Текст книги "Системный целитель 4 (СИ)"
Автор книги: Алексей Ковтунов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 16 страниц)
Системный целитель 4
Глава 1
– Какой нахрен топор? – заорал Аксаков, глядя на мёртвое бледнеющее тело своего отца. – Вова, сделай что-нибудь!
Я никогда раньше не видел графа в таком состоянии, и надо сказать, зрелище было не из приятных. Человек, который всегда держал себя в руках, который сохранял хладнокровие даже в самых паршивых ситуациях, теперь метался по комнате как загнанный зверь, хватаясь то за голову, то за мебель, то за моё плечо.
Впрочем, паника его была вполне объяснима. Не зря же существует негласное правило, что врачи стараются не иметь дело с родственниками, особенно ближайшими. Оперировать родного человека – врагу не пожелаешь, там эмоции перекрывают рассудок напрочь, руки трясутся, в голове туман, и в итоге такой врач допустит немало ошибок, которых в нормальном состоянии никогда бы не совершил.
Но я герцогу не родственник и даже не друг, так что мне паниковать не с чего. Встал, огляделся в поисках чего-нибудь подходящего и обнаружил на стене золотистый топорик с гравировкой. Явно подарочный, какая-нибудь памятная вещица от благодарных подданных или партнёров по бизнесу, и весил он достаточно, чтобы использовать по назначению.
– Вова, ты что делаешь? – голос Аксакова сорвался на визг, когда я снял топор со стены и вернулся к телу его отца.
– Работаю, – коротко бросил я, закатывая рукава.
Первым делом пропустил волну целительской энергии по телу герцога, и результат оказался весьма информативным. Сердце остановилось, это было очевидно и без диагностики, но причина смерти стала ясна только сейчас. Проклятая система не стала мелочиться и ударила по самому уязвимому месту – по проводящей системе сердца, той самой сети нервных волокон, которые отвечают за правильное и ритмичное сокращение миокарда.
Умная сволочь, эта Светлая. Если бы она попыталась просто остановить сердце, закупорив коронарные артерии или вызвав спазм сосудов, у меня было бы больше времени. Да, мышечная ткань начала бы испытывать ишемию, но процесс некроза кардиомиоцитов – дело не мгновенное, там есть окно в несколько минут, когда повреждения ещё обратимы.
Но поражение синоатриального узла и пучка Гиса – это совсем другая история. Без электрических импульсов сердце просто не знает, когда ему сокращаться, и превращается в безвольный кусок мяса.
Взмах топором, и грудина раскололась надвое с неприятным хрустом. Ещё пара ударов, уже послабее, чтобы расширить доступ и не повредить то, что под ней. Золотое лезвие оказалось достаточно острым, чтобы справиться с костной тканью, хотя для операционной, конечно, инструмент не самый подходящий.
– Да что ж такое… – Аксаков побледнел и отшатнулся, глядя на то, как я раздвигаю руками рёбра его отца.
– Не время блевать, – рыкнул я, погружая руки в рану. – Иди сюда, будешь помогать.
Перикард, это такая тонкая серозная оболочка, окружающая сердце, поддался легко, я просто разрезал его канцелярским ножом, который нашел тут же на столе. Под ним обнаружилось само сердце, неподвижное, бледно-серое, уже начинающее терять тургор из-за отсутствия кровообращения.
Обхватил его ладонями, стараясь правильно распределить давление, и начал ритмичные сжатия. Прямой массаж сердца – процедура, которую в моём прежнем мире мало кто умел делать правильно, но я периодически практиковал её на манекене, чтобы движения были автоматическими. Сжал, отпустил, сжал, отпустил, примерно шестьдесят-восемьдесят раз в минуту, имитируя нормальный сердечный ритм. Вообще, это примерно как корову доить, только немного по-другому.
– Аксаков! – рявкнул я, не прекращая массаж. – Хватит стоять столбом! Делай искусственное дыхание!
– Что?.. – граф моргнул, явно не понимая, чего от него хотят.
– Дыши за него! У него грудная клетка вскрыта, сам он это делать не сможет! Запрокинь голову, открой рот, вдувай воздух каждые пять секунд!
Мешка Амбу под рукой, разумеется, не было, так что приходилось работать по старинке, методом рот в рот. Аксаков пару секунд колебался, но потом всё-таки справился с собой и начал выполнять мои указания. Криво, неумело, но хоть что-то.
Тем временем я сосредоточил целительскую энергию на повреждённых участках. Синусовый узел – главный водитель ритма, расположенный в стенке правого предсердия – оказался полностью выжжен. Атриовентрикулярный узел тоже пострадал, хотя и меньше. Пучок Гиса с его правой и левой ножками превратился в нефункциональную массу отмерших клеток, а волокна Пуркинье, доходящие до каждого кардиомиоцита, были повреждены примерно на семьдесят процентов.
Светлая знала, что делала. Общим исцелением до этих специализированных нервных структур добраться практически невозможно – навык просто не понимает, что именно там нужно восстанавливать, и размазывает энергию по всей площади, которой категорически не хватает для регенерации столь тонких тканей. Здесь требовалось точечное воздействие, ювелирная работа на клеточном уровне, а таким навыком обладают единицы целителей во всей империи.
К счастью, я как раз к этим единицам и относился.
Начал с синусового узла, восстанавливая сперва клеточные мембраны клеток, затем ионные каналы… В общем, работа кропотливая, требующая абсолютной концентрации, потому что одно неверное движение – и вместо водителя ритма получится рубцовая ткань, неспособная генерировать импульсы.
– Продолжай дышать! – напомнил я Аксакову, который начал сбиваться с ритма.
– Я стараюсь… – прохрипел он между вдохами.
Минута, две, три. Синусовый узел постепенно обретал нормальную структуру, клетки оживали одна за другой, и вот уже можно было различить характерный паттерн – ту самую электрическую активность, которая в норме заставляет сердце сокращаться шестьдесят-семьдесят раз в минуту.
Перешёл к атриовентрикулярному узлу, затем к пучку Гиса и его ножкам. Волокна Пуркинье восстанавливал уже на остатках энергии, экономя каждую каплю и стараясь не тратить лишнего. Организм герцога помогал как мог – всё-таки первосортный, с запредельными характеристиками, его клетки регенерировали куда быстрее, чем у обычного человека.
– Аксаков! – снова окликнул я графа, заметив, что тот замер. – А ну не спи! Дыши за него!
– Да-да, сейчас… – он встрепенулся и продолжил искусственное дыхание.
Проводящая система сердца была восстановлена, все узлы и волокна функционировали нормально. По крайней мере, должны были функционировать. Попробовал пропустить через них электрический импульс, используя целительскую энергию в качестве проводника.
Ничего.
Сердце не отреагировало. Мёртвое мясо, отказывающееся подчиняться.
Ещё раз. И ещё. И ещё!
Прокатил волну энергии по всему организму, пытаясь привести его в тонус, активировать какие-то скрытые резервы, заставить ткани откликнуться на лечение. Но нет, воскрешению мёртвых я пока не обучился, и это становилось всё более очевидным с каждой секундой.
Хотя… С другой стороны, а почему сразу мёртвый? Я внимательнее присмотрелся к телу герцога и заметил кое-что важное. Золотистая пыльца – та самая субстанция, которая вылетает из тела в момент истинной смерти, когда система окончательно покидает носителя – не появилась. А это значит…
Это значит, что Светлая всё ещё сидит в нём. И если система не отключилась, то биологическая смерть ещё не наступила, организм всё ещё цепляется за жизнь на каком-то глубинном уровне, недоступном обычной диагностике.
Идея пришла мгновенно, как вспышка молнии в ночном небе.
Выудил из кармана Изолятор, приложил к лбу герцога и ввалил в артефакт почти всю оставшуюся энергию. Символы на поверхности камня засветились так ярко, что на секунду ослепили, а потом из Изолятора вырвался знакомый луч света, направленный прямо в голову моего пациента.
– А ну не спи! – рявкнул на Аксакова-младшего, который от удивления забыл про свои обязанности. – У него грудная клетка вскрыта, дыши за него! Он сам не сможет!
– Да-да, сейчас! – граф спохватился и продолжил искусственное дыхание, хотя глаза его были прикованы к сияющему артефакту.
Изолятор работал секунды три, может четыре. Потом свечение начало угасать, символы замедлились, луч истончился и пропал.
И в тот же момент сердце под моими ладонями неуверенно дёрнулось.
Я замер, не веря собственным ощущениям. Ещё одно сокращение, слабое, аритмичное. Потом ещё одно, уже сильнее. И ещё.
– Ха! – вырвалось у меня, и я бросился зашивать перикард, надеясь на запредельную характеристику Стойкость высокоуровневого герцога.
Работал быстро, почти небрежно, потому что силы заканчивались с каждой секундой. Стянул края серозной оболочки, наложил несколько грубых швов, затем принялся за рёбра. Они срастались сами по себе под воздействием остатков целительской энергии, мне оставалось только направлять процесс и удерживать кости в правильном положении.
Было не до красоты, потому сделал как получилось. Края раны кое-как сошлись, кожа начала затягиваться, и когда последний шов был закончен, сознание окончательно помутнело.
Последнее, что я почувствовал – как моё тело заваливается вперёд, прямо на окровавленную грудь герцога.
* * *
Очнулся примерно через час, если судить по часам на стене. Голова гудела, в теле ощущалась знакомая пустота полностью истощённого энергетического резерва, но в целом я был жив и относительно функционален.
Аксаков хлопотал вокруг, бледный как смерть, но уже не паникующий. Заметив, что я открыл глаза, он выдохнул с таким облегчением, словно у него гора с плеч свалилась.
– Вова, бл… – пробормотал граф. – Я уже думал, что вы с отцом рокировку устроили.
– Меня так просто не возьмёшь, – прохрипел я, пытаясь сесть. – Как пациент?
– Жив, – Аксаков кивнул в сторону дивана, на который он, судя по всему, переложил герцога. – Дышит сам, сердце бьётся ровно, но в сознание пока не приходил.
Я с трудом поднялся и доковылял до дивана, чтобы осмотреть прооперированного. Грудная клетка выглядела почти нормально, только длинный розовый шрам напоминал о том, что час назад я рубил её топором. Пульс прощупывался чётко, ритмично, наполнение хорошее, частота около семидесяти ударов в минуту.
Прошёлся по телу малым исцелением, убирая остаточные повреждения и проверяя состояние внутренних органов. Всё было в пределах нормы, насколько это возможно после такой операции. Даже рёбра срослись почти идеально, хотя небольшая деформация грудины всё ещё прощупывалась.
– Что?.. – герцог Аксаков открыл глаза и непонимающе уставился на нас. – Но… Как?..
– Посмотрите, как там интерфейс, – подмигнул я ему вместо объяснений.
Старший Аксаков нахмурился, явно не понимая, к чему этот вопрос, но послушно попытался вызвать системное окно. Взгляд его устремился в пустоту на несколько секунд, потом он моргнул, попробовал снова, и на лице его отразилось такое изумление, какого я ещё ни у кого не видел.
– Но ведь… – он пролепетал что-то невнятное и снова уставился в пустоту перед собой. – Как это возможно?
– Секрет клиники доктора Рубцова, – развёл я руками с самой невинной улыбкой, на какую был способен после всего пережитого. – Пациенты уходят от нас здоровыми и свободными.
– Сын… – на глазах герцога проступили слёзы, и голос его дрогнул. – Ты же понимаешь, почему я…
– Не надо, отец, – граф похлопал его по плечу, и в этом жесте было столько всего невысказанного, что мне даже стало немного неловко присутствовать при этой сцене. – Я всё понимаю. Теперь всё будет по-другому.
Отец и сын смотрели друг на друга, и между ними происходил какой-то безмолвный разговор, понятный только им двоим. Наверное, впервые за долгие годы они могли говорить свободно, не опасаясь, что система подслушает и донесёт куда следует, но пока еще это было слишком непривычно для них.
Я отошёл в сторону, давая им возможность побыть наедине, и принялся приводить себя в порядок. Костюм был безнадёжно испорчен, весь в крови и каких-то ошмётках, руки тоже требовали основательной помывки. Нашёл в углу комнаты раковину, открыл воду и долго тёр ладони, смывая засохшую кровь из-под ногтей.
Прошло ещё минут двадцать, и герцог смог самостоятельно подняться. Пошатывался, конечно, но на ногах держался, что уже само по себе было неплохим результатом. Всё-таки характеристика Стойкость творила чудеса с регенерацией, такого пациента лечить было одно удовольствие.
– Я не знаю, как вы отключили систему и даже не хочу узнавать, – герцог посмотрел на меня серьёзным взглядом, и в глазах его читалось что-то среднее между благодарностью и беспокойством. – Но у нас с вами теперь новая проблема. Если об этом кто-то узнает, вас отсюда не выпустят.
В дверь настойчиво постучали, и все трое одновременно повернулись в ту сторону. Стук повторился, громче и требовательнее.
– Ваша светлость! – послышался приглушённый голос из-за двери. – С вами всё в порядке? Нам показалось, что был какой-то шум…
Герцог нахмурился, обменялся быстрым взглядом с сыном и направился к двери, на ходу одёргивая испорченную одежду.
– В любом случае, при необходимости я их задержу, – тихо произнёс он, оборачиваясь к нам. – Всё, дальнейшие разговоры перенесём на тот момент, когда всё утрясётся. А сейчас – идите!
Стук в дверь стал ещё настойчивее, и к нему добавились новые голоса. Судя по звукам, там собиралась целая делегация, и их интерес явно не ограничивался простым беспокойством о здоровье хозяина…
Глава 2
Хорошо всё-таки, что здесь оказался потайной выход. Не знаю, откуда о нём узнал Аксаков, всё-таки приём проходил не в его собственном здании, а в резиденции какого-то столичного вельможи. Который, кстати, наверняка сейчас рвёт на себе волосы от того бардака, что мы тут устроили. Впрочем, это его проблемы, а у меня своих хватает.
– Сюда! – граф резко свернул в неприметную нишу за гобеленом, и я едва успел нырнуть следом, прежде чем мимо пробежала группа охранников с очень недружелюбными выражениями лиц.
Ниша оказалась входом в узкий коридор, тускло освещённый редкими светильниками. Пыль здесь лежала таким толстым слоем, что наши шаги оставляли отчётливые следы, а воздух пах затхлостью и чем-то ещё, слегка сладковатым, словно где-то неподалёку дохла крыса.
Аксаков двигался уверенно, будто всю жизнь бегал по этим коридорам, хотя, судя по пыли, сюда лет двадцать никто не заглядывал. Я старался не отставать, попутно прикидывая, какие именно последствия будут у нашего маленького представления на приёме. Герцог стал бессистемным, светская столица в шоке, а мы с его сыном удираем через потайные ходы, как пара средневековых заговорщиков.
Коридор петлял и разветвлялся, но граф уверенно выбирал нужные повороты, пока наконец мы не вышли в просторный зал. Судя по всему, это была какая-то подсобка для обслуживающего персонала, потому что вдоль стен стояли столы, заставленные подносами с закусками, а в углу дремал официант, который при нашем появлении подскочил с таким видом, будто увидел привидение.
– Тихо, – поднял руку Аксаков, и официант послушно застыл на месте, не издав ни звука.
Я окинул взглядом столы и, не удержавшись, прихватил с ближайшего подноса несколько пирожных, выглядевших особенно аппетитно. Ну а что? На приёме так и не успел попробовать всё с фуршетного стола, а здесь еще очень много вкусного! Тем более, что за всё уже уплачено…
Граф посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, одна бровь поползла вверх, и в глазах читался немой вопрос.
– А что такого? – пожал я плечами, запихивая в рот эклер. – Не пропадать же добру.
Аксаков только головой покачал, но ничего не возразил. Видимо, решил, что после всего произошедшего мои гастрономические пристрастия – это наименьшая из проблем. И он был абсолютно прав.
Мы выскользнули через служебный выход, миновали пустой двор, где обычно разгружались поставщики, и добрались до машины, оставленной в паре кварталов от резиденции. Охрана Аксакова уже ждала нас, два неприметных седана с затемнёнными стёклами, внутри которых сидели люди, способные за пару минут разобрать на запчасти небольшую армию.
Сели в машину, поехали. Некоторое время молчали, каждый думал о своём. За окном проносились огни столицы, и в их мерцании лицо графа казалось особенно бледным и осунувшимся. Оно и понятно, только что чуть не похоронил отца, а потом участвовал в его частичном расчленении. Всё-таки не каждому дано быть хирургом, даже такие стойкие бойцы как он испытывают к нашему делу некоторую неприязнь.
– Почему ты сразу не подключил его к Тёмной Системе? – наконец нарушил молчание Аксаков, повернувшись ко мне. – Отца. Вместо того, чтобы… – он не договорил, но и так было понятно, о чём речь.
Я задумался на пару секунд, подбирая слова. Правда была слишком сложной и слишком опасной, чтобы выкладывать её вот так, в лоб. Особенно сейчас, когда граф находился в эмоционально нестабильном состоянии и мог неправильно истолковать мои мотивы.
– Тёмная Система ничего такого не предлагала, – пожал я плечами, стараясь выглядеть равнодушным. – Да и вообще, она сама решает, кого подключать. Я в этом вопросе не особо властен.
Частично это было правдой. Тёмная действительно имела свои критерии отбора, и далеко не каждый человек мог стать её носителем. Но главная причина была в другом, и озвучивать её графу я не собирался.
Одно дело – пропажа какого-то там графа. Второсортного, пониженного, не представляющего особой ценности для Светлой Системы. Его исчезновение из её сети можно было списать на последствия понижения сорта или какой-нибудь сбой. Светлая бы почесала свои виртуальные репки и забыла.
Совсем другое дело – если бы сам герцог, один из столпов империи, первосортный аристократ, внезапно отключился от Светлой, а потом появился с какой-то неизвестной системой. Вот тут бы последователи Светлой точно поняли, что что-то не так. Начались бы расследования, поиски, и рано или поздно они вышли бы на меня.
А мне это надо? Правильно, не надо. Да и Тёмной тоже, скорее всего, она пока еще не так сильна, как ей хотелось бы.
Поэтому единственным вариантом было сделать всё максимально естественно. Светлая сама убила герцога за отказ выполнять её приказ. Никаких подозрений, никаких расследований, просто очередной пример того, как Система карает непослушных. А то, что приказ этот был спровоцирован мной, через тот самый оскорбительный стишок, который зачитал граф… ну, об этом никто не узнает.
Да, пришлось немного поиграть на чувствах отца и сына. Использовать их любовь друг к другу как инструмент, чтобы заставить герцога совершить то, что Светлая расценит как предательство. Это было… неприятно. Но что поделать? Иного способа добиться результата я не видел.
Зато теперь герцог смог спокойно умереть, не переживая о том, что его проклятый пассивный навык перейдёт к любимому сыну. Помню эту облегченную улыбку на его лице, когда он осознал, что страдания окончены.
Ну а дальше оставалось только немного целительской магии, чтобы перезапустить сердце и стабилизировать жизненные показатели. Фибрилляция желудочков, асистолия, реанимационные мероприятия – стандартный набор, с которым справился бы любой квалифицированный кардиолог. Разве что кардиологи обычно не работают посреди великосветского приёма, но у них и целительской магии в основном нет. Всё-таки магия многое прощает, и в этом ее главный плюс.
Так что всё вышло неплохо, зря граф так переживает. Теперь не переживать надо, а сидеть и ждать, что будет дальше.
– А там дальше посмотрим, как бессистемный сможет удержать свою власть, – пробормотал я себе под нос, глядя в окно.
– Что? – переспросил Аксаков.
– Ничего, размышляю вслух.
Я уже успел почитать про герцога Аксакова и понял, насколько влиятельная это фигура в империи. Огромные земельные владения, собственная армия, сеть торговых компаний, связи в правительстве и при дворе. Такого человека не спишут со счетов просто так. Возможно, даже попытаются снова подключить к Светлой, вот только вряд ли он на это согласится после всего, что она с ним сделала.
Мои подозрения подтвердились, когда по встречной полосе пронеслась длиннющая колонна бронетехники. Танки, бронетранспортёры, самоходные артиллерийские установки – вся эта металлическая армада неслась в сторону столицы, сверкая бортовыми огнями и оглашая ночь рёвом двигателей.
– Это наши… – проговорил граф, приникнув к окну. Голос его дрогнул. – Наши гербы на технике. Отец собирает войска. Может, поможем?
Я посмотрел на проносящуюся мимо колонну, потом на две легковушки позади, потом опять на колонну… и отрицательно покачал головой.
– Мы уже чем смогли, помогли, – отмахнулся я, примерно прикидывая, насколько неощутимой может оказаться наша дальнейшая помощь. – Или ты думаешь, что твой отец слабак? Он без системы только сильнее станет, дай ему немного времени, и сам разберётся. Мы больше ничем не сможем помочь.
Не стоит переоценивать свои силы. Мы с Аксаковым пока фигуры относительно небольшие, особенно по сравнению с герцогом и его ресурсами. Лезть в большую политику и военные конфликты – это верный способ получить пулю в лоб или что похуже.
– Лучше пусть готовит двадцать процентов своего месячного дохода, – усмехнулся я. – А то я нехило так выложился сегодня.
Аксаков посмотрел на меня с непонятным выражением лица, но промолчал. Наверное, решил, что юмор в такой ситуации – это мой способ справляться со стрессом. И он был бы прав, если бы я шутил. А я не шутил. Двадцать процентов месячного дохода герцога – это вполне справедливая плата за спасение жизни и освобождение от системного рабства.
Телефон в кармане завибрировал, и я достал его, ожидая увидеть сообщение от каких-нибудь очередных рекламщиков или ответить на звонок от мошенников… Но звонил Кравцов, управляющий моей клиникой.
– Владимир, – голос Кравцова звучал напряжённо, – у нас тут проблема.
– Какая именно? – я насторожился, потому что Кравцов был не из тех, кто паникует по пустякам.
– Поток пациентов остановился полностью. Я сейчас сижу с Леной в кабинете для приёма, а людей внутрь не пускают какие-то… люди. Крепкие такие, в костюмах. И говорят, что скоро полиция приедет.
Вот же черти. Стоило на один день уехать из города, и сразу начинаются проблемы. Интересно, кто это решил наехать на мою клинику? Бандиты, которых мы отшили раньше? Конкуренты? Или кто-то из аристократических кругов, недовольный моей деятельностью? А, хотя вроде бы коллегия целителей города тоже была против существования моей клиники, может и они подсуетились наконец. Уже начал забывать о них, хотя их посыльный обещал, что еще вернется.
– Скоро буду, – бросил я в трубку и повернулся к Аксакову. – Ну что, мы тут с делами закончили… Теперь едем обратно в Самару, у меня там, похоже, серьёзные неприятности.
Граф кивнул и мы развернулись на ближайшей развязке, после чего понеслась в обратном направлении, набирая скорость.
На выезде из столицы нас остановил полицейский патруль. Молодой сержант с усталым лицом наклонился к окну и посветил фонариком внутрь салона.
– Документы, пожалуйста. Сейчас на дорогах опасно, в связи с… – он замялся, явно не зная, как описать происходящее, – Ну там монстры всякие, сами понимаете. Лучше подождать до утра.
Аксаков молча протянул документы. Сержант посмотрел на них, потом на нас, потом снова на документы.
– Самара? – уточнил он.
– Самара, – подтвердил я.
Сержант вдруг рассмеялся, махнул рукой и вернул документы.
– Понятно, не местные. Значит, для вас дело привычное. Проезжайте.
Ну да, по сравнению со столицей у нас самые настоящие дикие земли. И это еще не Сибирь, вот там действительно в городах живут настоящие монстры. От которых монстры из прорывов могут только убегать. Но и нас не пугают ни гололёд, ни туман, ни танковые колонны на встречке, ни какие-то там агрессивные бизоны. Мы привыкли ко всему.
Отъехали от города, выехали на трассу. Фонари закончились, и дорога погрузилась во тьму, разрезаемую лишь светом фар. Машины охраны держались позади, на почтительном расстоянии, но я знал, что в случае чего они будут рядом за считанные секунды.
Прошло около часа спокойной езды, и я уже начал расслабляться, когда впереди показались габаритные огни. Две машины стояли поперёк дороги, полностью перекрывая проезд. Граф притормозил, а я услышал, как сзади остановилась ещё одна машина.
– Интересно, – протянул Аксаков, глядя вперёд.
Из машин начали выходить люди. Человек пять или шесть, все в тёмной одежде, все с уверенными повадками тех, кто привык получать желаемое силой. Один из них, коренастый мужик с бритой головой и золотой цепью толщиной в палец, подошёл к нашей машине и постучал в окно.
Аксаков опустил стекло.
– Проезд платный, господа хорошие, – осклабился бритый, демонстрируя золотые коронки. – С вас по десять тысяч с носа.
Я мысленно застонал. Дорожные бандиты, классика жанра. Перекрывают трассу, трясут деньги с проезжающих. В столице такого уже давно нет, но на провинциальных дорогах подобные субъекты до сих пор встречаются.
Граф, к моему удивлению, полез в карман. Видимо, решил не связываться и просто заплатить, чтобы не терять время. Логично, учитывая обстоятельства.
Но тут один из бандитов заметил часы на запястье Аксакова. Даже в тусклом свете фар было видно, что это не дешёвая подделка, а что-то очень и очень дорогое. Такие явно стоят как квартира в столице.
– Э, погоди-ка, – бритый перехватил руку графа, разглядывая часы. – Красивая вещица. Значит, платить придётся больше. Часики тоже отдашь.
Вот это он зря. Я видел, как напрягся Аксаков, как сузились его глаза. Деньги – это одно, но часы – это подарок отца, ещё из того времени, когда трава была зеленее, а солнце светилось ярче.
– Убери руку, – тихо произнёс граф.
– Чё? – бритый явно не привык к сопротивлению. – Ты чё, не понял?..
Он не договорил, потому что в этот момент сзади послышался визг тормозов, хлопанье дверей и характерный лязг оружия. Охрана Аксакова, те самые неприметные седанчики, наконец-то подъехали и решили вмешаться.
Зрелище было впечатляющим. Из каждой машины выходило по пять человек, причём машины при этом жалобно скрипели подвеской, просаживаясь чуть ли не до асфальта. Люди были одеты в полное боевое обмундирование: бронежилеты, шлемы, разгрузки, увешанные магазинами, и автоматическое оружие наперевес. Профессиональные ликвидаторы, элита частных военных компаний, каждый из которых стоил больше, чем вся эта шайка дорожных грабителей.
Бандиты замерли, не веря своим глазам. Секунду назад они чувствовали себя хозяевами положения, а теперь оказались в окружении десяти вооружённых до зубов бойцов.
Бритый медленно отпустил руку Аксакова и отступил на шаг.
– Э, мужики, мы это… – начал он, но договорить не успел.
Ликвидаторы работали быстро, слаженно, без лишних слов. Через минуту все бандиты лежали на асфальте, некоторые постанывали, держась за различные части тела, другие просто молчали, благоразумно решив не привлекать к себе внимания. Машины грабителей отбросили на обочину, освободив проезд.
– Можем ехать, господин граф, – доложил старший охраны, подойдя к окну.
Аксаков кивнул, и мы продолжили путь. Я оглянулся на лежащих бандитов и усмехнулся. Вот что значит связываться с людьми не своего уровня. Впрочем, им ещё повезло, могли и пристрелить на месте.
Остаток дороги прошёл без происшествий. Когда мы въехали в Самару, небо на востоке уже начало сереть, предвещая рассвет. Город выглядел непривычно тихим и пустым, словно затаился в ожидании чего-то.
Машина остановилась у моей клиники, и я сразу увидел проблему. У входа стояло несколько человек в штатском, за ними виднелась полицейская машина с мигалками. Один из штатских держал в руках какую-то бумагу.
Я вышел из машины и направился к ним. Человек с бумагой заметил меня, шагнул навстречу и ткнул документ мне прямо в лицо.
– Рубцов? – уточнил он официальным тоном.
– Он самый.
– Ваша клиника закрыта. Нет сертификации, нет разрешения на медицинскую деятельность. Работать дальше нельзя. Даже бесплатно.
Я взял документ, пробежал глазами. Всё оформлено по правилам, печати, подписи, ссылки на законы. Кто-то очень постарался, чтобы прикрыть мою лавочку. Интересно, кто именно? И главное – почему именно сейчас?
– Это какое-то недоразумение, – начал я, но штатский поднял руку, прерывая меня.
– Никаких недоразумений. Клиника закрыта до получения всех необходимых документов. Если попытаетесь продолжить работу – арест и уголовное дело.
В этот момент подошёл Аксаков. Штатские увидели его, и на их лицах отразилось неподдельное удивление. Видимо, узнали. Граф всё-таки достаточно известная фигура, особенно после сегодняшних событий в столице.
Аксаков молча взял у меня документ, внимательно прочитал, кивнул и передал бумагу одному из своих людей, который непонятно когда успел появиться рядом.
– Хорошо, – граф повернулся ко мне. – До завтра у тебя выходной. А утром тебе принесут все документы с нужными печатями и подписями.
Штатские переглянулись, явно не зная, как реагировать. С одной стороны, у них были все полномочия закрыть клинику. С другой стороны, перед ними стоял граф Аксаков… Связываться с такими людьми – себе дороже.
– Мы… мы всё равно обязаны… – начал старший из штатских, но голос его звучал уже неуверенно.
– Завтра, – отрезал Аксаков таким тоном, который не допускал возражений. – Все вопросы – завтра.
В итоге те потоптались на месте, переглянулись ещё раз и начали отступать к своей машине. Видимо, решили, что целее будут, если не станут настаивать.
Я проводил их взглядом, потом повернулся к графу.
– Ну, благодарю, – пожал я плечами. – Но если что, я бы этих и сам утёр. – и действительно, мне на все эти бумажонки плевать. Главное найти инициатора и поговорить с ним как полагается, а дальше вопросы решатся сами собой.
– Не за что, – отмахнулся тот. – Ты для моего отца сделал гораздо больше. Это меньшее, чем я могу отплатить.
Мы зашли в клинику. Внутри было тихо и пусто, пациентов действительно не было. Кравцов с Леной сидели в кабинете для приёма, оба выглядели измученными и встревоженными. При виде меня они заметно расслабились.
– Владимир! – Кравцов поднялся навстречу. – Наконец-то приехал. Тут такое творилось…
– Знаю, – кивнул я. – Ничего, разберёмся. Идите отдыхать, оба. Завтра вопрос будет решен.
Они ушли, и я поднялся на второй этаж, в свою комнату. Сил не было вообще ни на что, последние сутки выдались слишком насыщенными. Реанимация герцога, побег с приёма, дорога, бандиты, проблемы с клиникой… Организм требовал отдыха, причём срочно.
Прилёг на кровать, включил телевизор, просто чтобы был какой-то фоновый шум. И сразу же напрягся, потому что на всех каналах показывали одно и то же.
«Экстренное включение из столицы. Один из важнейших людей империи оказался предателем. В столице идут боевые действия. Герцог Аксаков поднял мятеж против власти…»
