Текст книги "Путь Строителя 13 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц)

У самой двери топтался стражник из тех, кому выпало объявлять о закрытии ворот и провожать чужих на выход.

– Ишь, набрались… – проворчал он вслед господам. – Герои хреновы.

Договаривал он уже под взглядом Гундара и на середине слова сообразил, что рот открыл зря. Стражник подобрался, уставился прямо перед собой и дальше провожал гостей молча, как и положено.

Не то чтобы рыцарей обязательно надо уважать, у Гундара к этой публике за последние дни накопился отдельный список вопросов. Но ворчать стражнику никто не приказывал, а дисциплина должна быть во всем, и неважно, как ты относишься к господам. Пока приказа нет, молчи, ты на службе. Поступит приказ ворчать, вот тогда и наворчишься, вслух и с чувством.

Дальше обход пошел ровнее, у первого склада двое стояли как учили, в тени под навесом, а не под факелом, где часового видно за полсотни шагов, зато сам он не видит ничего.

– Как смена? – Гундар остановился у угла.

– Тихо, – старший поста качнул головой в сторону свежей канавы, которая подобралась к складу почти вплотную. – Если не считать, что днем тут Хорг копает. Наорался так, что до сих пор в ушах звенит, попробуй усни после смены.

– Зато на посту не уснешь, – отрезал Гундар и двинулся дальше.

У второго склада порядок обнаружился тот же, разве что доклад вышел длиннее, за вечер здесь случилось целое происшествие, кошка уронила с поленницы полено. Гундар выслушал до конца, отметил про себя, что о таком тоже докладывают, и это правильно, после чего направился к погребу.

Недостроенный бетонный погреб торчал на отшибе серой коробкой, дверей ему еще не поставили, проем занавесили пологом, и у входа скучали двое караульных.

– Внутри проверяли?

– А чего там проверять? – не понял младший из них. – Пусто же. И гулко, свое эхо слушать страшно. Мы, честно говоря, не разобрались, что тут охранять.

– Стены, – Гундар отвел полог, убедился, что внутри действительно пусто, и вернул завесу на место. – Рунные.

Ответ стражников устроил не до конца, все-таки руны все равно не светятся, а значит не работают, но переспрашивать никто не рискнул.

Усиления этой ночью не было, посты выставили самые будничные, и никого из людей заранее не предупреждали. Так и должно быть, караул обязан сохранять бдительность каждую ночь, и следить за этим главная задача начальника стражи. Враг о нападении не предупреждает, злоумышленник в свои планы не посвящает, а караул, который делит ночи на важные и тихие, в одну из тихих деревню и проспит.

Правда, сегодня все-таки предупредили, только не враг и не злоумышленник, а староста.

Днем он вызвал Гундара к себе, и разговор занял меньше времени, чем дорога до его крыльца.

– Герда говорит, сегодня ночью в деревне что-то произойдет. – коротко, но совершенно серьезно проговорил тогда староста.

– Что именно? – нахмурился Гундар.

– Неизвестно. – развел тот руками, – Что-то.

Как работает Путь Герды, Гундар до конца не понимал и разбираться не лез, не его это дело. Твердо он знал одно, раз она почувствовала, значит, случится обязательно, сомнений здесь быть не может. А вот это «что именно» задачу облегчало слабо, готовиться ко всему сразу означает не подготовиться ни к чему, такое любой солдат усваивает в первый же год службы.

– Посты обычные, – распорядился староста. – Бдительность полная, но наружу ни намека. Никакого усиления, никакой суеты.

Возражений у Гундара не нашлось. Капкан не должен пахнуть железом, иначе это «что-то» попросту не произойдет, отложится на потом и повиснет над головой. Из всех бед Гундар меньше всего любил отложенные, так что пусть случается сегодня, когда его ждут.

Мимо дома старосты маршрут прошел будто сам собой, хотя крюк он заложил сознательно. Герда неторопливо закрывала ставни и проверяла каждой засов, окна гасли одно за другим, дом укладывался спать, и выглядело это до того мирно, что на секунду поверил даже Гундар.

Взгляд его скользнул выше, по приоткрытым на ладонь чердачным ставням. За ними стояла темнота, и в этой темноте не шевелилось ничего. Гундар коротко кивнул туда и пошел дальше не дожидаясь ответа. Он-то знал, кто сидит сейчас на чердаке с клинком на коленях и ждет. И если момент придет, удар оттуда будет сокрушительным и мгновенным.

К северным воротам Гундар вышел, когда рыцарей уже выпустили. Створ закрыли, решетку опустили, судя по целой веревке, обошлось без топора, наука пошла впрок. А вот входы в обе башни зияли нараспашку, и в проемах чернели нижние ступени лестниц.

– Почему входы на башни открыты? – Гундар остановился напротив поста.

– Так это… проветриваем, – развел руками стражник.

– Неприятель заходит в башню и выходит на перемычку. Оттуда ворота открываются изнутри, дальше объяснять?

– Так какой неприятель? – буркнул тот. – У нас армия под стенами лагерем стоит… – Взгляд начальника стражи он поймал на середине фразы, осекся и вытянулся по струнке. – Есть закрыть входы!

Двери захлопнулись раньше, чем Гундар успел отвернуться. Спорить он не стал, по существу стражник прав, глупо ждать неприятеля, когда за стеной храпит королевская армия. Вот только опасности можно ожидать откуда угодно, хоть изнутри деревни, хоть от этой самой армии. Да и привычки должны быть вбиты в самую глубину сознания, ворота на ночь закрывать, и точка.

С перемычки Гундар окинул взглядом деревню, на крышах ни единого силуэта против неба, и так тому и положено. Староста предупреждал, что этой ночью в деревне дежурят охотники. Вельта он в последний раз видел еще днем, у площади, а дальше след его обрывался начисто. С Кейном удалось перекинуться парой слов перед самым закатом.

– Какой участок берешь? – Гундар тогда прикидывал, как вписать Кейна в расстановку постов.

– Хороший, – Кейн подумал секунду. – Может, даже лучший.

Пока Гундар подбирал пригодные для устава слова, охотник исчез, причем прямо посреди улицы, стоило только моргнуть. Где эти двое устроились сейчас не знал никто, и с одной стороны это радовало, такие мастера маскировки работают на благо деревни, а не против, с другой же стороны слегка задевало.

Гундар любил, чтобы каждый человек в его ночи стоял ровно там, куда его поставили, а что с этими делать совершенно непонятно. Дважды он ловил себя на том, что опять высматривает кого-то на коньках крыш, или в темных переулках, но всё без толку. Собственно, так и задумывалось, но легче от этого не становилось.

Обход закончился на стене, на северо-восточном участке, куда он поднялся уже в полной темноте. Все посты заняли свои места, расстановку он проверил дважды, и придраться оказалось не к чему, что само по себе настораживало.

Прямо под стеной, где как раз только начали возводить каркас бараков, темнел закуток с убогим домом, собственно за ним Гундар и собирался смотреть сегодня.

Ночь ему предстояла здесь, на самом обычном посту, до рассвета. Он выбрал место, откуда просматривалась и улица внизу, и поле за стеной, повел плечами и приготовился ждать. Вот ведь как выходит, всю жизнь в солдатах, а главному солдатскому навыку, умению ждать, так толком и не выучился.

Глава 3

Рог за частоколом завыл прямо посреди ночи, и некоторое время я просто сидел и думал зачем было из-за такой ерунды вообще открывать глаза. Ну воет и воет, мое-то какое дело? Мое дело выспаться, а потом идти работать.

В доме стояла темнота, только из топки пробивались блики углей, и в этих бликах угадывались две всклокоченные головы. Уль с Ректом сидели на своих лежанках и зыркали по сторонам с тем же успехом, что и я, то есть ровным счетом ничего не видели и ничего не понимали.

Рог провыл еще раз, уже дальше, и стало тихо. Мы так и сидели втроем, прислушивались, и я уже начал прикидывать, не приснилось ли это всем троим разом, когда со стороны деревни зазвенел набат. Не колокол, колоколов у нас не водится, а простая железная пластина, по которой долбят чем попало, но среди ночи и такой музыки хватает с избытком. Вот теперь пришлось вставать, хотя что происходит, понятнее не стало ни на миллихорг.

Одежду я накинул за секунды, ребята от меня не отстали, и на улицу мы выскочили практически одновременно. До частокола от моего участка рукой подать, но там пока пусто, лишь по стене с грохотом пронеслась на север одинокая вагонетка с баллистой. Расчет висел на ней всем составом, и задавать этим людям вопросы бессмысленно, им сейчас не до разговоров.

– Кейн? – удивился я, когда из-под моего же навеса показалось знакомое и не менее удивленное лицо охотника. – А ты тут чего забыл? Ты что, спал у меня в сарае? Серьезно?

– Ну а что… – замялся он.

– А, понял. Ты так за баню мстишь, – дошло до меня. – Ладно, потом разберемся. Что хоть случилось?

Мысли о том, насколько неожиданно встретить Кейна именно при таких обстоятельствах, пришлось выгонять силой. Нет, ну серьезно, какого хрена он делал у меня под навесом? Глину стыбзить хотел? Так ее там почти не осталось, проще пойти и зарезать очередного голема.

– Насколько понимаю, что-то явно пошло не по плану, – Кейн встряхнул головой. – Вельт, а ну слезай!

– Да я уже, – послышалось позади, и только сейчас я заметил Вельта. Что примечательно, стоял он с луком, и на тетиве уже лежала стрела, причем явно не из простых. – За стеной что-то горит, пойдем посмотрим. – Он глянул на Кейна, они сделали пару шагов, но тут же притормозили. – Ты с нами.

Ну с вами так с вами, спорить не буду. Всё это пока больше похоже на бред, а я такое люблю, хотя бы жизнь не настолько скучная.

Небо на востоке уже собиралось сереть, тонкая полоска света наметилась над лесом, а значит времени сейчас часа три-четыре, самая сонная часть суток, когда даже бывалые часовые начинают клевать носом. За частоколом действительно поднималось зарево, оттуда доносились крики и ругань, время от времени подвывал всё тот же рог, но и в деревне спокойствием не пахло.

У решетки северных ворот нас встретил стражник с копьем наперевес, узнал, посторонился, и уже за его спиной открылась знакомая картина. Стражники занимали позиции на стенах, мужики высыпали из бараков и домов и хватали всё, что сходило за оружие, от топоров до вил, а один дядька в подштанниках волок к стене здоровенный кол и на ходу ругался с женой, которая требовала вернуть кол на место, потому что это вообще-то будущий столб для навеса. На стене кто-то уже распалил печурку под котел, жижа в таких доводится до кипения быстро, а сверху льется еще быстрее.

Воспоминания о дне штурма нахлынули сами, тогда тоже всё начиналось с воя и зарева, и деревня, по лицам видно, готова защищать себя по новой хоть сейчас. А вот ворота стояли закрытыми наглухо, и открывать их никто не рвался. Солдат и рыцарей, стало быть, защищать пока не планируется, у них своя армия, пусть сами разбираются.

На стену мы забрались по каркасу бараков, благо секции стоят вплотную к частоколу, и лезть по ним удобнее, чем по любой лестнице. Удобно вышло, хоть и строили их не только для этого. Ну а сверху вид открылся яркий и насыщенный, на всю северную сторону. На севере горело сразу в нескольких местах, полыхали палатки и шатры, огонь добрался до полевого склада, а вокруг мельтешили мелкие точки. Солдаты носились между огнями, сбивали пламя, растаскивали соседние палатки подальше, суетились и решали, чем таскать воду от реки.

– Так это… Помогать-то будем? – поинтересовался я у Вельта, который всё так же держал стрелу на тетиве, а глаза его метались от одного горящего шатра к другому.

– Они и не просят, – пожал он плечами. – Ну и я бы сначала разобрался, что там вообще происходит.

И действительно, пока непонятно, напали на них, сами с кострами не совладали или просто праздник у них какой. Завтра вроде бы обоз отходить должен, вдруг проводы устроили? Шутка, конечно, но врагов не видать даже в свете пожаров, а это уже наводит на размышления.

Ворота, кстати, по-прежнему никто открывать не спешил, и солдаты к деревне не бежали, ни за помощью, ни с претензиями. Значит, нападать на нас тоже не планируют, и это, пожалуй, лучшая новость за всю ночь.

В общем, ничего такого, наверное просто пожар. Люди на стенах стояли, гвардейцы заняли позиции, баллисты замерли заряженными, вот только целей для всего этого хозяйства так и не нашлось. Охотники наружу тоже не пошли, лишь один гонец сбегал в лагерь и скоро вернулся. Староста всё это время стоял на перемычке и ждал, гонец подошел к нему, что-то доложил, и по спокойному хозяйскому кивку стало понятно, что наша помощь там не требуется. Никакого нападения толком и нет, огонь потушили быстро, армия разбирается своими силами. Скука, а не ночь, так что я развернулся и пошел досыпать. Тут справятся без строителей, а строителям, между прочим, завтра работать целый день.

– Аккуратнее!

Предупреждение запоздало, и в меня со всего маху врезался какой-то пьяный мужик. Он ковылял по стене, спотыкался о каждую рельсу и громко ругался на всё подряд, на рельсы, на темноту и на тех, кто понаставил тут людей. Да уж, каким ветром его вообще занесло наверх?

Стражники бережно спустили пьяницу вниз, но тот прошел пару десятков метров по земле, доковылял до ближайшей приставной лесенки и той же шаткой походкой полез обратно. Упорству можно позавидовать, а вот выбору места для прогулок вряд ли. Лицо при свете факела я толком не разглядел, да и неважно это. Работяга какой-то, судя по одежде, набрался с вечера и теперь пытается выгнать хмель до завтрашней смены. В общем, увидел я это пьяное шаткое тело и сразу забыл.

Собственно, не я один такой, кто решил махнуть на происходящее рукой и пойти спать. На стенах остались в основном стражники с гвардейцами, а работяги, недовольно бурча, что будят зазря посреди ночи, потянулись по домам и баракам.

Выспался я, несмотря на ночные подъемы, шикарно, а утро выдалось тихое, с таким рассветом, что грех не потренироваться. Сегодня по плану шли рассекающие удары топором, а в качестве учебных пособий выступили несколько особо непонравившихся мне поленьев. Ну а чего они стоят посреди площадки? Сначала порубил их так, просто руками, для разогрева, затем подключил к делу Основу и каждый раз представлял, что передо мной на самом деле деревянный голем.

Прыгал вокруг, заходил с разных сторон, уворачивался от воображаемых лап, а на заключительный удар выделил пару единичек. Бахнуло знатно, и один из пеньков разлетелся такой мелкой щепой, что его теперь остается только собрать, залить смолой и сунуть под пресс. Получится мдф, привет из прошлой жизни, мебельщики бы оценили.

Эх, хорошечно всё-таки, утро раннее, планов громадье, и сегодня я обязательно что-то из этого громадья сделаю. Руки аж зудят от нетерпения, шило в одном месте вертится под самыми разными углами, так что задерживаться я не стал и бодрой походкой направился в сторону деревни, а оттуда к своему шикарнейшему участку.

Вот только по пути мельком заметил, что у ворот собралась целая делегация, хотя в целом всё выглядело мирно. Рыцари разве что шумели и ругались, но к этому все давно привыкли, пошуметь они любят, а после бессонной ночи и подавно. Командующий армией о чем-то тихо говорил со старостой, староста в ответ отрицательно мотал головой, с обеих сторон стояли вооруженные люди, но раз не рубятся, значит ничего такого.

– Да нам в трактире сонного порошка подсыпали! – выкрикнул кто-то из рыцарей. – Вот и получилось так! Это всё ваши!

Староста снова мотнул головой и продолжил разговор с командующим, не обращая на выкрики никакого внимания.

– Так а что в итоге произошло-то? – вопрос я произнес вслух, сам не зная кому, уж больно интересные пошли заявления.

– Не знаешь, что ли? – хохотнул проходивший мимо мужик с лопатой. – Рыцарей этих обворовали ночью! И солдат заодно, пока те пожар тушили. Представляешь? Вот они и орут теперь, что это мы, все дела.

– А это мы? – уточнил я на всякий случай.

– Кто ж знает, свидетелей-то нет. Обыскать тут всё хотят, да староста не разрешает, мол, сам обыщет, – мужик перехватил лопату поудобнее. – Мое дело малое, копать да слушать, что говорят.

Свидетелей, значит, нет, и даже Мульб ничего не видел, а вот это уже по-настоящему подозрительно, такого на моей памяти еще не случалось.

Любопытство вежливо попросило подойти поближе, послушать, о чем там говорят, и оценить, насколько всё серьезно. Но помимо любопытства у меня имеются еще и обязанности, а новости в этой деревне разносятся быстрее, чем я хожу. Всё равно скоро узнаю, так какой смысл лезть в чужой разговор?

Пока шел к участку, навстречу попались гвардейцы в латах, которые тащили куда-то трепыхающегося мужичка. Тот орал про беспредел и требовал его отпустить, но гвардейцам даже шлемы открывать не надо, и так понятно, что лица под ними каменные и на возражения им плевать.

Чуть дальше картина повторилась еще дважды, а последнего изловили уже ближе к южной стороне. Этого подняли из травы и понесли, и в нем я как раз вспомнил пьяного мужика, который ночью перся по стене и упорно пытался с нее навернуться. Он самый и есть, походка узнается даже в лежачем положении.

Мужик оказался жилистый и носатый, с впалыми щеками, голова почти лысая, только на висках серел короткий ежик, а от висков вниз по шее уходили татуировки и терялись под воротом рубахи. Хотя и на руках тоже татуировки имеются, и, наверное, на туловище. В общем, не поскупился мужик в свое время, потратился, чтобы стать более узнаваемым.

Сопротивляться мужик даже не пытался, висел в гвардейских руках расслабленно, и по его помятому виду читалось, что выспаться этой ночью ему так и не удалось. Этого, наверное, в лазарет несут, хотя это не точно, может и туда, где остальным сейчас задают вопросы.

В общем, я отбросил лишние мысли и свернул к складу. Если у армии что-то сперли, то и к нашему добру могли присмотреться, кто их знает. Так что заглянул туда, где хранятся ценнейшие шкуры и рога с прочими полезностями, а по совместительству мой особо ценный инвентарь, который домой таскать опасно.

Но нет, комок воска на месте, лоток стоит и дожидается, когда я наконец схожу к пчелкам, горшочки и бутылочки с медом выстроились нетронутым рядком. Бухты кабеля тоже никуда не делись, силовой лежит отдельно, четырехжильные и одножильные сложены аккуратнейшей горкой и ждут, когда выкопают канавки и можно будет всё подключать. Котелки валяются там же, где я их оставил. Ничего не украли, хотя за одни лосиные рога можно выручить столько, что иной работяга за сезон не заработает.

– Всё, успокоился? – хохотнули стражники у входа. – Да чего ты ссышь, мы ж не королевская армия. Всю ночь тут за барахлом твоим смотрим.

– Вообще не только за моим… – скривился я. – И зря барахлом называете, кабель штука ценная. Сами же зимой со склада жрать будете, так что старайтесь, это в ваших интересах.

– Ой, всё. Не ценишь ты нас.

Обиделись они дружно и напоказ, а я так и не понял, в чем не прав. Действительно ведь, в этой деревне надо, чтобы у меня ничего не пропадало, тут прямая выгода для каждого.

Котелки я забрал с собой, остальное пусть лежит, и вот теперь можно смело за работу. На участке меня встретил стук киянки, Рект с самого утра ковырялся со станком и, похоже, почти закончил. Станина стояла собранной, центры поднялись на новую высоту, и как раз при мне он приладил пробную заготовку, качнул педалью на пробу, убедился, что ничего не разваливается и тогда уже качнул сильнее. Механизм провернулся, палка в центрах завертелась, и резец снял первую стружку. Рект расплылся в улыбке так, будто лично изобрел всё это от педали до резца, и в чем-то он даже прав, собирал ведь своими руками.

– Работает! – он придержал педаль и обернулся. – Доводка еще нужна, ось чуть гуляет. Но точит же!

– Точит, – я подобрал с земли свежую стружку и растер в пальцах. – А раз точит, слушай сюда, это важно. – решил озвучить ему свои вечерние мысли, как раз о роликах размышлял, – Размеры мы теперь задаем стандартные. Квадрат под вагонеточное колесо берем за основу, пять сантиметров сторона, как раньше и делали. И вводим второй, на десять, под ролики. На валу колеса квадраты будут как раз десятисантиметровые, и пусть это тоже станет стандартом, чтобы каждый ролик вставал на любой вал без подгонки.

Рект слушал, шевелил губами и что-то прикидывал, а потом кивнул с таким видом, что стало ясно, мысль легла куда надо.

– Тогда надо два эталонных бруска выточить, на пять и на десять, – предложил он. – И держать у станка. Деталь снял, к бруску приложил, сразу видно, попал или нет. А то на глаз я один квадрат уже запорол.

– Соображаешь. – кивнул ему, – Вот их первым делом и выточи, до всяких роликов.

Параллельно работа на участке кипела своим ходом. Мыло варилось, жир замачивался, щелок булькал в котлах, и бригада мыловаров трудилась так, что с вопросами ко мне подходили всё реже, а это лучший показатель из возможных.

Отдельно стояла партия с цветочком и накрошенным корнем пенницы, и на нее у меня имелись особые планы. Думаю, смешать ее с оленьим жиром, которого у меня есть буквально полгоршочка, и получится особо мягкое мыло с целебным эффектом, такое хоть детям, хоть в лазарет.

Мыло варится, кирпич лепится, пусть пока и совсем не так, как мне хотелось бы. Но старые мысли об улучшении кирпичного производства станут реальностью совсем скоро, этот момент уже не за горами. Плюс горн надо ставить обязательно, и это тоже вопрос ближайших дней, а пока остается только ждать и лепить кирпич по старинке, чтобы время не пропадало впустую.

Ну а я что, лысый, что ли? Я подумал пару секунд и провел ладонью по лысине. Ну да, точно, лысый. Но это ничего не меняет, надо идти работать, искать работяг и заняться наконец установкой колеса, вот чего ждать точно не стоит.

Техпроцесс я уже озвучивал и себе, и людям, так что оставалось приступить к реализации, и начинается она с материалов. В первую очередь древесина, причем обязательно сухая, на опоры встанет руна гидрофобизации, а ей влажность критична, на сыром бревне узор ляжет только если для красоты. И где, спрашивается, брать сухую древесину? В мусорке, разумеется, в другом месте такую не возьмешь.

У меня, конечно, крутились мысли о какой-нибудь особой древесине для столь полезного устройства, о лиственнице или вообще о чем-нибудь принципиально новом для меня, на карте обозначений еще хватает. Но какой смысл тратить время на поиски, когда особым можно сделать любое бревно? Дайте только узел под руну, и всё приложится.

Собственно, по такому принципу я и искал. После пробежки Больда во время штурма в деревне осталось несколько куч бревен, всё, что было когда-то срубами. Эти бревна иногда таскает Ольд, другие тоже берут на свои нужды, а совсем поломанное давно растащили на дрова, добро тут не пропадает. Вот и я прошелся вдоль куч, погонял Основу через самые перспективные стволы и выбрал несколько годных вариантов, чтобы внутри сидел минимум один узел. Обычная сухая сосна, для опор сойдет за милую душу.

Помощников я нашел среди копателей, и трое мужиков согласились раньше, чем я договорил. Они и рады, копать всё-таки занятие тяжкое, а тут потаскал бревно, отдохнул, и вроде как полезное дело сделал. Три ствола переехали к реке быстрее, чем я рассчитывал, правда, отдыхать носильщикам после этого долго не пришлось. Я нажег на бревнах руны, и мы сразу взялись за обработку, один конец заточить, торец обпилить ровно. Дальше возьмем у рыбаков плот, прихватим еще бревно потяжелее вместо бабы и будем вбивать первую сваю.

– Вот тут ямку бы выкопать, на метр вглубь, – я ковырнул носком землю у самой кромки берега.

– Опять копать… – пробубнил кто-то из мужиков, но лопату взял и принялся за дело.

Береговые столбы будем вкапывать и заливать бетоном, и сами столбы я решил тоже делать из дерева. Так быстрее и проще, а по надежности выходит не критично хуже, тем более с рунами на борту.

На этом работа закипела, полетела стружка, полетела глина из ямы, пошла разметка. Я сплавал на плоту и вбил жердь чуть дальше от берега, пощупал шестом дно, помянул добрым словом Нирта с его картой утоплений и выбрал место, где точно встанет первый столб. От жерди натянул волосок, отмерил уровень доступными методами, и вот она, линия, по которой пойдет вал. У кузни пришлось выкопать небольшое заглубление, чтобы роликам под валом ничего не мешало, и дальше я взялся за доводку первого бревна. Придать форму, наметить паз под накладку, и…

Голову я поднял на шум, по дороге в обход деревни двигался крупный отряд солдат при оружии, лица хмурые, копья поблескивали на солнце. С ними ехали всадники в латах, рыцари с самыми разными гербами и в прочей атрибутике, и командующий тоже верхом, его я узнал по утренней делегации. А рядом с рыцарями послушно семенил какой-то мужичок и что-то оживленно рассказывал, то и дело указывая рукой в сторону моего навеса.

– Что за… – протянул мужик у ямы, отвлекшись от лопаты.

– Продолжайте, а я пойду спрошу, – махнул я ему, но топор из рук выпускать не стал. Уж больно сердито вся эта процессия смотрела в сторону навеса и Сурика, который сидел при входе и разглаживал очередную заготовку.

– А ну встать! – один из рыцарей пришпорил коня и отделился от общей колонны.

– Ась? – не понял Сурик и даже головы толком не поднял, заготовку надо долепить, а всё остальное подождет.

Я прибавил шагу и мысленно взмолился. Сурик, ну встань ты, с ними проще разговаривать, чем бодаться, тем более с седла. Силу показывать лишний раз нет никакого смысла, они сюда топают говорить. Возможно, угрожать или запугивать, но только словами.

– Дряная чернь! – рыцарь осадил коня у самого навеса. – А ну показывай, где драгоценности!

Сурик уже поднялся на ноги и глядел на всадника снизу вверх, честно пытаясь понять, чего от него хотят.

– Какие? Вы про формочки? – он захлопал глазами. – Так не покажу, они вон ему принадлежат.

И формочку на всякий случай спрятал за спину.

Мой человек, что тут скажешь, инструмент для него и есть самое драгоценное. Хотя стоп, что этот рыцарь вообще несет? Какие еще драгоценности? Дело приобретает скверный оборот, наговоры мне ни к чему, и надо поскорее разобраться. Доводов у меня хватает, главное вступить в переговоры, я ведь не сторонник рукоприкладства и считаю, что оно допустимо лишь в крайних случаях…

В этот момент рыцарь свесился с седла и сгреб Сурика за шкирку, а в следующий миг отшвырнул его в сторону, как котенка. Паренек пролетел несколько метров, успел только пискнуть, воздух выбило из груди, и он кубарем покатился по земле.

О, а вот и «крайний случай».

Додумать я не успел, топор сверкнул красным огоньком, и спустя мгновение лезвие с громким хлопком врезалось в кирасу, высекая из нее сноп искр, а сам рыцарь вылетел из седла и грудой железа грохнулся в грязь.

– Ну-ка, банка консервная, извинись, – я подошел ближе, пока вокруг звенела сталь и рыцари оголяли мечи, а солдатские копья опускались в мою сторону. – А не извинишься, лопату возьму.