Текст книги "Путь Строителя 13 (СИ)"

Автор книги: Алексей Ковтунов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Народ на фундаменте вкалывал без продыху, одни подвязывали выходы арматуры под будущие столбы, другие таскали носилки с раствором, и замес не останавливался ни на минуту. Уль носился вдоль щитов со своей дощечкой и на мое появление даже не оглянулся, не до гостей человеку.

– Мужики, разговор есть, – подошел я к ближней паре копателей.

– Мастер, не серчай, некогда! – ближний даже не разогнулся, только мотнул головой в сторону опалубки. – Сам же видишь, вяжем, льем! Ты ж заказчик и есть, деньги нам выйдут, только когда работу сдадим, вот и не отвлекай, дай хоть с этим краем за день управиться!

– Ага! – поддержал сосед, не выпуская лопаты. – Я вот уже на новые сапоги наметился накопить, между прочим! Мои-то вон, гнилоход во время штурма соплями своими сожрал!

Он выставил из траншеи ногу, и пальцы действительно выглядывали из сапога наружу, все пять и в полном здравии, чем не сандалии, в городе за такой фасон еще и доплату бы запросили.

– А я жене платок обещал, – отозвался от опалубки мужик постарше. – Еще к прошлой ярмарке сулил, а она так-то месяц назад была, вроде как. Но ведь следующая будет, а она уже и не просит, просто смотрит на меня, и кто женатый, тот поймет, лучше бы просила.

– А я Бульбу за картошку задолжал, – вздохнул его напарник. – Теперь вздрагиваю, когда мимо его двора иду. Он как гаркнет, у меня медяки в кармане сами звенят, хотя их и нету.

– Ну а я на козу собираю, – прогудел здоровяк с трамбовкой. – Хорошая коза в хозяйстве первое дело, молоко опять же, и зверь с понятием.

– Ты только мастеру ее потом не показывай! – посоветовали из траншеи под общий хохот.

Я сохранил каменное лицо и шутку замечать не стал. Покушение на козу так никто и не доказал, но память у деревни долгая, и отмываться мне, похоже, до седых волос. Но я ведь тогда просто с вагонетки слетел, бывает же!

– Так я же не бесплатно зову, – перешел я к делу. – Плачу сразу за весь монтаж, отдельно от дома, закончили и рассчитались, ждать никого не заставлю.

Арифметика была готова еще на берегу, ям под береговые столбы две, копку с заливкой и забивку речной сваи четверо закроют за день, вот и четыре человекодня. Обточка верхушек и ложа добавит еще два, установка колеса с лопастями заберет день целиком, снова четыре, и набегает ровно десяток человекодней. Столярка Ольда идет отдельной строкой, а плот Герта с Ниртом не идет вовсе, их, правда, никто и не спрашивал, но такова судьба водного транспорта в нашей деревне.

– Плачу по семнадцать медяков за человекодень, – объявил я. – За столбы на всех выйдет шестьдесят восемь, за обточку еще тридцать четыре. За установку колеса с лопастями снова шестьдесят восемь, итого сто семьдесят медяков за два, от силы три дня работы.

– Эмм… Ну… – протянул ближний копатель, и на лице у него арифметика схлестнулась с осторожностью. – Не знаю даже, тут-то оно вроде как тоже нормально выходит, но… Эй! Мужики!

Советоваться ему оказалось не с кем, пока он мялся, лопаты одна за другой улеглись на край траншеи, а народ уже топал к реке, и по этим спинам читалось, что столбы встанут еще до обеда, а если заказчик не отстанет с разговорами, то и колесо.

– Стоять! – пришлось догонять и разворачивать. – Только двое или трое, не больше!

На меня молча уставились обиженные лица, и было их заметно больше трех.

– Ладно, четверо, но это предел! Дом-то кто строить будет?

Утром, помнится, я собирался снять со стройки всего двоих, а теперь торгуюсь в обратную сторону, талант не пропьешь.

Дальше стройку накрыл спор, кому деньги нужнее, и шел он по всем правилам жанра. Хозяин сандалий напирал на голые пальцы и близкие холода, женатый твердил, что платок ждать больше не может. Должник Бульба доводов не приводил, просто показывал рукой в сторону деревни, и крыть этот жест было нечем, а козий кандидат мрачнел и крепче сжимал трамбовку.

Сошлись в итоге на том, что деньги нужнее всем поровну, и это чистая правда, а два лишних медяка к пятнадцати дело приятное, но ссориться из-за них с соседями по траншее все-таки не стоит.

Уль всю эту торговлю выслушал молча, потом подошел ближе и внес в свою дощечку размашистую пометку, и что-то мне подсказывает, что не благодарственную.

– Вот ты и ты, вы точно со мной, – ткнул я пальцем, выбирая не наугад, оба этих товарища ставили первое колесо. Один тогда ловил вал у сваи и высказал течению все, что о нем думает, а второй нырял следом и стучал зубами громче Ольдовой киянки. Опыт в нашем деле вещь бесценная, ну то есть ценой ровно в семнадцать медяков за человекодень.

Оставшиеся два места я разыгрывать не стал, спорщики разберутся без меня, доводы у них уже разогреты. Рект, само собой, тоже будет в деле, куда ж без него, под передачу надо наточить еще деталей, хотя и не столько, чтобы станок стонал до ночи. Плюс бочку налаживать и ставить на новое место, а там еще и ремень цеплять…

Забот на день собралось выше макушки, мне ведь помимо запуска работ по колесу нужно успеть подготовиться к завтрашней экспедиции, а она сама себя не соберет.

* * *

Телега в который раз нырнула колесом в выбоину, скрипнула и покатила дальше, а Гарк шагал рядом, придерживая ладонью борт. Товарищ его восседал наверху, на горе узлов и мешков, между двумя бабами и полудюжиной ребятни, и слезать не спешил, очередь сидеть нынче его, а такие вещи в дороге соблюдаются строго. Худая лошаденка с выпирающими ребрами тянула из последних сил, и грузить на нее всех разом никому бы и в голову не пришло, вот и топали люди своим ходом позади телег, а наверху отдыхали по счету, кто сколько выходил.

Так и шли всю дорогу, от первого намека на рассвет и до полной темноты, когда уже не разглядеть, куда ставить ногу. На ночлег вставали коротко, костерок да пара часов сна вполглаза, и снова в путь, солдаты сопровождения гнали обоз вперед без всякой жалости. Гарк поначалу ворчал вместе со всеми, а потом сообразил, что ворчать глупо, ведь чем быстрее идешь, тем меньше ночуешь в чистом поле, и с этой мыслью шагалось заметно легче.

Добрались, к слову, даже быстро, если учесть крюк, который пришлось заложить. Ближний мост через Кальву лежал в воде обломками, и обоз протащился вдоль берега до дальнего, а это лишний день пути как минимум, даже в таком темпе. Мужики на привалах ругали и реку, и тварей, что переправу своротили, но ругань дорогу не укорачивает, так что шли себе и шли.

Зато теперь всё позади, и с самого утра настроение у Гарка забралось на самую вершину и слезать оттуда не собиралось. До города оставалось всего ничего, полдня ходу от силы, и даже пыльная дорога под ногами казалась мягче обычного. Серебряк лежал за пазухой и приятно грел душу, и Гарк нет-нет да и трогал его через рубаху, на месте ли.

Про серебряк они с товарищем за дорогу переговорили раз двадцать. Выходило складно, деньги немалые, можно растянуть надолго, а можно для начала и погулять недельку по городу и отъесться, а уж потом браться за работу. Работы Гарк не боялся, руки на месте, спина крепкая, а в городе хорошему работяге за день положат медяков двадцать, не меньше, это они с товарищем тоже прикинули и сошлись, что жить можно очень даже неплохо.

Навстречу тем временем начали попадаться люди, сперва редко, а после целыми бригадами, с лошадьми и инструментом для сбора урожая. Мужики шагали молча, косы и серпы торчали из возов вперемешку с граблями, и глаз у Гарка невольно зацепился за железо. Косы кривые, черенки сучковатые, такое в руки возьмешь и через час мозолей насажаешь. В Пороге он насмотрелся на другой инструмент, который сам ложится в ладонь и не ломается, и взгляд, оказывается, успел избаловаться, цепляется теперь за всякую дрянь. Гарк мотнул головой и мысли эти отогнал, не за тем шел.

Ведь совсем скоро он увидит город, впервые за всю свою жизнь. Дальше ярмарки Гарк никогда не выбирался, и жил бы себе в деревне по сей день, если бы не пришло из леса зверье с Жилами и не растоптало все, что он знал, вместе с домом и двором. Об этом вспоминать не хотелось, а вот о городе хотелось, о нем он еще мальчишкой слушал байки заезжих торговцев, разинув рот. В городе, рассказывали, и дома краше, и еда слаще. Люди там добрее, возможностей куча, а деньги, если верить историям, текут рекой из каждой канавы, только руку протяни и бери свое.

Правда, лица встречных с этими байками не больно-то вязались. Чем ближе к городу, тем больше смурных лиц попадалось навстречу, и никто не улыбался и не здоровался. Гарк и этому нашел объяснение, то ведь тоже деревенские, просто их погнали убирать урожай перед холодами, то, что уцелело и не попало под стада тварей, а какая радость горбатиться на чужом поле, когда свое сгорело. Тут кто хочешь посмурнеет.

Еще до полудня дорога вползла на пригорок, обоз выкатился на самый верх, и перед людьми открылся вид, от которого Гарк на секунду забыл, куда шагает. Солдаты, что шли впереди, не повели и бровью, парочка рыцарей тоже не повернули головы, а вот мужики в обозе аж на цыпочки повставали, вытягивая шеи и стараясь разглядеть получше эту каменную махину.

Могучие каменные стены поднимались до самого неба, из их тела выступали круглые башни, а перед ними темнел широкий ров. Ворота же даже издалека выглядели такими, что в них въехал бы дом Гарка целиком, вместе с крышей. Над всем этим висел сизый дым, труб за стеной дымило столько, что и не сосчитать, и видно это даже отсюда, с пригорка. Вот он какой, значит, город.

Только улыбки на лицах продержались недолго, город-то стоял прекрасный, спору нет, а вот вокруг него, ото рва и до самого горизонта, расползлось море латаных палаток, прижатых одна к другой, и это море по самым скромным прикидкам тянуло на три таких города. И это еще не считая пригорода, где теснились настоящие улицы и дома в два, а где и в три этажа, из камня и дерева, и лепилось все это одно к другому так плотно, что между крышами не всякая кошка протиснется.

– Так вот ты какой, Северан… – протянул сверху товарищ, и прежнего восторга в его голосе уже не слышалось.

Дальше ехали молча, обоз спускался с пригорка, город рос и надвигался, и чем ближе он делался, тем ниже сползало настроение. Люди смотрели по сторонам, каждый думал о своем, и обсуждать увиденное почему-то никто не рвался, даже ребятня притихла.

У первых палаток обоз остановили, местные солдаты в кожаных куртках со знаком лорда о чем-то перетолковали с бойцами королевской армии, покивали, и служивых с рыцарями пропустили дальше, к воротам, а телеги с переселенцами завернули в сторону, на разъезженную колею вдоль лагеря. Прокатились по ней еще немного, обогнули лагерь по краю и встали у широкой площадки, и отсюда до городских стен оставалось еще добираться и добираться.

Вблизи всё оказалось куда страшнее, чем с пригорка. В какую сторону ни повернись, всюду люди, у костров и в проходах между палатками, сотни людей, тысячи, а дальше счет у Гарка заканчивался, но людей тут всяко больше, чем он видел за всю жизнь разом. Деревенские к такому не привыкли, и оба они с товарищем таращились по сторонам так усердно, что приказ стражника пролетел мимо ушей.

– Вам три раза повторять? – гаркнул тот. – Слезть с повозки, досмотр!

Стражник, впрочем, оказался не злым, детям и бабам спуститься помог, под локоть придержал, а потом прошелся вдоль телеги, заглянул в каждый мешок и под каждую рогожу, все по протоколу, без крика и лишнего копания. Закончил, выпрямился и махнул рукой в сторону неприметного домика на краю площадки, у которого уже топталась длиннющая очередь.

– Двигайтесь в пункт распределения. Там все скажут.

Делать нечего, пошли туда. Очередь, как вблизи выяснилось, стояла не одна, у баб своя, и шла она заметно шустрее, а тех, что с детьми, забирали почти сразу и уводили вглубь лагеря, под крыши. Старикам тоже старались помочь, вон седого деда с клюкой пропустили без разговоров. А мужикам осталось топтаться и ждать, и топтались они до самых сумерек, очередь ползла еле-еле, зато никто не лез поперек и не ругался, что Гарка даже удивило. В Валунках за такое стояние уже трижды бы поспорили, а тут стоят смирно, будто так и надо.

За столом в домике сидел скучающий дед с обвислыми усами, он черкнул что-то на двух серых бумажках и шлепнул сверху печать.

– Держите. Не терять, без бумажки вы тут никто. Следующий!

А что с этими бумажками делать и куда идти дальше, дед не пояснил, и никто не постарался дать инструкции, так что вышли Гарк с товарищем на улицу, повертели бумажки в руках, да и встали посреди дороги.

Вечерело, и лагерь вокруг жил своей жизнью, дымил сотнями костерков и переговаривался на сто голосов разом. Из-за палаток тянуло отхожими канавами так, что глаза слезились, плюс тянуло дымом отовсюду, но это уже скорее плюс, хоть запах перебить.

Про канавы, из которых текут деньги, рассказчики, выходит, тоже не соврали, канав тут хватало, вот только текло из них добро попроще. Где-то плакал ребенок, где-то бабы делили котелок, а из ближней палатки надсадно кашляли, и кашель этот, стоило прислушаться, отзывался то тут, то там по всему лагерю.

Чуть дальше по проходу обнаружилась сколоченная из чего попало торговая лавка, и очередь к ней стояла такая, что хвост терялся между палатками. Торгаш за прилавком орал, что хлеба нет и до завтра не будет, и очередь все равно стояла, на что-то надеясь. При этом Гарк отчетливо видел, как прилично одетый мужчина подошел не к прилавку, а к заднему углу, отсыпал торгашу монет побольше и преспокойно получил завернутый в лист батон, после чего удалился ни на кого не глядя.

– Мда… – товарищ поскреб затылок. – И куда дальше?

– Ну так деньги же есть, – пожал плечами Гарк, и от одной этой мысли стало полегче. – Давай разместимся где по-людски, а там уже придумаем. Завтра работу искать пойдем.

– Так-то да, целые богатства таскаем, – усмехнулся товарищ и хлопнул себя по груди, где в тряпице лежал его собственный серебряк.

Монеты эти им перед самым отъездом вручил мастер, прямо у ворот дорогу заступил, мол, склад помогали строить, значит заработали. Пацан пацаном, а рассчитался по-взрослому, и еще напутствовал, прокатитесь, говорит, до города, осмотритесь. Гарк тогда монете обрадовался как дитя, а напутствие пропустил мимо ушей.

– В смысле тридцать за ночь? – опешил Гарк и оглянулся на товарища, но тот стоял с открытым ртом, и подмоги от него ждать не приходилось.

Трактир отыскался на краю пригорода, приземистый дом, по самые окна вросший в землю, зато с настоящей крышей и трубой. Из зала тянуло кислятиной, но народу внутри набилось столько, что между лавками не пройти, и половина, судя по одежке, такие же пришлые.

– Не нравится, катитесь, – буркнул трактирщик, не поднимая глаз от кружек. – Койка тридцать медяков, торговаться не собираюсь. Вас тут таких за день десятками ходит.

– Но это ж дорого! – возмутился товарищ.

– Дешевле не найдете, и за эти деньги желающих хватает! – рявкнул тот и грохнул кружкой о стойку. – Всё, нищеброды, идите к остальным. Вон, палатку бесплатно выдадут, если очереди дождетесь! – хохотнул он напоследок, и на этом разговор закончился.

Вышли на улицу, и Гарк, чтобы не расстраиваться, принялся рассуждать вслух, что палатка, в целом, тоже неплохо, от дождя укрывает, от ветра тоже, а тридцать медяков за какое-то подобие блохастой кровати это и правда чересчур. Товарищ поддакивал, но выходило у обоих так себе.

До места, где раздавали жилье, добрели уже в сумерках, и там их встретила, кто бы сомневался, очередь. Внутри, у длинного стола, народ распределяли по палаткам и баракам, и по разговорам вокруг становилось ясно, что жилья на всех не хватит, хоть до зимы стой. Но деваться некуда, встали в хвост уже затемно и принялись ждать, может хоть к утру поспать получится.

– Да я только спросить! – раздалось вдруг впереди, и очередь колыхнулась.

Посмотрели, а там какой-то ухоженный наглец в чистой рубахе протискивался к самому столу, и по роже было видно, что спрашивать он собирался кошельком.

– Плетей ему, – пробасил кто-то над ухом, и, обернувшись, Гарк увидел стражников.

Те церемониться не стали, наглеца выдернули из очереди и отвели к столбу, а там уже всыпали с десяток горячих, без злобы, но и не понарошку.

– Полезешь еще, пеняй на себя, третий раз не прощается, наказание будет куда серьезнее, – предупредил стражник, и бедолагу наконец отпустили, а тот, потирая спину, молча побрел в конец очереди.

За ночь на памяти Гарка без очереди не пролез больше никто. Один, правда, попробовал по-тихому, подобрался к столу сбоку и что-то зашептал раздатчику, позвякивая монетой, но тот и слушать не стал, кликнул стражу, и шептуна увели куда-то в темноту. Сосед по очереди, мужик из здешних, пояснил вполголоса, что за мзду тут дерут и дающего, и берущего, лорд на этот счет шуток не понимает.

Суров здешний лорд, подумалось Гарку, а с другой стороны, попробуй удержи такую прорву народа по-доброму, тут или порядок, или передавят друг друга за корку хлеба.

До стола они к утру так и не добрались, поспать пришлось под открытым небом, у чужой телеги, подстелив под бока соломы. Зато бесплатно, хоть в чем-то этот город расщедрился.

Утро в лагере тоже начиналось с очередей, у водовозной бочки выстроились с ведрами, у котлов пристроились с мисками. Кашу там, между прочим, наливали бесплатно, жидкости в ней, честно сказать, плавало больше, чем крупы, зато горячая, и на том спасибо. Похлебали, отдали миски и пошли искать работу.

Работу раздавали у длинных навесов за лагерем, туда с рассвета стекались желающие, и набралось таких предостаточно, целая толпища. Вот только инструмента на всех не хватало, так что распорядители брали одного из десяти, остальным оставалось галдеть и тянуть руки.

– Да я за два медяка готов! Меня возьмите! – голосил отчаявшийся мужик в первых рядах.

– В смысле два? – возмутился товарищ Гарка так, что на него оглянулись. – День работы десятку стоит, самое малое! Вы чего сами себе цену сбиваете?

Вокруг посмеялись, кто-то покрутил пальцем у виска.

– Да кто тебе десять платить станет? – отозвался жилистый мужик. – Ладно бы мастеру, так мастеров из деревень понаехало, половина без дела сидит.

– Ну, нам платили, – протянул Гарк.

– Хах! Брешешь! Где столько платить будут? – хохотнул тот. – Ладно бы раньше, поверил бы, а нынче вон, деревни все порушены. На юг уходить надо, говорю вам.

– На севере платят, – не сдался товарищ. – Мы вот только из Порога пришли. Там за десятку тебя еще и покормят, а повезет, так и на ночлег определят!

– Ой, не заливай. – отмахнулся он. – Север весь выкошен, я точно знаю.

– Погоди ты, – осадил его другой, постарше. – А ты сам-то видел, чтобы платили? И кормят взаправду?

– У них там мяса полный склад, ага, – кивнул Гарк. – А у вас тут чего, совсем с работой беда? Чего в город работать не идете? На кой вам сдались эти поля?

– Так глянь, народу сколько, и все бежали в чем были, – вздохнул тот. – Какая тут работа, когда такое творится? Вот и перебиваемся помаленьку.

– Да уж… – протянул Гарк.

– Слышь, а ты часом не брешешь? Чем докажешь, что там вот так?

– Ну вот, мне за работу серебряк дали, – Гарк покопался за пазухой, развернул тряпицу и показал монету, и вокруг зашумели и потянулись поглядеть, а кто-то даже присвистнул.

– А мне там еще мастер говорил, что рук не хватает, – вспомнил товарищ. – Пацан, Реем зовут.

– Не слышал про такого. Пацан, говоришь? А разве пацан мастером бывает? Может, староста сынка своего продвинул, вот тебе и мастер?

– Какой еще сынка, – отмахнулся товарищ. – Он при нас склад из жидкого камня поднял, сам придумал, сам и командовал. Я такого и в страшном сне не выдумаю.

– Из какого еще жидкого камня? Камень, он на то и камень…

В общем, рассуждения пошли по кругу, каждый второй знал наверняка, что так не бывает, и каждый первый на всякий случай переспрашивал, где этот Порог находится. А вот стоять в очереди за работой Гарк с товарищем передумали. Раздача под навесами шла своим ходом, и платили там, если послушать, и правда меньше десяти, обычному работяге шесть медяков за день.

Нет, с голоду тут помереть не дадут, хлеб купить можно, да и каша, вон, дармовая имеется, кому не лень очередь выстоять. Но обидно вкалывать за шестерку, зная расценки в трактире, это ж пять дней горбатиться ради одной ночи на койке. А без очереди соваться рискованно даже за взятку, точнее особенно за взятку, Гарк своими глазами видел, как двое стражников вели куда-то пухлого торгаша в кандалах, и он готов был поклясться, что вчера этот торгаш еще стоял за прилавком и орал про хлеб, которого нет. Следят все-таки за порядком, хоть это радует.

– Пойдем хоть в город сходим, – вздохнул Гарк. – Не зря же перлись в такую даль.

А вот в город их так и не пустили, к воротам через ров тянулась своя очередь, и стражники на входе проверяли пропуска. У кого бумага городская, с печатью, тех пропускали, а у кого лагерная, тем вход ограничен, ждите, когда вызовут, и никакие уговоры не помогали. Прождали до вечера, поглядели на стены вблизи, на воротные цепи в руку толщиной, тем знакомство с Севераном и ограничилось.

Остались в пригороде, а тут и так не протолкнуться, улочки узкие, народу тьма, и каждый второй, судя по глазам, тоже приехал за лучшей долей и теперь соображает, что с ней теперь делать.

Под вечер зашли в харчевню, взяли по миске варева и по куску хлеба, и за все про все отдали полсеребряка. Покушали не особо плотно и, выйдя на улицу, переглянулись.

– А ведь в деревне не так уж и плохо было… – заметил Гарк.

– Ну что, прокатились, осмотрелись, как там Рей говорил? – вздохнул товарищ. – Понравилось тебе?

– Так-то красиво, ладно уж… Но не нравится, да.

До палаток дошли молча, а там, не сговариваясь, принялись расспрашивать про обозы на север. Обоз нашелся быстрее, чем ждали, шел он с торговым грузом и отправлялся как раз поутру. Напросились с ним, и хорошо, что деньги остались, за места на телегах пришлось отсыпать медяков, зато обратно не пешком.

– Слушай, а Хоргу чего говорить будем? – Гарк поворочался, устраиваясь на ночь под чужой телегой. – Мы ж вроде как насовсем уезжали.

– Скажем, за солью ходили, – зевнул товарищ. – Соли не нашли, пришлось вернуться.

Обоз выезжал с рассветом, и Гарк, устроившись на мешках, обернулся напоследок на город, а потом присмотрелся к попутчикам. Помимо их повозки катилось еще несколько, одна торговая, с тюками под рогожей, одна груженная зерном, а позади пристроилась целая вереница мужиков, кто налегке, кто со скарбом за плечами, и среди них шагали даже семьи с детьми.

– О! Это ж ты? – усмехнулся Гарк, разглядев в веренице знакомое лицо.

– Надеюсь, ты не соврал, – пригрозил тот кулаком. – И там правда есть работа.

– О, уж поверь, – рассмеялся товарищ. – Уж чего-чего, а работы там точно хватит…