Текст книги "Системный целитель 4 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)
Ну, революции редко планируются заранее, – философски заметила система. – Обычно они случаются, когда кто-то достаточно сильно раздражает достаточно большое количество людей. А ты, похоже, нашёл правильную болевую точку.
Пришлось признать её правоту. Коллегия годами выжимала из целителей и пациентов деньги, устанавливала идиотские правила, монополизировала рынок медицинских услуг. Люди терпели, потому что альтернативы не было. А теперь альтернатива появилась, пусть и в виде фиктивного профсоюза, созданного одним человеком в качестве розыгрыша, и недовольство, копившееся годами, хлынуло наружу.
Телефон зазвонил снова, и я машинально потянулся к трубке, ожидая очередного возмущённого целителя. Но голос на другом конце провода оказался совсем другим – низким, властным и привыкшим отдавать приказы.
– Это профсоюз целителей? – пробасил незнакомец.
– Да, слушаю вас.
– Барон Твердлов, – представился собеседник. – И у меня к вам дело, которое не терпит отлагательств.
Я невольно выпрямился в кресле. Аристократия уже заинтересовалась? Это неожиданно, хотя и вполне логично. Если новые правила коллегии затрагивают всех пациентов, то аристократы страдают от них ничуть не меньше простолюдинов. А может и больше, учитывая их самомнение и нежелание терпеть неудобства.
– Слушаю вас, – спокойно проговорил я.
– Эти содомиты из коллегии, – барон произнёс слово с такой брезгливостью, что я почти физически ощутил его гримасу, – окончательно свихнулись. Я обратился к целителю с порезом на руке, с обычным порезом! А он начал стягивать с меня штаны и лезть ко мне с каким-то градусником! Я чуть не убил его на месте!
– Понимаю ваше возмущение, – начал я, но барон меня перебил.
– Возмущение? Да какое там возмущение! Я в ярости! Они мне что-то про мочу и вкусовой анализ рассказывают, а рука до сих пор болит, между прочим!
Я откинулся на спинку стула, обдумывая ситуацию. С одной стороны, визит к аристократу это риск засветиться. С другой стороны, я и так со всех сторон засвечен, а расположение барона могло открыть двери к той части общества, куда профсоюз пока не добрался. Аристократы имеют влияние, связи, деньги, и если они начнут поддерживать альтернативу коллегии, это может изменить расстановку сил в городе.
– Ну так и чем могу помочь?
– Как чем? – рявкнул барон. – Вы же нормальные целители, без всех этих извращений? Так приезжайте и вылечите меня нормально! И целителя моего заодно посмотрите, может ещё можно ему мозги на место вправить!
Решение пришло почти мгновенно. В конце концов, я и так уже по уши увяз в этой истории с профсоюзом, так что один визит к барону погоды не сделает. Зато может принести пользу в долгосрочной перспективе.
– Диктуйте адрес, – произнёс я, доставая чистый лист бумаги. – Буду в течение часа.
Глава 18
Имение барона Твердлова располагалось на окраине города и с первого взгляда напоминало скорее военную базу, чем аристократическую усадьбу. Я вылез из такси, расплатился с водителем и несколько секунд просто стоял у ворот, разглядывая открывшуюся передо мной картину и пытаясь понять, не ошибся ли адресом.
По территории усадьбы сновали люди в военной форме, причём не в той парадной, которую обычно носят охранники богатых домов для солидности, а в настоящей полевой, потёртой и явно побывавшей не в одном бою. На утоптанной площадке справа от главного здания группа бойцов отрабатывала какие-то приёмы рукопашного боя под руководством седого инструктора с такой суровой рожей, что мне захотелось встать по стойке смирно просто от одного взгляда на него. Чуть дальше виднелся полигон с мишенями, откуда доносились редкие хлопки выстрелов и команды на чистом мате без лишних примесей ненужных цензурных слов.
Техники здесь тоже хватало с избытком. Несколько бронированных внедорожников стояли в ряд у длинного ангара, из которого доносилось характерное жужжание сварочного аппарата и грохот металла о металл. Кто-то там явно собирал что-то серьёзное, и судя по размерам видневшегося через открытые ворота каркаса, речь шла о чём-то вроде бронированного вездехода, способного пережить прямое попадание из гранатомёта.
Да уж, интересное местечко… И этот барон явно не полагается на наемников, вся военная мощь у него своя. Удобно, ведь ему даже для зачистки сложных высокоранговых прорывов не требуется помощь извне.
После всех этих напыщенных аристократов с их золочёными каретами и слугами в ливреях было приятно увидеть кого-то, кто относится к безопасности серьёзно и явно понимает, что в этом мире выживает только тот, кто готов за себя постоять.
Не успел я сделать и шага к воротам, как передо мной словно из-под земли вырос здоровенный детина в камуфляже и с автоматом на плече. Никаких тебе церемонных поклонов, только короткий оценивающий взгляд и лаконичный вопрос:
– К барону?
– К нему, – кивнул я. – Меня ожидают.
Гвардеец молча развернулся и зашагал к главному зданию, даже не потрудившись проверить моё утверждение или уточнить имя. То ли барон предупредил охрану о визите целителя, то ли здесь вообще не принято задавать лишних вопросов. В любом случае меня это устраивало, потому что объяснять каждому встречному, кто я такой и зачем пришёл, порядком надоело ещё в городе.
Главное здание усадьбы тоже не отличалось показной роскошью, к которой я успел привыкнуть в домах местной аристократии. Крепкие каменные стены, узкие окна, больше похожие на бойницы, массивная дверь, которая явно выдержала бы таранный удар. Внутри было прохладно и пахло оружейной смазкой, а на стенах вместо картин и гобеленов висели карты местности с нанесёнными на них пометками и какие-то тактические схемы.
Меня провели не в гостиную и не в кабинет, как я ожидал, а в просторное помещение, которое явно служило чем-то вроде комнаты для планирования операций. Большой стол в центре был завален картами, документами и какими-то чертежами, вокруг него стояли несколько человек в военной форме, а во главе всего этого восседал сам барон Твердлов.
Выглядел он именно так, как я себе и представлял по голосу из телефонной трубки. Массивный, широкоплечий мужчина лет пятидесяти с коротко стриженными седыми волосами и лицом, на котором каждая морщина рассказывала отдельную историю о боях, походах и решениях, которые не всегда были простыми. Глаза у него были цепкими и внимательными, из тех, что сразу примечают каждую деталь и никогда ничего не забывают.
– О, прибыл! – барон поднял на меня взгляд и кивнул в знак приветствия, даже не подумав встать из-за стола. – Ну давай, подлечи по-быстрому, а то рука отвалится ещё.
Он поднял забинтованную конечность, и я сразу обратил внимание на состояние повязки. Бинты были наложены кое-как, явно в полевых условиях, и успели пропитаться кровью до такой степени, что местами приобрели бурый оттенок. Запах, который я уловил даже с расстояния нескольких метров, тоже не предвещал ничего хорошего.
– Не знаю, что там у неё за дела, – продолжал барон, небрежно махнув раненой рукой, – но почему-то не срастается и болит всё сильнее. Думал, само пройдёт, но видно не судьба.
– Давно получили? – поинтересовался я, подходя ближе.
– Два дня назад. Какая-то тварь из прорыва куснула, ерунда вроде, но вот теперь что-то не то.
Два дня с таким ранением это довольно много, особенно если учесть, что местная фауна редко отличается стерильностью когтей и зубов. Хотя уровень у него явно не десятый и характеристика стойкость вряд ли составляет единичку… Но все равно, не всегда характеристики справляются со своей работой, особенно если в дело вступает какая-нибудь особо заразная бацилла.
– Нужно осмотреть, – пожал я плечами, присаживаясь рядом с бароном. – Придётся размотать бинты, будет неприятно. Могу предложить обезболивание перед процедурой.
Твердлов фыркнул так, словно я предложил ему надеть розовое платье и станцевать на столе.
– Некогда мне с обезболиванием возиться, дел по горло. Разматывай так, я потерплю.
Он даже не отвернулся от карты, на которой один из командиров как раз показывал какие-то точки и объяснял план предстоящей зачистки. Просто положил руку на край стола и продолжил совещание, как будто осмотр гноящейся раны был чем-то вроде почёсывания за ухом.
Ну что ж, как скажете, господин барон. Я аккуратно взялся за край повязки и начал разматывать, стараясь не дёргать присохшую к ране ткань слишком резко. Бинты отходили неохотно, местами пришлось размачивать их антисептиком, и каждый раз, когда очередной слой отлеплялся от кожи, я всё отчётливее понимал, что дело дрянь.
Когда последний бинт наконец был снят, моим глазам открылась картина, которая вызвала бы приступ паники у любого нормального человека. Рана шла от запястья почти до локтя, глубокая и рваная, с неровными краями, которые за два дня успели воспалиться до такой степени, что выглядели почти чёрными. Кожа вокруг опухла и приобрела нездоровый багровый оттенок, при пальпации ощущалась флюктуация, а температура тканей была повышена минимум на два-три градуса относительно нормы. Запах, который я уловил ещё издалека, теперь стал совершенно ясным, с характерными сладковатыми нотками разложения.
Классическая картина анаэробной инфекции, осложнённой начинающейся гангреной. Судя по всему, клостридии или что-то похожее попало в рану вместе с зубным налетом твари и за эти дни успело устроить в тканях настоящий праздник размножения. Удивительно, что барон ещё держится на ногах с такой концентрацией токсинов в крови, хотя это, вероятно, объясняется его высоким показателем стойкости и общим уровнем развития организма.
И будто бы этого мало, еще и несколько костей кисти раздроблены в крошку, а ведь я только начал обследование. Если копнуть поглубже, можно еще что-нибудь интересное найти, почти уверен.
– Нет, так не пойдёт, – покачал я головой, оценив масштабы бедствия. – Придётся резать, а то энергии целую прорву потрачу на то, чтобы просто убить всю эту заразу.
Барон оторвался от карты и впервые посмотрел на свою руку с чем-то похожим на интерес.
– В смысле? Тебе что, энергии жалко?
– А что, зачем её зря тратить, когда можно не тратить? – я пожал плечами, как будто речь шла о чём-то совершенно очевидном. – Там у вас некроз уже начался, плюс инфекция распространилась на окружающие ткани, плюс явные признаки газовой гангрены. Могу, конечно, залить всё это энергией и надеяться на лучшее, но рациональнее будет сначала удалить поражённые участки хирургическим путём, а потом уже заращивать чистую рану. Быстрее получится, эффективнее, да и результат будет лучше. Даже шрама не останется, если всё сделать правильно.
Твердлов несколько секунд смотрел на меня и хлопал глазами. То ли удивился, то ли зауважал, не знаю. А может просто оценивал, по этому человеку так сразу не поймешь, что у него на уме.
– Ладно, – наконец кивнул он и повернулся к одному из своих людей. – Грач, проводи целителя в медблок, пусть готовится. Мы тут закончим через десять минут, потом приду.
Боец, которого назвали Грачом, молча кивнул и направился к выходу, явно ожидая, что я последую за ним. Я бросил последний взгляд на руку барона, прикинул в уме, сколько времени займёт подготовка, и двинулся вслед за провожатым.
Медблок располагался в отдельном крыле здания и производил впечатление вполне приличного полевого госпиталя. Несколько кушеток, шкафы с медикаментами, стерильные боксы для хранения инструментов и даже какое-то подобие операционного стола с хорошим освещением. Видимо, барон привык к тому, что его люди регулярно возвращаются из прорывов не в лучшем состоянии, и озаботился созданием соответствующей инфраструктуры.
Грач остался стоять у двери, молча наблюдая за моими приготовлениями. На вопросы он не отвечал, просто смотрел и запоминал, как будто его задачей было потом доложить барону о каждом моём движении. Ну и ладно, пусть смотрит, мне не жалко.
Я достал из карманов необходимый инструмент, который всегда носил с собой на случай экстренных ситуаций. Скальпели, зажимы, иглодержатели, пинцеты, шовный материал и кое-что ещё по мелочи. Всё это отправилось в металлический лоток, который я нашёл в одном из шкафов, а затем я щедро плеснул туда медицинского спирта из найденной там же бутылки и поднёс зажжённую спичку.
Пламя вспыхнуло синеватым светом и охватило содержимое лотка, превращая спирт в огненную ванну для инструментов. Грач заметно напрягся при виде огня, но ничего не произнёс, только чуть сдвинулся в сторону, как будто готовился при необходимости быстро покинуть помещение.
Фламбирование, старый добрый метод стерилизации, который использовали ещё в девятнадцатом веке и который до сих пор остаётся одним из самых надёжных способов избавиться от патогенной микрофлоры в полевых условиях. Не так эффективно, как автоклавирование, но зато быстро, наглядно и практически гарантирует уничтожение большинства известных бактерий и вирусов. А учитывая, что я собирался иметь дело с анаэробной инфекцией, лишняя предосторожность точно не помешает.
Когда спирт выгорел и инструменты остыли достаточно, чтобы их можно было взять в руки, появился барон. Он вошёл в медблок своей тяжёлой походкой, огляделся по сторонам с видом хозяина, который лично инспектирует каждый уголок своих владений, и без лишних церемоний уселся в кресло рядом с операционным столом.
– Ну что, готов? – поинтересовался он, выкладывая раненую руку на подлокотник.
– Почти. Сейчас проведу анестезию и начнём.
– Какую ещё анестезию? Я же говорил, некогда мне.
– Местную, – терпеливо пояснил я. – Я заблокирую срединный и лучевой нервы в области предплечья, и вы просто не будете чувствовать боль в кисти. Сама процедура занимает буквально минуту, зато потом я смогу спокойно работать, а вы не будете дёргаться от каждого прикосновения скальпеля.
Барон задумался на секунду, потом пожал плечами.
– Ладно, делай. Только быстро.
Я набрал в шприц раствор анестетика и прощупал точки, где срединный и лучевой нервы проходят достаточно близко к поверхности, чтобы их можно было эффективно заблокировать. Две инъекции в область запястья и ещё две чуть выше, в проекции локтевого нерва для полноты картины. Через несколько минут барон с удивлением пошевелил пальцами и констатировал:
– Странное ощущение. Двигаются, но как будто не мои.
– Так и должно быть. Моторная функция частично сохранена, а сенсорная заблокирована. Теперь можно работать.
Я взял скальпель и приступил к операции, которая обещала быть не самой простой, но зато интересной. Некротизированные ткани приходилось иссекать послойно, стараясь не задеть то, что ещё можно было спасти, и одновременно удаляя всё, что уже было безнадёжно поражено инфекцией. Работа требовала точности и концентрации, но я занимался подобными вещами ещё в прошлой жизни и руки помнили каждое движение.
Тем временем барон, казалось, совершенно не обращал внимания на то, что происходит с его конечностью. Он откинулся на спинку кресла и заговорил тем же тоном, каким обсуждал бы погоду или цены на зерно.
– Вот скажи мне, целитель, что вообще творится с этой коллегией? Я к ним обратился с простой проблемой, а они начали мне про какие-то анализы втирать, про градусники куда не следует, про то, что нужно раздеваться полностью. Совсем спятили?
– Похоже на то, – кивнул я, не отрывая взгляда от операционного поля. – Новые правила от Великой Светлой Системы, судя по всему.
– Какие ещё правила? Раньше такого бреда не было!
– А теперь, видимо, есть. Кто-то там наверху решил, что целителям нужны дополнительные предписания, и понеслось… – пожал я плечами.
Барон издал звук, который можно было интерпретировать как нечто среднее между рычанием и хмыканьем.
– Светлая опять чудит, что ли? Но тогда почему целители из твоего профсоюза этим правилам не следуют?
Хороший вопрос, и ответить на него честно я при всём желании не мог. Не станешь же объяснять боевому барону, что этот самый профсоюз был создан буквально на коленке и существует в основном благодаря тому, что я лично выдумываю идиотские правила и заставляю коллегию им следовать.
– Потому что Светлая не всем может указывать, что делать, – спокойно проговорил я, продолжая аккуратно отделять мёртвые ткани от живых. – Точнее указывать она может кому угодно, но кому-то на это плевать…
Твердлов задумчиво хмыкнул, переваривая эту информацию.
– А личный целитель мой, между прочим, сейчас в больнице лежит, – сообщил он после небольшой паузы. – Неделю с градусником в жопе провалается, а то и две. А ведь его просто поразило паралитическим ядом в природном прорыве… Вот ведь бедолага, тридцать лет воевали с ним бок о бок, а теперь пришлось сдать на такую экзекуцию… А что ему там наговорят? Может, он тоже будет лечить по этим правилам теперь?
Я едва удержался от того, чтобы не расхохотаться прямо над операционным полем. Да уж, шутка действительно может выйти из-под контроля. Впрочем, смешного тут было мало, потому что человек действительно пострадал, пусть и косвенно, от моих действий.
С другой стороны, он тридцать лет верой и правдой служил системе, которая превращает людей в рабов и высасывает из них жизненную энергию. Может быть, небольшие экзекуции со стороны коллег это как раз то, что ему нужно, чтобы задуматься о правильности выбранного пути.
Циничная мысль, но я давно перестал удивляться собственному цинизму.
Тем временем я закончил с иссечением некротизированных тканей и перешёл к следующему этапу. Рана теперь выглядела значительно лучше, хотя и страшнее с точки зрения обывателя. Чистые края, здоровые ткани, никакого гноя и отмерших участков. Думаю, вполне можно приступать к восстановлению.
Я направил целительскую энергию в раневое ложе, активируя процессы регенерации на клеточном уровне. Первым делом восстановил повреждённые сосуды, чтобы обеспечить нормальное кровоснабжение тканей, затем занялся мышечными волокнами, которые были частично разрушены зубами твари. Работа тонкая и требующая постоянного контроля, потому что неправильно направленная энергия может привести к образованию рубцовой ткани вместо нормальной регенерации.
– А ты, я смотрю, работаешь не так, как другие, – заметил барон, который, несмотря на своё показное равнодушие, внимательно наблюдал за процессом. – Те обычно просто много раз применяют навык и надеются на лучшее, а ты вон как копошишься.
– Так правильнее, – коротко ответил я, сращивая края раны послойно, начиная с глубоких структур и постепенно продвигаясь к поверхности. – Меньше энергии, лучше результат, быстрее заживление. Только времени требует больше и понимания того, что именно делаешь.
– Понимания?
– Анатомии, физиологии, механизмов регенерации. Целительская энергия – это инструмент, а не волшебная палочка. Чтобы использовать её эффективно, нужно знать, куда именно её направлять и в каких количествах. Большинство целителей этого не понимают, потому и результаты у них соответствующие.
Барон издал ещё один задумчивый звук и замолчал, давая мне возможность сосредоточиться на работе. Следующие несколько минут прошли в тишине, нарушаемой только моим дыханием и едва слышным потрескиванием энергии, которая делала своё дело в тканях пациента.
Наконец я выпрямился и отложил инструменты.
– Всё, закончил. Можете проверять.
Твердлов поднял руку и несколько секунд рассматривал её с выражением искреннего изумления. Там, где совсем недавно зияла воспалённая рана, теперь была совершенно здоровая кожа, гладкая и розовая, без малейшего намёка на шрам или другие следы повреждения. Он сжал кулак, разжал, пошевелил пальцами, покрутил запястьем, и с каждым движением удивление на его лице становилось всё более явным.
– В смысле? – барон поднял на меня глаза. – Уже? Так ведь вообще не болит!
– Я заблокировал нервы на время операции, они ещё не полностью восстановили чувствительность. Но боли там и нечему причинять, рана полностью закрыта, ткани регенерированы, инфекция устранена. Через час-полтора онемение пройдёт, и вы сможете пользоваться рукой как обычно.
Твердлов продолжал сжимать и разжимать кулак, крутить запястьем и вообще всячески тестировать восстановленную конечность. На лице его читалось нечто среднее между восхищением и недоверием, как будто он до сих пор не мог поверить в реальность происходящего.
– Слушай, а ведь и правда, идеально… – пробормотал он, проводя пальцем по тому месту, где ещё полчаса назад была рана. – Даже следа не осталось. Мой целитель так не умеет, он бы просто залил всё энергией и сказал, что шрам останется как память о подвиге.
– Шрамы это результат неправильного заживления, – пояснил я, собирая инструменты. – Если делать всё правильно, их можно избежать почти в любом случае.
Барон ещё несколько секунд рассматривал свою руку, потом поднял взгляд на меня, и в глазах его появилось выражение, которое я видел достаточно часто в своей практике. Выражение человека, который только что принял какое-то решение и собирается его озвучить.
– Володь, а ты не хочешь подработать? – произнёс он тем тоном, каким обычно делают предложения, от которых не отказываются. – Просто мой целитель сейчас, как я уже говорил, с градусником в одном месте лежит, а у меня завтра выезд на зачистку прорывов. Не хотел бы со мной помотаться? Будет весело, быстро, опыт получишь.
Я задумался, взвешивая все за и против. С одной стороны, у меня и так хватало дел в городе, профсоюз требовал внимания, коллегия требовала присмотра, да и вообще планов было выше крыши. С другой стороны, барон Твердлов оказался человеком интересным и явно не из тех аристократов, которые вызывают у меня желание немедленно уйти в другую сторону. Боевой, практичный, без излишнего снобизма и с хорошо организованной инфраструктурой. Такие люди встречаются редко, и было бы глупо упускать возможность познакомиться с ним поближе.
К тому же прорывы это всегда опыт, ресурсы и возможность присмотреться к человеку в боевой обстановке. А там, глядишь, можно будет и подумать о более серьёзном сотрудничестве. Может быть, даже предложить ему переход на тёмную сторону, если он окажется достаточно адекватным для такого шага.
Интересный вариант, – согласилась Тёмная, которая всё это время внимательно слушала наш разговор. – Он мне нравится. Практичный, не трус, явно не из тех, кто верит каждому слову Светлой. Может оказаться хорошим кандидатом.
Посмотрим. Для начала нужно узнать его получше, а прорывы это отличная возможность увидеть человека в деле.
– Так-то у меня есть некоторые дела… – протянул я задумчиво, выдерживая паузу ровно столько, сколько нужно для создания видимости размышления. – Но знаешь что? Погнали! Когда выезжаем?
Барон расплылся в широкой улыбке, и надо признать, эта улыбка ему шла гораздо больше, чем та хмурая мина, с которой он обычно смотрел на мир.
– В четыре утра сбор и старт, – объявил он, поднимаясь с кресла и с удовольствием разминая восстановленную руку. – Снаряжение и транспорт с меня, можешь не беспокоиться. Только сам приезжай вовремя, а то ждать не будем.
– Буду как штык, – пообещал я, и почему-то был уверен, что завтрашний день окажется весьма интересным.
