Текст книги "Замошье. Обретая крылья (СИ)"
Автор книги: Алексей Турышев
Соавторы: Мартиша Риш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 11 страниц)
Глава 3
Точно как в сказке. Лика всегда скучала по этому месту. Старые финские хутора дышат особо. Здесь неизменно проваливаешься сквозь время. Мощеная круглыми камнями, будто драконов хвост, подъездная дорога к старому хутору. Поле, заросшее васильками и маками. Кургузый шиповник, цветущий, скорей, вопреки, одичалые сирень и яблони. Все неизменно такое, как и при прежних хозяевах. Саамы называли это место Ведьмин лес. Верили в то, что именно здесь, живут особые люди.
Машина остановилась прямо перед порогом родного дома. Дверь открылась, и салон заполнился медовым запахом прогретого леса. Дождей, похоже, не случалось давно. Мох хрустнул под каблуками. Недолго думая, девушка скинула туфли. Теперь можно не торопиться. Просто пройтись босиком, окунуться в простор и свободу. Замдиректора никуда не сбежит. Отсюда не летают самолёты, до станции добрых семь километров, да и ближайшая электричка, если случится, то только завтра с утра.
– Хорошо как тут. Прямо как дома, – вылез с противоположной стороны парень и потянулся, – Теперь я понимаю, куда вы так гнали.
Девушка отчётливо фыркнула и направилась к ступеням дома. Крупные спилы осин были намертво втоптаны в землю. Ящерка, завидев хозяйку, быстро юркнула под фундамент, словно гонец с важной вестью. Ключ, как и всегда, нашелся в старой калоше перед дверью. Половицы крыльца пели колыбельную старого дома, вторя девичьим шагам. «Хорошо-то как!» – думалось Лике.
Шуршнула по доскам крыльца, старая дверь. Внутри сумрачно и пахнет ровно так же, как в детстве. Чуть пылью, чуточку пирогом, немного вареньем. Ладонь привычно опустилась на старую печь, кирпич отозвался теплом, да и чайник на ней, ещё теплый, встретил гостью подкопченным чуть смятым боком. Это Лика его уронила в детстве о камень. Охотилась за лягушкой и навзничь упала. По всему выходит, бабушка ушла только что. Странно, что не встретила. Машину слышно издалека. Стоит свернуть на колею нашей дороги, и в доме уже рычит мотор. Болота транслируют звук получше чем телефон, особое место. В дождливую погоду и электричку в доме может быть слышно. Чудные места.
Записка нашлась на столе. Выцветший листок тетради, убористый почерк, таким теперь уже никто и не пишет. Инструкция? В самом деле?
"Возьми прибор в ящике моего трюмо. Внешне он похож на раскладную пудреницу с зеркалом. Только смотри, не урони! Вещь подотчетная, мне оторвут руки, а я тебе оторву беспутную голову! Или наоборот. Возьмёшь и ночью с ним подойдёшь к озеру. Плеснешь поверх экрана немного воды. Запомни, нужно назвать Эстор! Четко. По буквам. Не ошибись ни в коем случае. Остальные расчеты прибор произведет сам. Целую, люблю, твоя ужасная бабушка.
ПС. Простолюдины нынче суровы. В садоводство лучше не заходи. Я тут пошалила немного, некоторые обиделись. Видите ли им трехмерный коллапс пространства спать помешал! И было-то всего несколько взрывов. Дикие люди".
Лика вышла на крыльцо, потирая нос, дабы избежать чиха в обществе приличного человека. Всё-таки любопытно, этот замдир шашлык жарить умеет, или зря я его с собой притащила? Ой, только бы не чихнуть! Ещё решит, что в доме три слоя пыли, антисанитария и плесень, непременно закатит скандал. Распонтованные, они такие. Смотрите-ка, рукава закатал. Даже на человека стал немного похож. Сапоги бы ему выдать резиновые. Все же тут много змей по лету бывает. Или предупредить, чтоб в траву не лез? Да, «белый воротничок» туда наверняка и не полезет. Стану предупреждать, так ещё потребует, чтоб везла обратно. Не-не, скандал мне сегодня точно не нужен. Городской. Вон как по сторонам оглядывается. Медведя, что ли, высматривает?
– Лика! Ваша бабушка домик не сдает?
– Вроде бы нет, а что? Вам тут понравилось?
– Можно на «ты», – какая честь. Я уж думала, все праздники выкать будем. Как бы ему намекнуть, что мангал стоит в аккурат за баней и жрать я уже очень хочу. Просто неимоверно, – Тут так похоже на мою родину! Лес почти такой. Я, оказывается, соскучился. Сто лет на родине не был.
– А вы сами откуда?
– Сибирь.
Макс
Сами кроны сосен шепчут древнюю быль. Зазевайся, и можно столкнуться с хозяином леса, медведем. Со всех сторон доносятся голоса. Чирикает лесная птица, мягко струится под ветром трава белоуса, хлопают в лесу крылья, слышится поступь крупных кошачьих лап. Будто я очутился там, в далёком, славном, детстве, где все пропитано запахом леса. Как же я скучал! И не подозревал даже. Сколько лет назад уехал из дома, чтоб больше туда не возвращаться. Ни разу с тех пор не бывал на охоте, ружья и то в руки не брал.
А сегодня внезапно попал домой. Заколдованный лес, ворованный день, воющий многоголосьем лесной чащи о прошлом. Нет, туда я никогда не вернусь. Та моя судьба завершилась.
Лика вышла на порог вся из себя. Нос потирает. Что с нее взять, городская. Вон как стреляет глазами по сторонам, наверняка просто боится глуши. Думаю, она бы и черта пригласила с собой, только бы не куковать здесь в одиночестве. Хлопает глазищами.
Сдуру спросил, не сдает ли ее бабка домик. Было б ещё, на чем сюда добираться. Впрочем, электричка наверняка ходит, раз уж тут неподалеку присутствует садоводство. Жаль, конечно, что без машины остался. Но как есть. Иначе было не обойтись.
Жрать уже хочется так, что желудок сводит судорогой. Кто там обещал шашлык? Угу. Жди. Мечтай. Я вот честно не знаю, почему столичные штучки не понимают простой истины. Мужика надо кормить! Он на траве, твороге и салатиках с креветками не выживает! Ладно, пока подожду. Буду соблюдать правила приличий.
– Я пойду, прогуляюсь, если ты не против, – получилось уж слишком интимно. Зачем только на «ты» предложил перейти? Девица замялась, улыбнулась светски. Где их только этому учат?
– Озеро в той стороне, – да, как бы заметил. Оно здесь одно и совсем близко от дома. Кивок, улыбка. Черт бы с тобой – Там рядом баня.
– Бабушка скоро подойдёт?
– Понятия не имею. Отдыхайте. Отдыхай. Только в высокую траву лучше не наступать. Там осколки бывают.
– Я понял, спасибо.
Берег. Буйство стихии. Озеро вытянуто в длину. Славный день, жаркий, а тут ветер и безумная голубизна неба над головой. Вечереет, берег напротив кажется обителью древних богов, вдоль кромки воды там, в отсветах наступающего заката, воздвигнуты камни, древние идолы. Наверное, тут и сто лет назад, а может, и тысячу все было точно так же. Вода, камни, сосны великаны, буйный ветер... Окунуться бы. Погрузил пальцы в воду. Теплая. И банька совсем рядом. Вон и мангал притулился на бережке.
– Я клубники принесла. Будешь? Только она немного странная. Бабушка сама сорт выбирала, чтобы местные не тащили с грядок.
К-хм. Ненормальные, они во всем с чудинкой. Я бы такую ягоду и пробовать не стал. Фиолетовая, с виду так и вовсе гнилая. Жрать, правда, хочется, да и отказаться вроде как не удобно. Выудил пальцами сомнительный плод. Вот во что я ввязался? А ничего так, сладкая, отдает немного апельсином. И пахнет приятно.
– Есть ещё белая, принести?
– Лика, давай я лучше мангал растоплю. Уже вечер. Пока угли поспеют.
– Отлично! – просияли ярко синие глаза, я не говорил? Фифа ещё и линзы цветные никогда с себя не снимает, – он вон там возле бани. Дрова, скорее всего, внутри, если надо, я могу принести веток из леса.
– Не стоит.
Лика
Нос кривит, но мангал разжигает. Вроде бы даже у него получается. И клубнику почти всю сожрал. Да уж, наше Мошье способно сделать из замдира вполне себе человека. На скорую руку примариновала мясо в гранатовом соке, порезала крупными кольцами и выложила сверху лук. Ничего так получилось. Не забыть бы ещё про бабушкину просьбу, но это потом. Не хочу объясняться с Максом.
Купальник с собой не взяла. Лучше уж ближе к ночи, Максим уснет, тогда полезу купаться, тогда и прибор с собою возьму. Надеюсь, он на продолжение вечера не рассчитывает? Так бы я, может, и согласилась на что-то, но в офисе лишние слухи потянутся. Этот красавчик сразу же обо всем разболтает. Вот просто наверняка. Мажор – одно слово.
Дымком потянуло. Неужели, разжёг? Выглянула сквозь переплет оконца. И вправду, мангал горит. В темноте пламя хорошо видно. Как кушать-то хочется! Наскоро ополоснула руки под краном. Какая я молодец, что провела воду в дом. И бабушке хорошо, и мне просто отлично. Ненавижу таскать воду в руках из колодца, вечно чудится всякое. Он и прорыт чуть не до центра земли. Рабочие все удивлялись, откуда здесь возникло такое чудо. Вроде он достался ещё в наследство от финов. Или от шведов. Хорошо если не от новгородцев. За эти бесплодные земли вечно все воевали, почему, мне понять не дано. Ладога, конечно, тут совсем близко. Торговые пути, соль, промысел. Ай, ладно. Так?
Макс скинул с себя рубашку и взялся за топор. Хорош! Не ожидала, что он умеет колоть дрова. Налитые мышцы так и ходят под кожей. Я даже засмотрелась на пару минут. Ноги расставил на всю ширину, поднял колун высоко над головой, шарах! Полено разломилось на две половины. Ещё раз ударил. Нет, и вправду, красив.
Если задуматься, здесь на этой самой кромке воды из века в век сильные воины точно так же рубили дрова для очага, неизменно сражались, строили ладьи, уходили в походы, охотились. Всякое мерещится в свете костра. Вон и тени пляшут вокруг огня, высвечивая фигуру другого мужчины. Чужаки сюда никогда не заглядывают. Мерещится. Начал стелиться туман над озером, вот и чудится всякое. Белье постельное еще надо найти, достать из шкафа, развесить чтобы продуло ветерком. В доме здесь все немного отсыревает. Озеро слишком уж близко от дома.
– Лика! К тебе пришли!
Неужели не показалось?
– Иду!
Моргус
Как вернулся, так и сижу перед камином, вглядываясь в языки пламени, будто я один из этих, из колдунов. Будто могу волшебством вытянуть из огня собственное предначертанное. Исправить его, подравнять. Если бы! Нет, ведьма не солгала. Она-то, и вправду, видела то, что меня ждёт. Ее дар я способен учуять.
Власть князя передается из поколения к следующему. Свое положение я вырвал из глоток врагов. Своих личных и врагов Эстора, конечно. Боями и потоками крови. Рохи и те, далеко не сразу мне подчинились. Пришлось и им доказывать силу. Дальше-то что? Бесплодный властитель слаб. Не стоит перед ним череды будущих поколений, не оставит он после себя следа на земле, истечет мое время, никто и не вспомнит о славных подвигах Моргуса.
Ни одна из простых человечек не способна мне подарить потомка, так уж заведено. Дети необходимы. И сыновья, пусть хотя бы трое. Одному передам все богатства и власть, двое других займут место по сторонам трона. Династия тогда никогда не прервется. Дочерей бы хоть двух. Чтобы укрепить торговые связи. Одну выдам замуж на далёкий Восток. Оттуда везут шелка и другие ткани. Вторую, если будет милость богов, ей родиться, выдам на Север. Там соль, оттуда везут нам меха дивных зверей. Пять потомков – богатство. Ради такого можно жениться почти на любой.
В мыслях после слов ведьмы кружится образ подростка-мальчишки, отчего ком тошноты неизменно подступает к самому горлу. Девушка должна иметь формы, чтоб разжечь пламя, должна быть кроткой, робкой. Похоже, моя нареченная мне ничего не должна. Даже, наоборот, мне самому предстоит хранить ей верность. Смешно. Было б кому. На такое чудо же и без слез не взглянешь.
Что там сказала ведунья? Жена будет тощей. Это-то ладно, со временем откормлю. Повара свое дело знают. Любая отъестся в достатке.
Волосы коротко стрижены. Ладно, со временем отрастут, не беда. Притирания, мази. Найму хоть сотню служанок. Не расход, был бы толк. Чтоб не стыдно было показать ее на пиру своим воинам.
Дело в другом. Почему она их остригла? Любая бережет свои косы. Нет, – князь пригубил медового сбитня, – была, конечно, одна история на моей памяти. Лет десять назад у нас в страже появился парнишка. Лихой, отчаянный, бился на равне со взрослыми мужиками. И не отличить ничем его было от сверстников. Тайна раскрылась после боя со стархами. Ранение, лазарет. Вот лекарь наш удивился! Таких бойцов к нему ещё не приносили. Чтоб девка была заместо парня. Вой стоял! И что поделать, знатный род совсем обнищал. Вот и пошла девушка на обман. Наказывать не стал. Отплатил, как положено, за верную службу, дал даже сверху и выдал за одного из своих воевод. Вроде не убила его пока поварешкой, – Темный ухмыльнулся, – может, и моя точно такая же? Из обедневшего рода дворянка? Но почему тогда волосы крашены?
Нет, не сходится. Скорее всего, ее обрили и вымазали на площади в дегте. За преступление. Если б руку отсекли, тогда ясно – за воровство. Этот порок тела ещё бы можно было прикрыть длинным рукавом платья. Если б просто обрили, то за неверие в богов, несоблюдение обрядов, традиций, непокорность отцу. Но крашеная? Если в черный, то ладно. Кто не грешен. Если же обмакнули головой в яркую краску, то хуже. Думать, пока сам не увидел это чучело, лучше не буду.
Да уж, подарок богов настолько роскошен, что, как бы не удавиться с горя. Знал бы, ни за что не стал бы жечь ведовскую рощу. Да и алтари бы берег. Ещё и ведьма. Колдовской дар, конечно, и запереть можно. Да только какие дети от нее тогда народятся? Без дара ведовка слабеет и чахнет. Выходит, придется следить, чтобы меня самого не зачаровала, не спуталась с другим, и никого нужного не отравила. Для ведьм все это – излюбленное дело.
От сквозняка перекатилась на столе тяжёлая флейта. Надо идти к озеру. Стыдно. Что подумают верные рохи, если увидят, что их властитель уподобился жалкому менестрелю? И выхода нет.
Князь закрутил волчок на своем столе. Примитивная игрушка из тех, что изредка привозят купцы с той стороны гор, из Зоргела. Сфера чистого золота поверх которой глупцы выточили целую карту мира. Горы, реки, моря. Будто мир Замошья и вправду может иметь подобную дурацкую форму. Любой ребенок знает, что земля плоская, как оклад книги. Некоторые колдуны, ведьмы и прочий сброд порой норовят прогрызть подпространство насквозь подобно букашке, чтобы выйти по другую сторону книги. Попасть в другой мир. Вот и моя избранная супруга перенесется сюда именно таким образом. Я сам должен ей в этом помочь. Так к чему медлить?
Глава 4
Моргус
К вечеру лёгкий туман укутал землю, закатные лучи солнца озолотили черные горы, небо светло и прозрачно, лишь только редкие лужи окрашены закатом, будто расплавленное золото, вылитое на землю.
Тяжела поступь Темного князя, широкие плечи развернуты навстречу закату, уверенные шаги глубже вбивают черные камни в землю. Приближенные склоняют головы, заметив на себе твердый взгляд, отдают дань уважению. Ни один не посмеет заступить дороги. Только ребенок служанки замешкался, не сразу отошёл в сторону. Чертит мелком линию на мостовой, увлекся. Мать ребенка вскинулась куропаткой, чтоб отвести беду от своего малыша. Рука, затянутая в перчатку неумело прикоснулась к светлым кудряшкам.
– Цель велика. Как и велико счастье, которое она принесет, – зависть лишь на секунду опалила черные омуты глаз. Искренняя, неподдельная. Кому-то боги дают свое благословение сразу. Кто-то вынужден его добывать. Лучше бы мечом, чем флейтой. Подкупом, но не уговорами. Ведьма! На что старуха меня обрекла?
Берег чист и пустынен, ясна гладь озёрной воды. Туманы расступились, скинутые небрежной рукой ветра. Здесь сплелись три стихии между собой. Ветер, вода и твердь земная. Напротив властителя, щедро даруя надежду, укоренилось деревце посреди голых камней. Ветви гнутся под тяжестью крупных и сладких плодов. Темный насчитал ровно пять штук. Доброе знамение. И кривой ствол может принести добро. Были бы благосклонны к этому боги, да крепка воля.
Флейта легла в твердые губы. Несколько хрипловатых звуков, которые вышли из нее первыми, напоминали, скорее, хлопанье совиных крыльев, чем песню. И чем дольше смотрел властелин на недостижимые плоды, на золотое солнце, на камни, укутанные лишайником, на птиц, что в предночную пору суетились над темной водой, тем легче давалась мелодия. Она вторила его мыслям, рассказывала о жизни Замошья. Неторопливая, бойкая, плачущая, веселая. В ней смешался призыв отправится в бой, счастье побед, горечь единственного поражения, дань уважения рохам, рассказ о богатом убранстве замка, о всех тех землях, которые завоевал властелин. Веселилась и плакала флейта, звала ту единственную, что обязана была явиться на зов. Князь оглядывался по сторонам, силился угадать, каким будет великое волшебство. Может быть, разойдется вода, и дева выплывет со дна на лодке? Или треснет скала, и она выйдет из нее наружу? Это могло бы стать удачей. Можно будет сказать, что замарашку привели сюда боги. Или кусты цветущего вереска сплетутся в портал? Мечты и надежды. Если ведьма обманула! Не жить ей!
Темный устал ждать. Судорогой свело губы, лёгкие и те устали от напряжения. Мелодия стала напоминать плач. Ей отозвались дикие птахи.
Стемнело. Заухали совы, взвыла вдалеке волчья стая. Налетел ветер. Князь зябко поежился. Зверей он не боялся. Волки, рыси, медведи – никто не посмеет войти в его земли. Вода в озере закипела, кокетливо прикрылся вуалью облаков глаз любопытной луны. Стихия разбушевалась. Клонятся к земле деревья на северном склоне, гудят черные скалы. Какой же, черт побери, силой обладает та женщина, что сейчас должна вынырнуть из воды? Страх не ведом воину. И все же он уже точит когти, пробует ими чёрное сердце властителя. Словно спичку сломало сосну. Вырвало с корнем плакучую иву. Задорно пролетел мимо победоносный стяг главной башни, помахав на прощание. Видимо, решил смыться подальше, не дожидаясь поражений. Какой же будет жена? Что за ведьму способен породить такой ветер?
И как совладать с такой силой? Но зато, каких она может подарить наследников Эстору!
Воронка черного вихря подобно столпу подперла чёрное небо, скинула облака с луны. Невиданной силой князя впечатало спиной в скалы. Вместо молитвы Темный вспоминал дома, где живут лучшие ювелиры, вспоминал, когда возвратятся в гавань ладьи с дорогим шелками и сетовал на то, что не счёл нужным пристроить отдельное дамское крыло к замку. Можно было бы и купальню устроить. Небольшую. Жена должна иметь все самое лучшее, чтобы осталась довольна и пустила свою силу на козни против врагов. Да и детей ей необходимо носить под сердцем в лучших условиях жизни. В лицо ударил мелкий бисер, подшитый к яркому шёлку. Перевозит сначала вещи? Отлично. Где бы заказать сундуки? Такие, которые ее устроят? Что, если ураган воплощает гнев нареченной? Помилуйте, боги, родной Эстор, ставший моим по праву меча!
– Держи крепче! – коснулся уха девичий голос.
– Ваша лента не пропадет! Слово Темного князя! – флейта выпала из губ и разлетелась, разбившись о камни. Ушел стороной ураган, скашивая на своем пути лес, словно сухую отаву. Под своими ногами властитель обнаружил небольшую котомку, похожую на те, что цепляют к седлу. Вещи нареченной здесь. Но куда ее саму унесло? Замок цел. Быть может, стоит спешить? Вдруг она уже там вместе со своей свитой?
Никогда ещё черные замковые камни не видели темного властелина таким взволнованным. Тот, кто столкнулся с самым страшным проявлением стихии и смог устоять на ногах, тот, кого уважают и безмерно боятся, взлетел на вершину смотровой башни. Дыбом стояли смоляные пряди его волос, распахнутый плащ, безумный взор. И единственный вопрос, брошенный с башни в темноту ночной бездны.
– Где?
Макс
Соскучился по работе руками. Кто бы мне раньше сказал, что я с таким упоением стану махать топором? Было бы время, всю б поленницу изрубил в щепки. Шарах! И сразу видно результат работы. Это тебе не договоры рассматривать через лупу. Чистый кайф. Если ещё, как в детстве, представить, что это и не полено, и не топор вовсе, а секира в битве с нашествием троллей! Ух! Ни одна тренировка в зале такого удовольствия не приносит. На бокс, что ли походить? Деньги появятся, запишусь. Шарахнул от души, колода разбилась на две ровные половины.
Откуда передо мной появился мужик, я даже не понял. Просто возник, словно из-под земли.
А забавные тут деревенские, совсем не такие, как у нас. Может, близость большого города так влияет на людей? Или просто этот конкретный человек не в духе. Нельзя же судить обо всех по первому встретившемуся.
Ни спасибо, ни здрасьте, ни бог в помощь. Просто пришел, потоптался, глазами по двору шарит. У нас в Сибири к такому никто бы не вышел. Наоборот, ещё бы собаку спустили.
– Ведьму кликни.
– Чего?
– Лику, говорю, позови. Бабка ее, поди уж, утопла.
Захотелось сразу дать в морду. Нет, я все понимаю, но хамство терпеть? С другой стороны, не мои же соседи. Да и дело посередине жаль бросать. Ни к чему устраивать скандал на ровном месте. От поленницы отойти не решился, мало ли что это чудо тут сотворит. Просто крикнул синеволосое создание из дома. Да, знаю, вышло не слишком прилично и вообще я редкостный хам, но уж что поделать, столичный лоск на себе удержать не всегда удается.
Девчонка явилась в боевых резиновых сапогах, напяленных на босые ноги. Хлопают на каждом шагу голенищами, выходит очень забавно вкупе с ее манерой держаться, и что она в той траве выглядывает? Может, цепочку или браслет обронила?
– Добрый вечер, вы что-то хотели?
– Хутор сжечь, к бесам.
– А если серьезно?
– Бабка твоя, как пропала, дождя так и нет. Ты бы это, ну… постаралась.
– Что постаралась? И что значит – пропала? – Лика уперла руки в бока и внезапно напомнила деревенскую девку. Крутобедрую, сильную, уверенную в себе, такой я, пожалуй, ее ещё не видал.
– Почитай, две недели как сгинула. Нам что, картофан из шланга поливать, что ли? У всех дожди, а у нас засуха? Дождь вызови, а то хутор спалим.
– Вы, наверное, что-то перепутали? Сколько можно повторять. Моя бабушка – видный учёный. Тема ее разработок – межпространственные коллапсы. Я – ювелир и тоже ни коим образом не касаюсь этой тематики. За прогнозом погоды обращайтесь в метеослужбу, – да, ледяной тон ей удается. Я уж думал, сейчас рыцаря придется изображать, защищать, утешать невинную деву. А тут! Ух, ну и напор. Аж, даже на колун опёрся, чтоб удобней было смотреть. Мужику, правда, все, как с гуся вода.
– Мне фиолетово, кто и чем из вас прикрывается перед органами! Бабка пропала, дождей нет, земля сохнет. Останусь без урожая, спалю к черту ведовье место! Финны толк в названиях знали! На миллиметровке этот хутор так и помечен. Шоб дождь был!
– И как я, по вашему, его сюда притяну?
– Чё, не научили? Во даёт Карловна! Ты что ни разу не видела, как бабка твоя тучу звала? Метлу в небо и айда, зови, значит, ее!
– Кого зови?
– Тучу! Кого ещё?! Бабка пусть там и сидит, где осталось. Ее привидение нам без надобности, нам бы дождей!
– Так, а что с моей бабушкой?
– Говорю же, пропала Карловна-то! Как пропала, так дождей-то и нет!
– Вы путаете, в доме чайник ещё совсем теплый. Бабушкам мне смс-ку прислала на днях.
– Тучу звать будешь, или я за бензином?
– Черт с вами! – плюнула под ноги девица, во даёт! А ещё городская, – Будет вам туча! Нет, даже целый ливень с грозой! Веник устроит? Где-то он тут был возле бани. Сейчас!
Обогнула по дуге мангал, схватила невзрачный, похожий на хвост облезлой лисы короткий веник и закружилась! Не дурачится, нет, танцует! Впервые вижу, что б кто-то вот так лихо завертелся волчком на месте в тяжёлых не по размеру резиновых сапогах, с драным веником, обращённым к сини небесной. И вправду, ведьма! Пряди ярких волос хлещут по щекам, звенит монисто на шее, взлетает вверх подол короткого сарафана, и слова звучат не то проклятием, не то молитвой древним богам. Камни с той стороны озера смотрят ревниво, и между них загораются синеватые огоньки. Метан, скорее всего, выходит наружу из болота. Но только чудится в этом настоящее колдовство, то, что способно опрокинуть на землю само небо.
– Туча, принеси сюда ливень, грозу, ураган, молнии! Такие, чтоб стекла в доме дрожали, и рамы ходили ходуном! – выкрикнула бесовка, крутанулась последний раз в своем удивительном танце и метнула веник обратно в угол старой бани.
– Другое дело. А то, не умею! Туча-то скоро дойдет? – мужик, как будто, и не смутился.
– Скоро. Следите за барометром. Как давление упадет, значит, вот-вот закапает!
– Бесов прибор, не ожидал от него такого. И его, значит, заворожили. Беда. Ну ничего, мы люди учёные, я вокруг солью посыплю. Чтоб по дому ворожба не распространялась. Бывай.
Мужик нырнул на стежку, прикрытую кустами и скрылся.
– Лихо.
– Деревенские. Алкогольный делирий, как он есть. Белочка в простонародье. Проще согласиться и «поколдовать». Иначе всю ночь ходить вокруг хутора станет.
– Угу. Ты поэтому меня пригласила?
– Нет, я просто мангала боюсь. Костер разжечь могу, а к этому монстру больше не сунусь. Местные жители меня не особо пугают. В крайнем случае, в доме ружье где-то было. Интересно, где бабушка? Может, и вправду на болоте задержалась? Опять проводит какой-нибудь эксперимент.
– Ясно... А что с мангалом не так?
– Все с ним так, просто мне к нему лучше не подходить. Верила бы в магию, решила бы, что наша с ним порочная связь проклята.
– Забавно. Можно было камни на берегу выложить. Тут песок, не страшно что-то поджечь. Да и вода рядом. На камни потом шампуры положить и все. Или вон кирпичи в куче лежат, тоже подошли бы.
– Вы же не местный! Точно. Сибиряк, – поддела, хорошо ещё провинциалом в открытую не назвала. Может я расслабился и опять говорок наш родной выдал? Вроде нет. Ай, буду я ещё думать. Нашлась фифа! – Предлагаю спор. Ты угадываешь, что там за сооружения справа на берегу, – указала она точеным коготком на какие-то ямы, – точнее, для чего их построили. Попытки всего три. Угадаешь, я расскажу, почему костер на песке жечь нельзя. Нет, ты маринуешь мясо. Договор? – мягкая ладошка протянулась ко мне для пожатия, тихонько чтоб не сделать больно, знаем мы таких, ещё завизжит, сжал кончики пальцев. Угадать-то не сложно. Довольно глубокая яма со спуском к воде. Раньше, может и крыша была. По сторонам выложены камни.
– Договор. Это ледник? Погреб. Чтоб продукты не портились. У воды всегда холодно, да и лёд по весне нарубить проще.
– Нет. Ещё попытка. Это как-то связано с костром.
– Коптильни так иногда строили. У нас до сих пор такие встречаются. Костер раскладывают в яме, от нее идёт длинная труба, чтоб дым успевал остыть. Он подаётся в холодную комнату, где туши висят. Они тогда дольше хранятся.
– Мимо. Не угодал. Ещё варианты?
– Уф. Не знаю? Сарай для лодок? Подземный паркинг? Кому места не досталось, закапывают лодку на берегу, чтоб деревенские не уперли? – сделал я откровенно бредовое предположение в духе ведьмочки.
– Мясо нанизываешь ты, – победно улыбнулась девица. Ну, хоть, не отравимся.
– И что там?
– Старые дзоты. Со времён финской войны. Здесь три года передовая была. С некоторой долей вероятности мы сейчас стоим над снарядом. Дед, когда жив был, запретил что-либо жечь на земле. Иначе можно не только шашлык пожарить, но и полетать заодно. Частями. Не бойся, сам по себе снаряд не рванет. Грунты мокрые.
– Это такая страшилка? Так я не из пугливых.
– Это быль. За это место воевали испокон веков все, кто тут был. Почему, не знаю. Нет, ну с финской войной, допустим, понятно. Тут совсем рядом граница шла. Но все остальные? Здесь же ничего не растет, зона рискованного земледелия. Или высохнет, или вымерзнет, третьего не дано. Картофель сорта кишмиш в лучшем случае.
– Какого сорта?
– Размером с виноград. А так историю почитаешь, кажется, что тут, как минимум, золотые жилы или, на крайний случай, пальмы в кадках плодоносят. И притом, тут почти никто не селился. Жили редкими хуторами. Болота кругом или чащи.
– Да уж, – потёр лоб и хорошенько задумался я. Ведь, и вправду, здесь богатое прошлое у земли. Все куда-то бегали, я что-то такое читал. Мины, снаряды. Бояться? Нет уж. В армии отслужил, если в костер патронами не кидаться, ничего и не будет. Наверное. Ну, на земле, может, костер разводить и не стоит, но мангал-то высоко стоит на ногах. Ничего точно не будет. Вот дзоты, настоящие, мертвые, зияющие пустотой – другое дело. Утром стоит залезть, осмотреть. Мало ли, что там осталось. Любопытно, да и вообще. Девчонка-то смелая оказалась, не ожидал. Вон как смотрит и тоже туда. Может, вместе слазаем поутру? Других развлечений все равно не предвидится. Только если...
– В болоте ещё башня танка торчала, но это давно. Сейчас он уже потонул.
– О, как.
– Мы мелкими здесь все облазали. И окопы, и блиндажи, и дзоты. Там всегда много белых грибов по отвалам росло. Главное, на колючку не наступать и железо руками не трогать, может рвануть. А бетонный дот тут только один и тот далеко. Точнее, руины. Утром можем пройтись, если хочешь.
– С удовольствием. Любопытно. Смотрю, ты не из пугливых.
– Мертвых глупо бояться. Снарядов тем более, последний взорвался как раз под костром лет двадцать назад. Мясо нанизаешь? Там, на кухне, приправы какие-то были.
– Покажешь? В чужой дом без хозяйки лезть неудобно, вроде.
– Угу. В траву только не наступай, тут гадюк много.
– К-хм. Заповедник прямо какой-то. Или фильм ужасов.
– Да нет, так-то тут хорошо.
Интересно Лика шутит, или все взаправду? Загуглить бы. Странное место, да и девица оказалась весьма необычной. Удачная поездка, адреналина мне в жизни давно не хватало, подзакис. И дом вполне ничего. Уютный, пахнет тут хорошо. Только темно. Лампочка одна и та еле горит.
– Линяя старая. Генератор я пока не купила.
– Ясно. А как же научные разработки бабушки?
– У нее все на кристаллах. Не спрашивай, понятия не имею, какой это источник энергии. Ещё она фанат пара. Тут раньше даже котел в уголке стоял, пока не лопнул от старости.
– Ясно.
Тюль на окнах, занавесочки смешные, в половину окна, раковина в углу, надо же, даже с краном, значит, и насос где-то есть. Потолки беленые, на стенах обои. Не то дача, не то избушка, так сразу и не поймёшь. С одной стороны на тебя трельяж смотрит, с другой печка стоит. И как-то все так уютно, спокойно, приятно даже. Будто, и вправду, вернулся домой. Сырости опять-таки нет. Достал телефон, мечтай, как же. Ни сырости, ни сети. Ну да и ладно. Лика ушла рыться в кухонном шкафу, достает миску, шампуры вытащила. Ну, хоть не на веточках жарить мясо придется. Вон и приправа у нее нашлась. Взгляд сам собой опустился на стол. Надо бы убрать отсюда все лишнее. Записка, я, аж, дернулся. Круглые буквы почерка, очень похожего на тот, которым моя бабка писала. Сейчас такого не встретишь. Потому что в школе никто не использует чернил и промокашек. Что? Мы ещё и испытания ночью проводить будем? Забавно. Вечер, похоже, сложится.
