Текст книги "Гринтерра (СИ)"

Автор книги: Алексей Салтыков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц)

– Камалия, твои движения должны обтекать твоего противника как огонь облизывает своими языками поленья в пламени костра.

Кама не брезговала пользоваться преимуществом своего тату гепарда. Резкий рывок в сторону отца и облако пыли за её спиной будто взорвалось, вылетая из-под стоп. Девочка целилась в горло и пыталась использовать своё преимущество низкого роста: как только Камалия приблизилась к сопернику, она подсела под его блок и сделала апперкот в сторону шеи. Мастер еле успевал следить за ростом способностей своей дочки, ему казалось, он научил её всему, что ей надо знать, но каждую тренировку она доказывала, что ей ещё есть чему научиться. Отец отвёл верхнюю часть туловища назад, пропуская перед собой опрометчивый прыжок дочери, но Кама не остановилась. В прыжке она нанесла удар ногой в грудь своему сопернику, что не осталось без его внимания: ногу моментально схватила крепкая отцовская ладонь и повернула стопу девочки вокруг её оси. Юную воительницу развернуло в воздухе, и она упала лицом в горячий песок.

– Неплохое начало, дорогая. Но если это вся твоя прыть, то, боюсь, тебе со мной никогда не совладать. – с дерзкой ухмылкой и радостью в глазах произнёс рыжеволосый тренер. – Поднимайся и начинаем заново, мы сюда не отдыхать пришли.

Разноглазая бестия была недовольна. Ещё пару минут назад Камалия была уверена, что в этот раз всё пройдёт идеально и вот опять. Простейший захват, поворот сустава и она лежит на земле.

Вскочив на ноги, с диким рыком она начала атаковать наставника быстрыми и последовательными ударами ног; ведь по длине рук она явно проигрывала взрослому мужчине. Ганджи блокировал все удары своей дочери, отмечая прогресс в её физическом развитии: ещё вчера ей приходилось подходить ближе для атаки, а смена ног требовала много больше времени, и это развитие не останавливалось ни на день.

Прошёл час рукопашных тренировок. Кама встала и отряхнулась, слегка поправив набедренную и нагрудную повязки на загорелом теле. Ещё ни разу ей так и не удалось дотронуться до хотя бы одной болевой точки. Но солнце только начинало согревать своими лучами молодую воительницу и его лучи упали на стойку с затупленными стальными клинками. Отец всегда говорил своей дочери, что природу нужно чувствовать всем своим естеством и тогда она поделиться своей энергией, и сейчас, Камалия начинала чувствовать в своих жилах не только приступ злости и обиды за бессчётное количество проигранных поединков, но и чувство спокойствия, будто она находится где-то глубоко под водой и вокруг царит тишина, нарушаемая лишь легким эхом жизни деревни.

– Папа. Ты готов? – спокойно, словно лёгкий ветер в летнюю ночь, спросила Камалия, опуская тренировочный меч перед собой в направлении мастера.

– Начинай!

Этот раз не был похож на бои до этого. Девочка двигалась медленно. Каждый шаг был простым, но одновременно с этим и продуманным. Ганджи Бадд называл это состоянием воина, когда все эмоции и чувства накалены до предела. Сознание уходило на второй план, а всё тело двигалось на одних инстинктах.

Учитель не стал дожидаться первого удара своей ученицы. Он нанёс прямой удар мечом сверху вниз, но его тут же отразили и в звоне двух клинков девочка пропала из виду. Скорость, вот, что давало хоть какое-то преимущество Камалии в спарринге с отцом и она не была намерена это упускать. Девочка кружила вокруг своего наставника нападая и отступая. Каждый раз, когда отражали её удар, она уходила с линии атаки в слепую зону соперника и атаковала снова. Звон мечей становился чаще с каждой секундой, догоняя барабанную дробь. Ганджи был обескуражен таким прогрессом. Ещё бы, он сам всему учился и доходил до вершин, сам создал джуру – стиль способный изменить ход сражения, так его прозвали люди. Но сейчас Камалия показывала то хладнокровие, которому он никогда её не учил, сейчас она была, как никогда, похожа на его собственную мать. Но поддаваться слишком долго не стоило, ведь излишняя самоуверенность на поле боя могла стоить жизни. Быстрый шаг Камы в сторону и удар отцовской ладонью в лоб повалил юное дарование.

Когда девочка пришла в себя лёжа на тёплом песке, то перед её глазами вновь всплыла улыбка отца и чувство радости от такой похвалы. Ведь папа редко улыбался в их спаррингах, становясь больше похожим на дикого зверя.

Завтрак был неотъемлемой частью каждого дня, ведь кто не ест, тот и не растёт. Из еды на столе всегда было мясо и фрукты, а также хлеб, выпеченный из семян местного вида деревьев.

– Сегодня будет праздник. Воины вернуться в деревню после месяца медитации, – глава семейства сделал паузу и продолжил. – Камалия ты должна быть рядом со мной этим вечером, не забудь, это очень важная традиция. Потом воины уйдут в царскую армию и пробудут там десять лет.

– Отец, а этот обряд посвящения в воины, эта медитация… Это всё опасно?

– Нет, если ты подготовлена…

***

После завтрака Каме разрешали отдохнуть и заняться своими делами. В этот раз девочка завязала свои волосы в хвост, что стал подобен языку тёмного пламени, и отправилась гулять в джунгли. Её природные инстинкты, открытые благодаря знаку, не давали ей заблудиться и перепутать север с югом. А в джунглях было много красивых мест, открытых для изучения. Порой Камалия уходила на множество километров вглубь и возвращалась только после ужина, от чего получала по заднице жгучей травой от отца и взгляд расстроенной матери. Но сегодня её не интересовали долгие походы, а совершенно иное действо вызвало на дуэль её детское любопытство. В деревне она слышала, что недалеко видели большущего вепря размером с торговую повозку. Поверить в такое на слово Кама не могла, поэтому и решила проверить всё сама. Может ли существовать подобное существо в их лесу? Она прошла уже около семи километров вглубь джунглей. Её ноги были все в грязи, а одежду так и хотели порвать колючие лианы и ветки. Было лето и стояла высокая влажность, впрочем, как и должно быть в тропическом лесу. Под ногами было много мха и корни деревьев можно было перепутать с греющимися на солнце змеями. Лианы опутывали лес словно паутина, что ожидала свою добычу. Крупных хищников Камалия не слышала и не чувствовала их присутствия, следов их недавнего пребывания тоже заметно не было. Эти места девочка знала очень хорошо, поэтому в сказки охотников о перекормленной дикой свинке ей верилось с каждой минутой всё меньше и меньше. Она уже хотела развернуться и пойти поплавать перед обедом в реке, что протекала неподалёку, как услышала треск ломающихся деревьев. Совсем слабый шум, но джунгли очень сильно гасили звук, поэтому девочка со всех ног рванула в сторону неизвестного. Ещё чуть-чуть, каких-то тридцать шагов, и она должна оказаться на месте.

Визг со стороны соседнего векового тропического дуба и вездесущие лианы, сковавшие весь лес своими кандалами, начали натягиваться и рваться с оглушающими хлопками. Гигантское дерево, более пятидесяти метров высотой, широкой кроной начало падать прямо на молодую авантюристку. Камалия явно не ожидала такого поворота событий, но была точно уверена, что стоять на месте означает верную смерть. Глубокий вдох и рывок, десять метров Кама пробежала за три прыжка, изворачиваясь от натягивающихся лиан и падающих деревьев, но с очередным громким хлопком ногу девочки схватило что-то колючее и потянуло по земле обратно под падающее дерево. И почему она не взяла с собой нож, который подарил ей кузнец год назад. Нога вопила от боли, лиана пронзила её своими шипами со всех сторон чуть ниже колена. Кама старалась избавиться от схватившей её напасти, но порвать лианы голыми руками было невозможно. Убежать она уже не успеет, но хотя бы постарается забраться под какое-нибудь дерево, чтобы не погибнуть от веток дуба.

Над ухом просвистело что-то блестящее, и ослабшая лиана отпустила молодую Бадд, разбудив девочку от мыслей о спасении. Большой нож разрубил лиану и сейчас чьи-то руки распутывали её окровавленную ногу. Камалия повернула голову в сторону спасителя. Им был мальчик со светлыми пшеничными волосами, примерно её возраста, одетый в чёрное плотное кимоно, а на ногах были такого же кроя и цвета шорты.

– Спасайся! Что ты делаешь?! – кричала Кама, не понимая, что творит этот пацан, она точно не хотела быть виновной в его смерти. Ведь это её невнимательность привела к тому, в каком положении они находятся.

– И кем я буду, если оставлю девочку умирать, даже не попытавшись её спасти?! – будто не понимая происходящего произнёс парень. Серые глаза смотрели с уверенностью прямо на Камалию, кого-то ей напоминая.

– Идиот! – крикнула Кама в последний момент, перед падением на них дерева. И молодой человек закрыл её своим телом.

Улетающие птицы и поднявшаяся с листьев пыль рассеивали тишину леса. Громкий рык раздался в лесном массиве. Большая тень, около трёх метров в высоту, медленно двигалась к кроне упавшего дерева. Сквозь листья и ветки, отодвигая и ломая, тень хрюкала и урчала животом. Неизвестный зверь что-то выкапывал из листвы своими клыками и громко чавкал.

В нескольких десятках шагов от неизвестного существа, слегка раздвигая упавшую листву, появилась голова молодого спасителя.

– «Идиот. Что ты делаешь?» – с издёвкой, шёпотом говорил парень, отодвигая в стороны остальные ветки, которые сковали его движения. – Ты вылезать будешь, или собралась здесь заночевать. Тебе сколько лет?

– Во… Восемь… Ты, как ты? Как ты выжил? – с огромным удивлением произносила Камалия. Парень помог ей встать и уже вдвоём они наблюдали трёхметровую волосатую приближающуюся тень.

– А мне девять. У меня знак носорога. – с гордостью в голосе сказал мальчик. – Для меня эти ветки, что дикобразу иголка. Неприятно, конечно, но я толстокожий. А вот как мы будем с этим любителем желудей справляться, я не знаю.

– Нам нужно залезть обратно и переждать. Нам он не по силам. – рассудительно и с болью в голосе прошептала Кама, забираясь обратно в листву дуба и стараясь вспомнить, откуда она знает этого странного блондина.

– Я, конечно, пошутил насчёт ночёвки здесь, но не могу с тобой не согласиться. – ответил он, увидев гигантского кабана, выходящего из клубов пыли. Парень залез в листву и сел на лежащий на земле жёлудь, как это сделала его подруга.

– Меня Обирон звать, Обирон Эмек. – протянул свой кулак вперёд спаситель.

– А меня Камалия, можно просто, Кама, – чуть с улыбкой произнесла девочка, стукнувшись своими костяшками об его. – Из рода Бадд.

– Я знаю, кто ты. Пару лет назад ты меня спасла, заставив пересмотреть свои взгляды на общение с местной шпаной.

– Так, всё-таки, это был ты, тот парень, лысый, что проиграл моему отцу?

– Да, я. Тогда я был лысый, потому что волосы в смоле измазал, вот меня батя и постриг.

– Ахаха! Да… Здорово ты тогда моего отца надул, он до сих пор вспоминает. Но я тебя давно не видела в нашей деревне. – Кама ужаснулась собственным мыслям. – С того самого случая!

– Мы с отцом живём у подножья горы, он часовой, ходит в ночные патрули. До Краткой войны он служил рантаром, ему не хватает сражений, а так хоть “пользу приносит”, как сам говорит, – с задумчивостью сказал Обирон.

– Оби! Значит, твой папа был рантаром? А чин?

– Десятник…

– Да он же следующий по званию после анхеля, Оби! – разноцветные глаза Камалии распахнулись, отражая удивление своей хозяйки.

– Обирон, но, всё равно, лучше зови Оби.

Шум с диким хрюканьем над ветками пропал, и они выглянули наружу. Кабан переросток ушёл в неизвестном направлении, оставив после себя лишь шляпки съеденных желудей. Сколько они уже сидели в листве и ищут ли их, Оби с Камой не знали, но были уверены, что пора выдвигаться в Деревню Орешника.

Путь обратно был не близкий. Оби сказал, что тоже искал этого кабана, так они и пересеклись. Вот уж и правда, воля случая. Он нёс её на спине всю дорогу, и ей лишь оставалось уворачиваться от летящих в лицо веток и расспрашивать мальчика о его тренировках. Так они и подошли к плоскогорью.

Оби донёс Камалию до самой двери, несмотря на её мольбы этого не делать. Парень знал, что хоть кровь и перестала течь из ноги девочки, это не значит, что можно сразу напрягать мышцы, не давая зажить ранам. Из открывшихся дверей дома вышел отец и увидев окровавленную ногу дочери мгновенно оказался рядом. Из-за его спины вылетела бледная Адеола, начав ощупывать и осматривать дочь.

– Спасибо! – заботливым голосом произнёс Ганджи, беря на руки Камалию. – Обирон? Мы же не были представлены друг другу.

– Господин Бадд, мы с Вами уже виделись, и я Вам проиграл. – с армейской выучкой сказал парень.

– Ааа… Ну да. – улыбнулся ему Ганджи. – Жаль, что нет времени видеться чаще с твоим отцом. Как дела у Эобара?

– Здоровы и сыты. Отец с гордостью рассказывает о дружбе с Вами.

– Что ж, тогда я надеюсь и на вашу дружбу. – посмотрел мужчина на расцарапанную дочурку. – Я не забуду твоей помощи. Заходи к нам в любое время. Помогу, чем смогу.

– Спасибо! – поклонился старосте растрёпанный юноша.

– Это тебе спасибо, пацан. Приходи сегодня с папой на чествование новых воинов. – кинул Ганджи через плечо, удаляясь в сторону дома.

– Пока! – крикнула Камалия, почувствовав себя неловко на руках отца. – И мы теперь друзья, не забудь!

Кама скрылась с родителями за тяжелыми дверьми, а Обирон Эмек так и стоял в поклоне. Неужели у него появился первый друг. Улыбка не сходила с губ молодого человека.

– Пока!

***

В тёплом как домашний очаг закате пели и плясали жители Деревни Орешника чествуя воинов, вернувшихся с новой силой из Ущелья Ветра. Староста деревни сидел с семьёй у края поляны, на которой в больших ритуальных масках танцевали люди под быстрые удары барабанов. В середине поляны горел огромный костёр, который каждый из воинов перепрыгивал по многу раз за танец, будто проходя между миром живых и миром мёртвых. Местное вино лилось рекой, еда подавалась поварами нескончаемым потоком, а песни под ударные звуки инструментов рассказывали о подвигах предков.

– Мама, эта мазь правда поможет? – Камалия сидела, вытянув вперёд раненую ногу, на которую был намотан длинный лист какого-то растения, а из-под него виднелось бело-зелёное лекарство.

– Твой папа научил меня готовить эту мазь, как только мы пришли жить в деревню. Я не была приучена к местному быту и получала много травм и царапин, вот и приходилось всё время готовить новые порции этой чудо мази.

– Ах-ха-ха! Я помню, как ты, Адеола, пришла в кровать обмазав ей всё лицо. Такое зрелище было, никогда не забудешь! – вытирал свои слёзы подвыпивший муж.

– Ха-ха… Зрелище было, когда ты выпрыгнул в окно после этого и на следующий день рассказывал, что видел духа. – издевалась жена.

– Ты же мне сразу не сказала, что это была ты!

– Так было веселее.

И всё семейство дружно рассмеялось.

Камалия наблюдала за танцующими воинами и один из них направился прямо к ним. Большая маска из тисового дерева с вырезанным на ней лицом, похожим на женское, закрывала лицо воительницы. Девушка подбежала и села на колено перед старостой, снимая с себя тайну.

– Нисса! – закричала Кама и кинулась на шею молодой негритянке. – Целый месяц по тебе скучала!

Девушка обняла свою маленькую подругу, словно младшую сестру.

– А я уж думала, забыла. Целый месяц не могла отделаться от мысли, что ты на меня из кустов выскочишь. – отстраняя от себя Камалию, девушка протянула маску воина девочке. – Хочешь поносить?

– Ого! – лицо Камалии расплылось в улыбке счастья, но та медленно начала улетучиваться. – Я не могу её одеть. Я не заслужила. Вы их целый месяц вырезали из великого дерева Ущелья Ветра, следуя воле духов природы, – девочка протянула маску обратно Ниссе. – Когда-нибудь я вырежу свою, и моя будет больше, чем у тебя, – Кама показала язык и вновь воссияла улыбкой.

– Вы растите достойную дочь, староста Бадд.

– Спасибо Нисса. Поздравляю с прохождением испытания, надеюсь твой род будет прославлен тобою в царской армии, и вы получите свою фамилию.

– Буду стараться изо всех сил! – Нисса встала с колена и убежала к остальным молодым воинам деревни.

Из теней, что откидывали дома от света костра, к счастливой семье приближалось два светящихся в темноте глаза. Адеола резко схватила Ганджи за руку, а на лице мужчины выступили капельки пота. Камалии же показалось, что она начинает терять сознание от чувства страха. Музыка перестала играть, а воины прекратили свои танцы. В тёмном плаще, ведя за руку ребёнка, к семейству Бадд приближался седой мужчина. Его волосы были собраны в низкий хвост, а глаза напоминали два горящих факела, оббегающих непривычную праздничную суету.

– Эобар! – Ганджи подскочил со своего места и протянул руку своему старому другу.

– Ты приглашал Бадд, вот и пришёл. Наши дети наконец познакомились, и я решил тебя навестить. К тому же и случай выдался.

– Я хотел бы с тобой поговорить Эо, но не в столь людном месте.

– Хорошо. Обирон, побудь здесь и на этот раз постарайся без происшествий. – взглянув на своего сына с укором, Эобар скрылся вслед за старшим Баддом. А праздник продолжился будто ничего и не произошло.

***

– Что-нибудь слышно в последнее время? – Ганджи жевал тростинку, сидя на краю обрыва.

– Ничего особенного, лишь кучки разбойников, что грабят торговые караваны, но сведения о них уже переданы в ближайшую крепость Гринтерры, – закуривая трубку отвечал бывший сослуживец.

– Как поживает Изая? Я слышал от торговцев, что его сын растёт полной копией, таким же невозмутимым и хладнокровным.

– Его сын взял только лучшие черты своего отца, но есть в нём что-то пугающее даже меня…

– Да ладно? Неужели есть кто-то, кто тебя пугает?

– Не пойми неправильно, Бадд. – повернувшись к своему другу Эобар заглянул ему в глаза полные улыбки и радости жизни. – В этом парне есть то, что я боюсь увидеть в Оби, одиночество и боль. Изая показывает сыну слишком много…боли.

– Я сожалею, что оба ваших сына остались без своих матерей.

– Жалость – это не твоё, Бадд. Мне сразу становится стыдно за тот проигрыш, – подавился дымом ветеран многих боевых действий. – но жалость не то, что нужно испытывать к нашим детям. Я, думаю, всё решает любовь.

– Это ты глубоко копаешь, стал слишком сентиментальным? – плечом подтолкнул своего друга Тигр Юга.

– Стал старше, Бадд.

После неловкой паузы, разбавляющейся только музыкой барабанов и песнями жителей деревни орешника, Ганджи поменялся в лице и вновь возвратил привычный серьёзный вид.

– Ты сделал то, о чём я тебя просил?

– Да, его лук в надёжном месте. Никто не найдёт. Изая спрятал его слишком усердно, всё-таки он тоже твой десятник.

– Хорошо если надёжно, но есть у меня подозрения, что всё не так прозаично.

Глава 3. Тяжело в учении, легко в бою

Уже прошло около полугода со дня знакомства Обирона и Камалии. На небе светились два спутника планеты, Луна, отражавшая свет поднимающегося за горизонтом солнца, и Данай, что сиял оранжевым диском независимо от своего положения на небе. Первый спутник делал оборот вокруг планеты около тридцати дней, что называли месяцем, а Данай проходил свой путь за неделю. Это и многое другое Камалия узнала от мамы, которая занималась с ней каждый день чистописанием и арифметикой, историей и культурой, танцами и игрой на флейте. Последнее Кама любила сильнее прочих уроков, ведь столько эмоций могла донести флейта до людей, столько оттенков настроения было у этого инструмента, будто сам ветер рассказывал свою историю через неё. Чистописание же давалось с определённым трудом: первая строчка писалась слева направо, а следующая уже справа налево, и так они меняли друг друга, сохраняя порядок, в котором писались буквы. Если рассказывать вкратце, то каждые две строчки повторяли движение солнца, которое раз за разом, рассвет за рассветом появлялось на восходе и исчезало на западе, проходя днём над горизонтом, а затем и под ним в обратную сторону.

Адеола Бадд во время преподавания нянчила сына, но, как ни странно, тот был очень спокоен и редко плакал. Брата Камалии назвали Ракдай, Ракдай Бадд. Мальчик был внешне сильно похож на отца, лишь волосы были чёрного смоляного цвета, но те же черты лица и тот же неугомонный характер, которым Камалия прославилась на всю деревню, муштруя местную шпану. С уроками юная Кама справлялась совсем неплохо, но после того, как Эобар Эмек попросил Адеолу взять в ученики своего сына, Оби, детей было сложнее настроить на учёбу. Старому Эобару было некогда заниматься обучением своего сына, а его жены уже давно не было на этом свете. Зато он выкладывался на полную во всём, что касалось тренировок сына. Ганджи Бадд, отец Камалии, даже стал приглашать Оби на спарринги с Камой и на таких тренировках дети выкладывались на полную, стараясь не уступать друг другу.

В этот раз Камалия стояла у вертикального подъёма на гору Тиабат. Отец поручил девочке каждое утро до рассвета подниматься по крутому склону до вершины. Подниматься по склонам тепуи, к которым относился и сам Тиабат, не представлялось сложным для атлетично сложенной девочки, а рисунок камня, что больше напоминал решётку, выгравированную по всему склону, позволял сделать подъём на триста метров более безопасным. Рядом с ногами девочки текла река Тиа. Река пыталась разбудить Каму ото сна и настроить на нужный рабочий лад.

– Бррр…Теперь в такую рань каждый день вставать… – Камалии явно не нравилась эта идея. – Но надо так надо, папа сказал, дочка сделала, кошка лазает по деревьям, Камалия по скалам. Конечно! Чего мне стоит преодолеть вертикальный подъём в Тиабат. Не гора же! Так, холмик с ручейком вокруг…

Закончив свой монолог, юная Бадд приготовилась к прыжку, но громкий хлопок или скорее взрыв воды отвлёк её от мыслей. Поднявшаяся волна окатила девочку ледяной водой и окончательно испортила настроение на день. Небольшая тень приближалась к поверхности и приковала к себе недовольный взгляд Камалии.

– Привет! – вынырнул с бессменной улыбкой Оби Эмек. – Ты чего мокрая такая, купалась? Ты тоже закаляешься? Давай вместе?

– Ты! Ты! Ты самый несносный парень из тех, что я знаю!

– И много ты знаешь?

– Ты один такой в округе. И вообще… Ты меня отвлекаешь! Мне до восхода на гору надо забраться, а тут ты, да ещё и облил. – Кама пустила слезу, ведь её утренний настрой и так был ни к чёрту.

– Не расстраивайся ты так. Давай я с тобой полезу? Хочешь?

– Хочу! – крикнула девочка, хотя понимала, что Эмеку этот подъём дастся намного тяжелее, чем ей.

– Ну, тогда ты ползи первая, а я полезу следом. – сказал Оби и улыбнулся. Странно, но его улыбка очень успокаивающе действовала на юную Бадд, чего она не понимала и что её даже немного бесило.

– Смотри, не отставай! – чуть надменно произнесла Кама и запрыгнула, зацепившись пальцами за выступающие края горы.

Камалия не первый раз занималась лазанием по скалам и подъём бочонков на Тиабат явно дал пользу физическому развитию. Она перепрыгивала и перехватывалась за выбоины и уступы, будто была в своей родной стихии. Чего нельзя было сказать о младшем Эмеке. Парень полз очень медленно, не уверенно и осторожно. О том, чтобы перепрыгивать с уступа на уступ не было и речи. Камалии даже показалось, что если бы на скалу пытался забраться молодой бычок, то выглядело бы это, наверное, также…

– Оби! Ты уверен, что доползёшь до вершины?! – крикнула девочка уже высохшему и начинающему потеть Эмеку.

“Доползу, ещё как доползу.” – говорил про себя Оби. – “Ох… Хоть бы доползти. Ну как она это делает? Обезьянка…”

Тиабат готовился встречать рассвет, когда два скалолаза, две маленькие точки на крутом склоне, медленно двигались вверх. Камалия не могла оставить друга одного, наедине с трудным испытанием, коря себя за пылкий характер, заставивший Оби карабкаться с ней. Иногда камни откалывались из-под пальцев Эмека и летели далеко вниз, где падали в реку, разрывая водный поток. В такие моменты у носителя анимы носорога останавливалось сердце, и он клялся себе под нос больше никогда не совершать подобных опрометчивых поступков. Когда до конца подъёма оставалось всего каких-то десять метров Камалия ускорилась и её руки и ноги словно заскользили по горной породе.

Мышцы болели, в конце подъёма пару раз девочка думала, что сорвётся, но она не сдалась своим мыслям. Присев на ветку близстоящего дерева Камалия начинала встречала утреннюю зарю. Бардовая, словно лицо залезающего наверх младшего Эмека, она окрашивала облака в разные оттенки розового и настраивала на продуктивный день. Из-за края обрыва послышался лёгкий свистящий стон, и рука от его источника уже показалась. Оби заполз, с него стекали ручьи пота, но он это сделал. Парень был крупнее Камы, намного мускулистее, и, хотя упор в его тренировках в основном делался на выносливость, его тяжёлое дыхание разнеслось по тихой зелёной полянке у обрыва, будто работа кузнечных мехов у мастера Баргуса.

– Ты молодец! Почти догнал. – съязвила дерзкая девчонка.

– Что… Что ты… Что ты сказала? – парню заложило уши от повысившегося давления, и он уже не понимал, что происходит вокруг.

– Ну ладно… Отдохнули и хватит. Теперь настал черёд подъёма воды. Жители деревни заждались твоей помощи. – продолжала издеваться Кама, улыбаясь своему другу. Она знала, что его отец приказал сыну поднимать по маленькому бочонку каждому дому в деревне.

– Полежу чуток… И… И пойду… – не мог отдышаться Эмек. – Ты иди, иди. А я… Я догоню…

Шорох в кустах заставил девочку напрячься, а Оби резко вскочил на ноги. Камень, размером с небольшой орех, пролетел в том месте, где только что было правое плечо Камалии, которая лишь чудом успела отвести его назад. Затем ещё один и ещё. Дети уворачивались, ловили их и тут же отбрасывали в сторону, не имея времени кинуть в ответ. С разных сторон летела гранитная щебёнка, то и дело оставлявшая на руках и ногах своих мишеней синяки и ссадины.

Оби доставалось больше всего, так как он не обладал той ловкостью и грацией, что его подруга, потому идея, что пришла ему в голову не была лишена смысла. Эмек выпрыгнул вперёд Камы, отчасти скрыв её своей спиной от нескончаемого потока из камней и кинул себе под ноги несколько из тех, что успел поймать.

– Кидай, я прикрою, – обаятельная улыбка в пронзительных серых глазах уже не отражала той усталости, что была минутами ранее.

– Дурак…

Камень за камнем из-за спины Обирона в разные стороны полетели ответные снаряды, а за ними послышались и крики шпаны, что не упускала шанса поиздеваться над безумной парочкой.

– Бежим! – около десяти мальчишек побежали прочь из кустов прямиком в деревню. Но один из голосов Камалия узнала сразу, это был Ден. Рывком из своего укрытия разноглазая бестия вылетела за своим обидчиком. В беге Кама мало кому уступала в деревне, потому догнать свою цель ей казалось плёвой задачей, но разница в возрасте тоже давала о себе знать. Лидер банды Колючка убегал со всех ног, петляя между домов. Каждый раз, когда носительнице тату гепарда казалось, что она вот-вот его догонит, откуда-то со стороны в неё прилетал очередной камень или из-за угла ей выставляли подножку другие члены детского бандформирования. Эмоции начинали брать верх над разумом и внутри девочки что-то проснулось, она ощутила поток, который не видел препятствий в виде домов или деревьев, он проходил сквозь всё, что она видела или слышала, но самым странным показалось то, что Камалия его почувствовала. Как люди чувствуют прикосновение пальцев рук к холодному потоку реки, как чувствуют тепло материнского голоса, так и юная наследница Дома Орешника ощутила нескончаемый поток энергии, проходивший сквозь её тело. Всего секунда, которую заняло осознание этого волшебного чувства, заставившего отрешиться от реальности, и тяжёлая ветка, горизонтально опустившаяся ей на лоб, стала для Камы большой неожиданностью. Ноги подлетели вверх, а гулкий удар спины оземь ознаменовал конец погони. В голове всё гудело, а ссадины от камней, начинали ныть с новой силой. Шум в ушах гасил шорохи вокруг и Камалия постаралась открыть глаза и встать, но этого сделать не смогла. Земля будто шаталась, уходила из-под поставленных в упор конечностей и притягивала к себе зазнавшуюся юную воительницу.

– Что, разноглазая, земля не держит? Ахаха! – гордыня главаря банды готова была вырваться наружу. – А мы то всё думали, как вам отомстить за тот случай на рынке, когда ты со своим дружком сдала нас купцам. Те пряники ей было ни за что не продать в таком количестве, поэтому мы просто решили облегчить ей ношу.

– Поэтому вы взяли целых две корзины? – Каме было всё ещё тяжело подняться, но она не оставляла попыток сделать это. Подступившая к горлу тошнота грозилась вырваться в любой момент, но девочка пыталась сдерживать рвотные позывы изо всех сил.

– Это не тебе решать сколько нам нужно было их брать! Ты не староста, а только его дочь. Ещё раз сунешься и мы… – Ден подошёл ближе и уже занёс ногу для удара, когда со спины ему в плечо прилетел каменный снаряд. Камень был значительно больше тех, что использовались раньше и потому вой главаря был слышен на весь двор. Взрослые в это время уже уходили работать, поэтому услышать его не могли.

– И вы что? – из-под тени деревьев в шортах с оголённым торсом медленно выходил Оби. Его тело было изрядно потрёпано: ссадины покрывали руки, ноги, спину, они кровоточили и болели, проявившаяся синева от ударов камней раскрасила носорога в леопарда. В глазах не было слёз или жалости к себе, но их холодная ярость чувствовалась на расстоянии.

– Скотина! Ты хочешь со мной драться? – Ден держался за своё плечо и скорее с обидой, а не злостью смотрел на своего обидчика.

– И что вы тогда сделаете? Ты не закончил… – Обирон встал между главарём Колючки и подругой, в очередной раз закрывая её своим телом.

– Мы… Мы… Мы вас побьём! Да ребята?! – белобрысый парень поднял руки вверх пытаясь найти поддержку среди своих подчинённых, но те лишь молча смотрели на побитую двойку ровесников.

– Ну так бейте… – Оби выпрямился в полный рост и встал в боевую стойку, но поймал лишь недоумённые взгляды окружающих. – Не хотите?

Банда завертела головами, желающих выйти на бой с девятилетним воином не было.

– Тогда Ден, ты остался один… – пару шагов вперёд и мощный удар в нос обрушился на двенадцатилетнего пацана будто камень, прилетевший с минуту назад ему в руку. Кровь фонтаном брызнула из сломанного разом носа, чей хозяин корчился на земле закрывая его руками. – И вы всё ещё бегаете за этим дуралеем? Тьфу… – Оби сплюнул на траву и пошёл по направлению к Камалии. – Ты как? – он приподнял её под руку, но у той в глазах стояли слёзы унижения.

– Я должна была сама с ним закончить. – Кама сдерживалась, чтобы не перейти на крик и крепко стискивала зубы. Её разноцветные очи, покрытые солёной влагой, что делала их ещё прекраснее, заставили своего защитника чуть смутиться.