Текст книги "Шальной вертолет. 1942 (СИ)"

Автор книги: Алексей Соболев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

– Вот и объяснение пополнения топливом обоих машин и их техобслуживание.

– Вот! Правильно мыслишь.

– Только все это не объясняет под чьим прикрытием их заправляли, обслуживали, где именно и кто. И цели неясны.

– Но ниточка уже потянулась. Все ж таки на Казань стоит посмотреть. И сейчас наши уже роют по этому НКАП. А цели... Как минимум, ликвидация Гитлера.

– Это я помню...

– В общем, смотри там, мотай на ус. Подключи Судоплатова.

– Есть мотать и Судоплатова!

– Шутник, мля... Десятов не объявлялся?

– Мы с Олей не заметили. Но Паше я уже подсказал, чтобы ВНОС отслеживали и сразу докладывали.

– Хорошо. Продолжай в том же духе. Семь три.

– Семь три (щелк!)...

***

Вначале, как водится, на территорию заехала охрана. Периметр оцепили, перемещения по территории настоятельно предложили ограничить исключительно служебной надобностью. Нет, я все понимаю, но на военном аэродроме и без того особо никто без дела не слоняется, но тут попросили уменьшить активность все равно. Впрочем, особо работ и без того не было, все ждали Вождя.

Спустя какое-то время и порознь прибыли Берия, Камов с Милем и еще какие-то руководители со смутно мне знакомыми лицами. Кажется вон тот – Василевский, начальник Генштаба. Представительное собрание получается. В прошлом-то году я общался с Шапошниковым, но его сняли с Главштаба еще в мае этого года. За что? Почему? Сталину виднее.

Судоплатова не было. Тема разговора не предполагала его компетентности и потому он занимался где-то своими делами. Но зато подошел Берия, с которым в прошлый раз я не виделся.

– Так вот ты какой, потомок...

– Так точно, товарищ наркомвнудел!

– Павел говорил, что тебя что-то тревожит по моей части. Поговорим. Хозяин уедет и поговорим. Ему я доложу сам.

– Понял. Эту тему не затрону.

– Хорошо, что ты понимаешь. Хвалю!

В этот момент возникла небольшая суета – по аэродрому к ангару с укрытым в нем «Мишкой» подъехал здоровенный Паккард. Сталинский. Машина остановилась у двери ангара и все поспешили занять свои места. Мы с Олей, в красивой парадной форме советских летчиков, как и было условлено, стояли возле вертолета. Военоначальники и просто начальники – чуть в стороне. Там же находились и Камов с Милем.

Сталин вошел в ангар. Встал, долго смотрел на вертолет. По лицу было видно, если не восхищение, то совершенно естественный интерес. Затем он взглянул на нас с Олей и не спеша пошел к нам.

– Здравствуйте, товарищ Никитин! Как долетели?

– Здравствуйте, товарищ Сталин! Отлично долетели, погода хорошая. – улыбнулся в ответ я.

– Вы, я смотрю, уже не один.

– Так точно. Разрешите представить?

– Представьте.

– Лейтенант ВВС Усатова Ольга Александровна. Второй пилот вертолета Ми-28МН.

– Здравствуйте, товарищ Усатова. Как служится на вертолете?

– З-замечательно, товарищ Сталин. Машину освоила.

– Эта машина сильно отличается от той, на которой товарищ Никитин прилетал в прошлом году?

– Не могу сказать, на той машине я не летала.

– Машина называется "Ми". Это по фамилии товарища Миля?

– Так точно!

– Т.е. товарищ Миль сделал свою машину лучше, чем товарищ Камов?

– Я думаю, что они просто разные. Более подробно может рассказать майор Никитин.

– Товарищ Никитин!

– Я!

– Какой вертолет лучше? Товарища Камова или товарища Миля.

– Вертолет Камова, по сути, можно сравнить с истребителем. Он более маневренный и более живучий, кстати. И пилот в нем один. Вертолет Миля – ударный, штурмовик. Чуть сложнее в управлении, но наличие второго пилота, практически оператора оружия, облегчает ведение боя. Вертолет товарища Миля немного более многозадачный.

– А какой вертолет вы бы посоветовали принять на вооружение Красной армии? Например из знакомых нам двух.

– На данном этапе никакой из них. Сегодня ни одна страна в мире не сможет сделать ни один из этих вертолетов.

– Почему?

– Потому что сегодня невозможно производство необходимой авионики, т.е. приборов. Т.е. механику сделать можно, но заставить ее летать так, как летают обе эти мащины, не получится. Обе машины буквально напичканы вычислительной электроникой. А такой отрасли еще нигде в мире нет. Она скоро начнет появляться, но сейчас ничего нет.

Сталин внимательно смотрел на меня. И я понимал зачем он устроил такое сравнение, по сути, талантов Камова и Миля – ему нужно было знать кого больше поддерживать. И, к сожалению, я не мог инициативно дать ему совет всемерно поддерживать обоих, несмотря на то, что они уже начинают конкурировать друг с другом. Однако, следующий вопрос Вождя позволил мне это сделать.

– Я правильно понимаю, что на данном этапе времени вертолеты не посильны советской экономике?

– Если говорить о таких, как этот Ми-28, или К-50, на котором я был здесь в прошлом году, то – правильно. Но есть вариант, который советская промышленность сможет освоить в упрощенном виде и функционально вам сейчас это будут более нужные вертолеты, чем наш Ми-28.

– Это будет вертолет Миля или Камова?

– Миля. Ведомство товарища Камова долгое время будет лидером по вертолетам морского базирования и применения. К ударным вертолетам он вернется много позже и как раз моделью Ка-50. Ведомство товарища Миля почти всю свою историю будет создавать многоцелевые машины. В т.ч. и огромные строительные и транспортные. Мы привезли с собой краткую историю обоих, как у нас говорят, брендов. Передали ее товарищу Берия.

– Это хорошо. А какой из вертолетов товарища Миля вы посоветуете для Красной армии?

– У нас он называется Ми-8. Самый массовый и самый повоевавший вертолет. Документацию по нему я так же передал товарищу Берия.

– Его вооружение не хуже вашего?

– По мощности не хуже. Т.е. что подвесите, то и будет. Хоть бомбу в пять тонн. Но в вашем случае не стоит расчитывать на такую же точность попадания, как у нашего вертолета. Из-за той же прицельной электроники, в т.ч. встроенной в боеприпасы. По точности оружие, которое вы сможете применить на упрощенном Ми-8, можно сравнить, например, с вооружением штурмовика Ил-2. Я же на нашем Ми-28 могу прицелиться и километров с двадцати попасть в окно Гитлеру. К тому же, этот вертолет не серийный, доработанный, в нем с точностью прицеливания все на порядок, а то и не на один, лучше.

– Я вам хочу предложить игру. Попробуйте объяснить зачем Красной армии нужен упрощенный вертолет, если у нее уже есть Ил-2.

– Многозадачность. Возможность садиться на неподготовленную площадку, лишь бы не зацепить чего винтами. А это доставка и вывоз, всего, что влезет в машину и что она поднимет: продовольствие, боеприпасы, раненые и т.д.. Возможность осуществлять штурмовку не только в полете, но и буквально вися на одном месте в небе. Хоть у самой земли, хоть на высоте 4 километра. Возможность перевозки десанта до двух отделений бойцов. При этом десант сам может поливать врага из пулеметов с боков машины. Лучше, чем у Ил-2, противозенитная маневренность. Ну и различные более частные нюансы, типа использование вертолета в качестве корректировщика или воздушного командного пункта.

– Что самое сложное для освоения в производстве?

– Двигатель. На первой опытной модификации стоял 1500-сильный двигатель. У вас такого сейчас нет. Документацию по нему мы тоже привезли. Прорабатывается возможность переброски к вам узлов двигателей для отверточной сборки.

– Какой сборки?

– Отверточной. Это такая удобная технология сборки готовых изделий из крупных узлов.

– Теперь понятно.

Сталин опять задумался. Затем прошелся вокруг вертолета. Попросил открыть кабину и удивился ее толстым дверям.

– Кабина, в т.ч. и двери, бронирована. Держит попадание снаряда Эрликона.

– Действительно держит?

– В Сирии я видел Ми-28 с множественными попаданиями по кабине чуть более крупным калибром. Зрелище жуткое, но экипаж не пострадал, а машина вернулась на базу сама. У вас, я знаю, в таком виде штурмовики бывает возвращаются.

И тут Сталин задал провокационный вопрос:

– А скажите, товарищ, Никитин. Не расточительно ли для советской экономики одновременно иметь ведомства и товарища Камова и товарища Миля?

– Без Камова нет Миля. И наоборот. Они хоть и конкуренты, но очень дополняют друг друга. Это совсем не то, что недешевая конкуренция Лавочкина, Поликарпова и Яковлева. Совсем другой характер взаимодействия. К тому же Камов будет производить несколько более специфичную технику. Но он... Он ученый, товарищ Сталин. Очень сильный ученый.

Сталину мой ответ явно понравился. Особенно упоминание дороговизны конкуренции ведущих авиаконструкторов этого времени. Он даже усмехнулся, дескать оценил иронию. И тут он задал вопрос, который я совсем не ожидал услышать:

– Скажите, товарищ Никитин, а когда эти вертолеты смогут сказать свое веское слово на поле боя? И сколько их для этого нужно?

– Если успеете сделать хотя бы десятка два-три, то уже 5 июля.

– Что вы имеете в виду, товарищ Никитин?

– Операцию "Цитадель", товарищ Сталин!

– Вы уверены, что два-три десятка вертолетов сумеют остановить две-три сотни танков?

– При помощи термобарических снарядов, что я передал вам год назад – да. В атаке у немецких танков не будет зенитного прикрытия, вертолетам ничего не помешает и погода в июле, отлично подходит для применения такого боеприпаса. 80 ракет на подвеске одной машины, выжигающих каждая приличную площадь, в т.ч. и объем внутри самих танков – очень серьезный аргумент.

– Какое значение имеет погода для этих боеприпасов?

– В сильный ветер и в дождь использование термобарических боеприпасов намного менее эффективно. Физика. Вашим экспертам это доложено. В июле 1943 года на Курско-Орловской дуге будет очень жарко и сухо.

Сталин еще раз обошел нашу машину. Подошел к Оле. Взял ее под локоток и спросил:

– Вы ведь та самая Ольга Александровна, которая была рядом с княгиней Гедройц?

– Так точно, товарищ Сталин. С 1917 года по ноябрь прошлого года.

– Скажите, история с Камнем – это не было мистификацией?

– Нет, товарищ Сталин. Камень существовал и показал свое действие с уже погибшей Мариной... Простите, с Мариной Леонардовной...

– Ничего страшного, я знаю, что вы были подруги. – Сталин снова внимательно посмотрел на Олю – Камень вы взорвали?

– Мы взорвали подземную келью. Что стало с камнем неизвестно.

Сталин кивнул благодарно и отошел. Посмотрел еще раз на вертолет. Подумал. Потом развернулся и вышел из ангара. Через пару минут послышался звук уезжающего Паккарда. Оля стояла ни жива ни мертва, я же глазами посмеивался. Это была моя не первая встреча с Вождем и свой трепет я уже давно переборол.

***

После отбытия Сталина все чуточку расслабились. Но оставшийся здесь Берия быстро вернул ситуацию в деловое русло. Оказывается, помимо Камова, Миля и Василевского, сюда прибыл и шеф НКАП – Шахурин. Раньше я его в лицо не знал, а теперь вот узнал, что присутствующий тут же мужчина с открытым крестьянским лицом и есть тот, кого в наше время можно было бы сравнить с Алексеем Миллером, шефом "Газпрома". И, помня историю с Десятовым и Рожкиным, предпочел не слишком с ним откровенничать и держался от него чуть в стороне. Не заразно, нет, но хотелось понаблюдать за этим человеком чуть больше со стороны. Держался он, надо справедливо сказать, абсолютно спокойно.

– Итак, товарищи! Первый вопрос к товарищу Никитину. Сколько двигателей сможет поставить ваша сторона?

– Если первый опыт пройдет нормально, то гарантированно в узлах не меньше двадцати комплектов в течение февраля месяца.

– Этого мало... – заметил Василевский.

– Александр Михайлович! Поставить мы наверняка сможем и сотню и две комплектов, но советская промышленность попросту не успеет сделать столько вертолетов к лету 43 года. Т.е. мы, с очень значительными для нас затратами энергии, завалим вам склады, а поставить эти движки будет не на что. Если ваша промышленность сумеет сделать хотя бы двадцать машин – уже прорыв.

– Это будут новые двигатели? – уточнил Берия.

– Не владею информацией, но думаю, что часть из них будет снята со списанных машин.

– Они работать-то будут? – снова спросил Берия.

– Разумеется! Ресурс их, конечно же, будет меньше, чем у наших новых, но солидно больше, чем ресурс новых авиадвигателей производимых у вас сейчас.

– За счет чего?

– Материалы, технологии, качество обработки деталей. Это все у нас намного выше, чем у вас.

– Вы так говорите, как будто мы тут лаптями щи хлебаем. – обиженно вставил Шахурин.

– Алексей Иванович! Это потомки и они знают наш опыт. Так и должно быть. – осадил Шахурина Берия.

– Знали бы вы, Алексей Иванович, какие потом советский авиапром самолеты выпускать будет... Там культура производства такая, что вам сегодня и присниться не может. – добавил я к словам Берии.

– Хм... Хороший термин "культура производства". – задумчиво произнес Берия. – Но мы не об этом! С комплектами двигателей разобрались. Что взамен потребует ваша сторона, товарищ Никитин?

– Что могут потребовать... нет... попросить ваши внуки и правнуки, товарищ Берия? Золото? Алмазы? Нам о них в нашей стране известно больше, чем вам. Деньги? Поверьте, что с ними тоже вопросов нет и наша Россия – одна из самых богатых стран мира. Победы мы просим. Вашей победы, деды!

Берия и Василевский буквально аж лучились от счастья с такого ответа. Они и так знали свою значимость в истории страны, но, когда об этом им говорит один из их потомков – дорогого стоит. Наверное, дороже всего, чем их же наградила страна. Однако, одна деталь не ускользнула от Василевского. Вот что значит начальник Главного штаба – замечает даже мелочи.

– Россия?

– Прошу прощения, Александр Михайлович! Конечно же, СССР. – не стал я педалировать тему развала Союза. – С детства, бабушка так всегда говорила про нашу страну и привык, понимаете ли...

Василевский удовлетворенно кивнул, а Берия недобро и быстро зыркнул на меня. Явно он знал о дальнейшей истории, которую я еще год назад доводил до Сталина. Камов и Миль, не посвященные в то, что будет происходить далее, особого внимания к моим оговорке и оправданию не проявили. А вот Шахурин посмотрел на меня скорее с насмешкой знатока ситуации, нежели удивился. Во всяком случае, его лицо явственно выразило эмоцию типа «ну ты давай там ври-ври нам, паяц, завирайся». И это мне не понравилось...

***

Вечером я снова имел сеанс связи с шефом, в смысле с подполковником Кимом.

– Рассказывай...

– Шахурин точно знает дальнейший ход истории.

– Значит, подонок донес до него. Так?

– Так! Но с этим разберемся. Принципиально Берия подтвердил готовность принять двигатели, Шахурин обозначил предварительную готовность начать строить вертолеты со следующей недели. Кстати, они будут с фанерной обшивкой.

– Ну-у-у... Это им решать, но, наверное, он прав. Не до жиру им сейчас с легкосплавами.

– Берия спрашивал когда первая поставка движков.

– Две штуки можем перекинуть в течение двух же ближайших ночей. Пусть изучают. Остальные восемнадцать, как мы с тобой и говорили, в начале февраля. Их уже снимают. Пока проверят, пока исправят и дополнят уворованное... Сам понимаешь...

– Понимаю...

– Скажи такой вопрос, Виталий. Ты когда по своим интернетам лазил, не встречал такое название, как "Четвертый рейх"?

–

[1] НКАП – Народный Комиссариат Авиационной Промышленности. В те времена примерно аналог современного нам Газпрома.

Глава 11. Шантаж...

У Десятова не было проблемы с топливом. Он умудрился переброситься в лето 1940 года и в место неподалеку от Казани. Поначалу Антон хотел представить свою «семерку» Сталину и вместе с ним... Однако, некоторый негатив его образа, воспитанный с детства в семье Десятовых, давил и не позволял идти и помогать человеку, приспешники которого когда-то расстреляли его прадеда. Тогда Антон вспомнил о читанном когда-то обществе «Четвертый рейх», вспомнил его фигурантов и в голове сразу сложился совершенно сумашедший план по захвату власти в СССР. Десятов считал, что он велик разумом, что достоин большего и может не только изменить жизнь в СССР к лучшему и более справедливому обществу, но и обеспечить безоговорочную победу в Великой Отечественной войне, если ему не удастся ее предотвратить и она таки начнется. И у него в руках была «семерка».

Осуществлять свой план Десятов начал с того, что написал письмо Алексею Шахурину – народному коммисару авиационной промышленности. В котором довольно прозрачно намекнул на то, что его сын является руководителем подпольной организации "Четвертый рейх" [1] [2] и эта информация вполне может стать достоянием НКГБ. И Шахурин проникся. И согласился на встречу с Десятовым.

Разумеется, Алексей Иванович доложил о письме руководителю НКВД Берии [3], мол вот смотри, Лаврентий, какой шантаж. Шахурин не был предателем ни разу! Всесильный Берия сразу сказал, что мол брать автора письма пока не нужно и попросил Шахурина вступить в игру с Десятовым. Он мог бы посчитать Антона банальным шизофреником (хотя тот действительно им и был – куда смотрел Первый отдел в «Виртальности»?), но приложенные к письму цветные фотографии высочайшего качества, на которых был изображен ММ-7 на фоне какой-то базы (ангары «Виртальности»), говорили ему, что не все так просто в этом деле. И надо было хотя бы выяснить, кто вышел таким образом на связь и зачем: американцы, англичане, немцы или кто-то другой. И зачем.

И Шахурин согласился. Правда, попросил, чтобы его отпрыску сделали только внушение, но не применяли никаких санкций. Берия это пообещал и обещание свое исполнил: сотрудники НКВД через несколько дней накрыли в полном антураже очередное собрание "Четвертого рейха" и всех его участников препроводили на Лубянку. Никто их сажать и расстреливать не собирался, все посвященные в дело понимали, что "золотые" детки просто заигрались, но напугать их напугали изрядно – общество "Четвертый рейх" прекратило свое существование, а Володя Шахурин и Нина Уманская остались таки живы. И через очень много лет генерал-полковник в отставке Владимир Алексеевич Шахурин стал одним из основных организаторов ООО "Виртальность".

***

На встречу с Десятовым Шахурин прибыл один. При нем не было никаких диктофонов, встречу никто не фотографировал издали. И фотографировали бы, но Десятов назначил ее на темное время суток. Да и в письме было предупреждение, что у его автора есть техническая возможность знать расположение каждого человека и техники в радиусе пяти километров и, при выявленной угрозе, уничтожить что угодно из этого. Берия рисковать не стал и предложил Шахурину ехать одному. Тот не был не только предателем, но и трусом. И поехал один. Лишь за рулем его автомобиля был его же собственный водитель.

Встреча была назначена на опушке леса неподалеку от Казани. И когда Шахурин прибыл в условленное место, то никого там не было. И вдруг раздался голос:

– Добрый вечер, Алексей Иванович! Вы меня слышите? Кивните, если да.

Шахурин, озадаченно выискивая кто говорит, кивнул.

– Отлично! Ваш водитель пусть остается в машине и ждет вас, вы скоро вернетесь. Полчаса наш с вами разговор точно займет, а там как получится. Потом подойдите к высокому пню, который сейчас метрах в трех от вас. На нем лежит устройство, через которое я вам сейчас и говорю. И фонарик.

Шахурин обернулся, увидел пень и что-то лежащее на нем. Затем подошел к машине и приказал шоферу оставаться в ней и ждать его.

– Я перекушу, Алексей Иванович?

– Да, давай. Мотор не глуши только. Бензина-то хватит?

– Хватит. Полный бак заправлял и канистра есть. Полная.

– Хорошо...

Шахурин вернулся к пню...

– Возьмите устройство в руку. Не пугайтесь, оно переговорное. Сбоку на нем большая клавиша. Нажимаете – говорите. Отпускаете – слушаете. Фонариком, надеюсь, пользоваться умеете?

– Умею. Кто вы? – спросил Шахурин взяв рацию в руки и нажав на клавишу. И тут же отпустил, чтобы слушать.

– У самого рта переговорное держите, а то слышно плохо.

– Я справшиваю кто вы? – поднес рацию к рту Шахурин.

– Капитан ВКС России Антон Антонович Десятов. По вашему если, то капитан ВВС РККА.

– Что такое ВКС и почему России?

– ВКС – это воздушно-космические силы. А насчет России я вам отвечу позже, когда вы увидите мой летательный аппарат и некоторые детали на нем.

– Какие детали? Что я на них должен увидеть?

– Например, даты выпуска узлов и агрегатов. Поверьте, они вас шокируют. Эти даты еще не наступили.

– Вы пытаетесь меня разыграть?

– Алексей Иванович! Вы получили информацию по Володе. Наверняка задали ему вопросы. Как вы думаете, откуда мне известна эта информация, причем поименно, полным списком?

– Например, вы шантажировали кого-то из них, на чем-то его поймав.

– Версия логичная, но нет. В нее не укладывается то, что изображено на переданных вам фотографиях. Кстати, качества такого, что сейчас, в это ваше время, недостижимо никем. А у нас оно – обычное дело. Знание о "Четвертом рейхе" я почерпнул в наших общественных архивах. Через много лет гриф секретности с этого дела был снят. Для меня – "был снят". Для вас сейчас – "будет снят". Но вам важно, чтобы это дело ни под каким видом вообще не было возбуждено. Если оно появится в разработке НКВД, то Сталин вам этого не простит. А Берия только подтолкнет и добьется, чтобы на ваше место сядет, например, Яковлев. Или Гуревич. Или кто-то преданный именно Берии.

– Интересные мысли. В таком ключе я не думал...

– Я вам предложу повернуться направо и зайти в лес. Подсвечивайте себе фонариком, он хорошо светит. Метров через сто будет полянка, на ней вы увидите мой вертолет. Вид его необычен для вас. Возле него мы и встретимся. Здесь и поговорим более предметно. Только не пугайтесь моему внешнему виду.

– Вы будете в образе какого-нибудь вурдалака?

– Нет. Просто мой летный комбинезон совершенно непривычен вам в этом времени.

– Хм... Опять в этом времени... Хорошо, иду. Я не заблужусь?

– Нет. Я вас направлю, если вы будете отклоняться.

Шахурин зашел в лес. Он светил себе фонариком и очень удивлялся насколько тот хорошо и много освещает перед ним. Свет был ровный и холодный. Современные ему фонарики светили намного слабее, освещали пятнами и свет их был желтоватый.

Через несколько минут, иногда поправляя направление по совету собеседника, Шахурин вышел на поляну. На ней стоял совершенно невиданный ему аппарат, размерами примерно с бомбардировщик, но уже и выше и с двумя огромными пропеллерами сверху. В аппарате поражал хищный профиль внешнего вида и...

– Странный самолет. – сказал в рацию Шахурин, с трудом сдерживая себя от волнения. – как он взлетать будет?

– Так же, как и сел, т.е. вертикально. Это не самолет, Алексей Иванович, а вертолет. Он взлетает и садится вертикально. – уже без рации ответил ему мужчина вышедший из-за острого носа невиданного аппарата. На нем действительно был странного вида комбинезон и круглый шлем на голове с поднятым забралом из черного гнутого стекла.

– Вы хотели что-то показать...

– Да. Вот посмотрите сюда. Видите дату производства?

На показанном узле Шахурин увидел дату апрель 2019 год.

– Так несложно нанести любую дату.

– Не верите... Понимаю... Тогда посмотрите на резину колес. Технологию производства колес, надеюсь, представляете? Затратно и на коленке не сделать. Обратите внимание на то, как нанесена дата – выпукло.

Шахурин понимал о чем речь и действительно увидел, что на каждом из колес дата сентябрь 2017 года. Собеседник показал ему еще несколько мест, в т.ч. и донышки снарядов, на которых даты были из начала XXI века. Этого не могло быть, но Шахурин именно это и видел.

– Я могу продемонстрировать вам полет этого аппарата. К сожалению, без неудобств для вас не получится вас же прокатить на нем – мой вертолет одноместный.

– Вы его построили?

– Нет, это серийная машина с некоторыми специальными доработками.

– В чем специальность доработки?

– Навигация, лучшее качество прицеливания, система контроля за обстановкой. Я вам все расскажу. Техника здесь не главное, а инструмент.

– Инструмент для чего?

– Для достижения моей цели.

– И какова ваша цель?

– Примерно такая же, какую ставил ваш Володя, когда создавал свой "Четвертый рейх".

– Володя – ребенок, ему 13 лет. Он просто заигрался.

– Но идеи у него здравые. И их нужно привести к реальности.

Шахурин обговаривал с Берией ситуацию, при которой автор письма будет вербовать. Само письмо – это уже начало, компромат. И поэтому Шахурин давал собеседнику провести вербовку. А уж после того, как тот показал невиданный доселе аппарат, и тем более. Шахурин оценил вооружение машины: пушки, пулеметы, подвешенные пару бомб и ракеты. Он нутром чуял, что даже один такой аппарат гораздо сильнее эскадрильи штурмовиков. Объяснить пока не мог, но уже уверовал. Ведь было видно, что это не кустарная поделка сумасшедшего психопата, который слепил что-то из навоза и палок и считает себя великим конструктором. Весь облик аппарата, каждая его деталь, показывала что это серийная машина и сделана она с качеством сегодня недостижимым ни одним советским авиазаводом. Шахурину был нужен этот аппарат! И советской авиации тоже!

– Где сделана эта машина?

– Под Москвой, в Томилино

– Там, насколько я помню, нет авиазавода.

– Все верно! Он там появится в 1947 году. И не авиационный, а вертолетный.

– Кто конструктор машины?

– Камов Николай Ильич. Вернее, его КБ.

– Камов? Он же занимается автожирами [4].

– После войны начнет строить вертолеты. Но пока изучает тему.

– Когда?

– Война? Через год.

– С немцами?

– Да.

– А закончится?

– В мае 45-го.

– Вертолеты к войне успеют?

– Нет. Но мы с вами можем ускорить победу.

– Как?

– При помощи моей машины. Для современных вам средств ПВО она почти неуязвима. И обладает исключительной точностью нанесения ударов.

– Пока не понимаю, что вы предлагаете.

– Уничтожать верхушку Германии. Что же еще?

– Допустим, уничтожили. И что дальше?

И тут последовал ответ, который убедил Шахурина в том, что перед ним, все же, психопат, больной человек

– А дальше мы с вами уничтожим Сталина, Берию и возведем на трон вашего Володю.

– Вот даже как... А...

– Кстати, не советую вам пытаться меня арестовать или убить. У этой машины имеется искусственный интеллект и она запрограммирована и меня лично защищать и в случае моей гибели уничтожить вокруг себя все в радиусе 500 метров.

– Я вас услышал... Что нужно от меня?

– Во-первых, техническое обслуживание, заправка и снабжение боеприпасами. А во-вторых, создание схронов с топливом и БэКа на территории, которая будет оккупирована. Негласное создание.

– Про техобслуживание поподробнее можно?

– Большой ангар и пяток техников. Износ деталей в основном механический, если что, то нужна будет возможность изготовить такие же.

– Организую. Топливо и боеприпасы тоже. Насчет схронов на оккупированной территории думаю, что тоже несложно. Надеюсь немцы недалеко зайдут.

– Далеко. До Москвы дойдут. Сталинград, Ростов-на-Дону, Северный Кавказ.

– Не может быть...

– В моей истории было так. Вашу мы можем изменить. Для этого я и здесь.

– Я помогу вам! – подыграл Шахурин Десятову.

– Еще один момент. Есть возможность заполучить сюда еще один такой же вертолет.

– Что для этого нужно?

– Достаточно отдаленное и безлюдное место с возможностью техобслуживания и заправкой, а так же пилот готовый освоить этот вертолет.

– Организую!

***

Шахурин действительно все организовал. В отдаленном и довольно безлюдном уголке Татарстана (и ведь нашли же) был построен ангар с жилым блоком. Здесь Десятов учил второго пилота, т.е. Рожкина Георгия, который работал летчиком испытателем на Казанском авиазаводе и был откомандирован под начало Десятова. И уже под эгидой Берии были созданы два десятка схронов по всей территории, которая в скором будущем будет оккупирована немцами. В общем, все, как и запрашивал Десятов.

Однако, все это не было организовано по желанию Десятова сразу. Его слова о том, что машина его защищает сама, проверили. Причем, неожиданно неосознанно, неспециально. Это стоило жизни пятерым матерым уголовникам, но зато Берия и Шахурин убедились, что про защиту Десятов не врал.

Случилось так, что из одного лагеря совершили побег сразу пять уголовников. Уж как они, вооруженные парой винтовок, револьвером и двумя охотничьими ружьями отобранными у местных крестьян, вывернулись, но просочились таки через все заслоны и кордоны, выставленные против них. Просочились и вышли на Десятова, который купался (читай мылся) в речке метрах в 50 от полянки с вертолетом. Слово за слово, но один вскинул винтовку на Антона. И тут же рыкнул пулемет "семерки". Пули калибра 12,7 мм легко прошили молодой лесок и буквально разорвали незадачливаго уголовника. Остальные уголовники, услыша выстрелы, вскинули свое оружие и попытались укрыться. В дело вступили 23 мм пушки...

Когда, по вызову Десятова, приехали специально прикрепленные НКВДшники, то им осталось только зафиксировать наличие пяти разорванных в клочья трупов. На Десятове не было и царапинки. И узнав все это, Берия и Шахурин поняли, что шутить действительно не стоит. И решили дожидаться второй машины, которую Десятов обещал сразу, как только Рожкин научится нормально летать на вертолете.

И еще Десятов, подсказал им что в августе 1941 года Гитлер и Муссолини посетят захваченный немцами Брест [5], а в том же августе, но чуть раньше, Гиммлер прилетит в Минск [6]...

–

[1] Организация «Четвертый рейх» действительно существовала в годы войны в Москве и членами ее были отпрыски видных государственных деятелей СССР: Владимир Шахурин (сын наркома авиапрома Алексея Шахурина), Серго и Вано Микоян (сыновья наркома Анастаса Микояна), Леонид Реденс (сын Станислава Реденса, комиссара госбезопасности 1-го ранга, родственника Сталина), Артем Хмельницкий (сын генерала Хмельницкого), Петр Бакулев (сын академика Бакулева), Феликс Кирпичников (сын генерала Петра Кирпичникова), Арманд Хаммер (племянник Арманда Хаммера, известного американского финансиста, симпатизировавшего СССР) и другие ребята, в т.ч. и девушки. На тайных собраниях участники «Четвёртого рейха» надевали повязки с изображением свастики и называли друг друга рейхсфюрерами и штандартенфюрерами. На этих же собраниях обсуждались вопросы антисоветской пропаганды и свержения советского строя. Организация была раскрыта после убийства в центре Москвы Володей Шахуриным участницы общества Нины Уманской (дочь дипломата Константина Уманского, посла СССР в Мексике). Всем участникам было от 13 до 15 лет (уголовная ответственность в те годы наступала с 12 лет). Руководителю «Четвертого рейха» Володе Шахурину на момент убийства и тут же самоубийства было всего 15 лет. Любопытно, что впоследствии некоторые из участников общества стали значимыми деятелями в СССР. Так Вано Микоян стал известным авиаконструктором, Серго Микоян стал доктором исторических наук, специалистом по Южной Америке, Петр Бакулев стал доктором технических наук и большим специалистом по радиолокации, Феликс Кирпичников стал известным изобретателем в области машиностроения СССР.