Текст книги "Золото Черного Властелина (СИ)"

Автор книги: Алексей Шеховцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

  – Да, Бегемот, и принесёт её обратно к тебе.

  – Я работаю над этим, – вновь насупился подросток, – Абеба обещала мне приделать стабилизаторы.

  – Кого приделать?

  – Ну, как оперение на стреле, чтобы ра-ката прямо летела. Мне принц оставил рисунки, с разными идеями.

  – Так эта... ра-ката, – Кааса решил больше не подначивать мальчишку, – летает как стрела?

  – Ну, не совсем. Там ещё важна скорость сгорания смеси, форма сопла, центр тяжести... – тут парень увидел, что спецназовец похоже не понял ни одного слова, – да, как стрела, но с хитростями.

  – С хитростями... Ладно, если как стрела, то она сильно кривая, – и воин указал пальцем на заметные вмятины в жести.

  -Ой. Надо будет сделать новую ра-кату. А лучше, попрошу Абебу. У неё всё так аккуратно получается. Кааса, смотри, что у меня ещё есть! – Подросток залез в свой внушительный мешок и достал длинную охотничью стрелу. – Держи.

  – Что это такое? – спросил мужчина, приглядевшись к жестяной трубке, примотанной к самой стреле. Трубка воняла, и из неё торчала жёсткая нить.

  – Это... чха.

  – Ты простыл?

  – Нет, эта штука называется «чха». Так принц сказал. Она работает, как ра-ката, сейчас покажу!

  Парень установил стрелу на станок, быстро собранный из досок, также сложенных в его мешке, и направил сооружение прочь от озера. Махнув Каасе отойти на пару шагов, мальчишка запалил факел, поджог им нитку, торчащую из стрелы, и отбежал к воину. Первые пару секунд ничего не происходило, только потрескивала тлеющая нить. Затем тусклый огонёк вполз в трубку и оттуда повалил белый дым. Сначала немного, но потом вонючее облако скрыло весь станок, а стрела резко улетела прочь, оставив лишь дымный след, медленно исчезающий в воздухе.

  – Видел?! Ты видел? Она сработала! Представляешь, принц рассказывал, что большая чха может пустить сто стрел за раз! Мы теперь всех врагов убьём.

  – Бегемот... Искать эту штуку ты будешь сам.

  – А ты?

  – А я пойду помолюсь Вааку.

  – Какому Вааку? Ты же в церковь ходишь, я видел, – растерялся подросток.

  – Я потом и Христу помолюсь, и Истифанию. Всем помолюсь...

  У Каасы была хорошая память, и сейчас перед его глазами встал эпизод, когда пьяный в стельку принц держал за руку раненную индианку и шептал: «Ну, погодите у меня, содомиты арабские. Я вас всех на ноль помножу, как Содом с Гоморрой. Я вам устрою ядрён батон с баллистической ракетой.» Полусотник спецназа не знал, что такое «ядрён батон», но сегодня он понял значение слова «ракета».

  ***

  Что будет, если объединить широту русской души, с той же широтой, но эфиопской? Да ещё приправленной южными темпераментом и энергией. Правильно! Будет эпическая гулянка. Окончание сезона дождей на озере Тана в этом году праздновали от души. Светлокожий северный рас, присланный Негусом Нагаст, собрал народ нескольких окрестных деревень – таких многолюдных праздников не помнили даже старейшие из приглашённых дедов-старейшин. Пиво и медовуха текли рекой, столы ломились от забитого недавно бегемота, а тефовые инжеры лежали вперемешку с настоящими новгородскими блинами. Такой праздник живота был в новинку селянам, жившим чуть ли не впроголодь после регулярных поборов местного Негуса. Спасибо матушке-Тане – озеро спасало даже в самые трудные годы.

  Смешение культур не обошло и прочие развлечения. Под темнеющем небом среди костров в привычные звуки лютней и барабанов вплетались певучие переливы северных гуслей. Пусть мало кто из них понимал чужеземный город, но хорошую музыку амхара ценить умели. А затем, в накладе не остались и чёрные гости. Сначала несколько парней-слоноводов добавили колорита, а затем и воины далёкого южного племени Хамер оккупировали барабаны и, под неудержимые первобытные звуки их песен, на празднование как-будто пришли сами джунгли.

  – Хорошо гуляем, атаман, – сказал суровый мужик, что мог бы сойти за викинга, если бы не глубокий тропический загар. – Смотри, как Буй с Быком среди местных девок отплясывают.

  – Так ото ж. Глядишь, Степан, скоро ещё пару свадеб сыграем, – немного рассеяно ответил ему сидящий рядом на бревне собеседник.

  – А ты чего не весел? Пиво есть, мясо есть. Баба дома ждёт. Как у тебя, вообще, после здешних дождей душа не поёт?

  – Всё бы тебе праздники да гулянки, друже. Ответ перед князем как держать будем?

  – ..., умеешь ты настрой портить.

  – Ну вот. Одними «задницами» князя не удивить. Да и идея, если честно – его.

  – А что делать? Здесь из дерева один только можжевельник. Это, ..., даже не сосна, ладью на ... не сделаешь. Вот и изгаляемся. И вообще, «задницы» – уже что-то. Помнишь, как амхара галеру захватывали?

  – Ну?

  – Они плыли на дерьме всяком. А двухкорпусные посудины – самое то, чтобы спящие корабли брать. Можно сделать маленькие, на одного воя со сбруей. Или побольше, на отряд. Они быстрые – сидят легче чем лодка, и на волне устойчивые.

  – Дело говоришь Степан. Я тоже об этом думал... Помнишь, как мы того Любекского купца брали? «Задницы» бы нам ой как подсобили.

  – Хе. Ничего, и без них сдюжили. Знатная была добыча, – довольно усмехнулся «викинг», вспоминая дела минувших дней.

  – Но я тебе говорю, одной мелочи мало. А большие корабли... Хоть из железа строй. Которого во-первых нет, а во-вторых жалко.

  – Слышишь, Твердята, ты с узкоглазым говорил? – вдруг задумался Степан.

  – О чём? Этот бес по-амхарски говорит хуже меня.

  – Бык его понимать наловчился. Вчера мне баял, что узкоглазые свои ладьи из мягкого дерева делают.

  – Да ну. И как?

  – Шьют!

  – Чего? – изумился бывалый мореход.

  – За что купил, за то и продаю. Я и сам мало верю. Но если не брешет...

  – Если не брешет, то надо пробовать... Завтра сядем с Быком, бесом этим, монаха княжеского позовём и будем неспеша обдумывать. А пока – гуляем.

  ***

  – Нет, ты слышал это? – ругался Твердята, потрясая толстой можжевельниковой веткой, – шить галеры и когги из мягкого дерьма. Ничем иным эту «древесину» язык назвать не поворачивается. Да я из него даже струг шить не буду!

  – Батька атаман, не гневись. Я только перевожу, да и Чухан всего-лишь рыбак, а не корабел. Не брешет он ведь. Можа чего не просто не знает, но заведомой лжи не бает.

  – Чу Хань, – подал голос «гость» из далёкого Востока.

  – Чего он там бормочет?

  – Да поправляет, мол имя его опять переврал.

  – Да? А по мне, чухан и чухан, разницы не слышу, хоть и многим говорам учен. Ты, Бык, как вообще этого чорта басурманского понимать наловчился?

  – Не поверишь, батька атаман. Одну чёрную бабу на сеновале валяем. Сначала морды друг другу разукрасили, а потом сошлись как-то. Да и вдовушка Мекель не против.

  – Что? Это он тебя давече «угостил»? – действительно, сухой китаец никак не выглядел достойным противником здоровенному новгородскому мореходу.

  – Вертлявый, змей, и ногами лягаться горазд.

  – Ну-ну... эй погодь, Бычара, как это вы одну бабу валяете? Одновременно харите что ли?

  – Нуу... – потянул молодой ещё амбал.

  – Вот, ..., ...ая страна. Мало того, корабли из говна, так и мой ушкуйник с чортом узкоглазым на пару срамом занимается. Я ...ю, Степан.

  – Что, сразу Степан? – отозвался тот. Не всем князь бабу нашёл, вот и выкручиваются, как могут. Ну и ты, Бык, даёшь. Не тесно бабе вставлять, когда там один уже болтается?

  – Да ну, нет конечно. Басурманы в корень не идут, куда им до славянского ...я. – Китаец Чу Хань, перекрещённый на русский манер «Чуханом», только удивлённо переводил взгляд с одного ржущего здоровяка на другого.

  – О чём разговор? – поинтересовался на амхарском подошедший к мужикам монах. Брат Тавон достался новгородскому капитану «в подарок» от принца в качестве «научного консультанта». В Хайке этот тридцати с чем-то летний священнослужитель входил в орден Соломона и трудился в основном в алхимических лабораториях Тамара. Как и его бывший начальник, монах отличался пытливым умом, хоть и не мог похвастаться столь же широким кругозором. Впрочем, по землям Амхара попутешествовать он успел. – Слышу крики, думаю, отпевать кого придётся, а пока подошёл, сплошное веселье.

  – Эх, абун, думу ведём о деле корабельном. А ярился я, ибо дерево сиё, – Твердята потряс всё ещё зажатой в кулаке палкой можжевельника, – к постройке судов малопригодно.

  – А какое нужно дерево? Раньше ты не жаловался, рас, – удивился амхарец.

  – Раньше мы задницы делали. То лодки не серьёзные, для моря почти не годные – нужны они больше, чтобы людей к воде приучить. А для кораблей-мореходов другое дерево потребно. Плотное, твёрдое. Чтобы против воды и червя сильным было, и удар волны держало. Ан нет у вас такого дерева.

  – Как это нет? – поднял бровь Тавон. – Есть и немало, просто места знать надо. Да что далеко идти? В долине этой реки, – он указал на видневшийся за деревней исток Нила, – днях в трёх пути ты найдёшь крепкое, сильное дерево. Можжевельника в землях Негуса Нагаст, конечно, очень много, но и прочих деревьев не счесть. Надобно тебе, рас, подрядить здешних охотников, пусть принесут образцы из лесов, а ты уже выберешь, чего тебе потребно.

  – ...ь меня в дупу, веслом через колоду, – опешил новгородец. – Это сколько же мы тут голову ломали, ища замену тому, что у нас уже есть? Подь сюды, морда монашеская, я тебя расцелую. Камень с души снял.

  – Э-э, нет, мне и так хорошо! – шутливо возразил монах, спрятавшись за спину молодого новгородца.

  – Степан, поднимай наших. Завтра же отправим с местными, пусть на месте дерево оценят.

  – Живём, батька атаман?

  – Живём, сынок. Дерево, конечно заготовить надо и просушить. Но с первым чудо-звери помогут, а второму надо только время, – капитан хитро прищурился.

  – Ой не нравится мне твой взгляд, Жданов сын, – пробормотал его помощник. Говори уж, чего задумал?

  – Князь, когда наказ на морское дело давал, идей странных подбросил. Хочу одну из них опробовать, раз уж душа более не зудит, а ждать лес всё равно надо.

  – Это какую? – заинтересовался уже негр.

  – Каменные корабли. – Тишину можно было разбивать молотком. Наконец Степан подал голос.

  – Князь сильно выпимши был?

  – В том то и дело, что нет. Даже бумагу дал счётную. Там по закону архимеда-грека, даже каменный когг поплыть может, если правильно сделать. И камень не простой, а рукотворный, что в Хайке-городе лепят.

  – Да... греки в море толк знают. Помню, как мы от ихнего огня бегали. Но даже они из камня не строят...

  – Принцу Ягбе откровение свыше было, – вмешался брат Тавон. – Господь ему великую мудрость даровал, о вещах, что в окрестных землях неизвестны. Если он говорит, что можно сделать, то получится непременно. Секрет бе-тона ведом мне – обучался я и у мастера Зенабу. Так что камень будет, рас Теводорос, – эфиоп как всегда переврал имя новгородца, – ты мне только счётную бумагу покажи, и какая форма тебе потребна.

  На следующий же день вокруг матушки Таны разошлись отряды разведчиков. За ними, как были найдены нужные сорта деревьев, последовали слоны и лесорубы. С помощью умных гигантов и невиданного ранее неграми новгородского инструмента, работа спорилась. Гондар-град разросся ещё больше, наполнившись лесарями, углежогами и прочим рабочим людом. Над Нилом выросли колёса, пусть более неказистые, чем в Хайке, но достаточные для нужд нового цементного заводика, а по озеру забегали лодки с катамаранами, обеспечивая город рыбой и сырьём. Первое зерно будущего, вдали от земель Шоа дало росток...

  ***

  Негуса Нагаст Йикуно Амлак восседал в походном шатре. Сегодня он делил вечернюю трапезу со своим ближайшим советником, ычеге Текле Хайманотом. Оба мужчины давно перевалили за четвёртый десяток и смотрели на мир одинаково холодным взглядом.

  – Ну как тебе послание? – поинтересовался правитель, когда глава церкви оторвал взгляд от письма.

  – Если честно, то я теряюсь. Всё это выглядит диким, но вчитываясь в цифры, всё выходит, так, как он и говорит. Конечно, я ещё не смотрел развёрнутые расчёты и обоснования, но уверен, что мои лучшие монахи не найдут не единой ошибки... – Текле потянул себя за бороду. – Ты меня давно знаешь, друг. Несмотря на всё это, – он показал на внушительный крест на своей шее, – я далеко не самый набожный человек.

  – Да, ты у нас явно не Йесус-Моа, – усмехнулся в ответ царь.

  – Но вспоминая Ягбу всего лишь пару лет назад и читая это, – он приподнял свиток, – впору уверовать в Него по-настоящему.

  – Думаешь я ошибся? – негус нахмурился.

  – Поставив на младшего? Трудно сказать. До сегодняшнего дня, я был уверен, что Ягбе хватит своих «игрушек». Хайка и того поселения, что ты разрешил ему поставить на Тане. Но теперь... Сам видишь, это перевернёт уклад жизни, и твой старший прекрасно осознаёт последствия. Как бы не лучше нас с тобой.

  – Пойдёт против моей воли, коли я укажу, что Удым Араду быть Негусом Нагаст?

  – Зачем? Мы с тобой далеко не молоды. Если старший всё-же пожелает трон, то дождётся твоей смерти и поставит зарвавшегося младшего брата на место. Забыл что ли, как сам увёл трон из под Лалибелиного избранника?

  – Меня поддерживала церковь. А его...

  – Тоже поддержит. Йесус-Моа за Ягбу стоит горой. Против его авторитета даже я бессилен. В лучшем случае – нейтралитет.

  – Но войско поддержит Удым Арада.

  – Йикуно, о чём ты со мной споришь? Сам ведь знаешь, что меньшие негусы постараются урвать побольше и будет очередная междоусобица. Вопрос только, кто победит. Помнишь, что творил полк твоего старшего в Таджуре? А что ещё он успеет настроить за следующие годы? Если ты твёрдо хочешь видеть Удыма на троне, то путь только один.

  – Нет... – медленно и задумчиво проговорил Негуса Нагаст. – Подсылать убийц к собственному сыну, не разменявшему и третий десяток – сумасшествие.

  – Тогда не поздно переиграть. Удым мал, а Ягба вдали от тебя и ничего не знает. Да и будет ли этот Ягба, – священник вновь указал на письмо, – худшим негусом, чем тот, которого ты планировал сделать своим соправителем?

  – Тогда сын был хотя-бы понятен, – поморщился царь. – Пусть он не ловил звёзд с неба, но я знал чего ожидать и, думаю, успел бы привить ему нужные умения. А этот... то умён и хитёр, как змей, то чисто блаженный. Жаль что Удым не старший... Вот он – весь в меня. Ему я могу доверить страну.

  – Хорошо, что я не на твоём месте, потомок Соломона, – улыбнулся ычеге. – Так что ты решил с прошением старшего?

  – Пусть делает. Добавочные люди в армии Шоа мне не помешают. Да и прав он – на жирной овце больше шерсти и мяса. Что до наследства... Чай я пока не помер, ещё успею решить. – И правитель запил свои сомнения крепчайшим кофе.

  Глава Четвёртая. Мать Городов Эфиопских.

  Через полтора месяца неспешного путешествия впереди показались горы Адуа. Близ подножья древних исполинов дремал усталыми грёзами древний город Аксум.

  Между двух холмов лежит забытое сердце былой славы... Аксум. Когда-то он был горд, велик. От поступи его сотрясались берега Аравии, и даже в сытом Риме, мнившем себя центром мира, знали о могучем царстве чёрного континента. Порты Адулиса и Массавы были его руками, крепко державшими торговлю Красного Моря. Но всё это в прошлом... Удар за ударом обрушились на его непокорную спину, и, получив последний, он не нашёл в себе сил подняться.

  Этот город необычен. Ближайшая река – в нескольких километрах отсюда. Откуда взяться поселению под лучами палящего солнца? Но два ручья дают ему жизнь. Аксум... ак шум – водяной вождь. Два ручья... не берег бескрайнего моря, не могучая, полноводная река. Всего лишь две тонкие тропы жизни, что смеясь скачут среди гор. А из них вырос могучий исполин, протянувший руки на сотни дневных переходов вокруг. Как будто он взял всю силу материнской земли, зажёг её и воспарил на пламени ввысь... где, на пике своего могущества, вдруг обессилел.

  Когда-то он блистал. Тридцатиметровые стелы гордо стремились к небесам, славя историю Аксума. Гордые стены привечали воинов и торговцев. Священники пели и танцевали в десятках церквей. Но не сейчас. Запустение везде. Давно размыта дамба Май Шума, купален Царицы Савской. Обветшали под безжалостным солнцем могучие монументы. А сам город покрыт зияющими ранами, оставленными яростной Гудит. Срыты под корень бастионы, разрушены церкви. Даже собор Святой Марии Сионской не восстал до конца из руин. А что говорить об остальном? Хижины, стыдливо ютящиеся на трупах величественных зданий, засыпанные колодцы...

  Негусам старый город был не нужен. Ведь он напомнил бы им, насколько разительно их полудикое кочевое существование отличается от достижений предков. Одни только монахи хранят Ковчег Завета и раз в поколение проводят службу в честь коронации очередного правителя. И лишь горстка семей хранит обрывки знаний, накопленные прадедами в золотой век Чёрного Царства.

  Я ходил по призракам улиц, между укоряющих обелисков, что безмолвно пускали песчаные слёзы, глядя на далёких потомков своих создателей. Я видел бурые карьеры, что забыли руку человека, говорил без слов с запечатлённой в камне львицей, что помнит натруженные спины людей, что вырезали из гор вечную память своему городу. И тогда я понял, что мне нужно... Символ. Душа страны, которая объединит монахов Хайка, рыбаков Таны, пастухов бескрайних равнин... Эфиопов.

  Моим символом станет этот город. Я дам ему новую жизнь. Бетон сольётся с камнем и поднимет ввысь то, что считалось умершим. Как легендарная Гудит пыталась стереть память об Аксуме, я сотру память о ней, разбудив душу древней столицы и заставив вновь биться её сердце.

  Нужны будут мастера, деньги и люди. Мастера уже живут здесь. Деньги... их есть у меня. А скоро будет ещё больше. Люди... С этим сложнее, придётся обращаться к церкви и Негусу Нагаст. Но сделаем – подведу правильную идеологическую и экономическую базу, уговорю в общем. Заодно опробую идею борьбы с проблемой деревень – улучшить технологию земледельства и ориентировать сёла на поддержку городских центров, которые в свою очередь будут двигать промышленность и науку. Если получится в будущем сманить кочующих царьков в города, то проблема обжирания крестьян армией должна решиться... Посмотрим.

  ***

  Одно дело нагромоздить в голове конструкцию из наполеоновских планов, и совсем другое – воплотить их в реальность. Что греха таить, даже просто создать более-менее детальный план – задача не из лёгких. Попробуйте реалистично обосновать создание города даже не на реке, а на двух ручьях и грунтовых водах...

  Но не следует унывать, ведь величие большинства из нас в том, что мы стоим на плечах титанов и знаем толк в плагиате. К северу есть горы, там наставим конденсаторов (воруем у будущего), пусть собирают влагу из атмосферы и несут её в Аксум по крытым акведукам (воруем у Римлян). Чтобы не разбазаривать собранную влагу – построим крытый же резервуар. Желательно с каким-нибудь стекловолоконным дном... но не осилим пока. Южнее на каких-то десять-двадцать километров есть каньоны и каньончики с реками и ручьями. Оттуда можно брать воду для мелиорации (воруем у Архимеда, СССР и чёрт знает ещё у кого), а всякие индустрии лучше там и расположить. Чем лучше? Тем, что не придётся сосать воду из отнюдь не бездонных колодцев (не говоря уже о том, что в голове назойливо жужжат расплывчатые мысли-воспоминания о каких-то феерических опасностях неаккуратного обращения с грунтовыми водами). Строевой лес брать там же, как и корм для слонов, что будут его тащить. Камни для строительства можно дробить взрывчаткой, бетон же месить в рабочих зонах на юге. Долго, да, но никто пока не торопится.

  Что остаётся? Придумать две вещи – что строить и куда ставить. Церкви и соборы – само собой. Львиную долю расходов обязательно стрясти с конторы Текле Хайманота и Йесуса-Моа, то есть с самой церкви. Ударим по тщеславию – мол имеем возможность построить такое, что потрясёт весь мир, но не имеем финансирования. Причём без вранья – с армобетоном (железобетон пока неблизкое будущее) и слонами можно выстроить такого колосса, что Европейцы следующие пару веков будут давиться от зависти. Царский дворец. Да такой, чтобы и потомки с великой неохотой отрывали свои седалища от его удобных тронов. В смысле, что с кочевническим стилем жизни пора кончать. Значит, он должен быть не только красивым, но и удобным. И обязательно с водой и канализацией! Что ещё? Музей. Хочу музей. Чтобы далёкие потомки не придумывали диких теорий, мол не существовало Аксумцев, а это всё были укуренные евреи.

  Но это всё так, баловство. Главное – университет! Вот уж где готов тряхнуть собственной мошной (благо, есть чем трясти). Задатки первого у меня есть дома, в Хайке, а здесь будет второй. Хотя, официально придётся именно его сделать первым – столица, всё же. Негуса Нагаст не поймёт. Да и Текле будет легче доить на учёных монахов в царское столичное заведение, чем в провинциальную прихоть принца. Кстати, стоит пригласить желающих стать преподавателями из огрызка Римской Империи, сиречь Византии. В тех краях как раз хозяйничают немытые европейцы со своей «Латинской Империей». Жаль, не могу даже представить деталей – вспомнить-то могу очень многое, под чай и медитацию, но никак не то, чего никогда не знал. Сегодня же отпишу в Таджуру, пусть готовят экспедицию в Константинопль. Посольство засылать рано (тем более, что на пути египетские магометане), но в частном порядке уже пора.

  Слава Богу, что есть китайская бумага, карандаши и нормальные художники. Потому что сам я рисовать не умею. А так, на наброске городского пейзажа, можно намалевать задуманное, а на следующий день посмотреть не осоловевшим глазом... Да уж, первый блин комом. Со второго по десятый тоже. На пятнадцатом я смирился с тем, что архитектором никогда не стану, и велел Аксумским творцам просто высылать проекты мне на рассмотрение. Одно радует, что за недели бумагомарания, мастера прониклись концепцией выкладывать своё вдохновение на бумагу, а не сразу в камень. Так и думать легче, и расходы стройматериалов подсчитать можно. А испоганенная малеваньем бумага всё-же принесла пользу – в кои веки удалось нормально подтереться. Следы карандаша на чёрной сраке всё равно не видны.

  Показала себя и страусиная почта. Целых два рейса Аксум-Хайк-Аксум, и значительно быстрее, чем слонами или лошадьми. А у озера Ашенге, где-то на полпути между столицей и моей вотчиной основали страусиную ферму. Через несколько лет, можно будет менять там птиц. В перспективе, если достаточно поднять пернатое поголовье, то можно ускорить коммуникации на порядок. До появления телеграфа, вполне себе «вундервафля». Причём само-окупаемая – купцы и негусы с радостью заплатят за скоростную доставку депеш и новостей. Да и мой зародыш банка станет одним из главных клиентов. Правда вкладчиков в нём меньше десятка, и коммерческих клиентов целых три штуки, считая моё «высочество», а весь штат находится в прямом подчинение прекрасной единоокой индианки, но ведь главное начать!

  Должен сказать, что пребывание в матери чёрных городов мне понравилось. Красивые сады, не так много мошкары, замечательные древние стелы (конечно прочая архитектура оставляет желать лучшего – у меня в Хайке уже лучше). И люди – здешние жители ещё не забыли, чем эфиопы (амхара и тиграи) отличаются от черножопых обезьян вокруг. Нет, не привычкой смотреть на соседей свысока – как раз эта черта присуща чуть ли не каждому темнокожему племени. А способностью тратить энергию не на склоки с фаллометрикой, а на созидание и заботу о будущем. Энтузиазм седых стариков и безусых юнцов впечатлял. За шанс «возродиться из песка» многие впрягались словно мифические коммунары. Ну, а я старался не повторять ошибки серпасто-молотастых предков и подкреплял разглагольствования о светлом будущем серебром и товаром мануфактур – чем дублировать производство химии и металлических изделий с нуля, было проще и дешевле слать заказы на юг. Разве что бетон целесообразно производить близ Аксума.

  Месяц почти что отпуска. Работой (не по собственному желанию) можно назвать только пару случаев. Во-первых, нагрянул местный негус. С визитом вежливости, так как столица находится в прямом управлении Главной Короны. Пообщались на отвлечённые темы, дядька подарил мне, как принцу, жирафа... Я охренел – и что, простите, прикажете делать с этим полу-одомашненным подъёмным краном? В отместку описал тиграйскому феодалу перспективы экономического развития региона. Хи-хи. Даже с учётом того, что негус не дурак и «урезал осетра» из планов наследника раз этак в десять, у не самого богатого среди коллег (примечание: в то время тиграйские правители ещё не носили титула «Бар негуса», морского царя, и не славились богатством) дядьки потекла слюна и в глазах заиграли долларовые знаки (на самом деле, там заиграли мешки с солью и старые аксумские монеты, валютный вопрос мне ещё предстоит решить). И почему нет? Пусть сам Аксум не платит никаких налогов, но ведь торговые караваны пойдут по его землям, и не только они...

  Второй «работой» был... судный день. Нет, небеса не разверзлись и конца света не произошло. Просто хитрозадый рас, наместник Аксума, разродился идеей спихнуть долг правосудия на принца и наследника Великого Негуса Нагаст. Сволочь, никак мстил за то, что я распоряжаюсь, как хочу, в его «вотчине». И ведь просто так не откажешься – засранец коварно использовал слухи о «Соломоновой мудрости» наследника (кстати, сам виноват – где попало вставляю имя легендарного предка), и теперь столичные жители просто алчут моего просветлённого и справедливого правосудия. Ужас.

  Рубить младенцев, к счастью, не пришлось, зато порезвился назначая наказания. Очередного любителя женских обрезаний – укоротить на головку. Содомита накормить от пуза кислым молоком с пованивающей рыбой... и так в течении месяца – пусть узнает, зачем мужику задница нужна. Двум... афроамериканцам (по-настоящему тупым неграм, афро-африканцы, по крайней мере те немногие, кого я встречал, значительно умнее и более мотивированы в жизни, чем свои заокеанские собратья) додумавшихся прийти с тяжбой насчёт коровы определил плетей за то, что такой бред несут к принцу, а корову велел продать, намекнув, что если припрутся в суд делить деньги, то ни медяка из них не увидят. Кстати, очередь страждущих справедливости после такого прецедента заметно поредела.

  Ещё судил весёлый случай, где резвый парень обрюхатил двух сестёр... почти завидую ему (белой завистью). Жертв, кроме отца «обесчещенных» девиц не было – секс был по согласию. Первой мыслью было женить мужика на обеих. Второй – женить брата на младшей... но брата у «преступника» не оказалось, да и тратить авторитет на то, чтобы уломать священников разрешить простому негру полигамный брак... Не заслужил. С другой стороны, карать парня не за что, да и любое наказание аукнется девкам и их киндерам, которые уж точно ни в чём не виновны. Кстати, хорошо, что тяжба досталась мне – задницей чую, что местные мракобесы здесь могли начудить... и одним насильственным абортом вряд ли бы обошлось у них. В поисках решения меня озарил потрясающий своим коварством план – создать прецедент и заложить мину замедленного действия под мракобесие (либертарианец я, или погулять вышел?). Речь выдал примерно следующую:

  – Эфиоп отвечает за свои поступки. Иначе он не человек, а зловонная обезьяна без смысла и чести. Ты, любовник-гладиатор, с одной стороны большого зла не сотворил. Сестёр ты не насильничал, за двуличие по морде получил, но люб ты им, коли уд всё-же не оторвали. С другой стороны, обрюхатив бабу, мужик в ответе и за неё и за ребёнка. В обычном случае, дал бы тебе плетей (за то, что батьку девки не уведомил) и оженил, но ты, засранец, двоим детей сделал. Причём сёстрам, никак на тёщах хотел сэкономить. Посему, приговор мой таков. Во-первых, плетей, ибо думай, куда уд суёшь и семя выплескиваешь. Во-вторых, обязываю тебя исполнять мужний и отцовский долг, от которого не освободишься, доколе через каждого сына или дочь дедом не станешь. Апостольского брака ты, поросёнок этакий, не заслужил, с двумя бабами-то. Посему, будешь жить в браке Кесаревом. Властью своей, ныне женю вас троих, – отец беременных негритянок на этом месте фалломорфировал. – Язык человеческий остёр и злобен бывает, и не видать вам в Аксуме-граде жизни нормальной. И хрен бы с вами, но на детях вины нет. Будучи потомком рода Соломонова и принцем земли эфиопской, мой долг заботиться о детях моего народа. Засим, приговариваю тебя с жёнами к службе пожизненной в Ордене Бляхоносцев. Завтра придёшь в мой лагерь для получения приказов. А теперь, валите в дупу, прочь с глаз моих.

  Вот так, вроде как наказал, но по сути сделал первый шаг к гражданским бракам и полигамии... Эх, надо быть с этим осторожным – как минимум Йесус-Моа по башке настучит. А ведь можно и до содомитских семей доиграться. Ужас. Симран моя умница, всё поняла правильно, и тем же вечером поинтересовалась, не приглядел ли я кого ещё... Приглядишь тут – сплошь и рядом жертвы клиторектомии. Пообещал девушке, что как только появятся мысли о расширении интимного круга, то она узнает первой, и её мнение будет обязательно учтено. Индианка попыталась меня придушить за издевательства и... попытка царе-, а точнее принце-убийства постепенно перешла в упражнения по Кама Сутре.

  В общем, всё было хорошо, пока всесильный закон подлости не показал свой коварный оскал – у Симран случилась задержка.

  Сама она сей интересный факт конечно же не рекламировала, но я, будучи вполне себе озабоченным существом, вёл... скажем, календарь. Так что, получив несколько дней подряд вместо ожидаемого внимания по-негусовски «весь список», насторожился. А ещё через недели полторы, засёк ненаглядную в процессе изрыгания завтрака среди зелёных кустов можжевельника и понял, что дело пахнет подгузниками. Смердит даже.

  Не скажу, чтобы меня пугала идея отцовства – наоборот. Батькой уже был и принципиальных жалоб не имею... Разве что не отказался бы найти того содомита благодаря которому первая семья осталась «там» и натянуть ему анус на глаз... Другое дело, что именно в такие моменты начинаешь ценить бабушек и понимать практическую сторону полигамии. Как назло, кандидаток на роль семейного подспорья нет во всём Аксуме, благодаря «симпатичному эфиопскому обычаю». Полярный лис с нами. Не говоря уже о том, как разбираться с царственным предком. Хотя, Абун обещал в случае чего прикрыть. Это, думаю, как раз «чего». Ладно, от шести до восьми месяцев у нас есть. Что-нибудь да придумаем...