Текст книги "Великая Отечественная альтернатива. 1941 в сослагательном наклонении"

Автор книги: Алексей Исаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

«Стратегические танки» в бою

К началу войны семь из восьми механизированных корпусов «стратегических танков» находились в местах постоянной дислокации в мирное время. Один мехкорпус находился в движении, он ехал в эшелонах из Забайкалья на Украину. Два мехкорпуса поделили между собой две столицы: один мехкорпус находился в Ленинградском округе, второй – в Московском. В трех приграничных (особых) округах было пять корпусов «стратегических танков». Один дислоцировался в Прибалтике, второй находился под Минском в Западном особом округе. Наконец, из оставшихся пяти три дислоцировались на Украине: два в районе Тернополя и Проскурова и один под Киевом.

Достигнутое немцами упреждение Красной армии в мобилизации и развертывании коснулось их точно так же, как и другие соединения Красной армии. Конечно, в сравнении со стрелковыми дивизиями мехкорпуса являлись соединениями с высокой степенью боевой готовности. Будучи подняты по тревоге утром 22 июня 1941 г., мехкорпуса выходили в назначенные им районы, отмобилизовывались и приводили себя в порядок, прячась в лесах от вражеской авиации.

Упреждение Красной армии в мобилизации и развертывании влияло прежде всего на соотношение сил. Оно было неблагоприятным как по стрелковым соединениям, так и по подвижным соединениям. Пяти советским механизированным корпусам «стратегических танков» формирования 1935–1940 гг. в западных округах германское командование могло противопоставить десять моторизованных корпусов (AK(mot.). Это были XXXXI и LVI корпуса 4-й танковой группы, LVII и XXXIX корпуса 3-й танковой группы, XXIV, XXXXVI и XXXXVII корпуса 2-й танковой группы, III, XIV и XXXXVIII корпуса 1-й танковой группы. Несколько улучшалось соотношение сил за счет большего числа соединений в советском механизированном корпусе «стратегических танков».

После смещения границы на запад в 1939–1940 гг. «стратегические танки» развертывались в тылу особых (приграничных) округов. К июню 1941 г. 3-й мехкорпус дислоцировался в районе Даугавпилса (Двинска), 2-я КМГ (6-й мехкорпус и 6-й кавкорпус) – в районе Минска, 1-я КМГ (8-й мехкорпус и 5-й кавкорпус) – под Тарнополем, 4-й мехкорпус – под Проскуровым, 3-я КМГ (2-й мехкорпус и 2-й кавкорпус) – в Виннице. 5-й мехкорпус двигался по железной дороге из Забайкалья. 1-й и 7-й механизированные корпуса из Ленинградского и Московского военных округов находились слишком далеко от границы, чтобы принять участие в Приграничном сражении.

Вторжение 3-й и 4-й танковых групп в Прибалтику застало 3-й механизированный корпус «стратегических танков» в Даугавпилсе (Двинске). Уже в 9.35 утра 22 июня командующий Северо-Западным фронтом докладывал в Москву: «Крупные силы танков и моторизованных частей прорываются на Друскеники»[34]34
  Реальное донесение Ф. И. Кузнецова маршалу С. К. Тимошенко.


[Закрыть]. Прорыв механизированных соединений противника на стыке Прибалтийского и Западного особых округов (ставших Северо-Западным и Западным фронтами) представлял собой серьезную угрозу. Поэтому вечером 22 июня 3-й мехкорпус «стратегических танков» получил приказ на выдвижение из Даугавпилса на юг, в направлении на Каунас. На полпути советский мехкорпус лоб в лоб сталкивается с идущим тем же маршрутом LVI моторизованным корпусом 4-й танковой группы. Предупрежденные воздушной разведкой немцы переходят к обороне. Одновременно принимается решение о повороте во фланг советскому мехкорпусу XXXXI моторизованного корпуса 4-й танковой группы. В районе Укмерге и Паневежиса разыгрывается крупное танковое сражение.

Многочисленная мотопехота и вовремя прибывшая артиллерия позволяют «стратегическим танкам» отражать удары противника и переходить в контратаки. В советском мехкорпусе примерно по полсотни новейших КВ и Т-34. Танки Pz.III из немецкой 1-й танковой дивизии с 50-мм пушками бьют по ним в упор подкалиберными снарядами, 37-мм пушки 38(t) и 35(t) оказываются совершенно бессильны против новых советских танков. В сражении активно используются зенитки. Два немецких моторизованных корпуса охватывают крупнейшее подвижное соединение Северо-Западного фронта с флангов. Под угрозой разгрома командир 3-го мехкорпуса «стратегических танков» принимает решение прорываться обратно в Даугавпилс. Тем временем под шумок танковых боев советская пехота 8-й армии отходит на север, на рубеж Западной Двины. Прорыв 3-го мехкорпуса из «котла» оказывается достаточно успешным, он сдерживает наступление LVI корпуса, отходит и занимает предмостную позицию у Даугавпилса. Ни о каком стремительном захвате переправ здесь не может быть и речи. Немецкий XXXXI моторизованный корпус пробивается к Западной Двине у Екабпилса. Мост оказывается взорван, но саперы наводят переправу через реку с помощью сборных металлических конструкций. Мосты строятся под энергичными ударами с воздуха. Получив донесения воздушной разведки о скоплении немецких танков у Екабпилса и Ливани, командование фронта решает нанести контрудар по немецким плацдармам. Сохранивший боеспособность 3-й мехкорпус «стратегических танков» выводится с плацдарма у Даугавпилса. Мосты в Даугавпилсе взлетают на воздух. Мехкорпус после короткого марша наносит контрудар по плацдармам у Ливани и Екабпилса. Решительное контрнаступление вынуждает переправившиеся через Западную Двину немецкие части перейти к обороне.

Тем временем еще один мехкорпус «стратегических танков» движется к фронту из Ленинградского военного округа. Одновременно на линию старой границы под Псковом и Островом в эшелонах прибывают стрелковые дивизии из Московского военного округа. Энергичное противодействие 3-го мехкорпуса «стратегических танков» немецкому наступлению позволяет 41-му стрелковому корпусу почти без помех в полном составе занять позиции на старой границе в районе Пскова и Острова. 1-й мехкорпус «стратегических танков» становится подвижным резервом обороны на старой границе. Первая попытка 4-й танковой группы прорваться через позиции советских войск терпит неудачу. Оборона Северо-Западного фронта обретает устойчивость. Полноценный штурм линии обороны на «старой границе» начинается только с подходом пехотных дивизий.

Приграничное сражение и сражение на линии старой границы на Западном фронте разыгрываются куда более драматично. Здесь, в Белоруссии, на направлении главного удара немцев действуют сразу две танковые группы. Осознавая угрозу из полосы обороны соседа, Прибалтийского округа, командующий Западным фронтом отдал приказ 6-му мехкорпусу «стратегических танков» занять оборону на подступах к Минску с севера и северо-запада. С подходом 3-й танковой группы к Минскому УРу последовал приказ на контрудар. Вырвавшийся вперед XXXIX моторизованный корпус группы Гота оказался атакован с востока. Прорыв через УР был приостановлен.

Однако вслед за этим местным успехом следуют две оглушительные новости. Сувалкинская группировка противника уверенно наступает на юг и юго-восток и прорывается в тыл 10-й армии в белостокском выступе. Одновременно с юга к Слониму и Зельве прорываются части 29-й моторизованной дивизии 2-й танковой группы. 10-я армия и часть сил 3-й армии оказываются в западне. Еще один ушат холодной воды на Павлова обрушивает известие о захваченной у немцев карте с обозначением положения 2-й танковой группы. Это означает смертельную угрозу для Минска со стороны шоссе Брест – Москва. Павлов спешно выводит из боя 6-й мехкорпус «стратегических танков» и бросает его в бой к юго-востоку от Минска. Поскольку Гудериан ориентирован в основном на прорыв на восток, к Березине и Днепру, а не на окружение, 6-му мехкорпусу удается сковать боем XXXXVII моторизованный корпус на подступах к Минску. В запланированном немцами «котле» под Новогрудком в течение нескольких дней зияет брешь между 2-й и 3-й танковыми группами. Сохранившие боеспособность части выходят из окружения и отходят по шоссе в сторону Борисова. Полноценный «котел» захлопывается только после падения Минска. Ведя арьергардные бои, 6-й мехкорпус отходил к Борисову.

К слову сказать, Д. Г. Павлов, скорее всего, не избежит ареста и суда даже при более благоприятном с точки зрения потерь развитии событий в Приграничном сражении. Ожидания советской стороны (пресловутый тезис о войне «малой кровью») были изначально завышенными, что привело бы к поискам мальчика для битья даже при окружении одной армии.

Танковое сражение за Берестечко

В штабе Юго-Западного фронта план использования «стратегических танков» созрел вечером первого дня войны. Разведка выявила две основные ударные группировки немецких танков. Одна наступала от Владимира-Волынского на Луцк и Ровно, вторая двигалась от Сокаля к Берестечко и далее на Дубно. Сразу же был предложен контрудар во фланг и тыл наступающей на Дубно немецкой группировки. Главной ударной силой контрудара должна была стать 1-я конно-механизированная группа (1-я КМГ) под командованием Д. И. Рябышева. Поздним вечером 22 июня она получила приказ на выдвижение из Тарнополя в район Бродов. Корпус из Проскурова также получил приказ на выдвижение в район к востоку от Львова.

Здесь следует отдавать себе отчет, что даже при наличии дееспособных крупных механизированных соединений речь не идет о том, чтобы выиграть Приграничное сражение. Соотношение одновременно вводимых в бой сил сторон, ввиду упреждения в мобилизации и развертывании, не давало шансов Красной армии на решительный успех. Остановить даже мехкорпусами «стратегических танков» (численностью по 40–45 тыс. человек) немецкую 6-ю армию Рейхенау (численностью в июне 1941 г. 378 919 человек) или 17-ю армию Штюльпнагеля (численностью 284 784 человека) силами одного-двух мехкорпусов (численностью 40–45 тыс. человек) попросту нереально. Можно было лишь уменьшить масштабы катастрофы. Однако вырвавшиеся вперед моторизованные корпуса немцев для полноценных механизированных соединений – противник вполне по зубам. В ходе наступлений летом 1941 г. моторизованные корпуса танковых групп и сами танковые группы оказывались оторваны на десятки километров от шагающей за ними пешком пехоты полевых армий. Энергичный контрудар по этим вырвавшимся вперед подвижным соединениям давал неплохие шансы на успех как в ближней, так и в дальней перспективе.

Характерным примером здесь являются действия немецких танковых соединений в августе 1943 г. под Богодуховым. Вырвавшиеся вперед, к железной дороге Полтава – Харьков, бригады из состава 1-й танковой армии Катукова подверглись контрударам переброшенных из Донбасса эсэсовских танко-гренадерских дивизий. В результате контрудара во фланг и тыл армии Катукова немцам удалось стабилизировать обстановку. Позднее такими же контрударами во фланг и тыл наступающих советских войск им удалось окружить 5-й гвардейский Сталинградский танковый корпус. Его бригады пробивались из окружения с боем. Хотя в итоге группе армий «Юг» все равно пришлось отступать к Днепру, контрудары под Богодуховым и Ахтыркой позволили отложить отход и сделать его более организованным. Также на темпах операций Воронежского и Степного фронтов сказались понесенные под Богодуховым и Ахтыркой потери в бронетехнике.

Марш 1-й КМГ к Бродам проходил практически без помех. Германская авиация была занята ударами по советским аэродромам и противодействия перемещениям советских войск в лъвовском выступе не оказывала. Многократно отработанный на учениях порядок следования колонн и налаженная служба регулирования позволили крупной массе людей и техники, более чем 50 тысячам человек и 800 танкам, выйти в назначенный район 23 июня. Здесь части 1-й КМГ рассредоточились в лесах и остаток дня приводили себя в порядок и вели разведку.

Задача 1-й КМГ была сформулирована в приказе штаба фронта, в котором предписывалось выйти «в район Бойница, Милятын, Сокаль. Помимо разгрома главной (сокальской) группировки противника, этим маневром срывается угроза окружения противником главных сил нашей 5-й армии»[35]35
  Фрагмент реального приказа № 0015 штаба ЮЗФ.


[Закрыть].

Командование фронта настаивало на нанесении контрудара уже 23 июня, но в 18.00 этого дня стало окончательно ясно, что готовности к переходу в наступление достичь не удалось. Одним из аргументов комфронта было то, что у границы в условиях полуокружения сражалась 124-я стрелковая дивизия. Ее положение было критическим: немцами были последовательно захвачены склады, с которых она снабжалась. 22 июня были потеряны Порицк и Тартакув, 23 июня – Спасув и Дружкополь. Истощение запасов боеприпасов и наметившееся окружение угрожали 124-й стрелковой дивизии разгромом в течение двух-трех суток. Одной из задач конно-механизированной группы стало восстановление связи с полуокруженной дивизией. Тем не менее командиру КМГ удалось отстоять свое решение об отмене вечерней атаки. Он настаивал на отсрочке с целью подготовки данных для артиллерии и продуманной подготовки позиций для нее. Конно-механизированная группа должна была перейти в наступление с рассветом следующего дня. Командиру 124-й стрелковой дивизии предписывалось подготовиться к прорыву навстречу наступающим танкам. Согласовывались сигналы опознания своих частей.

Перемещения крупных масс танков и автомашин не скрылись от немецкой воздушной разведки. Командование 1-й танковой группы ожидало контрудара, и для прикрытия фланга наступавшего от Берестечко на Дубно XXXXVIII корпуса вперед выдвигалась 57-я пехотная дивизия. 11-я танковая дивизия генерала Крювеля полностью втянулась на советскую территорию всеми своими тыловыми частями, растянувшимися почти на 60 км. За ними стояли в ожидании части 16-й танковой дивизии. Разумеется, об остановке наступления, ввиду фланговой угрозы, никто в немецких штабах даже не помышлял. Считалось, что 16-я танковая и 57-я пехотная дивизии в состоянии справиться с любым противником.

Тем временем в частях конно-механизированной группы завершалась подготовка к запланированному наступлению. Необходимость деблокирования 124-й стрелковой дивизии стала одним из главных лозунгов дневного боя. Политруки повторяли слова Суворова: «Сам погибай, а товарища выручай». Если общая обстановка была покрыта мраком для рядовых бойцов мехкорпуса и кавкорпуса, то необходимость выручить попавших в беду товарищей не вызывала сомнений.

На рассвете над изготовившимися к атаке частями мехкорпуса пролетели в строю «девяток» бомбардировщики СБ. Для них еще ночью были выложены полотнища с обозначением переднего края. Взаимодействие с бомбардировщиками ранее отрабатывалось на довоенных учениях КМГ, и, несмотря на дедовские методы целеуказания, оказалось небесполезно. СБ ушли за лес, и вскоре послышались отдаленные взрывы, над лесом поднялся черный дым. После короткого огневого налета артиллерии заревели сотни танковых двигателей. Наступление КМГ началось. Наступление велось вдоль дорог и в долинах речушек – местность в направлении предполагаемого контрудара изобиловала лесами, местами она была заболочена. Благодаря эффективной поддержке артиллерии танкам и мотострелкам удалось преодолеть опиравшуюся на естественные преграды немецкую оборону. Точнее ее будет все же назвать завесой, ввиду растянутости фланга XXXXVIII корпуса почти что на 80 км, построить сколь-нибудь прочный фланговый заслон не представлялось возможным. Фактически сама местность стала более серьезным препятствием, чем немецкие пушки и пулеметы. Немало танков застряло на заболоченных берегах речек Слонувка, Радоставка и Болдурка. У застрявших машин сразу же засуетились ремонтники. Танки вытаскивали из жижи мощными тракторами «Ворошиловец».

Неприятным сюрпризом для немецких танкистов и артиллеристов стали танки КВ и Т-34. Им удалось подбить насколько тяжелых и средних танков, но противотанковая оборона под атаками тяжелых танков оказалась расстроена, и пехота отступила. Местами это отступление напоминало бегство. Преодолев рубеж заболоченных речек, советские танки и мотопехота вышли на открытую местность под Берестечко. Прорыв к переправе у местечка Шуровище привел к прерыванию основной линии снабжения 11-й танковой дивизии. Советское наступление было настолько внезапным, что выскочившие из леса «бэтешки» сходу врезались в стоявшие на шоссе колонны немецких грузовиков. Колонна была заперта на шоссе авианалетом, и пробку из горящих грузовиков просто не успели разобрать. Многие грузовики в итоге оказались просто брошены. После короткого боя мост в Шуровищах немцы взорвали, отступив на западный берег речки Стырь. Однако эта мера предосторожности оказалась бесполезной. Вскоре засевшие в Шуровищах немцы услышали грохот двигателей танков Т-34 и БТ, приближающийся с запада, – еще одна советская танковая колонна подходила к ним по другому берегу реки. Смешавшимся частям 57-й пехотной и 11-й танковой дивизий пришлось отступать дальше на север, к Берестечко. Город был спешно превращен в крепость, ощетинившуюся зенитками. Его штурм последовал во второй половине дня 24 июня. Подтянув артиллерию и подавив ее огнем зенитки, части мехкорпуса проложили себе дорогу на улицы Берестечко. Уже в сумерках в город ворвались советские танки. Уличные бои при свете пожарищ шли до глубокой ночи. С захватом Берестечка обе дороги, по которым осуществлялось снабжение передовых частей XXXXVIII корпуса, оказались перехвачены. Ушедшая дальше на восток 11-я танковая дивизия оказалась изолирована. По радио ей был отдан приказ: подготовить «ежа» (позицию для круговой обороны) и ждать. Наступление на Дубно остановилось. Пехотинцы мотострелковых полков дивизии Крювеля молча копали окопы, прислушиваясь к грохоту боя далеко позади, в Шуровищах. Зарево пожарищ в тылу и рассказы выскочивших из пробки на шоссе водителей грузовиков о танковых атаках нагоняли еще больше уныния.

Несмотря на неожиданно сильный советский контрудар, командование 1-й танковой группы не впало в прострацию. Была немедленно вызвана авиация. Однако ее успехи, ввиду быстро меняющейся обстановки, остались ограниченными. Из-за опасения удара по своим бомбардировщики V авиакорпуса бомбили в основном советские тыловые колонны. Еще одним ответным ходом стало наступление 16-й танковой дивизии. Уже в середине дня она была брошена в атаку во фланг наступающим советским танкам. Боевая группа дивизии атаковала от Радзехова в направлении на Лешнев. Здесь разыгралось крупное танковое сражение. Его результаты были разочаровывающими. По его итогам немецкие танкисты докладывали: «Появились очень быстрые тяжелые вражеские танки с 7,62-см орудием, которые прекрасно стреляют с дальних дистанций. Наши танки им явно уступают»[36]36
  Реальная фраза из ЖБД XXXXVIII моторизованного корпуса немцев.


[Закрыть]. Отбить узел дорог Лешнев контрударом 16-й танковой дивизии не удалось.

Однако нельзя сказать, что советское командование осталось полностью удовлетворено результатами первого дня наступления. Мощный контрудар во фланг со стороны Радзехова стал полной неожиданностью. Танковый бой под Лешневым стоил больших потерь. Командир КМГ генерал Рябышев сам лично ездил в Лешнев для оценки обстановки. Множество подбитых немецких танков не могло не радовать, но поле боя также оказалось заставлено подбитыми и сгоревшими танками БТ, Т-28 и Т-34. Некоторые из них еще горели. Кроме того, оказались расстреляны почти все 76-мм бронебойные снаряды для танков новых типов. При повторении танковых атак противника КВ и Т-34 оказались бы безоружными. Всю ночь Лешнев лихорадочно укреплялся. Для обороны Лешнева и подступов к нему пришлось выделить танковую дивизию. Для прикрытия левого фланга конно-механизированной группы пришлось задействовать весь 5-й кавалерийский корпус. В руках генерала Рябышева оставалось все меньше войск, которые можно было бы бросить в наступление, дальше к северу от Берестечка. Он с нетерпением ждал подхода 4-го мехкорпуса, который также планировалось задействовать в контрударе.

Еще одним неприятным сюрпризом стали непрекращающиеся удары с воздуха. Командующий КМГ раздраженно докладывал в штаб фронта: «Вражеские бомбардировщики действуют совершенно безнаказанно, ходят по головам. Прошу прикрыть истребителями»[37]37
  Донесение примерно такого содержания командир 8-го мехкорпуса Д. И. Рябышев действительно отправлял в штаб фронта в реальном июне 1941 г.


[Закрыть]. Для установления связи со 124-й стрелковой дивизией был отправлен отряд из броневиков и роты танков. Он вернулся уже ночью с делегатом из окруженной дивизии. План дальнейших действий не вызывал сомнений – пехотинцев нужно выводить из «мешка». Было решено, что утром следующего дня КМГ наносит удар на Горохов, одновременно в направлении на Горохов прорываются части 124-й дивизии. Для координации совместных действий вместе с броневиками в расположение окруженной дивизии доставили радиостанцию.

Тем временем командование 1-й танковой группы приняло трудное, но казавшееся в тот момент единственно возможным решение – развернуть против прорвавшихся в Берестечко советских танков III моторизованный корпус. Его наступление приостанавливалось, занятые позиции временно сдавались пехоте, а 13-я и 14-я танковые дивизии разворачивались на юг.

Четвертый день войны, 25 июня, стал поворотным пунктом в Приграничном сражении на Украине. Ранним утром танки КМГ атаковали в направлении Горохова. Им пришлось преодолевать усиленную зенитками оборону 75-й пехотной дивизии. Снова началась дуэль артиллерии КМГ и немецких гаубиц и зениток. Однако одновременно в атаку перешли потрепанные части 124-й стрелковой дивизии. Собравшись в кулак и расстреляв последние боеприпасы в 10-минутном огневом налете, они ударили в тыл немецкой пехоте. Их поддержали рота танков и несколько броневиков, просочившихся к ним ночью. Немецкая оборона под Гороховом рассыпалась, и вскоре в городе состоялась встреча закопченных боями пехотинцев и танкистов. Сохранившиеся подразделения 124-й стрелковой дивизии стали через Горохов отходить в тыл, за боевые порядки мехкорпуса. Из окружения удалось даже вывести часть корпусного артполка.

Обстановка резко изменилась около полудня. За налетом «Хейнкелей» и «Юнкерсов» последовала атака немецких танков. С севера подошла 13-я танковая дивизия, практически не участвовавшая в боях и понесшая минимальные потери. Вклинившийся во фланг 1-й танковой группы до Горохова мехкорпус растянул свои фланги, и немецкое контрнаступление заставило командира КМГ отдать приказ на отход. Горохов был оставлен, и новая линия обороны была организована на подступах к Берестечко. Также в полдень вновь последовала атака на Лешнев с запада 16-й танковой дивизии.

Еще одним неприятным сюрпризом для командования Юго-Западного фронта стал развал фронта 6-й армии Музыченко на львовском направлении. Еще 22 июня между смежными флангами 41-й и 97-й стрелковых дивизий образовался примерно 15-км разрыв. Это привело к образованию так называемого «любачувского коридора». В него вошли две пехотные дивизии IV армейского корпуса 17-й армии. К вечеру 23 июня ширина «коридора» составляла уже около 24 км. Попытки сдержать наступление немецкой пехоты локальными контратаками приданных 6-й армии танковых бригад непосредственной поддержки на танках Т-26 успеха не имели. Результативность этих изолированных контратак легких танков оказалась достаточно низкой. Все это потребовало от командования фронта резко изменить планы использования 4-го мехкорпуса «стратегических танков»[38]38
  В реальном 1941 г. наступление 17-й армии сдерживали контратаки 4-го мехкорпуса А. А. Власова, подчиненного 6-й армии.


[Закрыть]. Он был задействован для контрударов по наступающим на Львов пехотным дивизиям.

Исключение из боев в районе Берестечко 8-го мехкорпуса существенно изменило соотношение сил сторон. С немецкой стороны против 1-й КМГ были задействованы части сразу двух корпусов 1-й танковой группы – III и XXXXVIII моторизованных корпусов. Также в сражение втягивались пехотные дивизии 6-й армии. Против советских мехчастей была задействована авиация. Один из очевидцев событий вспоминал: «Метрах в пятнадцати догорал перевернутый остов радиомашины. Горел и лес. По бронзовой коре сосен бежало пламя. Вверх, вниз, по веткам на соседние стволы. Горящие деревья падали, поджигали грузовики, палатки, мотоциклы»[39]39
  Реальная цитата из воспоминаний Н. К. Попеля. Эпизод относится к дубненским боям.


[Закрыть].

Все это вынудило Рябышева отдать приказ на отход от Берестечка на юг. Окружение вырвавшейся вперед 11-й танковой дивизии продолжалось около двух суток. Однако советский контрудар привел к существенному изменению обстановки. На фронт от Луцка до Дубно вышли «глубинные» соединения – дивизии 31-го стрелкового корпуса. Заболоченные берега реки Иквы стали надежным рубежом обороны. Поворот на юг танковых дивизий III моторизованного корпуса также привел к ослаблению кольца окружения 87-й стрелковой дивизии под Владимиром-Волынским. Это позволило остаткам дивизии полковника Бланка вырваться из «котла» на север и соединиться с главными силами 5-й армии.

Приграничное сражение на Украине, хотя и не стало триумфом Красной армии, тем не менее стало разочарованием для группы армий «Юг». Стремительного прорыва на восток не состоялось. Юго-Западный фронт сохранил относительно устойчивые позиции. В связи с резким осложнением обстановки на Западном направлении Ставкой было решено изымать резервы с Украины. Помимо так и не вступивших в соприкосновение с противником 19-й и 16-й армий (вместе с 5-м механизированным корпусом) это относилось к одному из соединений «стратегических танков». 3-я КМГ была погружена в эшелоны и отправилась на Западный фронт.