Текст книги "Звездная Кровь. Изгой VIII (СИ)"

Автор книги: Алексей Елисеев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

364

Роршаг стоял перед Чёрной Сферой, и его фигура высилась в густой, вибрирующей ауре, испускаемой артефактом. Он был высоким, как мачта затонувшего корабля, и тонким до болезненности – не человек, а анорексичный бог гниения, сшитый из ночных кошмаров. Его кожа была бледной до прозрачности, как древний пергамент, сквозь который просвечивали сплетения чёрных вен. Они складывались в сложные, фрактальные узоры, словно корневая система мёртвого дерева под замёрзшей землей. Каждый раз, когда он двигался, эти «корни» пульсировали тусклым фиолетовым светом – было очевидно, что он питается не кровью, а энергией смерти, исходящей от Сферы. Прямое подключение к некросети.

Его лицо… Оно не было лицом в привычном понимании. Это была лишь маска, натянутая на пустоту. Черты, когда-то, возможно, принадлежавшие человеку, теперь были искажены до неузнаваемости. Вместо глаз – два пустых провала, два колодца, выпивающих свет и смелость, в глубине которых мерцали крошечные точки света, подобные далёким звёздам в чёрной дыре. Когда он обратил на нас свой взор, казалось, что эти точки медленно увеличиваются, затягивая душу по крупицам. Его рот никогда не открывался для речи – слова возникали прямо в голове, как скрежет гвоздя по внутренней стороне черепа.

Но настоящий цирк уродов начался, когда Роршаг пришёл в движение.

Из его спины и плеч начали не расти, а прорываться, рвать плоть щупальца. Это было не как у осьминога. Его несуразное тело было семенем, прораставшим в десятки плотных, хитиновых побегов. Каждое щупальце было уникальным, словно продукт больной фантазии безумного скульптора. Одни – тонкие, как лезвия, способные рассечь сталь. Другие – толстые, покрытые костяными шипами. Третьи – гибкие, с присосками, из которых сочилась густая, почти чёрная жидкость, шипящая на полу. Эти щупальца и были его настоящим телом, постоянно меняющим форму, оружием тотального контроля над полем боя.

Когда он поднял руку, плоть на его предплечье запузырилась, вздулась, как тесто на дрожжах, и из неё вырвались новые отростки, извивающиеся в воздухе, словно змеи. Пальцы вытянулись в костяные стилеты, а ладонь разверзлась, превратившись в пасть с рядами игольчатых зубов. Его голова распалась на десятки маленьких ртов, и каждый из них зашептал разные, противоречивые слова на языках, мёртвых ещё до рождения этого мира. Это создавало ментальный белый шум, хор безумцев, способный свести с ума любого, кто не обладал пси-защитой.

Под этим существом базальтовый пол превращался в живую гнилостную грязь, которая тянулась к нам тонкими жгутами, пытаясь схватить за ноги. Воздух вокруг него искажался, как над раскалённым камнем, но вместо жара исходил могильный холод, от которого кровь, казалось, превращалась в ледяную крошку.

Пол под нашими ногами вибрировал, словно весь гигантский зал дышал в унисон с этим монстром. Стены из чёрного базальта казались живыми, по ним пробегала едва заметная рябь. Даже свет здесь был больным – тусклый фиолетовый оттенок лился от Чёрной Сферы, висевшей над постаментом в ажурном кружеве непонятных механизмов и нечестивых схем. Артефакт мерно и тяжело пульсировал, словно сердце, вырванное из груди мёртвого бога. По механизму то и дело пробегали цепочки светящихся неизвестных Рун. Каждый его удар отзывался в моей голове гулкой болью и тошнотой. Аневризма, готовая лопнуть и забрызгать всю реальность некротической энергией.

Мы шагнули под эти мрачные своды и теперь стояли на пороге. Конца или начала чего-то худшего.

Роршаг повернулся к нам. Его движения были текучими, змеиными, нечеловеческими. Запах от него ударил волнами – сладковатый, как от разлагающихся фруктов, смешанный с металлическим привкусом ржавчины и старой крови. Его длинные ноги оставляли на базальте следы гнили, которые тут же впитывались обратно в его плоть.

Голос его возник не в ушах, а прямо в мозгу. Псионический удар, который царапал изнутри.

– Вы пришли… Мухи, слетевшиеся на мёд смерти. Ваша настойчивость забавна. Но бесполезна.

Перед нами был не просто сильный противник, а полноценное Серебро. Судя по всему, у него прямое подключение к источнику бесконечной энергии. Прямая атака в ближнем бою – самоубийство. Его щупальца не дадут подойти. Дистанционная – как показал опыт с Хранителем, может быть бесполезна. Но Роршаг решил, что грубой силе стоит предпочесть беседу.

– Кел… – это слово не было произнесено, оно проросло в моей голове, как раковая опухоль, его эхо отразилось от стенок черепа, вызывая вибрацию, от которой заныли зубы. – Вы вернулись… Лис. Соболь. Кир.

Он назвал наши имена с такой фамильярной уверенностью, словно мы были его старыми приятелями, с которыми он только вчера распил бутылочку-другую. Мы застыли. Движение, мысль, само дыхание – всё остановилось на одну бесконечную секунду.

Лис судорожно выдохнула, и звук этот был похож на треск ломающегося льда. Её походка, обычно плавная и выверенная, стала рваной, как у человека, получившего удар под дых. Она сбилась с шага, словно само слово «Кел» обладало физической массой. Соболь криво ухмыльнулся, но это было больше оскалом зверя, а не усмешкой. Он медленно повёл остриём техномеча перед собой, словно отгоняя нечистую силу, его мускулы под одеждой напряглись до каменной твёрдости. Я почувствовал, как по моей спине пробежал ледяной разряд, оставив за собой россыпь мурашек. Кел. Это слово было ключом, открывавшим ящик Пандоры в моей голове, полный вопросов без ответов. Мы не были Кел. Но уверенность Роршага была настолько абсолютной, что сеяла семена сомнения в самой плодородной почве – страхе и неизвестности.

– Ты ошибаешься, мертвец, – ответил я, формируя и дублируя слова в псионический импульс, острый и холодный. – Мы те, кого здесь принято называть Небесными Людьми. Пришли извне.

Мои мысли метались, как рой пчёл в запертом улье. Это была уловка. Он хочет сломать моральный дух, посеять раздор, заставить нас сомневаться в себе, прежде чем его щупальца доберутся до нашей плоти. Это у него не выйдет. Но если он знает хоть что-то о Кел – это шанс. Шанс выудить информацию, пока он наслаждается своим монологом. Превратить его психологическую атаку в допрос с пристрастием.

Щель на его лице, имитирующая рот, растянулась, извергнув облако фиолетового пара с гнилостным запахом.

– Ошибка? Нет, Кир. Ты носишь их кровь. Вы все – осколки их величия, упавшие сквозь время. Присоединяйтесь ко мне. Нет нужды в этом бессмысленном конфликте. Я дам вам власть над этим Октагоном. Безлимитный доступ к сокровищнице Древнего Асиополя. Она спрятана глубже, чем думают ваши карманные Наблюдатели. Могущество, рядом с которым награда за Золотой ранг задания – это жалкие чаевые. Я сохраню ваш народ, как когда-то пытался сохранить свой.

Соболь фыркнул, но в его хриплом голосе послышалась нотка неуверенности. Он смотрел не на Роршага, а куда-то в пустоту.

– Какова цена, мертвец? Думаешь, мы не знаем, что твоя «власть» обычно заканчивается цепями на шее и вечным контрактом в твоём театре некро-марионеток?

– Что для вас свобода? – прошелестело в ответ, и в этом вопросе было столько древнего цинизма, что он мог бы отравить целую планету. – Блуждать, как злые дети, в руинах, которые вы же и создали? Убивать себе подобных ради трофеев и подачек Наюблюдателя? Я предлагаю вам цель. Величие. Вам не обязательно становиться некросами. Вы и так рано или поздно погибнете и пополните моё войско. Я лишь предлагаю пропустить скучную часть и сразу перейти к награде.

Я видел, как Лис пошатнулась. Её аналитический ум сейчас, должно быть, перегревался, просчитывая варианты. Предложение было дьявольски заманчивым. Сокровищница Асиополя могла дать нам невероятное преимущество, которое позволило бы диктовать условия всему Единству. Но цена…

– Злые дети? – криво усмехнулся Алексей, техномеч нервно дёрнулся в руках. – Ты наводнил Асиополь своими безвольными солдатиками. Извини, пришлось сломать нескольких. Ответь правду, тебе в детстве в настольные игры не давали играть?

Роршаг проигнорировал его выпад. Его шёпот усилился, проникая глубже, обходя защитные барьеры.

– Кел были строителями миров. Пришедшими со звёзд, щедро сеявшими жизнь. Они создали Единство, но отвергли нас, свои творения, когда мы стали слишком… амбициозными. Их кровь в вас – это ключ. Ключ к истинному Восхождению. Я знаю их секреты. Руны, ломающие барьеры рангов. Артефакты, питаемые душами звёзд. Присоединяйтесь, и я поделюсь всем. В обмен на простую верность. Мы перестроим этот мир по новому, справедливому плану. Моему плану.

Я решил подыграть. Блефовать. Заставить его выложить больше карт на стол.

– Почему ты так словоохотлив? Обычно такие как ты просто рвут на части, не тратя время на переговоры.

– Потому что или мы договоримся, – отрезал он, и его щупальца начали медленно расти, извиваясь, как клубок голодных змей, – или вы никуда не уйдёте из этого зала. Живыми. Ваши жизни, ваши судьбы, ваш выбор. Могущество ждёт.

365

Он знал слишком много. Утверждение, что мы носим кровь Кел, объясняло всё и было очевидным. Очевидным настолько, что оставалось удивляться, почему мне потребовалось столько времени и подсказки, чтобы до этого дойти. Сам собой отпадал ряд вопросов, которые до этого казались странными несуразностями. Например, почему мы трое приняли Стигматы без саркофагов, почему мой индекс соответствия на артефакте Кел зашкаливал. Мы были не просто потомками. Учитывая все временные парадоксы Единства, я бы поставил на то, что мы были их предками. Эхо из прошлого, заброшенное в будущее, чтобы стать причиной самого себя. Голова от такой догадки пошла кругом.

И ведь это только начало общения с Роршагом. Так что, да. Это предложение было более чем заманчивым. Но какова цена? Она всегда в деталях. Я видел, как Ами переминается с ноги на ногу, её сабли в руках подрагивали от сдерживаемой ярости. Она была готова броситься в бой в любую секунду. Чор цедил ругательства сквозь зубы, его синяя кожа лоснилась от пота. Он тоже был на пределе.

Интересно… Предложение было сделано только нам троим. А как же наши товарищи?

– И что насчёт них? – спросил я, мысленно указав на Ами и Чора. – Ты предлагаешь сделку только «осколкам величия». А они? Просто расходный материал?

Щупальца Роршага замерли. В его ментальном голосе прозвучало холодное, нечеловеческое презрение.

– Они – инструменты. Полезные, но заменимые. Их судьба – в ваших руках. Согласитесь, и делайте с ними, что захотите.

– Мы знаем цену твоих даров, – ответил я, и мой голос прозвучал в гробовой тишине зала неожиданно твёрдо. – Руна-Сага показала нам, как ты «спас» свой народ. Это не спасение. Это создало лишь иллюзию вечной жизни. Твоя Чёрная Сфера – не дар. Это тюрьма для аним миллиардов разумных существ. Истинная цена твоих «даров» – вечные цепи рабства, где ты – тюремщик и бог.

Внезапно тот, о чьём существовании я, признаться, почти забыл в этой пафосной перепалке, шагнул вперёд. Укос. Его небольшая, коренастая фигура дига казалась совершенно неуместной в этом огромном, величественном пространстве. Он выглядел как шахтёр, случайно забредший в оперный театр.

– Это ложь! – прохрипел он, и его голос, усиленный акустикой зала, прогремел как выстрел. – Сокровищница Асиополя была уничтожена Небесной руной в незапамятные времена! В своём прошлом воплощении я сам видел это! Если бы она была цела, ты бы не сидел здесь, как паук у своей Сферы, а давно бы опустошил этот Октагон Единства как чума!

Роршаг не ответил. Он даже не шелохнулся. Но среагировал мгновенно, с эффективностью хорошо отлаженного механизма убийства.

Десятки щупалец, тонких и острых, как хирургические скальпели, выстрелили из его плеч и спины. Они пронзили Укоса насквозь, даже не заметив его артефактный комбез, который должен был выдерживать выстрел из винтовки «Найторакс». Маленькое тело дига дёрнулось, его подняло в воздух, как марионетку на ниточках, а затем с глухим стуком швырнуло на базальтовый пол. Кровь, тёмная и густая, хлынула на плиты, которые, казалось, тут же впитали её в себя, не оставив и следа. Укос не закричал. Не застонал. Он просто молча осел, превратившись в сломанную куклу, из которой выдернули все нити.

– Укос! – вырвалось у меня, но было уже поздно.

Мой разум, который только что выстраивал сложные схемы боя, на мгновение отключился, парализованный этой бессмысленной, будничной жестокостью. Роршаг даже не взглянул на тело. Его внимание было приковано к нам.

– Вы слышали мудрость мёртвого, – прошелестел он, и этот шёпот заскрёб по черепу изнутри. – Теперь узрите могущество мёртвого.

Щупальца, всё ещё влажные от крови дига, метнулись ко мне. Переход от пассивной угрозы к прямому нападению был настолько стремительным, что я промедлил. Этого мгновения Роршагу хватило. Одно щупальце обвилось вокруг моих ног, лишая опоры. Другое – вокруг талии, сжимая с силой гидравлического пресса. Я почувствовал, как пронизывающий холод проникает в кости, парализуя мышцы. Присоски, сочившиеся чёрной, маслянистой жидкостью, жгли кожу как кислота.

– Кир! – крик Ами прозвучал как боевой клич.

Ами взвыла, как раненая найтволчица. Её лицо исказилось яростью – губы сжались в тонкую, бескровную линию, движения стали резкими, рублеными, как удары топора. Она отправила в Роршага свою самую мощную Руну – с гудением, от которого вибрировал воздух, Огненный Шар ушёл в сторону врага. Её тело тут же окуталось текучим доспехом из частичек земли и она бросилась вперёд. Две сабли в её руках – Медвежья и обычная стальная – запели свою смертельную песню, отсекая отростки, тянувшиеся к нам.

– Ублюдок! – прорычала она, и её голос дрожал от бешенства.

Слова Ами вырвали меня из ступора. Игг-порождающий фактор! Конечно! Эта тварь была порождением тьмы, и свет должен был стать для неё ядом. Я вызвал Скрижаль и выбрал Руну Великий Щит Обжигающего Света. После того как я повысил её с Бронзы до Серебра, она стала не просто защитой, а полноценным оружием.

Поток энергии вырвался из Скрижали. Окутав меня, закрутился в серебристый вихрь Звёздной Крови, который затем вспыхнул плотным, едва заметным золотисто-алым сиянием. Этот свет запульсировал, словно живое, дышащее сердце, создавая вокруг меня мерцающий, полупрозрачный барьер. Раскалённый воздух вокруг исказился и поплыл. Щупальца, сжимавшие меня, зашипели от жара. Там, где защитная пелена сталкивалась с их поверхностью, возникали ослепительные вспышки и раздавался звук, похожий на взрыв петарды в закрытой банке. Сфера света обожгла их, заставив ослабить хватку. А потом они и вовсе отпустили меня, отдёрнувшись, как от раскалённого железа.

Я рухнул на колени, с трудом хватая ртом воздух. Но уже в следующий момент, превозмогая боль, вскочил на ноги и активировал Руну Сияние.

Яркая, чистая вспышка света, словно маленькая новорожденная звезда, взорвалась в центре зала, разгоняя на секунду мрак. Щупальца зашипели уже не от жара, а от агонии. Они покрывались волдырями, как от чудовищных ожогов, а самые тонкие и гибкие и вовсе обуглились и отвалились, извиваясь на полу, как черви на сковородке.

Роршаг зарычал. О да. Это был уже не псионический шёпот. Это был рёв раненого зверя, полный боли и первобытной ярости, который ударил по моему разуму с силой кувалды. Хоть я и покачнулся от этого ментального удара, но он вызвал у меня усмешку. Хорошее начало для битвы.

Чор выныривал из теней, стрелял в почти неподвижную фигуру врага и снова уходил шагом через тень, избегая ответных ударов щупалец. Выстрелы были точны, но не причиняли видимого урона. Тактика хороша сама по себе тем, что никто из самых сильных бойцов Копья ещё не пал. Но она будет работать до тех пор, пока у нас есть запас Звёздной Крови. У нас её не безграничное количество, а у Роршага?

Нет, так нам его не одолеть.

– Лис! – крикнул я, дублируя своё обращение псионически. – Используй Нарушение Связей!

И мой приказ перекрыл ментальный хаос. Серебряная сфера сорвалась с её руки, но ударилась о Роршага и просто рассеялась как дым.

– Не работает! – голос Алисы выдавал, что она была к панике.

– И что нам делать? – спросил я, скорей у себя.

Но Алиса услышала если не мои слова, то моё пси-сообщение. А может и не услышала, но в следующее мгновение выдала решение.

– Кир, повреди рунный конструкт вокруг Сферы! Это устройство стабилизирует артефакт, удерживает анимы внутри! Разрушим его – лишим Роршага подпитки некроэнергией. Это его источник могущества!

Ами рубила их яростно, ее лицо в поту, мышцы напряжены как струны. Укос лежал, пронзенный, кровь растекалась лужей. Он мертв. Или почти. А друзья – живы. Лис, Соболь, Ами, Чор – они дерутся. Без меня они падут. Укос вел нас сюда, рисковал всем. Но он знал на какой риск шёл. Если я сейчас брошусь к нему, Роршаг добьет нас всех. Выбрать живых или мертвеца. Лидер должен выбирать тех кого можно спасти наверняка. Проклятье, почему всегда так? Как бы мне не было сейчас погано, но спасать сейчас нужно тех, кто ещё дышит. Сердце колотилось, как молот в кузнице. И я сделал выбор в пользу живых. Жестокий, но необходимый.

Я бросил взгляд на Лис и Соболя, и то, что я увидел, было балетом смерти, поставленным безумным хореографом. Техномеч Алексея, превратился в жужжащую дугу мономолекулярной стали, которая с визгом отсекала лезущие со всех сторон некро-отростки. У ног капитана «Золотого Дрейка» уже извивался с десяток корчащихся, тошнотворных обрубков, истекающих чёрной слизью. Рядом, как призрачный танцор, двигался Чор. Он выныривал из плотных теней, которые, казалось, сами расступались перед ним, делал короткую, прицельную очередь из гаусс-карабина по почти неподвижной фигуре Роршага и снова уходил в фазовый сдвиг, растворяясь за мгновение до того, как в эту точку ударял очередной костяной хлыст.

Его снайперские выстрелы были точны, как скальпель хирурга, но иглы, разогнанные до сверхзвуковых скоростей, не причиняли груде плоти, которой стал некромант, видимых повреждений. Это было всё равно что пытаться подбить линкор из рогатки.

366

Я опустошил барабан «Десницы», стреляя по горе из дёргающихся щупалец, в которую превратился наш враг. Аннигиляционные выстрелы оказались эффективны, оставляя в некроплоти дыры словно от корабельного калибра. Но эти прорехи практически мгновенно зарастали. Плоть плыла, заливая их тошнотворным студнем.

Руна Ледяной Звезды не подействовала, но заставила Роршага замедлиться. Я посчитал это достаточным и рванул вперёд, активируя Навык Таранного Рывка. Пространство свернулось, выплюнув меня у конструкта – сложного механизма из светящихся металлических ободов и пульсирующих рун вокруг Сферы. Щупальца Роршага хлестнули следом, но я успел. Активировал Руну Сияние снова. Свет взорвался ослепительной волной, обжигая отростки. Они замедлились, дергаясь, как черви под слоем соли, покрываясь трещинами и отчаянно дымя.

Я выхватил иллиумовый меч. Лезвие запело, впиваясь в один из ободов. Щупальца рвались ко мне со всех сторон – тонкие рассекали воздух, толстые били как тараны. Несколько пронзили меня: одно в плечо, жгучее, как раскаленное железо; другое в бок, выдирая кусок мяса. Боль взорвалась, кровь хлынула, но я рубил. С хрустом перерубил обод. И наконец металл лопнул под напором иллиума моего клинка, энергия вырвалась наружу.

В тот же миг я прорычал приказ, адресованный Лис:

– Используй Нарушение Связей!

Серебристая сфера снова сорвалась, на этот раз ударив не в гору щупалец, а в повреждённый обод. Раздался треск, как будто сама реальность треснула, и механизм, удерживавший Чёрную Сферу задрожал. Пульсация, исходившая от артефакта, стала хаотичной. Роршаг издал псионический вопль, щупальца отступили корчась. Боль. Красная. Горячая. Она затопила сознание, вымывая все, кроме инстинкта. Я пошатнулся, кровь из раны в боку хлестала, заливая броню и капая на базальтовый пол липкими, темными каплями. Враг не пал. Его форма искажалась, растягиваясь, и я увидел, как новые отростки тянутся к нам.

Треск лопнувшего металла прозвучал в оглушающей тишине, как выстрел, возвещающий о начале конца.

Аморфная гора плоти изгибалась под немыслимыми углами. Щупальца, еще мгновение назад рвавшиеся ко мне, теперь бились в конвульсиях, отступая к своему хозяину, как змеи, спасающиеся от огня. Чёрная Сфера над постаментом задрожала, ее ровное фиолетовое свечение сменилось хаотичным мерцанием, будто умирающая звезда в агонии.

Победа? Нет. Это была лишь передышка. Затишье перед бурей, которая сметет нас с лица этого проклятого города.

Из трещин в стенах, полу и потолке хлынула новая волна ужаса. Это были не костяные преторианцы или эфирные клинки. Это была сама тень, обретшая форму. Теневые отродья – так их называли в древних текстах. Сгустки мрака с когтями из обсидиана и пастями, полными игольчатых зубов. Они двигались не по полу, а скользили над ним, игнорируя гравитацию, их движения были рваными и непредсказуемыми.

– К бою! – прорычал я, перекрикивая гул, исходящий от Сферы.

Голос звучал чужим, сорванным.

– Алексей, держи центр! Чор, фланги! Ами, со мной! Лис, используй Нарушение Связей по откату!

Соболь взревел, и его рев был ответом. Он превратился в стальной вихрь. Его техномеч, воющий как баньши, врезался в толпу теневых тварей, как бронепоезд, летящий в стену из гнилого мяса. Каждый удар разбрасывал сгустки тьмы, которые шипели и таяли, оставляя после себя лишь запах озона и горелой плоти. Он был машиной смерти, работающей на чистой ярости и упрямстве. Но тварей было слишком много. Они облепили его, их когти драли одежду, оставляя глубокие раны на теле.

Чор матерился виртуозно, его ругательства сплетались в злую молитву. Гаусс-карабин в его руках выплевывал смерть очередями. Пласталевые иглы прошивали тени насквозь, заставляя их распадаться, но на место одной павшей тут же выползали три новые. Его синяя кожа блестела от пота, маленькие глазки лихорадочно метались, выискивая цели. Он отступал, огрызаясь, как загнанный в угол зверь.

Ами была рядом со мной. Её сабли сплетали смертельный узор танца, отсекая когтистые лапы и разрывая теневые тела. Она двигалась с нечеловеческой грацией, ее смуглое лицо с пепельным оттенком было непроницаемой маской, но я видел, как напряжены мышцы напарницы и как мелко дрожат её уголки губ. Она была на пределе. Мы все были на пределе.

Роршаг тем временем начал приходить в себя. Его вой стих, сменившись низким, вибрирующим псионеическим рыком, от которого ныли зубы. Гора щупалец начала вновь расти, сплетаясь в единую массу бурлящей некроплоти. Он восстанавливался, подпитываясь от Чёрной Сферы.

– Кир! – крикнула Лис, ее голос едва пробивался сквозь какофонию боя. – Ободов три! Ты сломал только один! Нужно уничтожить остальные! Сфера нестабильна, но она все ещё питает его!

Я стиснул зубы, игнорируя пульсирующую боль в боку. Мой взгляд был прикован к конструкту. До него было метров двадцать. Двадцать метров теневых тварей и щупалец, которые уже тянутся в нашу сторону.

– Прикройте! – рявкнул я и рванулся вперед.

Первые десять метров я преодолел на чистом адреналине. Иллиумовый меч в моей руке оставлял за собой световые росчерки, разрубая тени, встававшие на пути. Но потом из пола вырвалось щупальце – толстое, покрытое костяными шипами. Оно ударило с силой тарана. Я успел активировать Руну Сияние. Щупальцу досталось, но удар отбросил меня назад, как будто дистрофичного ребёнка. Удар спиной о колонну вышиб из легких всё дыхание. Мир на мгновение потемнел, перед глазами заплясали черные точки.

– Хозяин! – услышал я отчаянный крик Чора. – У вас есть план получше, чем превращаться в отбивную?

Я сплюнул кровью и поднялся на ноги. Тело ныло от боли, но я – волевой офицер. У меня всё получится. Тактика проста как мычание. Добежать и сломать. Повторить до требуемого результата.

Я снова рванулся вперед. На этот раз я был умнее. Я не бежал по прямой. Я петлял, используя Навык Рывка, чтобы ускоряться на короткие расстояния, уходя от атак. Теневые твари цеплялись за ноги, их когти рвали одежду и кожу. Щупальце, тонкое и острое, как игла, пробило мое плечо. Я взвыл, но не остановился. Еще один рывок. Я почти у цели. Пять метров. Четыре. Три…

Огромное, похожее на кувалду, щупальце обрушилось сверху. Я видел его. Видел, как оно летит, но тело уже не слушалось. Удар пришелся по ногам. Хруст. Боль, от которой я чуть не потерял сознание. Я рухнул на пол, беспомощно глядя, как щупальце отбрасывает меня обратно к моим товарищам.

– Кир! – Ами подхватила меня, её лицо было бледным. – Ты ранен!

– Я в порядке! – прохрипел я, пытаясь встать.

Нога не держала.

Сломана.

– Нужно… нужно доломать контур механизма…

Я выбрал в Скрижали Руну Исцеления и наложил её на себя. Все порезы и ушибы отчаянно зачесались, а в сломанной ноге что-то громко щёлкнуло. Кости в ноге с треском начали срастаться, причиняя новую волну мучительной боли. Острая боль от мгновенного исцеления прокатилась по телу. Звёздная Кровь залатала повреждения за считанные секунды, но этот процесс отнюдь не был приятен. Я поднялся шатаясь.

В этот момент одно из теневых отродий прорвалось сквозь защиту Соболя и бросилось на Лис. Ами отреагировала мгновенно. Она оттолкнула меня и метнулась к Лис, ее сабля рассекла призрачное тело. Но в этот же миг щупальце Роршага хлестнуло её по спине. Она отлетела в сторону, с глухим стуком ударившись о стену, и замерла.

Мир сузился до одной точки. Ами. Лежащая без движения. Ярость, холодная и чистая, затопила меня, вытесняя боль и страх. Я метнул в Роршага откатившуюся Руну Ледяной Звезды, остальные можно было не использовать. Едва ли они будут эффективны против твари на серебряном ранге. Щупальца замедлились ещё больше. Всё же не только мы несём потери. Врагу тоже досталось.

– Алексей! Сюда! – закричал я. – Чор, Лис, огонь на подавление!

Соболь, весь в черных царапинах, взревел и бросился ко мне. Он встал передо мной, превратившись в живой щит.

– Говори!

– Мне нужно время! Десять секунд! Прикрой меня!

– Ага! – прорычал он и бросился на Роршага, его техномеч ревел, отвлекая на себя внимание основной массы щупалец.

Я не стал бежать. Я активировал Таранный Рывок. Пространство исказилось, и я оказался прямо у конструкта. Щупальца, не успев среагировать, метнулись ко мне. Я проигнорировал их. Иллиумовый меч обрушился на второй обод. Удар. Еще один. Металл поддавался.

Щупальце пронзило мой бок, там, где уже была рана ещё не успевшая зарасти. Другое обвило руку с мечом, пытаясь вырвать оружие. Я зарычал, игнорируя боль, активировал Сияние. После того как щупальца отдёрнулись, ударил снова. Обод треснул. С оглушительным скрежетом он лопнул.

Волна энергии, ещё более мощная, чем первая, ударила во все стороны. Она отбросила меня от конструкта, срывая щупальца. Роршаг закричал. На этот раз в его ментальном вопле слышалась не только боль, но и страх. Его форма начала распадаться, некроплоть оплывала, как тающий воск.

Но оставался еще один обод. Последний.

Я лежал на полу, истекая кровью, глядя, как Чёрная Сфера бьется в конвульсиях, а Роршаг превращается в бесформенную массу. Силы покинули меня. Меч выпал из ослабевшей руки.

«Это все,» – пронеслось в голове. – «Мы проиграли.»