Текст книги "Звездная Кровь. Изгой X (СИ)"

Автор книги: Алексей Елисеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Annotation

Единство – это суровое и жестокое место, которое тебе сразу напомнит о своей сути, если начнешь о ней забывать. Из-за последствий аварийного выхода из холодной гибернации, большая часть воспоминаний о прошлой жизни утрачена, но я узнал, что и здесь живут люди... И не только люди, не вполне люди и совсем не люди. Это я для них пришелец. Друзья меня называют Киром из Небесных Людей. Для врагов у меня есть другое имя – Кровавый Генерал. Большинство первостепенных задач решено. Пришло время наладить быт и основать форпост для наших соотечественников и колонистов с ковчега «Хельга», чтобы уже наконец относительно нормально зажить, но Единство, а может судьба, снова ставит меня перед непростым выбором.

Звёздная Кровь. Изгой X

435

436

437

438

439

440

441

442

443

444

445

446

447

448

449

450

451

452

453

454

455

456

457

458

459

460

461

462

463

464

465

466

467

468

469

470

471

472

473

474

475

476

477

478

479

480

Звёздная Кровь. Изгой X

435

Бумага от Матриарха, спрятанная во внутреннем кармане, буквально жгла мне грудь. Этот пергамент, пахнущий дорогими духами, был не просто бумагой. Он был поводком и одновременно кнутом. Он был абсолютной свободой действий, ограниченной лишь одним ничтожным условием – успехом. Провал же означал, что этот самый свиток, с этой самой размашистой подписью, зачитают в качестве моего смертного приговора на городской площади перед моей казнью. Отдых? Отдыхать я буду на том свете, если он, конечно, существует. Сейчас же у меня не было времени даже на то, чтобы выдохнуть.

Я вернулся в свой наскоро обставленный особняк лишь для того, чтобы снова забраться в холодное, пахнущее потом и металлом нутро импа. Машина отозвалась на нейрошунтовое сопряжение глухим, утробным гулом, словно просыпающийся после долгой спячки доисторический хищник. Я вывел её со двора, аккуратно, почти с нежностью, перешагнув через то, что ещё утром было ухоженной клумбой с экзотическими цветами, и направился в промышленный квартал.

Под нашими многотонными шагами дрожала земля. Горожане, уже начавшие оправляться от утреннего шока, вызванного разрушением ворот, снова бросились врассыпную, однако теперь в их взглядах было больше болезненного любопытства, чем животного страха. Гигантский боевой робот, неторопливо шагающий по их улицам, – такое зрелище не каждый день увидишь. Это было событие, о котором потом они будут рассказывать своим внукам, если, конечно, у них у всех будет это самое «потом».

Промышленный квартал встретил нас настороженным скрежетом и запахом горелого масла. Здесь, вдали от нарядных, вылизанных фасадов центра, Манаан показывал своё истинное, неприглядное лицо – ржавое, покрытое вековой копотью и бесконечно усталое.

Техники, присланные Пипой, уже суетились в ангаре. Это было огромное, гулкое, как собор, помещение, служившее раньше доком для неуклюжих грузовых воздушных парусников. Я, не выходя из кокпита, связался по воксу с генералом Витором ван дер Киилом.

– Генерал…

– Кир, я больше не генерал, – раздался в динамиках его знакомый, прокуренный голос. – Обращайся ко мне, пожалуйста, просто Витор.

Я мысленно кивнул.

– Витор, мне нужны толковые парни из бывших легионеров. Здесь, в промышленном квартале, – я назвал точный адрес и приметы ангара.

– Сколько? – деловито, без лишних вопросов, спросил он.

– Двоих пока будет достаточно, если одним из них будет Гарри.

– Уже успел что-то натворить, Кровавый Генерал? – в вокс-канале раздался его хриплый, похожий на скрежет гравия смех. – Ещё и полдня не прошло с твоего триумфального возвращения.

– Мне нужен постоянный караул. У ангара в промзоне.

– Для этого твоего импа? – уточнил Витор. – Слухи уже расползлись по городу. Говорят, размером он с башню и может одним выстрелом снести целый квартал.

– Слухи на этот раз не врут. Поэтому и нужен надёжный караул. Чтобы здесь поменьше зевак и ворья всякого шныряло.

– Будет сделано. Зайду попозже, хочу поглядеть на это чудище сам. Интересно, сколько оно жрёт топлива…

Хмыкнув, я отключился и начал медленно загонять импа в ангар. И тут начался форменный цирк. Рабочие, до этого момента суетливо расчищавшие площадку, при виде приближающейся пятнадцатиметровой машины смерти бросились врассыпную, как тараканы от внезапно зажжённого света. Это было постыдное мышиное бегство. Они неслись, опрокидывая ящики с инструментами, спотыкаясь на ровном бетонном полу и жалобно вскрикивая.

Моё терпение, и без того тонкое, как паутина, с треском лопнуло. Я выпрыгнул из распахнувшегося люка кокпита, в два прыжка догнал самого медлительного и неуклюжего бегуна и мёртвой хваткой вцепился ему в шиворот. Мужичонка оказался на удивление жилистым и бородатым, в промасленном дочерна комбинезоне. От него несло потом, дешёвой дымтравой и липким животным страхом.

– Ты кто такой? – прорычал я, хорошенько встряхнув его, так что зубы у него клацнули.

– И-инженер… – заикаясь, проблеял он, не смея поднять на меня взгляд. – Главный инженер, сударь.

– Так какого маблана твои люди разбегаются, как тенеподы от игг-света? Был приказ подготовить ангар к приёму машины.

– П-приказ был, господин, – он искоса, с суеверным ужасом посмотрел на застывшего в воротах ангара импа. – Но… он же страшный… Мы… мы не знаем, что с этим делать! Это… это же не паромобиль! Это технология грязекопов! Мы и паромобили-то можем только подлатать, масло сменить, да колесо поменять, гусеницу натянуть, заправить топку и котёл, а тут…

Я разжал пальцы, и он мешком осел на пол. Внутри у меня заворочалась кислотная, обжигающая желчь раздражения. Это не было прямой диверсией. Это было гораздо хуже. Это был системный паралич, въевшаяся в кости некомпетентность. Пипа не саботировала меня. О нет, она была куда тоньше. Она просто бросила меня в это зловонное болото местной профнепригодности, чтобы посмотреть, выплыву ли я. Благодарность баронессы обернулась очередной проверкой на прочность.

Что ж. Если гора не идёт к Магомету, Магомет достаёт из-за пазухи динамитную шашку…

– Хорошо, – сказал я инженеру, который всё ещё пытался отдышаться, сидя на грязном полу. – Забудьте про техническое обслуживание. Можете сделать простые вещи?

Он испуганно и часто закивал, как китайский болванчик.

– Мне нужны полые цилиндры из закалённой стали. Вот такого диаметра, – я показал ему на пальцах примерный размер. – И взрывчатка. Много взрывчатки. Самой мощной шахтёрской, какая только у вас есть.

Инженер побледнел ещё сильнее, если это вообще было возможно. Его лицо приобрело цвет грязного мела.

– Н-но зачем, сударь?

– Для фейерверка, – отрезал я, глядя на этого дрожащего специалиста с чувством, близким к омерзению. – В честь предстоящей победы. Завтра к утру принесёшь мне первые образцы и точные расчёты, сколько таких «хлопушек» может выдать ваша хвалёная промышленность за одну неделю. А теперь иди. И передай остальным, что машина не кусается. Пока я не прикажу.

Он кивнул с таким рьяным усердием, что я на миг испугался, как бы он не свернул себе шею, и на полусогнутых, подгибающихся в коленях ногах поспешил прочь, исчезнув в полумраке цехов.

Когда имп уже стоял в гулкой, давящей тишине ангара, отбрасывая на стены чудовищную тень, а я, склонившись над верстаком, прикидывал на листе жёлтой тростниковой бумаги схему изделия, которое завтра поручу главному инженеру, в широких воротах появилась новая фигура.

Это был чиновник. Его можно было узнать за версту, даже в сумерках. Его выдавала не одежда, а сама суть. Физиономия, отмеченная печатью самодовольного ничтожества, аккуратное брюшко, любовно выпестованное на казённых харчах и выпирающее из-под туго застёгнутого жилета, и та особая, шаркающе-семенящая походка, свойственная людям, чья власть ничтожна, но абсолютно незыблема в пределах их крохотного, бумажного мирка.

– Вы заняли этот ангар и собираетесь его, кхм, перестраивать? – его голос был маслянистым, вкрадчивым.

Голос человека, привыкшего не приказывать, а намекать. Я молча кивнул, нехотя подняв на него взгляд от своих чертежей.

– Я – Филав Понто, представитель Гильдии Строителей Манаана, – представился он, подходя ближе и с брезгливым любопытством оглядывая моего импа. – У меня к вам дело чрезвычайной, я бы сказал, государственной важности.

– Излагайте, – буркнул я, возвращаясь к расчётам. – Только прошу вас побыстрее. У меня масса дел.

– У меня тоже, у меня тоже… Дело в том, что для проведения любых… э-э… строительных работ в черте города требуется официальное разрешение от градостроительного совета. А также согласование с нашей почтенной гильдией. Вы же понимаете, безопасность, стандарты, исторический облик…

Я медленно поднял голову. Внутри меня что-то неприятно шевельнулось.

– Какой ещё гильдией? – обалдело переспросил я.

– Как какой… – на мгновение растерялся Филав. – Строительной… С Гильдией Строителей, уважаемый сударь!

436

– У меня есть разрешение от баронессы ван дер Джарн. Здесь, в Манаане, она и есть власть. И совет. И ваша гильдия в придачу.

Я нашёл на столе свиток и небрежно, двумя пальцами, подтолкнул его к чиновнику. Тот с опаской взял его, пробежал взглядом по строкам, и его пухлые губы скривились в снисходительной, всё понимающей усмешке.

– Прекрасная бумага, – он аккуратно вернул свиток мне. – Весьма весомый аргумент. Однако в Манаане дела так не решаются, уважаемый. Разрешение от градостроительного совета всё равно необходимо. Это процедура. Это закон.

– Я плюю на вашу процедуру с самой высокой башни этого города, – отчеканил я. – Работы начнутся завтра на рассвете и не только здесь. С вашими рабочими или без них.

– Боюсь, это невозможно, – вздохнул он с таким деланным, таким театральным сожалением, что мне захотелось немедленно разбить его лоснящуюся физиономию о бетонный пол. – Рабочие, состоящие в гильдии, не выйдут на объект без санкции совета. А без них вы здесь и гвоздя не забьёте. Но…

Он понизил голос до заговорщицкого, сального шёпота и пододвинулся ближе.

– Всё всегда можно ускорить. Решить вопрос, так сказать, в частном, неформальном порядке.

– Вы хотите уны? – уточнил я в лоб, чтобы прекратить эту комедию.

– Это лишь для смазки заржавевших шестерёнок законного механизма, сударь. Исключительно для ускорения процесса.

– Сколько? – спросил я, чувствуя, как внутри всё закипает густой, чёрной яростью.

– Ну-у, учитывая чрезвычайную срочность и масштаб… И имп ваш, хм, не маленький. И ангар под него занимает много места. И перестройка, я вижу, требуется солидная. Нужно, чтобы писари гильдии внесли всё в градостроительный реестр, всё-всё подробно описали… Думаю, двести пятьдесят ун решат абсолютно все проблемы.

Я посмотрел на этого человеческого слизняка. Двести пятьдесят ун. За эту сумму можно было вооружить, обмундировать и кормить целую роту городских ополченцев в течение месяца.

– Почему так много? – спросил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, без дрожи. – Вашему клерку в совете хватит и пятидесяти.

Филав Понто улыбнулся. И улыбка эта была откровенно гнусной.

– Вы не понимаете всей сложности предстоящего согласования, сударь. Я должен поделиться с главой гильдии. А тот, в свою очередь, обязан поделиться с людьми на самом-самом верху. Это система. Скрипучий, быть может, но надёжный и проверенный временем механизм. Вы же хотите, чтобы всё было сделано быстро и без лишних, досадных проволочек?

Я смотрел на него. На его холёные, пухлые руки, на перстень с печаткой, на жирные складки на шее. И я с ледяной ясностью понимал, что передо мной враг, куда более опасный, чем вся орда ургов, вместе взятая. Урга можно убить мечом или пулей. А как убить систему, которая прогнила до самого своего основания?

Эта лапа, протянутая за взяткой, – это не просто жадность отдельно взятого чиновника. Это настоящее, дистиллированное предательство. Здесь и сейчас, когда экзистенциальный враг стоит у ворот, когда каждый человек, каждый грамм металла, каждая минута на счету – этот сытый, лоснящийся хорёк торговал безопасностью города. Он продавал жизни солдат, которые будут погибать на стенах, построенных с опозданием. Он продавал жизни стариков, женщин и детей, которые будут прятаться за этими стенами. И делал он это не из злого умысла, не из идеологических соображений. Он делал это просто так. По привычке. Потому что система так работает.

Бюрократия. Вот оно, настоящее имя врага. Не орда ургов, не Культ Песчаного Великана из Пустоши. А эта раковая опухоль, которая разъедает город изнутри, пока его кожа – стены и башни – ещё кажется целой. Эта гидра, которая может погубить Манаан задолго до того, как первый ург ступит на его землю. И этот Филав – лишь одна из её гнойных язв.

Я стиснул кулаки так, что хрустнули костяшки. На фабриках рабочие вкалывают по двенадцать-четырнадцать часов, перекраивая всю свою жизнь под нужды войны. На плантациях гоняют несчастных рабов в три смены, собирая урожай, который пойдёт на прокорм армии и осаждённых жителей. Солдаты точат мечи и чистят оружие, готовясь сражаться и погибать. А этот… этот канцелярский прыщ даже не стыдится вымогать деньги за то, что по закону и по совести обязан делать бесплатно и немедленно! Частная собственность, как оказалось, рождает не только эксплуатацию, но и вот такое абсолютное моральное разложение… И вот оно, в чистом виде. Проникло в наши ряды, как гангрена.

– Ун не будет, – процедил я сквозь зубы. – Чтобы завтра к рассвету у меня было разрешение. И рабочие. Иначе я приду за вами. Лично. И никакие ваши «люди на самом верху» вам не помогут.

– Нет, сударь. Помогут. Так дела не делаются, это…

Я не дал ему договорить. Шагнув вперёд, приблизившись. Лицо Филава исказилось от изумления, маслянистая улыбка стекла с него, как дешёвая краска под дождём.

– Теперь, – прошипел я ему прямо в лицо, в то время, как он обмяк от ужаса, – дела делаются именно так.

И вот после этого мы удивляемся, почему люди теряют веру в будущее, в справедливость, в саму идею порядка. Да потому что такие вот Понто, одним своим сытым, лоснящимся существованием превращают закон в шутовской балаган. Они торгуют властью, которую им делегировали, как краденым на рынке. Пипа в своей холодной далёкой башне дала им полномочия, а они используют их, чтобы набивать свои карманы, пока город готовится истекать кровью.

Нет. Так не пойдёт. Нужно строить общество, где власть принадлежит тем, кто проливает кровь и пот, а не тем, кто умеет красиво и без помарок расставлять запятые в разрешительных документах.

Моя левая рука выстрелила вперёд, как бросок змеи. Без затей, без предупреждения, без единого лишнего движения.

Пальцы сомкнулись на его мягкой, дряблой шее, мгновенно нащупав под слоем жира твёрдый хрящ кадыка.

Филав Понто захрипел. Его глаза, до этого маслянисто-самодовольные, вылезли из орбит, а лицо мгновенно налилось багровой кровью. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, его холёные ручки вцепились в моё предплечье, но моя хватка была стальной. Сила Восходящего позволяла мне сейчас простым и незамысловатым движением вырвать его гортань с мясом. Просто и эффективно.

Однако я остановился. Убить его – минутное, даже секундное дело. Но это будет просто убийство. А мне нужен был урок. Наглядное пособие для всех остальных винтиков в этом проржавевшем до основания механизме. Нужно было придать своим действиям хотя бы видимость законности. Хотя желание придушить этого слизняка прямо здесь, в назидание всем и каждому, росло и гудело во мне с каждой секундой его предсмертного хрипа.

– З-за… что?.. – выдавил он, цепляясь пухлыми пальцами за моё запястье.

Воздух выходил из его лёгких со свистом и бульканьем.

– Я магистрат… Новый, – спокойно, почти лениво пояснил я, чуть ослабив хватку, чтобы он мог дышать, но не говорить. – Кир из Небесных Людей. Известный так же, как Кровавый Генерал, командир наёмного отряда «Красная Рота». Может, слышал о таком?

Он судорожно, отчаянно закивал, бледнея на глазах. Багровый цвет сменился серовато-землистым. Похоже, моя скверная репутация бежала впереди меня даже в этих тихих, затхлых заводях городской коррупции.

– Вижу, что слышал… – продолжил я, глядя ему прямо в паникующие, мокрые глаза. – Так вот, есть такая хорошая мудрость, которой меня научили ещё в отрочестве: «Доверяй, но проверяй». Вот я и решил проверить, как тут у вас, в Манаане, дела обстоят.

Я разжал пальцы. Чиновник рухнул на бетонный пол, как мешок с требухой. Он кашлял, хрипел, жадно хватая ртом воздух, и по его щекам текли слёзы, но это не из-за раскаяния, а от животного ужаса.

– И знаешь, что получается, Понто? – я медленно присел перед ним на корточки, глядя на него сверху вниз. – Получается, что ты, представитель Гильдии Строителей, только что, не таясь, требовал взятку у магистрата Манаана. В военное время. Это саботаж оборонительных работ. И это, дружок, называется не «решением вопроса в частном порядке». Ты подданный Благородного Дома. Это называется – измена. А за измену в военное время знаешь, что полагается?

437

Понто, хрипя и кашляя, лежал на холодном бетонном полу. Его взгляд был взглядом пойманного остророга, завидевшего змееглава. Он смотрел на меня, а видел свой приговор.

– Что? – прошептал он, и в этом слове не было вопроса. В нём была мольба о том, чтобы всё это оказалось дурным, кошмарным сном.

– Получается, что ты, Филав, используешь свою должность как отмычку, чтобы залезать в карман простому народу, – я говорил тихо, почти буднично, но в гулкой тишине ангара каждое слово ложилось, как удар молота по наковальне. – И ладно бы ты просто брал уны – ты крадёшь у людей веру. Веру в справедливость. Веру в то, что за этот город стоит защищать и умирать за таких, как ты. Ты крадёшь у них будущее.

– Все так делают… – его голос был тонким, плачущим, детским. – Ч-чем я провинился больше других?

– Тем, что не нашёл в себе сил сказать «нет», – я шагнул к нему, и он вжался в пол, как мокрица под камнем. – Лучше бы ты подал в отставку. Лучше бы ты сел в тюрьму за растрату. Лучше бы ты пошёл чистить нужники, но не стал частью этой системы предательства. Ты выбрал самый лёгкий путь. И самый гнилой.

– П-простите… помилуйте… Суда-а-арь!!! – завыл он, пытаясь отползти.

Я проигнорировал его вой.

– С кем делится глава гильдии, Филав?

Он затряс головой так, что на губах выступила белая пена. Он молчал. Тогда я снова наклонился и легонько, почти ласково, сжал пальцы на его шее, там, где уже проступал уродливый багровый след моей хватки.

– Повторять не стану. Ты не заговоришь – заговорит другой. Твой глава гильдии, например. Я даю тебе последнюю попытку отчистить своё имя…

Он задыхался, его тело билось в конвульсиях на холодном бетоне. Секунда, другая. А потом из его синих губ вырвался сдавленный, булькающий шёпот:

– С… с Каспиэлом Акиллой…

Я отпустил его. Имя не удивило. Оно легло на своё место в грязной мозаике, которую я начал собирать с момента прибытия в этот город. Этот канареечный павлин, этот надушенный маблан с замашками аристократа с самого начала вызывал у меня физическое омерзение. Всё сходилось.

В этот самый момент в широких, как пасть тропоса, воротах ангара выросли три фигуры. Они не вошли, а именно выросли из полумрака, материализовались. Они двигались бесшумно, как тени, но их появление изменило саму атмосферу. Воздух стал плотнее, тяжелее, словно в него добавили свинца.

Это были генерал ван дер Киил, Гарри и ещё один боец, чьё суровое, обветренное лицо я смутно припоминал по службе в Легионе. На них уже была новая форма. Чёрная, из прочной, не дающей бликов ткани, сегментированные доспехи из тёмного, воронёного металла на груди, плечах и ногах, надёжные шлемы. Никакого легионерского щегольства, никаких ярких нашивок или полированных пряжек. Только утилитарная, стремящаяся к абсолютной, смертоносность. За спиной – штурмовые винтовки «Суворов», на поясе – тяжёлые револьверы и длинные десантные ножи из чёрного керамита в тактических ножнах. Разгрузки, набитые под завязку магазинами и гранатами, делали их и без того массивные фигуры просто исполинскими. Три голема, сошедшие со страниц самой мрачной сказки.

Витор молча окинул взглядом всю сцену разом. Его из-под шлема взор скользнул по мне, по моему исполинскому импу, и остановился на распластанном на полу чиновнике, который выглядел особенно жалко и ничтожно на фоне этих закованных в сталь воинов. Генерал коротко, едва заметно кивнул. Не вопрос, а констатация. Он всё понял.

А я думал.

Казнить его здесь и сейчас? Просто свернуть ему шею? Это быстро, это эффективно, это даже, чёрт возьми, доставит мне определённое удовлетворение. Но это будет просто убийство, акт личной мести. А мне нужен был не труп. Мне нужен был прецедент. Здесь и сейчас необходим спектакль и сакральная жертва. Куда же без жертвы?

Если с этой гидрой бюрократии пока не справиться целиком, нужно начать отрубать ей самые наглые, самые жирные головы. Ломать эти вековые, въевшиеся в плоть города традиции воровства и кумовства. Ломать физически, жёстко и как можно более наглядно. Чтобы каждый клерк, каждый писарь, каждый мелкий начальник, прежде чем протянуть свою потную руку за взяткой, вспоминал эту картину: ангар, имп и корявое дерево за воротами.

– Гарри! – окликнул я.

Рыжий, веснушчатый боец, похожий на добродушного великана, сделал шаг вперёд, звякнув амуницией.

– Найди-ка верёвку. Подлинней и покрепче.

– Считайте, что уже исполнено, командир! – Гарри расцвёл в широкой, простодушной улыбке, словно я попросил его принести кружку холодной карзы, а не орудие для казни.

Он развернулся с проворством, неожиданным для его габаритов, и скрылся в сумраке ангара, деловито порывшись в ящиках с инструментами.

Я снова посмотрел на Понто. Он лежал в луже. Тёмное, уродливо расползающееся пятно на его дорогих штанах. Бедолага обмочился от страха, но мне не было его жаль. Ни капли.

Гарри вернулся через минуту, неся в руках добротный моток просмолённой корабельной верёвки.

– Командир, такая подойдёт? Хоть твуро вешай за причинное место, не порвётся…

– Подойдёт… – кивнул я.

Мой взгляд скользнул за пределы ангара, где на фоне серого, безрадостного неба чернело одинокое, корявое дерево, пережившее, судя по его виду, не одну промышленную революцию и всех её вождей.

– Видишь то дерево, Гарри?

– Так точно, командир! Вижу ясно и чётко!

– Повесить вот этого за шею, – я ткнул носком сапога в дрожащее, всхлипывающее тело чиновника, – вон на том толстом суку. И табличку на шею повесь. Напиши на ней крупно: «Я – Филав Понто. Я брал взятки и предавал свой город. Прости меня, народ Манаана». Понял?

– Считайте, что уже исполнено, командир! – радостно отчеканил Гарри, сноровисто начиная вязать на верёвке висельную петлю. – Только…

– Только? – переспросил я, нахмурившись.

Неужели у этого простака проснулась совесть? Гарри виновато почесал в затылке, но его закованная в перчатку лапа лишь бессильно поскребла по металлу шлема.

– Только я читать не умею, командир… И писать тоже. Не обучен.

Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь всхлипами Понто и далёким гулом цехов. Генерал ван дер Киил, до этого стоявший неподвижно, как статуя, сделал шаг вперёд.

– Я помогу, Гарри, – произнёс он своим низким, рокочущим голосом, в котором не было ни удивления, ни осуждения. – У меня и дощечка подходящая найдётся. И уголь тоже сыщем. Не переживай.

В голосе старого генерала звучало глухое одобрение. Он всё понял и принял правила новой, кровавой игры, которую я начал в этом городе.

Гарри и второй легионе мрачный бывший легионер, двинулись вперёд. Два потока воронёной стали и чёрной ткани, как декларация скорой и неизбежной смерти. Понто заскулил, попытался вжаться в бетонный пол, раствориться в нём, стать пылью. Дюжие руки в тактических перчатках подхватили его под мышки, рывком поставили на ноги. Тело чиновника обмякло, превратилось в тряпичную куклу, набитую страхом и требухой. Ноги его подкашивались. Приговорённый не шёл, его волокли, и дорогие, изгаженные ботинки скребли по полу, оставляя две жалкие, влажные полосы.

– Не-е-ет… не надо… я всё скажу… всё отдам… – бормотал он, но его слова тонули в глухом топоте тяжёлых сапог.

Представление началось, и зрители не заставили себя ждать.

Из ворот соседнего литейного цеха, привлечённые шумом, начали выглядывать люди. Сначала один, потом двое, потом целая толпа. Рабочие. Грязные, потные, с лицами, въевшаяся копоть на которых создавала причудливые маски усталости. Их взгляды были настороженными, любопытными. Смерть в промышленном квартале не была редкостью – несчастные случаи, бандитские разборки, – но такое они видели впервые. Три закованных в броню гиганта тащат к дереву одного из «чистеньких», одного из тех, кто обычно приезжал сюда лишь для того, чтобы собрать дань, выписать предписание или назначить штраф.

438

– Эй, вояки, чего стряслось? – крикнул кто-то из толпы, самый смелый или самый глупый. – Кого это вы такого пузатого споймали?

Гарри, не прекращая тащить свою ношу, повернул голову в шлеме. Его голос, в усилителях не нуждался.

– Кровавый Генерал крохобора и взяточника казнит! Государственного изменника и вора! – слова прозвучали громко и на удивление бодро, как у глашатая на ярмарке. – Так будет с каждым предателем, кто в тылу станет воровать или всяко по-иному пакостить.

Толпа замерла. Слово «взяточник» пронеслось по рядам, как искра по пороховой дорожке. Шёпот, сначала тихий, неуверенный, стал нарастать, превращаясь в злой, одобряющий гул. В этих людях, чьи жизни состояли из тяжёлого труда и унижений перед такими, как Понто, просыпалось что-то древнее, первобытное. Жажда справедливости. Впрочем, возможно, это просто была жажда крови.

Генерал ван дер Киил уже стоял у дерева. Он не суетился. Его движения были выверенными, экономичными и спокойными, как у старого мясника, знающего своё дело. Он перекинул верёвку через толстый, похожий на скрюченный толстый сук. Затем, взяв у Гарри дощечку с нацарапанной углём надписью, продел в отверстия бечёвку и повесил её на шею Понто. Чиновник уже не сопротивлялся. Он смотрел на петлю, которую генерал методично завязывал, и по его щекам текли слёзы, смешиваясь с грязью и соплями. Он шептал что-то бессвязное.

Генерал закончил с узлом. Он примерил петлю, поправил её на шее осуждённого так, чтобы узел пришёлся под левое ухо – для быстрого перелома шейных позвонков. Профессионал.

– Готово, – ровным голосом доложил он, отступая на шаг. – Можно приступать.

Я кивнул и возложил руку на стальной череп, в форме которого был изготовлен эфес иллиумного меча, а другую упёр вбок. Собравшиеся рабочие смотрели на меня, оставалось ответить им взаимностью. Как я себя при этом чувствовал? Донельзя глупо. Они знали кто я – Кровавый Генерал, учинивший расправу над их соседями, коллегами и соотечественниками не так давно. Странно, но я не видел осуждения во взглядах этих простых мужиков.

Слава +1

Вспомнились слова, которые я когда-то прочитал у одного из классиков. Естественно, амнезия не дала мне вспомнить когда, где и при каких обстоятельствах, но слова в память врезались накрепко, если уж я мог их процитировать, стоя под прицелом нескольких сотен взглядов.

Мельница Бога

Очень хороша.

Мельница Бога

Мелет, не спеша.

Медленно, но верно

Ходит колесо.

Будет перемелено

Абсолютно всё.

Гарри и второй легионер, державшие коротышку Понто, одновременно отпустили его.

Слава +1

Не было ни помоста, ни барабанной дроби. Просто короткое падение. Тело дёрнулось, хрустнуло. Ноги судорожно поджались, а потом вытянулись струной. Верёвка натянулась, заскрипев. Мгновение – и всё кончилось. Филав Понто, представитель Гильдии Строителей, взяточник и предатель, закачался на ветру, как уродливый перезревший плод.

И в этот момент толпа взорвалась.

Слава +12

Это не были крики ужаса или сочувствия. Это был рёв восторга. Дикий, первобытный, освобождающий. В воздух полетели грязные рабочие кепки. Люди кричали, смеялись, хлопали друг друга по плечам. Они увидели не смерть человека, а падение символа. Символа несправедливости, произвола, той липкой паутины, которая десятилетиями опутывала их жизни.

Слава +3

Я смотрел на это. На качающееся тело. На ликующую толпу. На своих бесстрастных солдат. На Витора ван дер Киила, своего бывшего командира и серебряного Восходящего, ставшего по иронии судьбы моим подчинённым, по сути заместителем, как Алексей. Смотрел и не чувствовал ничего. Абсолютно. Внутри была пустота. Ни удовлетворения, ни раскаянья, ни злорадства. Ничего. Словно я только что не приговорил человека к смерти, а просто выдернул больной зуб. Неприятная, но необходимая процедура. Хирургическая операция по удалению раковой опухоли. Первая. Но, видимо, далеко не последняя.

Слава +1

Генерал подошёл ко мне. Он снял шлем, и я взглянул в его усталое, изрезанное морщинами лицо.

– Сегодня ты завоевал самое важное – популярность у простых людей. Я тут за всем прослежу, Кир, – тихо сказал он. – Прикажу ребятам присмотреть, пока не остынет. Пусть повисит в назидание какое-то время. Чтобы другим неповадно было, а то вешать по паре чиновников на день, так никакой верёвки не напасёшься. А ты иди. У тебя дел по горло. Семь жён сами себя не развлекут.

Слава +1

Его попытка пошутить была неуклюжей, но я был благодарен. Он пытался вернуть меня в мир живых, вытащить из ледяного кокона, в который я сам себя заключил.

– Спасибо, Витор, – кивнул я. – За всё. За советы и за то, что ты с нами.

Слава +1

– Чего уж, – усмехнулся генерал и пожал протянутую руку. – Кто если не я?

Я развернулся и пошёл прочь от дерева, от толпы, от остывающего тела. Но пошёл я не домой. Не к жёнам и новорождённому сыну.

Слава +1

Отправился туда, где должна начаться стройка.

У меня было меньше недели, чтобы превратить город в неприступную крепость. И я только что забил в его фундамент первый гвоздь. Кривой, ржавый и очень, очень кровавый.

* * *

Прибыв к ветхой деревянной стене, я немедля активировал откатившуюся после недавнего применения Руну Домена Диких Строителей. Воздух вокруг меня сгустился и пошёл рябью, как вода от брошенного камня. Звёздную Кровь вырвалась наружу серебристым вихрем.

Из этого вихря начали проступать, выцарапываться золотистые, насекомообразные силуэты. Я не нуждался в словах. Мой навык «Язык Зверей» был не столько языком, сколько прямым телепатическим каналом. Я не говорил и не слушал, а вливал готовую, уже выкристаллизовавшуюся схему своей мысли прямо в их коллективное сознание, и в ответ получал не слова, а абсолютное, инстинктивное понимание. Я ощущал их всех сразу – как единый организм, и одновременно каждую тварь в отдельности – как послушную, совершенную клетку этого организма.