Текст книги "Минералы и любовь (СИ)"

Автор книги: Алексей Фирсов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

глава четырнадцатая

Глава 14

Поезд мерно отсчитывал версты, унося императорскую семью от венгерских равнин к родным лесам. В вагоне-салоне царил уют: горели лампы под шелковыми абажурами, на столе дымился свежий чай, но атмосфера была натянута, как струна. Георгий понимал: время дипломатических экивоков в лесах Мариенбада закончилось. Наступило время закона.

Согласно «Учреждению об императорской фамилии», Георгий, будучи Наследником, находился в полной воле брата. Без подписи Ники любой брак превращался в морганатический союз, лишающий прав и титулов, а то и вовсе в изгнание. Георгию был нужен мощный «таран», чтобы пробить стену этого закона, и первым таким тараном должна была стать Мамá.

Мария Федоровна внимательно выслушала сына, не перебивая. Она отставила чашку и посмотрела на Георгия – в её взгляде не было гнева, лишь та глубокая, вековая печаль женщины, которая сама когда-то была выдана замуж по воле династии.

– Жорж, милый, ты просишь невозможного, – мягко начала она. – Ты думаешь, я не желаю счастья Тории? Я люблю мою сестру Александру и её детей больше жизни. Но ты забываешь, в каком мире мы живем.

И императрица начала выкладывать свои контраргументы, каждый из которых был тяжелее предыдущего:

Церковный запрет: «Вы – первые кузены. Наши матери – родные сестры. Православная церковь смотрит на это как на инцест. Синод встанет на дыбы, а Ники никогда не пойдет против воли Церкви, особенно сейчас, когда он так нуждается в её поддержке».

Тирания Александры: «Моя сестра Александра… она не отдаст Торию. Она превратила дочь в свою тень, в свои костыли. Она эгоистична в своей любви. Ты не просто просишь руки девушки, ты пытаешься похитить у будущей королевы Англии её главную опору. Это будет семейная война, Жорж».

Вопрос Наследства: «Тории тридцать один год. В глазах двора она – "старая дева". Твой долг, как Цесаревича – обеспечить престол наследниками. Министры будут требовать молодую принцессу с безупречным здоровьем и гарантированным потомством, а не твою английскую кузину с её фотоаппаратом и вольными мыслями».

Политический риск: «Аликс и её немецкая клика... Ты представляешь, какой вой поднимется в Берлине? Вильгельм решит, что Россия окончательно уходит в объятия Британии. Ники сейчас не готов к открытому разрыву с Германией ради твоей симпатии».

Георгий слушал, и внутри него холодная ярость человека из 21 века боролась с этикетом Великого князя. Все эти аргументы казались ему пыльными декорациями, мешающими видеть суть.

– Мамá, – он встал и подошел к окну, за которым мелькали серые тени деревьев. – Церковь разрешает исключения для монархов, если на то есть высшая государственная необходимость. И эта необходимость – я. Я не собираюсь жениться на «здоровой кобылке» из мелкого немецкого княжества, которая будет плести интриги с Берлином. Мне нужен союз с Лондоном. Настоящий, кровный союз.

Он обернулся, и его взгляд заставил Марию Федоровну вздрогнуть.

– Что касается детей… Мое здоровье – это чудо, в которое никто не верил. Так почему же вы не верите в чудо для Тории? А насчет сестры Александры… У меня есть мощные союзники, которые смогут её обуздать. Дядя Берти. Он устал от капризов жены не меньше, чем Тория – от её опеки.И сама королева Виктория.

Мария Федоровна покачала головой, но в её глазах мелькнула искра сомнения.

– Берти… – прошептала она. – Да, он может надавить. А вот что скажет Виктория? Почему ты уверен что старая королева будет за?И Ники… Жорж, ты готов пойти против брата, если он скажет "нет"?

– Я готов сделать так, чтобы Ники не смог сказать "нет", – вздохнул Георгий. – Я еду в Лондон в сентябре не как проситель. Я еду как человек, который привозит Британии мир в Азии. И если ценой этого мира будет мой брак с Викторией – Ники подпишет любую бумагу.

Мария Федоровна покачала головой.

–Ники тебя пошлет в Англию? Одного? Выбрось это из головы,мой дорогой!Нужен тонкий подход.Не надо идти в лоб в атаку как эскадрон,прости господи,гусар!

Поезд резко качнулся на стрелке. Георгий чувствовал: первая схватка с «Учреждением» началась. Мамá не сказала «да», но она уже начала просчитывать варианты, а это для её деятельной натуры было первым шагом к соучастию. Теперь всё решал Лондон. Там, среди туманов и стальных заводов, Георгию предстояло найти тот самый рычаг, который перевернет судьбу Романовского дома.

глава пятнадцатая

Глава 15

Гатчинский гамбит: Бог, Персия и английская кровь

Августовское солнце Гатчины неожиданно было мягче венского, но воздух в кабинете, где уединились братья, казался наэлектризованным. Николай II, приехавший из Царского Села, выглядел помолодевшим рядом с семьей, но печать усталости от государственных дел всё равно лежала на его челе. Он с нескрываемым восхищением разглядывал Георгия – тот больше не походил на «увядающий цветок», в его движениях появилась упругость кадрового офицера, а в голосе – пугающая уверенность.

– Ты выглядишь так, Жорж, будто за этот месяц прожил целую жизнь, – улыбнулся Ники, прикуривая папиросу. – Мамá в восторге от твоего поведения в Мариенбаде. Дядя Берти прислал мне письмо, полное похвал в твой адрес. Говорит, ты – самый здравомыслящий Романов, которого он встречал.

Георгий понял: момент настал. Он не стал ходить вокруг да около.

– Ники, я хочу поговорить с тобой не как младший брат, а как человек, который буквально вернулся с того света, – Георгий встал и подошел к окну, за которым виднелся парк. – В Абас Тумане врачи поставили на мне крест. Ты сам это знаешь. Но я здесь. Я дышу полной грудью, и во мне больше сил, чем было в шестнадцать лет. Разве это не воля Божья?

Николай серьезно кивнул. Для него, человека глубоко мистического, вопрос чудесного исцеления был неоспорим.

– Если Господь нарушил законы природы, чтобы вернуть меня в строй, значит, Он ждет от нас решительных действий, а не слепого следования буквам старых указов, – продолжал Георгий, обернувшись. – Церковные каноны запрещают брак между двоюродными братьями и сестрами, это так. Но история знает исключения, когда на кону стояло выживание Империи. Я прошу тебя, Ники, дать согласие на мой брак с Викторией Уэльской.

Николай вздрогнул. Папироса в его руке замерла. – Жорж... Церковь... Синод... Ты же понимаешь, какой это будет удар по нашему престижу среди духовенства?

– Удар от Синода – это лишь рябь на воде по сравнению с тем цунами, которое идет на нас с Востока, – Георгий перешел к атаке, используя свой главный козырь. – Мы тратим миллионы на «Большую игру» с Англией. Наши казаки и их сипаи готовы вцепиться друг другу в глотки в лесах Памира и песках Персии.

Георгий развернул на столе карту.

– Зачем нам воевать с британским львом, когда мы можем разделить с ним трапезу? Я говорил с Берти. Британия устала от бремени колоний. Они готовы договариваться. Мой брак с Торией станет не просто союзом двух сердец, а печатью на договоре о совместном протекторате над Персией. Мы делим сферы влияния: север – наш, юг – их. Мы получаем спокойную границу и выход к портам Персидского залива без единого выстрела.

Николай подался вперед, рассматривая карту. Идея совместного управления Персией была революционной и крайне соблазнительной. Она снимала угрозу войны с самой мощной империей мира.

– Протекторат... – прошептал Николай. – Витте скажет, что это выгодно. Английские капиталы кроме французских кредитов...

– Именно, Ники! – подхватил Георгий. – Мы выбиваем почву из-под ног у кайзера Вильгельма. Он мечтает нас столкнуть, чтобы греть руки на пожаре. А мы создадим ось Санкт-Петербург – Лондон. С Викторией в качестве нашего негласного посла в Сент-Джеймсском дворце, у тебя будет прямой канал связи с будущим королем Англии.

Николай долго молчал, меряя шагами кабинет. В нем боролись две натуры: осторожный хранитель традиций и государь, желающий покоя своей стране.

– Ты просишь меня нарушить закон ради будущего, которое видишь только ты, Жорж, – наконец произнес он. – Но твое исцеление... оно действительно похоже на знак.

Николай остановился перед братом. – Я не дам тебе официального разрешения сейчас. Это вызовет бурю. Но... поезжай в Лондон в сентябре. Как мой представитель, как кузен. Поговори с Берти еще раз,встреться с королевой Викторией. Если ты привезешь мне проект договора по Персии, подписанный английской стороной, и если Тория действительно готова сменить веру... я найду способ договориться с Синодом. Бог простит нам это нарушение, если оно спасет тысячи русских жизней.

Георгий почувствовал, как гора свалилась с его плеч. Это не было окончательным «да», но это был прорыв.

– Спасибо, Ники. Ты не пожалеешь. Мы построим такую Россию, которую не посмеет тронуть ни один враг.

Когда Николай уехал обратно в Царское Село, Георгий еще долго стоял на балконе. Он знал, что в сентябре в Лондоне ему придется совершить невозможное: убедить английских ястребов из Форин-офиса, что русский Медведь готов к честному разделу добычи. Но теперь у него было благословение Государя, а это в 1899 году стоило целого флота.

" Ну что, собираем подарки и чистим мундир. В сентябре мы идем на Альбион. Но сначала... мне нужно еще раз встретиться с Витте. Пора превратить «волю Божью» в конкретные золотые рубли."

глава шестнадцатая

Глава 16

Ткач Империи: Встреча с Сергеем Витте

Перед тем как отправиться в Лондон, Георгий должен был «взять приступ» самого могущественного человека в правительстве – министра финансов Сергея Юльевича Витте. Если Николай II был сердцем Империи, то Витте был её позвоночником, нервной системой и, что важнее всего, её кошельком.

Георгий вошел в кабинет Витте в здании Министерства финансов на Мойке. Помещение было под стать хозяину: массивное, лишенное избыточной лепнины, заваленное горами папок, диаграмм и образцов промышленной продукции. Здесь пахло дорогим табаком, чернилами и тем особым сухим ароматом, который исходит от миллионов гербовых бумаг.

Сергей Витте поднялся навстречу. Огромный, неуклюжий, с тяжелыми чертами лица и взглядом, который, казалось, мгновенно вычислял стоимость вашего мундира и вероятность вашего банкротства. Он не был аристократом по духу; в нем чувствовалась хватка провинциального железнодорожника, ставшего демиургом российской индустрии.

– Ваше Императорское Высочество, – Витте поклонился, и в его низком голосе прозвучало не только почтение, но и искреннее любопытство. – Ваше чудесное исцеление обсуждает весь Петербург. Но я вижу, вы пришли ко мне не за поздравлениями.

– Вы правы, Сергей Юльевич, – Георгий сел в глубокое кожаное кресло, не дожидаясь приглашения. – Я пришел к вам, потому что вы – единственный человек в этой стране, который понимает разницу между «величием на параде» и «мощью в балансовом отчете».

Витте едва заметно усмехнулся. Лесть он распознавал мгновенно, но эта была приправлена пониманием дела.

Георгий разложил на столе ту самую карту, которую показывал Ники, но теперь на ней была нанесена жирная красная линия, идущая от Каспия через Тегеран прямо к Индийскому океану.

– Вы строите Великий Сибирский путь, Сергей Юльевич. Это титанический труд. Но я предлагаю вам второй выход Империи – Трансперсидскую железную дорогу.

Витте прищурился. Его пальцы, привыкшие перебирать четки или счета, замерли. – Британцы объявят нам войну на следующий день после начала изысканий. Индия – их святыня. Железная дорога к океану для них – как нож, приставленный к горлу.

– Если мы будем строить её одни – да, – Георгий подался вперед. – Но я еду в Лондон, чтобы предложить им сделку.

Доступ в Индийский океан: Мы получаем незамерзающий порт и базу флота (например, в Чабахаре), которая будет контролировать торговые пути.Экономический экспресс: Русские товары – сталь, хлеб, керосин – пойдут в Индию и британские колонии в обход Суэцкого канала.Британский интерес: Англичане получат сухопутный путь для своих колониальных товаров в Европу. Быстрее и дешевле, чем морем. Без посредников.Разграничение: Мы официально признаем юг Персии зоной их влияния в обмен на свободу наших действий на севере и гарантии для этой дороги.

Витте встал и начал мерить кабинет своими тяжелыми шагами. Он молчал несколько минут. В голове этого человека сейчас крутились цифры: стоимость тонны рельсов, таможенные пошлины, курс фунта стерлингов к золотому рублю.

– Вы понимаете, что это означает разрыв с Германией в перспективе десяти лет? – Витте остановился перед Георгием. – Париж кормит нас кредитами под обязательство воевать с Германией. И Франция...она ревнива.Если мы уйдем к англичанам, французская биржа рухнет.

– А вы хотите, чтобы русская кровь вечно была залогом французских долгов? – жестко спросил Георгий. – В Лондоне сидят люди, которые ценят выгоду выше реваншизма. Если мы дадим им гарантию безопасности Индии через этот союз, они откроют нам свои рынки.Наш хлеб им все рано нужен.Мы в этом им не конкуренты,а партнеры.

Витте тяжело оперся о стол. На его лице появилось выражение, которое Георгий видел у топ-менеджеров будущего перед подписанием контракта века.

– Железная дорога к теплому океану... – прошептал Витте. – Это сделает нас неуязвимыми. Никакая блокада в Балтике или Черном море не задушит Россию, если у нас будет прямой выход в Индийский океан.

Он посмотрел на Георгия с новой долей уважения. – Ваше Высочество, если вы привезете мне из Лондона хотя бы предварительный протокол о намерениях со стороны британских банкиров и Форин-офиса... я найду средства. Я переиграю французские займы. Я заставлю Адмиралтейство замолчать.

– Я привезу вам больше, Сергей Юльевич. Я привезу вам архитектуру нового мира, где Россия не «пушечное мясо», а главный торговый хаб планеты.

Витте протянул свою огромную ладонь. – Езжайте, Георгий Александрович. Но помните: в Лондоне улыбаются как друзья, а считают как ростовщики. Не дайте им обмануть себя в деталях.

– В деталях я разбираюсь лучше, чем они думают, – Георгий ответил на рукопожатие. – У меня была хорошая школа.

Выходя из министерства, Георгий чувствовал: теперь у него за спиной не только воля брата, но и стальной кулак Витте. Оставалось самое сложное – покорить Альбион, не надевая шляпы и не теряя лица.

глава семнадцатая

Глава 17

Тайное оружие Его Высочества

Алексеевский дворец на Мойке встретил Георгия привычной атмосферой: запахом дорогого кубинского табака, ароматом свежего кофе и легким шлейфом французских духов, который, казалось, навечно впитался в тяжелые портьеры. Дядя Алексей, облаченный в домашний шелковый халат, расшитый золотыми якорями, принял племянника в своем малом кабинете.

– Вот письмо от Его Высочества, дядя. И вот в этой коробке презент, – Георгий поставил на массивный стол из красного дерева тяжелый футляр, обтянутый черной кожей с золотым тиснением в виде герба принца Уэльского.

– Я польщен, Жорж, что ты не забыл про меня в Европе, – Алексей Александрович расплылся в довольной улыбке, поглаживая холеную бородку. Его глаза алчно блеснули при виде подарка. – Но что это?

– Понятия не имею, – соврал Георгий, сохраняя на лице выражение полной неосведомленности. – Полагаю, обо всем в письме изложено. Принц отзывался о вас, дядя, в самых превосходных степенях. Говорил, что морская слава Европы держится на таких титанах, как вы.

Георгий передалфутляр в руки Генерал-адмирала с предельно серьезным видом, хотя внутри него всё дрожало от едва сдерживаемого смеха.

– Берти просил передать, что это средство не раз выручало его в самых… затруднительных дипломатических миссиях в Париже.

Алексей Александрович, чье лицо при упоминании «дипломатических миссий в Париже» осветилось живейшим интересом, немедленно вскрыл конверт. Пока он бегло пробегал глазами строки, написанные размашистым почерком принца Уэльского, Георгий хранил стоическое молчание.

– О! – Алексей Александрович вдруг крякнул, и его холеное лицо залил густой румянец удовольствия. – Каков Берти, а? Каков старый лис! «Для поддержания флагманского духа в периоды штиля», – процитировал он, и его глаза масленно блеснули. – Жорж, ты хоть знаешь, что это?

– Понятия не имею, дядя, – виртуозно соврал Георгий, глядя прямо в глаза родственнику. – Полагаю, в письме всё изложено. Принц отзывался о вас в самых превосходных степенях и намекнул, что этот эликсир – лучшее, что производит лондонская аптека для истинных джентльменов.

Георгий откланялся быстро, сославшись на срочные дела у Витте. Выйдя из Алексеевского дворца на свежий воздух Мойки, он наконец позволил себе усмехнуться.

Он знал содержание коробки до последнего миллиграмма. В 2026 году это назвали бы «препаратом на основе силденафила», но здесь, в 1899-м, это была «Виагра» девятнадцатого столетия – секретный состав на основе йохимбина, фосфора и заоблачных амбиций лондонских фармацевтов.

Берти, сам будучи легендарным «дамским угодником» и регулярным посетителем мариенбадских вод, прекрасно знал о слабостях своего русского кузена. Алексей Александрович, «le Beau Brummell» Петербурга, тратил на балерин и шампанское больше времени, чем на бронирование крейсеров, и такой подарок от будущего короля Англии был для него ценнее, чем проект нового линкора.

«Ну вот, – думал Георгий, садясь в экипаж. – Пока дядя будет испытывать "флагманский дух" на своих многочисленных пассиях, ему будет совершенно не до заседаний Адмиралтейств-совета. Пусть наслаждается "дипломатией" в спальне, пока я занимаюсь дипломатией в Лондоне».

Тактический итог

Георгий мастерски использовал человеческие слабости высшего командования флота:

Нейтрализация: Алексей Александрович теперь на две недели (как минимум) выведен из политической игры, погруженный в дегустацию «английского эликсира».Расположение: Генерал-адмирал теперь считает Георгия «своим парнем», который не только понимает толк в жизни, но и имеет прямые выходы на главных сибаритов Европы.Безопасность: В Адмиралтействе воцарится благодушная тишина, пока Георгий будет договариваться с британскими инженерами о реальных пушках.

– В Гатчину, Степан, – скомандовал он Котову. – Нам нужно закончить сборы.

Глядя на удаляющийся дворец Алексея Александровича, Георгий понимал: иногда одна маленькая синяя… то есть, одна маленькая бутылочка аптечного снадобья может сделать для реформы флота больше, чем сотня министерских рапортов. Большая игра продолжалась, и теперь у Георгия был надежный союзник в лице… мужского тщеславия самого влиятельного адмирала Империи.

глава восемнадцатая

Глава 18

Крымский экспресс и материнское признание

Радостная весть прилетела из Крыма внезапно, словно теплый морской бриз ворвался в чопорные залы Гатчины. Телеграмма от Сандро была краткой, но восторженной: «Ксения благополучно разрешилась сыном. Мать и дитя чувствуют себя прекрасно. Ждем в Ай-Тодоре».

Для Марии Федоровны это стало лучшим предлогом, чтобы ненадолго оставить петербургские интриги. Внук – это святое. Она немедленно распорядилась готовить императорский поезд и, к удивлению многих, попросила Георгия сопровождать её.

– Жорж, тебе морской воздух сейчас полезнее, чем пыль столичных канцелярий, – сказала она, но в её глазах Георгий прочитал совсем другое: «Нам нужно поговорить без лишних ушей».

Императорский поезд плавно скользил на юг, оставляя позади болота и леса, сменяя их на бескрайние южные степи. В уютном вагоне-салоне, за чашкой крепкого чая, вдовствующая императрица наконец отложила вязание и внимательно посмотрела на сына.

– Я дважды говорила с Ники о твоих планах, Жорж, – начала она, понизив голос, хотя в вагоне были только они. – И о поездке в Лондон, и о твоем… неожиданном желании сочетаться браком с Викторией.

Георгий замер, не донеся чашку до губ. Он знал, что Мамá – лучший дипломат в семье, но не ожидал, что она начнет «обработку» Государя так скоро.

– И каков был вердикт? – спросил он, стараясь сохранить спокойствие.

– Ники на полпути к согласию, – Мария Федоровна едва заметно улыбнулась, видя, как вспыхнули глаза сына. – Сначала он был категоричен. Ссылался на «Учреждение», на Синод, на возможный гнев Аликс. Но я напомнила ему о том, как важно для нас сейчас иметь верного союзника в Лондоне. А когда я упомянула твое исцеление как особый знак милости Господней, он… он задумался.

– Значит, аргумент о «воле Божьей» сработал? – Георгий поставил чашку на стол.

– Для Ники – да. Он видит в тебе чудо, Жорж. И он боится идти против этого чуда. Но есть одно условие, – Мамá посерьезнела. – Твой визит в Лондон должен быть безупречным. Ты должен не просто «свататься», ты должен очаровать не только Торию, но и всю английскую верхушку. Если Берти даст официальное согласие и если английское правительство сделает шаг навстречу по Персии, Ники подпишет указ.

Георгий смотрел в окно на мелькающие полустанки. «На полпути к согласию» – в устах Николая это означало, что дверь приоткрыта. Теперь всё зависело от его способности превратить личную симпатию в государственную необходимость.

– Я благодарен вам, Мамá, – искренне произнес Георгий. – Ваша поддержка – это половина успеха.

– Не благодари пока, – вздохнула она. – Александра в Англии будет сопротивляться до последнего. Она не хочет терять Торию. Тебе придется быть не только Наследником, но и настоящим похитителем сердец. А сейчас… давай готовиться к встрече с Ксенией. Сандро завалил меня письмами о своих новых виноградниках, но я-то знаю, что он опять чертит свои корабли прямо на винных этикетках.

Георгий улыбнулся. Встреча с Сандро в Крыму была ему необходима. Если в Лондоне он собирался говорить о «пушках и нефти», ему нужны были последние выкладки Александра Михайловича.

Поезд мчался к морю. Впереди был Крым, запах кипарисов и новый племянник, а за ними – туманный Альбион, где решалась судьба не только его любви, но и всей Российской империи. Георгий чувствовал, как внутри него кристаллизуется уверенность: он не просто едет в гости, он ведет наступление по всем фронтам. И пока что его армия – в лице Марии Федоровны – выигрывала свои главные сражения.

"Ну что ж, – подумал он, – если Ники на полпути, значит, вторую половину пути я проложу сам.