Текст книги "Мы не всерьёз (СИ)"

Автор книги: Алёна Черничная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Я медленно повернулась к плачущей Вике, попадая взглядом именно в тот момент, когда ее ладони трепетно прильнули к животу. А мне показалось, что меня, как будто снова пнули с размаха: все внутри сжалось в один клубок.

– Да, – Вика подняла на меня свой взгляд небесно-голубых глаз. – Я же беременная.

Это было похоже на какой-то сюр. Причем отвратный.

На ватных ногах я подпирала собой тошнотворно холодные стены приёмного покоя больницы, слушая сквозь всхлипы душещипательный рассказ будущей матери ребёнка моего… Хм… Парня? Любовника? И как теперь я должна была называть Геру? Но как его не назови, все равно только с приставкой «бывший». Да и был ли он «настоящим», если передо мной сидела беременная от него девушка.

Вика рыдала, захлёбываясь слезами, а я ощущала себя идиоткой. И это мягко говоря. От переизбытка эмоций и беременных гормонов, девочку буквально прорвало посвятить меня во все свои переживания и мысли.

– Это я во всем виновата, – причитала она. – Я о беременности рассказала, а он сначала промолчал, повёз в клинику. Думала, переживает, хочет убедиться, что все в порядке. Узи, анализы какие-то мне сделали. А потом начал настаивать на аборте. Сказал не готов, не планировал. Я отказалась. Он так орал меня, говорил, что ему это все не нужно сейчас. Мы поругались, очень сильно. Я даже не стала к нему в машину садиться, как чувствовала. Могла бы не тут сидеть уже. Он сам уехал. А позже мне друзья позвонили…

Истеричный рассказ Вики быстро сложился во вполне понятный мне пазл. Почему Гера динамил мои звонки целый день теперь не надо было и задаваться вопросом.

Господи, я первосортная идиотка! А он просто идеальный козёл.

Молча подойдя к кулеру, я налила в пластиковый стаканчик воды и залпом выпила один. Ледяная жидкость помогла заморозить весь эмоциональный шторм, что с каждой секундой накрывал меня все сильнее. Второй стакан с водой я так же молча отнесла воющей Вике.

– Держи и успокаивайся. Тебе нельзя так нервничать.

– Спасибо, – дрожащими пальцами она забрала из моих рук воду.

– Тебе сколько лет? – осторожно полюбопытствовала я, наблюдая, как юное создание делает нервные глотки.

Шмыгнув носом Вика, глубоко вздохнула:

– Восемнадцать.

Твою же гребаную мать! Внутри меня все мерзко слиплось в один ком. Она же действительно ещё совсем ребёнок. Здесь Гере даже повезло, так как возникло непреодолимое желание придушить его расписное тело до конца. И вряд ли бы меня что-то остановило, не находись оно в реанимации.

Чувство беспокойства и страха за него разом сменилось острым и болезненным ощущением дебилизма всего происходящего. Я даже не совсем понимала кто в этой ситуации более жалок: Гера, оказавшийся редким проходимцем, получившим мгновенную карму; Вика, беременная от того, кому на хрен не нужна или я, кто просто по своей дурости попался ему под руку. А точнее под член…

Из дверей приёмного отделения я вышла словно пьяная. Только сознание отправлял не алкоголь, а ядовитая горечь. Вика так и осталась в больничных стенах глотать слезы, а у меня не было желания там находиться и продолжать беседу, как и говорить влюблённой беременной девочке, кто я такая и каким образом оказалась здесь. Да она особо и не расспрашивала. Даже имени моего не спросила. Оно и к лучшему. Этот короткий разговор с Викой вымотал меня до полного бессилия.

Домой я явилась в обнимку со рваным сердцем и бутылочкой шампанского. Фраза: «напиться и забыться», хотя бы до завтрашнего утра, идеально вписывалась в мою опустошенность.

Квартира встретила меня тёмной тишиной. Я беззвучно закрыла за собой дверь и из последних моральных и физических сил проскочила по коридору к своей спальне.

Ветровку, футболку, джинсы скинула прямо на пол, даже не позаботившись, чтобы аккуратно повесить все в шкаф. Хотелось скорее избавиться от этого больничного запаха, как и от любых воспоминаний сегодняшнего дня. Закутавшись в мягкий домашний халат, я с бутылкой в руках забилась в уголок на кровати. Глухой «чпок» пробки от шампанского показался мне охренительно спасительным звуком, обещающим забытье сегодня и головную боль завтра. Да плевать! Лучше пусть трещит по швам мозги, чем будет ныть душа. Было бы из-за кого… Наглый, омерзительный мудак! Ненавижу!

Как же нужно было мне одуреть, чтобы совсем забыть об очевидном? Гера такой же типичный мажорный баловень, как и Егор. Скажи мне кто твой друг, и я скажу кто ты. А чем заканчиваются отношения с подобными экземплярами, знала не понаслышке, до сих пор слушая, как по ночам рыдает Кира.

Усмехнувшись, я жадно отпила шампанское прямо из горла бутылки. Два глотка – и уже ведро слез стекало по щекам. Это был идеальный водоворот жидкости для моего растоптанного чувства доверия и влюблённости.

– Маш, – послышался тихий голос за дверью спальни, – ты не спишь?

Быстро стерев ладонью слезы со щек, я отставила шампанское на пол.

– Нет.

– Можно? – Отворив дверь, Кира осторожно заглянула ко мне. – Просто показалось, я слышала, шаги в коридоре. – Её худенький силуэт в смешной пижаме едва угадывался в темноте, а голос сипел. И явно не от простуды.

– Ты опять плакала? – с укором хмыкнула я.

– Маш… – по комнате рассыпался её тяжёлый вздох.

– Держи. – Моя рука опустилась к полу, обхватила стоящую там бутылку и протянула сосуд с шампанским Кире.

В этот раз я и не собиралась уговаривать её не лить слезы. Рыдать так рыдать. Зато вместе. Немного помявшись в дверях, Кира все же проскользнула в комнату и присела ко мне на кровать.

– Пьёшь прямо здесь? Сама? Ты меня пугаешь…

– Не сама, а уже с тобой. И не пью, а расслабляюсь. Что-то я так устала… – серьёзно заявила я, продолжая держать на весу руку с протянутым Кире шампанским.

Не говоря больше ни слова, она приняла предложенную ей бутылку. Пара глотков, и Кира придвинулась ближе, прильнув головой к моему плечу. Мы так и сидели, прижавшись друг к дружке, не обмениваясь лишними вопросами и разговорами. Мы делились только одним шампанским на двоих. Каждая заливала колючим полусладким что-то свое. Кира всхлипывала в открытую, а свои слезы я украдкой размазывала по лицу.

Погано. Паршиво. И очень больно. Теперь от фразы «ты украла мое сердце» к горлу подкатывал тошнотворный ком. И не потому, что это оказалось гнусным враньем. А потому, что еще в то утро, сбегая от Геры, я сама же оставила свое сердце там…

В его «Клетке».

Гера

«Аппарат абонента выключен или…»

Или я дебил. Отшвырнув телефон в противоположный угол дивана, с рассерженным стоном откинулся спиной на его мягенькие подушки. Прошедшие сутки стали для меня без преувеличения кругами ада.

Нагрянувшая с самого утра проверка, с последующим закрытием моего клуба и штрафом в пять нолей, разбитая машина, причём даже не мной, и развлекательная вечерняя программа по этому поводу в ментовке. Кто может похвастаться таким насыщенным днем? Я.

Куда уже больше? Но хрена с два. Как вишенка на торте – полный игнор со стороны Маши. Да, по ряду выносящих мозг причин, вчера я был не очень общителен. Но, судя по всему, до такой степени, что меня кинули в блок везде, куда добивал интернет, а телефон так долго держали отключенным.

Я пытался дозвониться до нее с того самого момента, как наконец таки выполз из здания районного ОВД. А в итоге что? В сотый раз слышу «…перезвоните позже».

Обиделась. Сто процентов. За молчание? Возможно. Так я не собирался молчать вечно. Написал в сообщении: «Очень занят. Все объясню, но не по телефону». А какие обидки теперь таила девичья голова страшно было и представить. Уж лучше бы Маша обиженно пофыркала мне в трубку на мои объяснения, чем мучила тишиной.

– Гера! – бас Егора из соседней комнаты разлетелся по моей квартире. – Так насколько клуб твой закрыли?

– Пока не заплачу штраф, – устало поморщившись, пальцами обрисовал в воздухе кавычки.

– А я говорил, что все равно придется давать всем на лапу или замучают тебя всеми этими проверками и штрафами.

– Молодец, – буркнул я. – Возьми с полки пирожок. Я лучше на каждом сантиметре эти долбаные огнетушители повешу и прорублю в стене еще один запасной выход, чем буду вечно взятки пихать.

На секунду квартира погрузилась в тишину, а я снова потянулся за телефоном, валяющимся в ногах, не оставляя надежды все-таки достучаться до Маши.

– А Жека* как? Пришел в себя? – продолжил допрос из глубины комнат Королев.

– Из реанимации уже перевели в палату, – отстранённо озвучил я, начиная проверять, не появлялась ли моя обиженная мадам где-нибудь в социальных сетях.

– Это хорошо. А на кой хрен ты ему бэху свою отдал?

– Егор, чего пристал ко мне? – меня уже бесили все вопросы, связанные с дрянными событиями вчерашнего дня. – Он позвонил рано утром, слезно попросил машину, типа у него какие-то жуткие проблемы, его тачка в ремонте, а на такси не вариант. Откуда я знал, что мой юродивый родственничек еще и мне проблем подкинет.

– А ты как будто Жеку не знаешь, – важно выдал уже где-то ближе из коридора голос Егора.

Не обращая внимание на бубнеж Королёва, я продолжал гипнотизировать экран телефона и теряться в догадках, где так жестко косякнул, что до сих пор ни одно мое сообщение в мессенджере не было доставлено до адресата.

– Маша, блин. И чего ты такая бука?

– Маша? В смысле? – Светловолосая растрепанная башка Егора высунулась из-за угла гостиной.

Схватив подушку с дивана, я с силой запустил её в ехидно лыбящуюся, небритую физиономию друга:

– Когда ты свалишь уже, а?

– Через семь часов. – Одним чётким движением Егор отправил подушечку обратно мне в руки и исчез с поля зрения.

– Наконец-то! Аллилуйя-я! – протянул я, изображая вселенскую радость. – А то уже слухи ходят, что мы живём с тобой как-то не по-мужски.

В этот раз из-за угла показалась вытянутая рука Егора с поднятым средним пальцем.

– И я тебя люблю, сладкий, – усмехаясь, я пролез в телефоне все социальные сети, где только смог найти Машу.

А улыбаться сразу расхотелось: я по-прежнему везде был заблокирован.

– Ты не съезжай темы. – В мои мысли опять влез голос Егорыча. – Это та самая Маша, о которой я думаю?

– Угу, – вздохнул я и приложил динамик к уху.

«Аппарат абонента выключен…». Зашибись!

– Ты, похоже, не скучал здесь, пока меня не было, – продолжал вещать откуда-то из коридора Егор.

Я задумчиво уставился взглядом в потолок с глупой улыбкой на лице:

– Соскучишься с ней, как же. – В голове замелькали картинки наших встреч и приключений на заднем сиденье моей машины.

Блять. Моя машина. Улыбка мгновенно сползла с лица, превращая его в кислую мину.

– Я бы послушал рассказ, каким образом ты подвис на Маше, но уже вынужден покинуть твои милые пенаты. Иди закрой дверь, – выкрикнул Егор.

Лениво передвигая конечностями, я поплелся на зов Королёва. Мной так долго пускались колкие шутки по поводу того, как он задолбал меня в моей же квартире, но теперь почему-то вид широкоплечей фигуры Егора с увесистой спортивной сумкой в руках нагнал тоскливое ощущение горечи. Заросший, небритый, одетый в невзрачную ветровку, джинсы и кроссовки он совсем не был похож на человека, который собирается начать новую, охренительную жизнь. Уж мне-то Егор мог не врать. Этот переезд в Питер не что иное, как попытка побега от самого себя. И от Киры.

– Ты уверен? – прямо поинтересовался я, глядя в вымученные разноцветные глаза.

Егор и без уточнений понял, о чем конкретно был задан мой вопрос.

– Нет. Поэтому обойдёмся без лишних проводов. Еду сейчас к отцу, бабушке и Дашке, потом в аэропорт. Телефон отключаю. Хочу побыть в тишине, – сухо ответил он, взъерошивая и без того лохматую шевелюру.

– Как знаешь, – с какими-то тоскливым ощущением я протянул свою ладонь другу. – Но мой диван в гостиной все ещё твой.

Ответив мне крепким рукопожатием, Егор нервно выпалил:

– Гер, правда, спасибо тебе огромное. Тогда я реально был готов сдохнуть.

– Ты все-таки летишь без неё?

– Я был сегодня у ресторана. Видел ее из машины, как пришла на работу. Хотел зайти, снова поговорить. Но она просила дать ей время, а я обещал. Подвести её ещё раз своими обещаниями – у меня больше нет такого права.

– Могу сказать, что «все будет хорошо», если тебе станет легче, но… – Не без сожаления развел я руками, понимая абсолютную бессмысленность и беспощадность этой фразы.

– Ага, – еле заметно улыбнулся Егор. – Лучше пожелай мне больше не быть таким конченым придурком.

– Удачи тебе в освоении этого нелегко навыка. Держу за тебя сжатые ладошки.

Получив мой по-доброму ехидный ответ, Егор так же «по-доброму» ткнул мне в плечо кулаком.

– Иди ты в свой тощий зад, Герасим.

Но не успел мой разноглазый друг и скрыться в подъезде, как его бородатая морда опять заглянула в квартиру:

– Кстати, если не можешь дозвониться до Маши, – Егор с откровенным подколом выделил её имя, проиграв бровями, а мне захотелось смачно прижать эту светловолосую башку дверью, – она сейчас дома. Одна.

– Вали уже, – цокнул я, выпихивая Королёва из квартиры с глаз своих долой.

Но дружеский намек Егора однозначно понял.

_______________________________________________________________________________________

*один из друзей Егора и Геры из истории «Лайк за любовь»

Все-таки одной бутылки шампанского, распитой на двоих, оказалось катастрофически мало, чтобы следующее утро провести в похмельном тумане. Так хотелось проснуться и понять, что ты ничего не помнишь из вчерашнего дня. А если что-то и помнишь, то это всего лишь по-ка-за-лось. Но утром меня снова накрыло болезненным разочарованием, где я, Гера, авария, та девочка и её беременность сплелись в колючий клубок, катающийся под рёбрами.

Я нагло выписала сама себе выходной и едва дождалась, когда Кира уйдёт на работу. Лепить на свое лицо непринуждённую улыбку и болтать на отвлеченные темы сегодня хотелось меньше всего. Одолевало желание закутаться с головой в одеяло и просто ещё немного поныть. Может, даже чуть больше, чем немного. Например, посвятить этому весь день. Правда перед этим я все же решила забить холодильник какой-нибудь глюкозой, чтобы не такими горькими и солёными казались мои слезы.

Натянув джинсы и первый попавшийся свитер, я не стала толком приводить себя в порядок. Не расчесав волосы, просто связала их на затылке небрежным пучком. И плевать, что на меня из зеркала смотрело заспанное, бледное чудовище с растрепанным гнездом на голове. Значит, придется отпугивать собой людей в супермаркете.

Но из квартиры я не сделала и шага. Успела только открыть дверь, как поперхнулась своим же воздухом в лёгких. На пороге квартиры как ни в чем не бывало стоял ОН собственной персоной. Без какого-либо намёка на гипс, костыли, синяки и ссадины. И это точно был он. Закатанные к локтям манжеты серой толстовки демонстрировали до боли знакомые тату-узоры на руках.

– Ну привет, – с хрипотцой усмехнулся Гера, оглядывая меня в головы до ног.

А я лишь как рыба молча открыла рот и так же молча его захлопнула. Глаза отказывались верить в то, что видели. Не может быть… Он же вчера… Но как?!

Всё что пришло мне на ум с перепугу – это просто закрыть дверь. Но мужской кроссовок, шустро ставший между ней и стеной, пресек мой порыв на корню.

– Нет, Машуль, так не пойдёт, – Гера, зловеще блеснув глазами, вдавил меня обратно в коридор и протиснулся в квартиру сам, отрезав путь несколькими оборотами замка. – Как-то не радостно меня встречаешь. – Он подпер спиной входную дверь, сунув руки в карманы толстовки, а его взгляд темнел с каждой секундой, внимательно всматриваясь в моё ошарашенное лицо.

– А тебя уже выписали? – Всё ещё не веря глазам, я хлопала ресницами в поисках хоть каких-нибудь признаков увечий на его теле.

Чисто! Ничего! Как новенький. На всякий случай я крепко зажмурилась, а потом снова распахнула взгляд. Да что вообще происходит-то?

– Откуда выписали? Из дурдома? Просто вторые сутки как-будто там и проходят. Опять меня динамишь? – Гера, продолжал пробивать во мне дыры глазами.

– Ничего не понимаю, – пробормотала я, игнорируя все вопросы. – Как ты здесь оказался? А Вика?

Гера встревоженно прищурил взгляд и склонил голову набок, отчего на лоб уже так привычно упала та самая непослушная прядь. А я продолжала оторопело таращиться на такую знакомую худощавую фигуру в дверях своей квартиры. Либо я сдурела, либо это его брат-близнец.

– Ты, случайно, не приболела? – Гера настороженно сдвинул брови к переносице. – Кто такая Вика?

– Девушка. Беременная. От тебя. Мы пересеклись с ней, пока ты был в… – я окончательно замялась с ответом, уже неуверенно поглядывая на Геру, замечая, как все больше ошалелыми блюдцами округляются его глаза, – в реанимации…

Или нет? Абсолютно здоровый, с румянцем на слегка небритых щеках и вкусно пахнущий терпким парфюмом, он не был похож на того, кого, по словам медсестёр, вчера собирали по частям. Меня все больше стало охватывать какое-то дурацкое ощущение: происходит что-то до безобразия глупое.

– Так, – Гера выдержал задумчивую паузу, взъерошивая волосы ладонью, – по-моему, у нас с тобой совершенно разные версии прошедшего дня.

Скинув свои кроссовки у порога, он сделал несколько хищных шагов ко мне. Я инстинктивно отступила вглубь квартиры, пока не влипла спиной в стену коридора. Жилистые руки с тёмными узорами тут же оказались по обе стороны от меня. Мощно нависнув надо мной, Гера как на крючок поймал своим сверлящим взглядом мой растерянный. Я взволнованно перевела дыхание, оказавшись в своеобразном капкане такого близкого мне мужского аромата и тепла.

– Внимательно слушаю тебя, Маша. Рассказывай, как вчера прошел твой день.

Я выпалила все на одной ноте. И про то, как выжидала хотя бы одного звонка весь день, и про пост с аварией, и про то, как сломя голову неслась в больницу и, конечно же, про Лику. К моему удивлению, это имя не сдвинуло ни одним мускул на сосредоточенном лице Геры. Весь мой рассказ он лишь с прищуром поглядывал на меня исподлобья.

– То есть ты решила, что я вот так сразу слился после секса в машине, а та девушка в больнице беременна от меня?

– Ну… – выдавила я из себя исчерпывающий ответ.

Да и что можно было тут сказать? Вчера эта история казалась мне до идеальности выверенной, а сейчас, когда янтарь в его глазах буквально прожигал насквозь, я окончательно запуталась.

– Класс, – разочарованно взглянул на меня Гера, сжимая губы в тонкую линию. – То есть по твоему представлению я вот такой отборный козёл.

– Да нет же! Просто… Мне показалось… – но осеклась, одергивая себя от дурацкого желания оправдаться. Да с чего вдруг? Ведь не по собственной воле вчера разыгралась моя фантазия. – Знаешь что, – вызывающе фыркнула я, скрещивая руки перед собой, – вообще-то, все началось с того, что ты игнорировал меня весь день.

– Я не игнорил! А написал, что занят и объясню все потом.

– Молодец! Объяснил?

– Как? Через твой выключенный телефон?

– Гера, ты пропал на весь день, следом я узнаю про аварию. Мне сообщают, что в реанимации Вайцеховский, потом встреча с Ликой. Что я ещё могла подумать?

– Не было меня за рулём! – Голос Геры взлетел на полтона. – Я по дурости в тот день одолжил машину другу. К тому же он еще и мой через три звезды колено родственник по отцу. Как думаешь? Какая у него фамилия? – Широкие брови на его лице многозначительно метнулись вверх. Гера выжидающе таранил меня взглядом, заставляя шестерёнки в моей голове вертеться с увеличенной скоростью, чтобы наконец выстроить верную цепь событий. – Шерлок из тебя, конечно… – саркастично хмыкнул он, замечая моё плохо скрываемое замешательство.

Я ещё раз бегло осмотрела Геру, подпирающего меня к стене. Ни царапинки. Вот блин! Хотя нет. Все же это облегченное «фух»!

– Мог бы и более развёрнутые сообщения писать, – недовольно буркнув, демонстративно отвернулась, все ещё чувствуя, как янтарные глаза жгут взглядом.

– Например? Что в мой клуб прямо с утра нагрянула проверка не с благими намерениями? Что я честно пытался отбиться, но в итоге меня прикрыли со штрафом с пятью нолями? Или о том, как я прямо с предписанием в руке помчался в ментовку, потому что мне сообщили об аварии?

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное, прежде чем снова ошеломлённо уставиться на совершенно спокойное лицо Геры. Такого я и предположить не могла. Перекрещенные руки на моей груди опустились, отключая любое желание выстраивать защитные барьеры.

– Закрыли клуб? За что? – ахнула я.

– За моё принципиальное нежелание работать на откатах.

– Но как? Надолго закрыли? Вот гады! Разве это законно? Надо же что-то делать? Обратится куда-то? Может, у твоего отца есть какие-то связи? – обеспокоенно тараторила я, пока Гера расплывался в улыбке.

– Во-о-т, поэтому я и не стал писать тебе все и сразу в сообщении, – утвердительно озвучил он. – Ты бы не успокоилась, пока не закидала бы меня расспросами. Я рассказал бы позже лично, но из-за аварии с Жекой вчерашний день вообще пошёл по одному месту.

– Рассказать позже? – я не удержалась и от нахлынувшей досады ткнула кулаком Геру в бок. – Да я себе места не находила! Чего только в своей голове не передумала! А когда про аварию узнала? Ты вообще представляешь, как я себя чувствовала? Да ты… Ты… Спасибо за доверие! – с обидой выпалила я, готовая прибить Герасима прямо здесь и сейчас за все тревожные минуты вчерашнего дня

Но мои кулаки, яро колотящие по спокойно вздымающейся мужской груди, были легко перехвачены горяченными татуированными ладонями.

– Да послушай, – выдохнул Гера и так виновато, что мной тут же были оставлены все попытки вывернуться из его рук, – я собирался рассказать тебе о своих приключениях, когда сам хоть как то разобрался бы в них! Мне просто не хотелось грузить тебя своими проблемами, но немного просчитался. А врать тебе или скрываться – и мысли не было.

Мои щеки тут же пропитал жар, а с души так ощутимо слетела целая тонна груза. В одну секунду даже дышать стало легче. Всё ещё сердито поглядывая в виноватые глаза напротив, я решила уточнить. Просто. На всякий случай.

– То есть и никакой Вики ты и не знаешь?

– Маша-а, – осуждающе протянул Гера и склонился к моему лицу настолько близко, что от теплоты его дыхания в венах тут же гораздо быстрее застучал пульс, – какая к черту Вика? Я же как Хатико. Всё ждал, когда у тебя наконец отобьется желание куда-то слинять. – Соприкоснув нас лбами, Гера уже недвусмысленно вжимался в меня, опуская свои руки на мою талию.

Тепло его ладоней насквозь пробивало объемную вязку свитера, начиная приятно покалывать кожу. Вся обида, оставшаяся после вчерашнего вечера мгновенно растворилась в аромате его парфюма, смешанного с тонким запахом сигарет. Ну нет. Я все равно ещё злилась. Или хотя бы делала вид… Уж слишком ярким на эмоции вышел вчерашний вечер.

– Может, пока что и не сбегу, – с наигранным равнодушием пожала я плечами, несмотря на проходящие по телу уже знакомые искры.

– Что значит «пока что»? – Недовольное рычание обожгло мне губы, а мужские пальцы все наглее скользили по изгибу моей спины. – А потом?

– Смотря как будешь себя вести… – вскинув подбородок, лукаво улыбнулась, смотря прямо Гере в глаза, в которых уже с прозрачным намеком расширялись зрачки.

– Прости, Машуль, но идеальную покладистость пообещать не могу. Поэтому… – Как пушинка я оказалась поднята в воздух за ягодицы, успев лишь громко ойкнуть, а мои ноги инстинктивно обхватили его узкие бедра, – готов к наказаниям прямо сейчас.

Развязным, откровенно нахальным поцелуем губы Геры вонзились в мои, заставив со стоном закрыть глаза и легко пропустить его горячий язык в свой рот. Такой яростный, напористый, вызывающий приятую дрожь внизу живота. У меня и не было шанса сопротивляться. Несколько неуклюжих шагов по коридору и я услышала, как со стуком вписалась в стену с размаху распахнутая дверь в мою комнату. Еще шаг – и под нами прогнулась моя кровать.

Свитер, футболка, джинсы, белье фейерверком разлетелось по полу, пока я и Гера обменивались жадными стонами, едва успевая хватать воздух ртом между поцелуями.

Теперь мне точно никак не хотелось сбегать из крепких татуированных рук.

– Может, вылезем из кровати хоть ненадолго? – я со стоном потянулась на смятых простынях, ощущая приятно дрожащие мышцы на внутренней стороне бёдер.

– Не хочу. Мне и здесь нравится. – Мягкие губы мягко коснулись моей кожи, медленно оставляя влажные следы от шеи к плечам.

И мне нравилось. Нравился град поцелуев, обрушившийся на каждый сантиметр моего тела, и горячий язык, выписывающий крышесносные узоры между моих ног. Понравилось, как дрожала каждая стальная мышца татуированного тела надо мной, как резко и ритмично впечатывались узкие мужские бедра в мои. А особенно понравилось царапать пальцами простынь, задыхаться от собственных стонов и от ощущения мощных толчков внутри себя. Понравилось абсолютно все. А когда это происходило ещё и не один раз в это утро…

Я снова вальяжно потянулась, поворачиваясь к Гере. Мы уже несколько часов не покидали пределы кровати. Даже не было мысли в перерывах между «делом» вернуть на себя хоть какие-то атрибуты белья или одежды. Да и как-то не хотелось. Я откровенно кайфовала от таких интимных объятий и обнажённого тепла мужского тела.

– Это все, конечно, хорошо, но я голодная, – прошептала я, коснувшись подушечками пальцев рисунка на предплечье.

Сверкая хитрыми намёками в глазах, Гера лишь увереннее притянул меня к себе, попутно закидывая мою ногу на свое бедро.

– И я, – горячо выдохнул он мне в губы, тогда как его руки повторяли линию спины, талии и плавно очертили изгиб моих бёдер. – Уже очень проголодался.

– Гера-а, – обессиленно застонала я, чувствуя, как в мой низ живота упирается что-то очень горячее и очень твёрдое. – Я не про этот голод!

– Жаль, – вздохнул он, продолжая вести кончиками пальцев по моей обнажённой коже бёдер и ягодиц.

Пока его руки и губы снова не перешли в активное наступление, решительно вывернулась из тёплого кольца объятий и на всякий случай передвинулась в противоположную часть кровати.

– Душ, завтрак, а потом посмотрим, – твёрдо заявила я, прикрывая обнаженную себя плюшевым пледом

– Вот ты какая, – Гера обиженно сложил губы бантиком.

Но все равно послушно переместился с кровати в вертикальное положение. И совершенно не стесняясь своей наготы, лениво потянулся, демонстративно играя рельефом сухих татуированных мышц. А мои глаза-предатели без какого-либо разрешения задержались на вызывающе стоящем мужском достоинстве.

– Ты со мной? – хитро усмехнулся Гера, заметив, как я косо посматриваю на низ его живота.

– Нет уж. Знаю, чем этот душ закончится, – я спряталась с головой под плед, а щеки защипало от жара.

Как можно оставаться хладнокровной, когда тебя обжигают таким взглядом, что готова расплыться по простыням. По комнате разошёлся грустный вздох, а потом топот босых ног по полу. Я высунула нос из-под покрывала, когда услышала шум воды в ванной. Высунулась и тут же закусала губы, которые безудержно растягивались в улыбке Чеширского Кота. Это утро из минуса неожиданно разогналось в такой плюс, что я продолжала лежать в позе звезды на кровати, расслабленно протягивая ручки-ножки. А ещё зарывалась носом в соседнюю подушку. Она пахла терпкой хвоей и от этого сладко теплело внизу живота.

Собрав наконец свою лень в кулак, я вытащила из-под кровати все ещё отключённый телефон. Сотня сообщений обрушилась на бедный мобильный, стоило только загореться экрану. И почти все от Геры. Лишь несколько оповещений о пропущенных звонках от Киры и нашего повара с фото ящиков, полных кабачков.

Вот же! Стоит только уйти на выходной, пускай и не запланированный, как начинается какая-то дребедень. Опять поставщик перепутал нас и соседний ресторан чёртовых веганов. Прислав сообщение повару с подробной распиской, как отправить кабачки обратно, я уже собиралась ответить на уведомления о звонках Киры, как в их глубины квартиры раздался подозрительный шум и голос Геры:

– Машуля-кисуля, я вдруг поду…

Я прислушалась к продолжению фразы, но тишина. А следом – такой громкий хлопок дверью, что даже вздрогнула. Завернувшись в плед и спотыкаясь о его края, я выскочила в коридор:

– Гер, ты что-то сказал? Я не расслыша… – и тут же застыла. В дверях квартиры с бледным лицом, но пунцовыми щеками, прижимая к груди сумочку, стояла Кира. Твою же! – Привет. А ты чего не на работе? – я шумно сглотнула, а по лицу расползся жар.

– Привет. Да вот… Я тут… – подруга неловко затопталась на пороге, становясь цвета спелого мака.

Ещё несколько секунд мы просто молча неловко глядели друг на друга, пока дверь ванной осторожно не приоткрылась. Из узкой дверной щелки ошарашенно хлопал ресницами Гера.

– Какого хрена? – одними губами произнес он.

– Не знаю, – округлив глаза, прошипела сквозь зубы и крепче прижала к себе покрывало.

– Да выходи уже, – подала голос Кира, зажмуривая глаза.

Пробурчав что-то невнятное, Гера пулей выскользнул из ванны.

– Ну, это… Чего ты на пороге стоишь? – натянуто произнесла я, убедившись, что голый упругий мужской зад Геры скрылся за дверьми моей комнаты.

С опаской приоткрыв один глаз, Кира тут же маякнула мне строгим взглядом в направлении кухни. А я до дрожи в коленях ощутила себя нашкодившим подростком, когда поплелась следом за подругой. Опершись спиной на холодильник и сунув руки в карманы пальто, она протаранила меня взглядом:

– Гера? Серьёзно? Только не говори мне, что все не так поняла.

Вздохнув, я плюхнулась на стул и смущенно поправила края простыни на себе.

– Все ты правильно поняла, – заливаясь краской, сконфуженно уставилась глазами в пол. Уж слишком хмуро поглядывала на меня Кира.

– Как и когда? И почему ты мне ничего не сказала? – В ее голосе явно проскальзывали нотки обиды.

– Все закрутилось в ту же ночь, когда мы приехали к тебе в дом. Понимаю, что все слишком быстро, но… – я запнулась и сделала глубокий вдох, продолжая сверлить глазами напольную плитку. – А не сказала сразу, потому что он друг Егора. Мне не хотелось лишний раз тебя дёргать хоть какими-то намёками или воспоминаниями. Прости… Жутко неловко, что все так вышло. Мы просто тебя не ждали… Позвонила бы… – закончила свои оправдания, растерянно взглянула на подругу.

– Маш, я звонила. Ты, кстати, связалась бы с рестораном, там твой «Гордон Рамзи» на измене. И поверь, отсылки к Егору лишь пополнили бы мою коллекцию себе подобных. Я поэтому и сбежала с работы. И то что Гера здесь – это просто отлично.

– У нас зеркальный адрес с рестораном вегетарианской кухни, к нам привезли их заказ. Не первый раз уже, – я равнодушно отмахнулась, но тут же нахмурилась. – А при чем здесь Гера?

– Я еду в Питер, – выпалила Кира.

– Что-о? – Моя пятая точка подскочила на стуле. – Как?