Текст книги "Война орхидей"

Автор книги: Алексей Биргер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 21 страниц)

– И если Курослепов достанется Николаю Ивановичу, то не достанется Повару, так? И мы все будет прикрыты? – осведомился Андрей.

– Ну, об этом можно было и не говорить вслух, – ухмыльнулся полковник. – М-да, а Курослепову не позавидуешь, – так же насмешливо добавил он, вставая с кресла и потягиваясь, чтобы размять могучие плечи. – Уголовный люд сексуальных извращенцев не переваривает. Когда узнают, чем он занимался на воле, на него большую охоту откроют. Конечно, деньги и связи Курослепова обеспечат ему и отдельную камеру, и заботливую охрану вохры, но это все равно не спасет его от, мягко говоря, издевательств... Найдут и момент и способ, особенно если "авторитеты" зоны рукоположат лагерную братву его затравить. И что с ним сделают – это даже у меня волосы шевелятся. Беркутов знал, как отомстить врагу. Честное слово, лучше быстрая смерть, как угодно ужасная, чем такое... Ладно, бывай.

Андрей проводил полковника и облегченно вздохнул. С этой стороны они с Игорем прикрыты. Теперь он свободен почти до утра. Почти – потому что ему надо было сделать ещё одно дело перед тем, как отправляться к Садовникову. Он хотел своими глазами увидеть развязку драмы (не арест Курослепова, это был, так сказать, промежуточный финал, а настоящую, главную развязку!) Он просто должен был получить ответы на все оставшиеся вопросы, чтобы потом чувствовать себя спокойно. Но, если он где-то ошибается, то дело может кончиться для него плохо. И на этот случай надо позаботиться об Игоре, который пойдет следом: образно говоря, настелить гать через болото и оставить шесты с красными флажками в опасных местах.

Интересно, где сейчас Богомол и что она делает?

Не успел он подумать о ней, как она позвонила.

– Ну, что происходит? – осведомилась она.

– Это я у тебя должен спрашивать, что происходит, – ответил Андрей. Ты сейчас с Зараевым?

– Угадал.

– Тех головорезов, что ищут Шиндина, уже перекинули на вас?

– Кажется, да. Кстати, насчет Шиндина...

– Уже, – коротко ответил Андрей.

– Молодец, – её удивление было похоже на иронию. – А я хотела тебя предупредить. Думала, тут ты точно не догадаешься.

– Не беспокойся, посмертный подарок Беркутова уже отправлен. Значит, ставка все-таки делалась на нас и на полковника Сметникова?

– Это было одно из условий Беркутова: вы должны были остаться целыми и невредимыми. Кажется, у него с Терентьевым была давняя дружба. Впрочем, об этом можно было догадаться и по срыву Терентьева.

– Похоже, вы все-таки собирались нарушить его условие, – желчно заметил Андрей.

– Ну, если бы обстоятельства заставили... – протянула она. – Но ведь все хорошо, что хорошо кончается, так?

– Во всяком случае, лучше чем для Беркутова, – Андрей не мог сдержать горечи.

– Я тебя прошу... – в её голосе прорезались новые, прежде незнакомые ему интонации. Он не сразу сообразил, почему они звучат так деланно и похожи на жеманство капризной девчонки: она пыталась говорить с иронией, чтобы скрыть боль, и впервые за все время, которое он её знал, ей не удалось попасть в тон. – Не говори о том, чего не понимаешь.

– Не буду, – ответил Андрей. Он понял: убийство Беркутова оказалось настолько грязной работой, что даже Богомола проняло, хоть она и держалась с прежним гонором.

О большем ему догадаться было не дано.

– Ты выполнишь мое поручение в срок?

– Да, – ответил Андрей. – Для чего это надо делать так рано?

Она хмыкнула – и как-то нехорошо хмыкнула, Андрею это не понравилось.

– Для алиби перед неким Беневоленцевым, банкиром, который должен завтра везти меня в гости к Курослепову. Я с утра позвоню ему и скажу, что у меня готов подарок для Курослепова, а он меня огорошит известием, что Курослепова ночью арестовали... Я буду потрясена – и исчезну.

– Разумеется, звонить ему ты будешь уже из аэропорта?

– Может, и чуть пораньше.

– Что за человек Садовников?

– Орхидеи для него важнее всего на свете. При этом ко всем людям заранее хорошо относится. Но обмана не прощает, и если уж разочаруется в человеке, то навсегда. Можно сказать и так: не прощает предательства по отношению к орхидеям. По-своему бескорыстен, или, вернее, не привык к деньгам. Те сотни долларов, которые платят ему новые русские, считает колоссальными суммами, и удивляется, что, платя такие деньги, они ему ещё и возиться в их оранжереях дают. А они хихикают и потирают руки, понимая, что специалисту такого класса на самом деле надо было бы платить десятки тысяч. Словом, человек, всем довольный – и при этом не идущий против своих принципов. Единственное, по-моему, что его мучает: что он не заявляет о своих заработках в налоговую инспекцию. Ему объяснили, что этого делать не надо, но он, кажется, все время сомневается, правильно ли он поступает... Поэтому иногда становится внезапно скрытен: будто створки раковины берут и затворяются в самый неожиданный момент. Ну, что, исчерпывающая характеристика?

– Более чем, – ответил Андрей.

– Тогда до свидания.

– До свидания...

...Богомол, отключившись от связи, повернулась к Зараеву:

– Сейчас мы попробуем переехать на другую квартиру. Скорей всего, сперва они не поймут, что мы – это мы, а потом попытаются заблокировать нашу машину своими в одном из ближайших переулков. Ничего не бойтесь, я знаю, что делать. Лучший способ сбить охотников со следа – это перестрелять их. Время до отлета мы в любом случае выиграем.

– Да, я понимаю, – со вздохом ответил Зараев. – А что делать с книгой?

– Оставьте её вашим племянникам. Мы потом поможем им продать её за настоящую цену.

– Хорошо...

...Андрей, на время выкинувший из головы все тяжелые мысли, очень славно провел весь вечер с домашними. Он поставил будильник на шесть утра, но сам проснулся раньше, в начале пятого. Убедившись, что Ольга крепко спит, он тихо прошел на кухню, достал диктофон и стал наговаривать послание, которое Игорю надлежало прослушать в том случае, если... Но Андрей надеялся, что никакого "если" не будет, и около трех часов дня он благополучно заберет оставшийся нераспечатанным конверт с кассетой и уничтожит его.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Было около десяти вечера. Игорь совершал очередной обход дома и оранжерей, когда его застал телефонный звонок.

– Да? – сказал он.

– Терентьев. Это Клим. Линяй от Курослепова.

– А что такое?

– Шиндин сделал ход конем.

– То есть?

– То оно и есть! Сдался органам.

– А при чем тут Курослепов?

– Он его сразу завалил. Мы ж были у него, всей сходкой. Парни, которым его "заказали", уже внаглую дежурили под окнами. Он позвонил следователю и сказал, что ему жизнь дороже, поэтому он сдается. И что он готов заложить того, кто спустил на него убийц, заметая следы своих "проказ". Шиндин ведь слишком много знает о забавах Курослепова... Кстати, и о том, что Курослепов взял этого гребаного гинеколога, он тоже знал. Похоже, они с гинекологом в связке работали. Сказал, что отвалит следствию мощного свидетеля, которого "заказчик" держит в заложниках и собирается убить, если следователь даст хотя бы предварительное обещание повесить ему, Шиндину, минимальный срок – а то и условный. Следователь, понимаешь, с радостью пообещал – и сейчас к вам едет бригада по освобождению заложников. Возможно, дом уже окружен. Так что выходи с поднятыми руками, если не хочешь, чтобы тебя в соучастники не примазали.

– Ты, похоже, был при всем этом?

– Говорю, мы всей сходкой были. И решили, что так будет лучше всего. Следствие этим чеченцам, которые на нас наезжают, крылышки подрежет, с арестом Курослепова им к тому же перекроется один из главных источников финансирования, он ведь их казну держит, да и самого Курослепова не худо похоронить – больно борзый клиент, от него одни неприятности. Словом, что Шиндин ради всей братвы голову следствию положит. А мы ему, значит, лучших адвокатов – и вообще полное моральное и материальное обеспечение.

– А эти, которые подстерегали Шиндина?.. – осведомился Игорь.

– Смылись буквально через пять минут после того, как Шиндин позвонил. Мы в окна видели. Видно, у них система информации хорошо налажена. Но далеко они не уйдут, я так думаю... В конце концов, когда Курослепова не станет, мы и сами сможем с ними разобраться.

– Ясно. Последний вопрос. Это ты всех надоумил?

– Не то, чтобы я... Я первую мыслишку подкинул, с большими сомнениями, кстати. Но все за эту мыслишку ухватились так, что любо-дорого было посмотреть. И быстренько её в стройный план оформили.

– А тебя кто попросил в эту игру сыграть?

– Тот, кто привет тебе передавать велел. И сказать, что скоро увидитесь. Пока.

Игорь убрал телефон в карман. Клим мог иметь в виду только полковника Сметникова. А раз полковник подключен к делу – значит, постарался Андрей.

Зачем и почему Андрей это сделал, Игорь вполне понимал. И мог только одобрить. Лавочку пора прикрывать. И то, что её прикрыл Шиндин, а арест Курослепова на контроле не у Повара – это просто замечательно. Они с Андреем выбираются из этой ямы чистыми, невредимыми и с незапятнанной репутацией. И, что самое главное – вот дополнительный шанс спасти Беркутова. Когда Курослепов будет за решеткой, его псы сразу бросят след Беркутова. И Беркутов уже не сможет предпринимать отчаянных шагов. Проникнуть в тюремную камеру даже он вряд ли решится...

Но сейчас надо было действовать без промедления.

Игорь почти бегом вернулся в дом – и застал Курослепова в его кабинетике. Кажется, Курослепов чересчур налегал на коньяк, чтобы страх заглушить – его глаза были мутными, а язык еле ворочался.

– Что... такое?

– Ради Бога, постарайтесь протрезветь! – взмолился Игорь. – У нас беда, и такая, что, боюсь, мы её не расхлебаем.

– Что еще?! – глаза Курослепова сразу стали более осмысленными – и Игорь увидел в них настоящую панику.

– Вам знакома такая фамилия – Шиндин?

– Нет... Кто это?

– Один из тех, кто поставлял вам девочек. И проводил их через Кибирева, когда надо. Он только что сдался следствию – чтобы спрятаться от чеченцев, подминающих под себя все московскую проституцию и убирающих несговорчивых сутенеров. Поскольку все знают, что этих чеченцев финансируете вы, он решил, что вы лично его заказали – чтобы устранить ненужного свидетеля.

– Идиоты! – взвился Курослепов. – Если б я знал, то попросил бы этого Шиндина не то, что не трогать – в бизнес привлечь... И много он обо мне напел?

– Очень много.

– Так... – Курослепов стал соображать. – Откуда ты это знаешь?

– От информатора – сутенера, которому я плачу. Сейчас все они только и говорят о Шиндине. Он услышал вашу фамилию – и, зная, что я сейчас занимаюсь вашими делами, срочно позвонил мне.

– Ну, все не так страшно... – сказал Курослепов. – От части обвинений я отопрусь – оговор, и все тут. Там, где будут косвенные улики, придется потратиться. Главное, чтобы в руки следствия не попало это видео – но мы его сейчас и уничтожим...

– Кибирева вы тоже уничтожите? – спросил Игорь.

– Что-о? – у Курослепова округлились глаза. – Что ты имеешь в виду?

– Шиндину было известно, что Кибирев здесь – откуда, не знаю. Скорей всего, нас кто-то засек, когда мы его выслеживали и брали... Возможно, Шиндин вообразил, будто вы сцапали Кибирева для того, чтобы выбить, где сам Шиндин прячется... Словом, стараниями Шиндина мы получаем на голову спецбригаду по освобождению заложников – возможно, они уже окружили дом, потому что эти ребята действуют без промедления, а мой информатор, естественно, узнал все не сразу.

Курослепов молчал.

– Если сейчас убить Кибирева, то будет только хуже, – проговорил Игорь. – А если он останется в живых, то всем хана...

– И что ты предлагаешь? – прохрипел Курослепов.

– Попробовать договориться с Кибиревым. За ним самим столько грехов, что, наверно, он согласится подтвердить, что находился здесь по доброй воле, если в обмен мы предложим ему отмазать его от уголовных статей, которые на него понавесят, едва освободят от нас.

– Да, пожалуй... – медленно кивнул Курослепов. – Действуй.

Но Игорь ничего не успел сделать. Послышался шум, глухая возня – и через полминуты в комнату ворвались люди в масках. Игоря и Курослепова грубо покрутили и бросили на пол. Впрочем, Игорь сразу почувствовал, что по отношению к нему грубость была насколько актерской.

– Где заложник? – спросил полковник, входя в комнату следом за своими "ребятками".

– Я.. Я покажу... – простонал Курослепов. – Отпустите меня, я достану ключи.

Полковник внимательно поглядел на Курослепова.

– Пожалуй, можно и отпустить, не рыпнется... А этого, – он кивнул на Игоря, – к остальным.

Игоря отволокли в большую залу и положили рядом с охранниками, лежавшими ничком, руки на затылках и старавшихся не шевелиться.

Игорь покорно лежал, уткнувшись носом в дорогой паркет. Вдруг послышались шум и крики.

– Врача! – кричал полковник. – Немедленно вызывайте "скорую"!

Один из его подчиненных, выскочивших из комнатки, подбежал к телефону и набрал "03".

– Алло!.. Примите вызов!.. Попытка самоубийства – человек принял сильный яд!..

– Похоже, поздно, – вздохнул полковник, выходя из комнаты. – Но пусть приезжают, хоть смерть зафиксируют... А ты – встань! – обратился он к Игорю.

Игорь встал.

– Надо же! – полковник покачал головой, вроде бы, с укоризной, но в глазах его плясали веселые огоньки. – Не ожидал тебя здесь встретить.

– Я тебя тоже... не ожидал, – пробормотал Игорь.

– Ну, все равно, свиделись. Может, ты покажешь, где заложник?

– Покажу, – кивнул Игорь. – И все остальное покажу. Раз клиент мертв у меня нет перед ним больше никаких обязательств. Кибирев заперт в бильярдной, а другие интересные для вас материалы – в сейфе Курослепова. Особенное внимание обратите на видеопленку.

– Обратим, – заверил полковник. – А теперь веди.

– За заложником тоже надо будет следить в оба, – предупредил Игорь. Он совершил целый букет уголовно наказуемых дел, и может попробовать улизнуть.

– Доставьте заложника в машину, – сказал полковник, кинув ключи одному из подчиненных. – А мы начнем обыск... Сумеешь открыть сейф? – обратился он к Игорю.

– Да.

– Тогда пошли.

Они зашли в кабинетик, где двое парней в шапочках-масках возились с распростертым на полу телом Курослепова.

– Ну? – осведомился полковник.

– Все, капут, уже остывает. Очень сильный и мгновенный яд – видно, что-то вроде цианистого калия.

– Эх, дурья моя башка!.. – вздохнул полковник.

– Не переживайте так, Федор Григорьевич, – подал голос второй парень. – Таким пришибленным казался... Кто ж мог предвидеть, что вместе с ключами он выхватит из ящика стола ампулу с ядом – да ещё успеет её разгрызть?

– Я мог предвидеть, – сказал полковник. – Во всяком случае, был обязан... М-да, и на старуху бывает проруха, а сделанного не переделаешь... Видно, он давно боялся ареста. Проехали, и занимаемся, чем положено. Дом большой, возни много предстоит.

...А в тот момент, когда полковник произносил эти слова, от московской земли оторвался самолет, следовавший ночным рейсом на Париж. Скосив глаза, Гитис поглядел на своего спутника, который до самого Парижа был вверен его попечению. Дальше этого человека повезут другие люди... Спутник Янчаускаса казался несколько напряженным.

– Вы, что, никогда на самолетах не летали? – спросил "Литовец".

– Практически, нет, – ответил его попутчик. Он отвел взгляд от темного иллюминатора, огоньки земли в котором становились все меньше и меньше. – И потом, такой бросок, меняющий всю жизнь... Может, я бы чувствовал себя немного полегче, если бы мы летели утром, как намеревались сначала, и я видел землю в иллюминаторе. Хотя бы рукой на прощание помахал...

– Обстоятельства немного изменились, – ответил Гитис. – Да и вообще, для нас было чем раньше, тем лучше. Если кто-то, паче чаяния, разведал о нас, и ждал, что мы улетим лишь после того, как уйдет рейс на Франкфурт то мы его провели.

– Да, конечно, – рассеянно согласился его попутчик.

– И не переживайте так, – сказал Гитис. – Думайте о том, что сбываются мечты всей вашей жизни. Разве не так?

– Так, – сказал его попутчик и опять стал смотреть в иллюминатор.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Игорь добрался до офиса смертельно усталым – ночные приключения вымотали все его силы. Обыск, в котором он оказывал посильную помощь, а потом разговор с полковником, уже в московском служебном кабинете Федора, заняли невесть сколько часов, и он, освободившись к началу девятого, поехал прямо в офис, не заезжая домой и толком не спавши. Однако, он был доволен: все вопросы, включая самые щепетильные (например, то, что он лично руководил похищением Кибирева) были утрясены. Полковник сумел представить дело так, что, мол, все действия Игоря были исключительно обусловлены желанием сохранить ценного свидетеля для следствия: на воле Кибирева могли шлепнуть те же чеченцы, или он сам мог уйти в бега, зная, что из свидетеля легко превратится в обвиняемого, а в доме Курослепова Игорь мог гарантировать его относительную безопасность – и, кроме прочего, не допустить расправы Курослепова над несчастным гинекологом. Так что все, сделанное Игорем, было признано полностью оправданным обстоятельствами и заслуживающим лишь одобрения.

– Но вообще, вам повезло, что Андрей дотумкал ко мне обратиться, пробасил напоследок полковник. – Хотел вас кто-то подставить, очень хотел...

– Спасибо тебе! – с чувством сказал Игорь и вышел из кабинета.

Только одно омрачало настроение Игоря: от Федора он узнал о гибели Беркутова и о том, что, оказывается, все усилия Игоря спасти давнего приятеля были заранее обречены на провал...

Секретарша Марина скучала за своим столом – срочных звонков не было, особой работы с документами тоже.

– Мариночка! – взмолился Игорь. – Сделай мне чашку кофе двойной – или тройной – крепости, и некоторое время меня ни для кого нет. Мне нужно прийти в себя.

– Сейчас, Игорь Валентинович! – Марина сразу же встала из-за стола, направляясь к кофеварке.

– Кстати, не знаешь, где Андрей? – поинтересовался Игорь. – Почему-то его мобильный не отвечает.

– Понятия не имею! – пожала плечами Марина. – Он залетал в офис буквально на секунду, и сразу помчался дальше.

– И не сказал, куда? – Игорь несколько удивился.

– Сказал, что будет к вечеру. Я так поняла, поездка ему предстоит довольно длинная.

– Странно... – пробормотал Игорь. Он начал слегка тревожиться. В нынешнем деле было столько неприятных и скользких моментов, что где угодно можно было оступиться и угодить на мину. – Видно, что-то совсем неожиданное.

– Я так поняла, что да, – кивнула Марина. – Он был довольно сильно взбудоражен.

– Хорошо... – Игорь вздохнул. – Выпью кофе, передохну минутку, а потом буду соображать, где его искать.

Он прошел в кабинет, плюхнулся в кресло и несколько минут сидел, прикрыв глаза. Лишь спустя определенное время он сообразил, что в глазах у него маячит ни что иное, как конверт на журнальном столике с пришпиленной к нему запиской. Игорь как бы глядел на этот конверт, не видя его – конверт не фиксировался в его сознании, мысли не возникало, что этот предмет не мог появиться просто так...

Пододвинув к себе конверт и открепив записку, он прочел:

"Игорь!

Вскрой этот конверт, если я не появлюсь к двум часам дня. Не раньше. Если я появлюсь, то просто заберу этот конверт и уничтожу – в таком случае тебе совсем не надо будет знать, что в нем."

– А хрена тебе, сукин сын! – сказал Игорь и вскрыл конверт.

В конверте оказалась аудиокассета. Игорь задумчиво вертел её в руках, пока Марина не принесла кофе.

– Вот, пожалуйста, Игорь Валентинович.

– Спасибо, Мариночка, – ещё раз поблагодарил Игорь. – А теперь меня ни для кого нет.

Когда Марина удалилась, Игорь проследил, плотно ли она закрыла дверь, и вставил кассету в магнитофон.

– Привет Игорек! – раздался голос Андрея. Игорь подкрутил регулятор громкости, уменьшив силу звука. – Раз ты слушаешь эту кассету – значит, со мной что-то стряслось, и тебе надо знать о моих догадках... Знать хотя бы для того, чтобы избежать ошибок, которые ты иначе совершишь.

– Для меня все окончательно выстроилось в цельную картину, когда я увидел в доме напротив курослеповского винтовку с оптическим прицелом винтовку, из которой так и не выстрелили. До той поры, когда мы её обнаружили, то есть. Как по-твоему, почему Беркутов в свое время не нажал на курок, хотя Курослепов был перед ним как на ладони?

– Вот именно, что как на ладони, улавливаешь? Такая мощная оптика, как на этой винтовке, вполне заменяет бинокль. И я сделал вывод: Беркутов увидел нечто, наведшее его на новые идеи, как превратить жизнь Курослепова в настоящий ад, в котором смерть покажется избавлением. Нечто такое, рядом с чем выстрел из снайперской винтовки, приносящий жертве мгновенную и безболезненную смерть, сразу представился ненужным.

– Что же такое он мог увидеть? Для меня ответ сразу показался очевидным: он увидел, как Курослепов и Моховых упаковывают и переносят куда-то самые ценные орхидеи, и понял, что они хотят имитировать их кражу.

– Понимаешь? Если предположить, что ночного налета не было, а все инсценировал сам Курослепов, то все становится на места. В так хорошо охраняемую оранжерею даже Беркутов не пробрался бы, при всех его способностях. Тут можно добавить множество фактов. Тот, например, что не велось видеозаписей с камер слежения. Уж это, извини, ни в какие ворота не лезет!.. Да и то, что преступник сумел пробраться мимо этих камер, ни разу не попав в поле их охвата. Такое возможно только в том случае, если преступнику удалось их на время отключить – ты ведь помнишь, как они расположены, так? Но пульт управления видеокамерами находится в доме. Значит, отключить их мог только сам Курослепов – и обязательно при помощи Моховых, чтобы у охраны не возникло недоуменных вопросов, зачем он это делает.

– Ты можешь задать вопрос: а как же клубни орхидей, подкинутые Беркутовым садовнику, соседу Курослепова? Откуда он их взял, если он их не крал? Отвечаю: это были орхидеи не самых редких видов, и Беркутов вполне мог их приобрести. А выдавая их за орхидеи, украденные из коллекции Курослепова – и зная, что мы вернем их Курослепову как украденные и найденные – он тем самым посылал Курослепову вполне внятное послание: есть некто, знающий, что вся история с кражей орхидей – подстава, и этот некто собирается использовать это знание в своих целях. В каких – он объяснил не менее внятно, когда застрелил Моховых. Поэтому Курослепов и перепугался так сильно, когда мы сообщили ему, что нашли часть украденных орхидей перепугался даже больше, чем из-за убийства Моховых. Он понял: кто-то ведет против него тщательно продуманную и спланированную контригру, обкладывая его, как зверя в загоне. И против этой контригры его не спасут ни охрана, ни чеченские боевики... Только мы можем спасти – мы, уже доказавшие свою эффективность и к тому же связанные с Поваром. У него были на нас совсем другие планы, достаточно гнусные, но теперь мы оказались его единственным спасением, и он стал цепляться за нас...

– Тут возникает новый вопрос: зачем Курослепов обратился к нам, если никакой кражи не было?

– На этот вопрос у меня имеются два ответа... Точнее, один сдвоенный ответ. Во-первых, тут надо припомнить о том, что Курослепов тебя ненавидел. И, поручая тебе заранее проигрышное дело – кто заподозрит, что "кражу" совершил сам "потерпевший" – он надеялся раз и навсегда похоронить твою репутацию умного и удачливого сыщика. Лишить тебя хлеба насущного.

– Но не это главное. Он надеялся подставить тебя между молотом и наковальней. Курослепов надеялся, что, начав поиски украденных орхидей, мы в итоге найдем нечто, очень ему нужное – то ли человека, то ли вещь, имеющих какое-то отношение к миру любителей орхидей. Мы все переворошим и, в итоге, наружу выплывет нечто, чего Курослепов не может найти сам. А тогда он может послать нас, как не справившихся с заданием, раструбив повсюду, какие мы неумехи, и при этом воспользовавшись результатом наших поисков. Думаю, по первоначальному плану предполагалось, что чуть позднее орхидеи "найдет" Моховых... Но это неважно. Важнее другое. Я допускал вероятность, что Курослепов отправил нас "слепой" поиск, потому что найти то, что ему было нужно, не только трудно, но и опасно. Нашедшего ожидает смерть. И Курослепов планировал загрести жар нашими руками – подставить нас под месть тех, кого мы разоблачим и у кого это нечто будет отобрано, прикарманив при этом предмет своих вожделений.

– Настолько мне все было ясно. Когда я услышал про Зараева, все окончательно встало на места: под шум и вопли об ограбленных оранжереях Курослепов охотился за драгоценным манускриптом, принадлежащим Зараеву... Курослепов знал про этот манускрипт, но не знал, кто его хозяин и где он находится. Найдя Зараева и манускрипт – не знаю, что важнее, что поставить на первое место – мы оказали Курослепову колоссальную услугу...

– То есть, на первый взгляд оказали. Сам посуди. Беркутов слишком активно навязывал нам определенную роль во всем этом деле. Можно сказать, диктовал направление поиска. А за тем, как мы вышли на Зараева, вообще ощущается твердая рука Повара. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сделать вывод: Зараева нам подставили. Нам настойчиво внушали: вот он, тот человек, который вам нужен. Ты сам говорил о том, что Зараев по внутреннему складу не похож на главу крупного мафиозного клана. И отсутствие охраны, тоже так тебя смутившее... Можно сказать, правомерно смутившее. Не было у Зараева никакой охраны – и не могло быть. Перед нами разыграли комедию: вот он, человек с манускриптом, о котором нужно немедленно доложить Курослепову. И мы подчинились, потому что режиссура этой комедии была осуществлена Поваром – такого режиссера нельзя ослушаться, когда он диктует свои мизансцены.

– Но тут напрашивается естественное соображение. Если кого-то подставляют – подставляют под смертоносный удар – значит, хотят прикрыть кого-то другого. Кого? По тому, что нам известно, мы можем сказать: некоего человека, которого необходимо вывезти из Чечни за пределы России, тщательно скрыв путь его следования, и даже скрыв, поелику возможно, что он все ещё жив. Зараев был должен сыграть роль этого человека: когда он погибнет, охотники угомонятся и больше никого не будут искать. Таинственный подопечный Повара окажется в полной безопасности.

– Кто он, этот подопечный? Я даже боюсь подумать. Человек, ради которого разыграли такую комбинацию, нагромоздили горы трупов, загубили жизнь двенадцатилетней девочки, отдали на съедение Богомолу одного из лучших сотрудников Повара – Беркутова... Это должно быть что-то совсем особенное. Разные догадки приходят на ум, вплоть до того, что, может, это чудом уцелевший генерал Дудаев?.. Но, мне кажется, истина настолько неожиданна и странна, что все эти догадки от неё далеки.

– Я попробую набросать тебе, что произошло, в свете этой теории. Как мы знаем, Курослепов имеет в Чечне свой бизнес, свой интерес, и часть его капиталов происходит оттуда. Списание незаконно экспортируемой нефти на сгоревшую в Чечне, и все такое... Ему и его чеченским подельщикам текут в карман миллионы. И вот чеченские подельщики сообщают Курослепову: имеется некий человек, само существование которого смертельно опасно для всех нас. Сейчас этот человек вывезен в Москву, чтобы потом быть переправленным на запад. Выследить его мы не можем – российские спецслужбы слишком хорошо его скрывают. Но ты в Москве – тебе и карты в руки. Тем более, единственная известная примета этого человека: в его руках находится бесценный старинный манускрипт, часть которого посвящена особым свойствам орхидей. Вполне возможно, этот манускрипт попытаются потихоньку продать – и слухи о нем поползут среди московских любителей орхидей, а ты ведь к ним относишься... И даже если этот манускрипт не начнут предлагать из-под полы – шила в мешке не утаишь. Выследишь этого человека – манускрипт твой. Но даже не это главное. Если этого человека вовремя не тормознуть, то плакал не только наш общий бизнес – плакали наши жизни... Так что из кожи вон вылези, но найди этого таинственного врага!..

– В помощь Курослепову отряжают боевиков той мафии, которая пытается подмять под себя московскую проституцию. Эти боевики должны уничтожить таинственного незнакомца, когда Курослепов его выследит – с нашей невольной помощью, согласно его плану... По одному этому можно понять, насколько криминален "общий бизнес" Курослепова и его чеченских деловых партнеров – и что им есть, чего опасаться...

– Повар, естественно, заранее просчитал все ходы своих противников. И подводит контрмину... Мысль Повара естественна и проста: как хорошо ни прячь своего подопечного, всегда останется шанс, что его выследят и убьют. А вот если внушить охотникам мысль, что они его убили, они и искать дальше не будут – и этот подопечный, это таинственное грозное оружие, сможет существовать в безопасности до тех пор, пока не потребуется это оружие извлечь из ножен и нанести разящий удар.

– Таинственного незнакомца вывозил из Чечни Беркутов, по заданию Повара. Их сопровождают и какие-то другие чеченцы – скорей всего, из клана, в котором этот таинственный незнакомец является главой и патриархом. За главу своего клана любой горец жизнь отдаст, это мы знаем. Мы не знаем другого: по своей воле Беркутов задержался в Москве, чтобы отомстить убийцам сестры, или на то была санкция Повара. Во всяком случае, эта задержка была Повару настолько на руку, что приходится с усилием отгонять впечатление, будто он сам эту задержку подстроил и Яманов все-таки был его человеком... Во всяком случае, он выдвигает Беркутову такие условия: я прощаю тебе любые самовольные действия, я отдаю тебе на растерзание всех, кого могу отдать, и обещаю тебе, что, если ты сложишь голову, не успев разделаться с Курослеповым, Курослепов все равно будет уничтожен, а от тебя в обмен требуется изо всех сил засвечиваться перед Курослеповым и перед его ищейками. Один из помогающих тебе чеченцев должен при этом разыграть роль таинственного незнакомца. Пусть в нужный момент продемонстрирует манускрипт, создав впечатление, что он и есть главная дичь. То есть, вы должны вызвать огонь на себя, стать смертниками, чтобы тот, кого вы охраняете, ушел целым и невредимым – чтобы никто даже не подозревал, что он ушел.

– И Курослепов клюет на эту приманку. Услышав от нас про человека с манускриптом, он тут же звонит боевикам и сообщает его координаты. Все боевики кидаются обкладывать жертву. Вот тебе и объяснение того, почему они внезапно прекратили охоту за Шиндиным – не до того, Шиндин может и подождать, а сейчас каждый человек дорог. Разборка предстоит нешуточная ведь прикрывать "самозванца" вызвана Богомол, а сквозь неё так просто не пробьешься. Она должна вывезти этого "двойника" во Франкфурт, отбивая его от убийц на полный серьез, без намека на игру в поддавки – чем больше сил они затратят на уничтожение этого "двойника", тем полнее будут убеждены, будто убрали того, кого надо. Возможно, им только во Франкфурте удастся прикончить свою жертву. И то, что на пути к ней их поляжет немало – это как пить дать. А тем временем настоящего главу клана повезет кто-то другой – и совсем в другую страну. По тому, что нам известно, я могу предположить, что задание обеспечить безопасность этого настоящего дано твоему другу с литовской фамилией, и что первой точкой их приземления за пределами России будет Париж. Я все сверил: самолет на Париж вылетает на полчаса позже самолета во Франкфурт, на который оформила билеты Богомол, и твой друг с его подопечным проследуют по очищенному, обезвреженному от мин пути. Даже если все эти полгода боевики дежурили в Шереметьево, высматривая своего соотечественника с определенными приметами (с седой бородой, с мягкими манерами, и так далее) – к моменту приезда в аэропорт твоего друга и его подопечного эта "служба наблюдения" уже будет снята.