, чем в десять часов вечера; хоть раз спокойно остаться у Лерки на ночевку, не умоляя по три часа, чтобы вы отпустили меня. Я уже взрослый человек, мама, мне почти девятнадцать, и я хочу немного свободы! Я никогда не давала вам повода усомниться в себе, но отчего-то вы никогда мне не доверяли…
