Текст книги "Путешествие по карте языков мира"
Автор книги: Алексей Леонтьев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)
У меня был знакомый в Австралии. Его звали Артур Кэпелл. Профессор Кэпелл был известен каждому, кто занимался языками народов Тихого океана. Каких только языков он не знал! От гавайского и таитянского до языков аборигенов Австралии.
В одной из своих статей он попытался разложить все языки, известные ему, «по полочкам». Таких полочек потребовалось три: три основных типа языков.
Два из них «определить» легко. В языках одного типа «богатое» существительное – «бедный» глагол. В языках другого типа «бедное» существительное – «богатый» глагол.
Чем «богатый»? Теми грамматическими категориями, которые он с собой носит.
(А где в этой классификации русский язык? Конечно, на первой полочке. Но он не характерен для нее: можно сказать, он на двух полочках сразу.)
Третий тип сложнее. Кэпелл назвал его так: языки «перечисляющие». Что они перечисляют? Да что угодно.
Русский язык обрисовывает все, можно сказать, решительными и крупными штрихами. Прошлое – настоящее – будущее время. Единственное – множественное число. Изъявительное – условное – повелительное наклонение. Первое – второе – третье лицо. Мужской – женский – средний род. Совершенный – несовершенный вид.
В языке насиои глагольных времен девять. В русском языке просто: что сейчас – то настоящее, что прежде – то прошедшее. И не важно, было ли это минуту назад или тысячелетие, все равно прошедшее. Делает – делал. Даже неандерталец делал.
Насиои скрупулезно различает, как уже сказано, девять форм. Вот они:
10. Давно прошедшее время (более трех дней назад).
11. Не так давно прошедшее время (день-два назад).
12. Недавно прошедшее время (от вчерашнего вечера до данного момента).
13. «Обычное» прошедшее время (вроде русского говаривал).
14. «Обычное» настоящее время (обычно говорю).
15. Просто настоящее: говорю (сейчас).
16. Продолженное настоящее: говорю, говорю…
17. Ближайшее будущее: вот-вот заговорю.
18. Просто будущее: буду говорить.
С числами (имени существительного, прилагательного, глагола, местоимения) русскому языку, можно сказать, повезло. Всего две формы числа – единственное и множественное. Собака – собаки. Коротко и ясно: если одна — – а, если больше и.
Но возьмем язык ава (та же Новая Гвинея!). Вот какая там система (см. рисунок).
Целых четыре формы числа вместо двух! Зато не нужно объяснять, сколько собак.
Бывает и совсем наоборот – нет категории числа… Просто нет! Конечно, люди, говорящие на таких языках, понимают разницу между одной собакой и несколькими. Но никакими специальными окончаниями они эту разницу не выражают.
Вот язык йоруба в Нигерии. «Собака» на этом языке называется aja (j произносится не как в немецком — й, а как в английском языке – дж). Это– если одна собака. Чтобы сказать «собаки», африканцы йоруба просто ставят перед собакой местоимение «они»: «они собака» – awon aja. А если нужно точно сказать, сколько собак, это выглядит так: aja meta «собака три», то есть три собаки.
В бирманском языке тоже нет числа, но бирманцы выходят из положения иначе. В их языке есть слово lu «человек». Чтобы сказать «несколько» или «много» людей, надо употребить одно из двух окончаний. Если этих людей можно пересчитать («люди вошли в дверь», «все люди деревни собрались на площади»), то нужно окончание – mya: lumya. А если их пересчитать нельзя и имеются в виду вообще люди, человечество, – окончание – do: ludo (например, «люди произошли от обезьян», «люди вышли в космос»). Это окончание обозначает не множественное число, а собирательность. В чем разница между этими категориями? Поясним примером: множественное число легко обнаружить в слове крестьяне, а собирательность – в слове крестьянство.
У бирманцев есть еще одна интересная для нас особенность языка. Когда они употребляют числительное, то обязательно прибавляют так называемые счетные слова.
Мы, русские, тоже иногда так делаем: пять человек детей, шесть штук портфелей, тридцать голов скота, десять названий книг… В бирманском языке таких счетных слов гораздо больше и они, в отличие от русских, обязательно употребляются. Вот примеры. Если предмет круглый или близок по форме к круглому, употребляется счетное слово лоун: «кувшин-один-лоун». Если он длинный, вытянутый – чхаун: «авторучка-четыре-чхаун». Если длину этого предмета можно измерить – син: «река-одна-син». (Сам не понимаю, почему нельзя измерить авторучку? Видимо, дело в том, что у реки длина важна, а у авторучки нет.) Людей считают при помощи йау, животных – каун. Отдельные счетные слова есть для особо уважаемых людей (например, стариков), для князей, царей, монахов, священников; для плоских предметов (скажем, циновок); для средств передвижения (допустим, автомобилей); для зданий; для чего-то написанного или напечатанного (письма, газеты, книги); для предметов одежды (рубашек, в частности).
Числительные – вообще удивительно интересная вещь. О них можно написать не одну популярную книгу! Например, знаете ли вы, что в русском, да и почти во всех других европейских языках, есть слова, которые обозначают определенное число определенных предметов? И не всякие предметы, а только эти можно «пересчитать» таким словом? Покупая яйца, вы не говорите «двадцать яиц», а только: два десятка. А в немецком языке есть, например, такие слова: Mandel – «15 снопов»; Stiege – «20 снопов», то же слово для 20 кусков холста; Schock – «60 предметов»; если у нас 600 яиц, говорят (и только в этом и подобных случаях): zehnSchockEier – «10 „шоков“ яиц»; Wall – «80 рыб»; Zimmer – «40 или 50 шкур».
Или – известно ли вам, что многие народы считают таким образом (и числительные в их языках это выдают!): пальцы – кисть – предплечье – рука – шея – голова? Потом переходим в другую сторону головы и опять движемся к пальцам (второй) руки. Чтобы вам было яснее, как это делается, вот система числительных в папуасском языке телефол. Я попросил художника нарисовать папуаса и на нужных местах написать нужные числительные:
Последнее слово, обозначающее 27, — каккат, то есть «мизинец правой руки». 27 играет в языке телефол роль нашего десятка; его потом множат на два, на три и так далее – до 27x14. Слово, обозначающее это число, в языке телефол значит также «очень много». (Ну-ка, подсчитайте, где для папуаса телефол начинается «очень много»!)
Но вернемся к нашей теме. Образцовый «перечисляющий» язык – это киваи, тоже папуасский. Он умудряется с бухгалтерской точностью обозначить в глаголе специальными окончаниями не только количество действующих лиц (то есть число в нашем, русском, понимании), но и количество тех лиц, на которых действие направлено. Чтобы проиллюстрировать, как это делается, придётся нарисовать, как «мы» что-то производим с «ними»… Что? Ну хотя бы догоняем (это легче нарисовать). Чтобы вы не запутались, я буду приводить по-кивайски только нужные окончания. Итак, по-русски будет один, общий для всех вариант: Мы догоняем их.
А по-кивайски получится так:
Прибавьте еще один комплект – для прошедшего времени!
С числом, кажется, все ясно?
Переходим к наклонению! Вы уже опять ждете какого-нибудь подвоха – и правильно делаете. И даже догадались, что подвоха этого надо ожидать из Новой Гвинеи. Язык гули в этом отношении особенно показателен.
Возьмем, например, предложение Он ел. Для нас с вами совершенно безразлично, откуда мы об этом узнали, – глагольная форма будет одна и та же (разве что прибавим какое-нибудь слово: Говорят, он ел.). А для папуаса гули это совершенно не безразлично.
Если папуас собственными глазами видел, как кто-то ел, он употребит глагол в одном наклонении – вроде нашего изъявительного.
Если видеть он этого не видел, но присутствовал при еде и как-то иначе воспринимал происходящее (ну, скажем, сидел отвернувшись и слышал, как кто-то жевал) – нужно другое наклонение.
Если наш герой из племени гули пришел к кому-то и увидел объедки или какие-нибудь другие прямые доказательства того, что здесь ели, полагается третье наклонение.
Если объедки были и наш папуас гули сам их видел, но затем их, как полагается в приличном доме, убрали и сейчас их нет, он должен употребить четвертое наклонение.
Если остатки еды он не видел и вообще нет прямых доказательств того, что кто-то ел, но зато есть косвенные доказательства (например, очаг еще горячий, или не убрана посуда, или не выветрился запах), требуется наклонение номер пять.
Если никаких доказательств не существует, но логика подсказывает, что кто-то никак не мог не есть (я знаю, что он вернулся из путешествия, всю дорогу не ел, а в доме у него полно продуктов), для такого случая имеется еще одно – шестое наклонение.
Можно обратиться и к более близкому нам языку – абхазскому. В нем есть «призрачное» наклонение (так оно и называется!): оно требуется, когда кому-то что-то кажется, мерещится…
Что у нас теперь на очереди? Лицо?
«Мы» – много «я»?Русский глагол знает три лица в двух числах: я иду, ты идешь, он (она, оно) идет, мы идем, вы идете, они идут.
Строго говоря, это не совсем так. Они – это действительно «он во множественном числе». (Кстати, раньше в русском языке различались «он-много» и «она-много»: для первого было местоимение они, а для второго – оне. Еще Пушкин употреблял оне). Покривив немножко душой, можно даже согласиться, что вы – это «ты во множественном числе», хотя это не совсем так. Но мы – это уже никак не «множество я»! Ясно: я – одно, и никак не может быть «несколько меня». Мы – что-то другое. Может быть, «я плюс кто-то еще»? Давайте представим себе это наглядно:
А по-русски получается так:
Например: Мы (я и кто-то еще) пойдем в зоопарк, а вы отправитесь в Дом пионеров.
Может быть и иначе:
Вы зайдете за нами, и мы (я, кто-то еще и вы) пойдем в зоопарк.
По-русски, значит, нет никакой разницы между «мы – не вы) и «мы + вы».
Нарисуем это еще раз, прибавив «их», и еще нарисуем отдельно «его» и «тебя»:
В кабардинском языке есть следующие лица (и особые глагольные формы!). Выпишем их, как говорят в школе, «в столбик»:
«я с ним» «мы с ним»
«я с ними» «мы с тобой»
«я с тобой» «мы с вами»
«я с вами» «мы с ними»
«ты с ним» «вы с ним»
«ты с ними» «вы с ними»
«ты со мной» «вы со мной»
«ты с нами» «вы с нами»
«он с ним» «она со мной»
«он с ними» «они с нами»
«он с тобой» «они с тобой»
«он с вами» «они с вами»
«он со мной» «они с ним»
«он с нами» «они с ними»
Мне жалко художника и жалко места в книге. Вы и само легко можете, взяв лист бумаги и карандаш, наглядно изобразить все эти возможности.
Даже если такой запутанной картины нет, есть всяческие странности в лицах. Странности, конечно, только с нашей, русской точки зрения. «Мы – не вы» и «мы + вы» – это характерный пример; в большинстве языков они различны настолько, что для них есть особые местоимения, вроде «мы-1» и «мы-2» (а кабардинский глагол пользуется все-таки не особыми местоимениями, а просто их суммирует: «мы + ты», «они + мы». Иначе говоря, «мы без тебя (вас)» и «мы вместе с тобой (вами) – совсем разные вещи, и в русском языке (или в английском, французском, немецком) они просто совпадают. Скажем, в малайском языке «мы без тебя» – kami, а «мы с тобой» – kita.
Он бывает разным. В языке индейцев квакиутль есть три разных он: «он – рядом со мной», «он – рядом с тобой» и «он – рядом с ним». Кроме того, есть «он-видимый», «он-невидимый» и «он-отсутствующий».
Ты в русском языке все равно ты, обращаемся ли мы к женщине или мужчине. (А в третьем лице, как известно, это различие важно: он – она.) Но во многих языках есть «ты-женщина» и «ты-мужчина» – например, в африканском языке хауса. А есть, кстати, и такие, где нужно сказать «я-мужчина» или «я-женщина»: это, скажем, язык сайбалгал в Австралии: nai и nazo. (Кстати, мы по-русски ведь тоже различаем – Я делал и Я делала. Правда, местоимение одно и то же.)
О двойственном и тройственном числах я уже говорил. Бывает еще и «четверственное», во всяком случае в глаголе. Значит, у нас будут разные формы: «мы-двое-идем», «мы-трое-идем», «мы-четверо-идем», «мы-многие-идем».
Но самое главное, что в личных местоимениях выражаются, и очень ясно, общественные отношения людей. Когда мы называем кого-нибудь на «ты» или на «вы», здесь уже сказываются эти отношения. «Ты» – это близкий родственник, сверстник, младший, близкий друг. «Вы» – старший, посторонний. А в сунданском языке разные «ты» выглядят так:
Разберемся подробнее. Dampal – это нечто вроде «ваша светлость», «ваше высочество».
Gambaran – «вы», но не всякое «вы», а только «вы – более высокопоставленный». Hider – «вы высокопоставленный», если говорящий старше. Anjeun – обращение к равному по положению, но более старшему или вообще уважаемому. Mahen – простое «ты», обращенное к сверстнику или человеку, равному по положению. Silaing – то же, но более грубо: «ты, брат». A dia звучит уж совсем унизительно: «эй ты, там!»
Чтобы заодно с лицом покончить и с личными местоимениями, замечу, что в русском языке я может употребляться в разных смыслах: «просто я», «именно я» и так далее. Русский язык в подобных случаях прибавляет к я разные частицы: я-то, я ведь, я же. А язык вери – опять папуасский – имеет особые местоимения. В нем есть:
1 просто я,
2 только я, именно я,
3 я, делающий это; активный я,
4 я тоже (я тоже буду спать),
5 и я (вы пойдете – и я),
6 я ли?
7 я где?
Плюс еще «меня», «для меня» (особая форма), «я сам себя» (вроде русского – сь в моюсь), «со мной вместе» и, конечно, «мой».
«Детский род» и «плавающий класс»Очередная категория – род. Давайте сразу договоримся: нет в русском языке никакого рода.
Как это нет? Учебник говорит, что есть!
Ладно, есть. Если считать, что женщин мы обозначаем при помощи женского, а мужчин – при помощи мужского рода: он (Иван Иванович), она (Марья Петровна). Девочка (она). Мальчик (он). Кот (он). Кошка (она). Я (девочка) читала. Я (мальчик) читал.
Есть еще оно. Среднее – ни мужчина, ни женщина, ни мальчик, ни девочка. Нечто неодушевленное.
Но беда в том, что почему-то по-русски ножик – мужского рода, вилка – женского, ну а блюдце, как ему и положено, среднего. Чем ножик более «мужествен», чем вилка? Почему вилка – да и ложка – она?
То ли дело английский язык! Там нельзя сказать про ножик (knife) he «он», а про ложку (spoon) – she «она»: нужно говорить только it «оно»! Не – это только «он – мужчина», a she– «она – женщина». И чтобы сказать кошка, англичанин прибавит к слову cat «она»: she-cat. Вот язык, в котором есть род – именно род.
А в русском языке скорее всего не род. А что?
Вы знаете, что в русском языке все существительные относятся к одному из трех склонений. Можем ли мы сказать, что склонение – это грамматическая категория существительного? И да, и нет. Все зависит от того, как мы подойдем – формально или по существу. Формально – да, категория: ведь окончания будут разные. А по существу? А по существу склонение ничего общего не имеет со значением слов. Почему дядя первого склонения, а племянник второго? Почему дочка первого склонения, а дочь третьего?
Так же обстоит дело и с родом русских существительных. Эта категория в большинстве случаев так же формальна, условна, как и склонение. В самом ножике или самой вилке нет ничего мужского или женского: просто мы с вами договорились, что ножик — он, а вилка — она. Потому-то в русском языке так часто слова переходят из мужского в женский род и наоборот, особенно когда по внешней форме их род различить трудно. Рояль когда-то была «она», а теперь стал «он». Мышь, конечно, «она», но как часто ошибочно говорят: «Кот поймал мыша»! В XIX веке было слово кофий мужского рода. А сейчас большинство русских совершенно спокойно говорят про кофе «оно». (И, по-моему, совершенно правильно делают. Специалисты по русскому языку долго этому сопротивлялись, а сейчас понемногу сдают позиции. В новейших словарях допускается употребление кофе не только в мужском, но и в среднем роде.)
Если все-таки эту русскую категорию мы с вами назовем родом, а потом посмотрим на другие языки, то увидим вот что. Род не обязательно связан с полом – мужским или женским! Существительные можно «распределять» и совсем по другим «ячейкам».
В африканском языке масаи два рода (лучше называть их, как делают в науке, не «родами», а «классами»). Один из родов, или классов, включает все большое и сильное. Другой – все маленькое и слабое.0I tungani – это большой и сильный человек, a en dungani – маленький и слабый человечек. В языке масаи не мужской и женский, а «сильный» и «слабый» роды!
Теперь сделаем пробежку по карте языков. Язык монумбо на Новой Гвинее «ближе всего» к русскому: там тоже три класса плюс еще два: «смешанный» и… «детский»! А его сосед – язык асмат, пожалуй, самый далекий от русского. В нем тоже, как в монумбо, пять классов, но совсем других: предметы стоящие, сидящие, лежащие, плавающие и летающие.
Как это? Очень просто.
Слова, обозначающие вот такие предметы, относятся к «стоящему» классу (левая сторона рисунка). Слова, обозначающие предметы, изображенные справа – «сидящего» класса:
Самое интересное, что к «сидящему» классу относится слово со значением «женщина» и другие слова, обозначающие женщин. Значит, для папуаса асмат мужчина представляется стоящим, а женщина – сидящей.
Вот такие предметы дают «лежащий» класс:
Слова, обозначающие вот эти предметы, – «плавающего» класса:
Сюда же относятся и сами реки.
А «летающие» предметы (или, точнее, слова «летающего» класса) – не только птицы, бабочки, но и солнце, луна, звезды. И еще все, что висит под крышей (и сама крыша!) или лежит на чердаке. Одним словом, дело не в том, что они способны летать, а в том, что находятся выше направления взгляда:
…Перенесемся в Африку. Язык луганда. В нем классов… Я начал считать и сбился, потому что не ясно: считать ли множественное число отдельно? Во всяком случае в этом языке есть следующие классы. (Вы, надеюсь, помните, что это то же самое, что школьный учебник называет «родом»)?
Названия людей: omw-ana «ребенок» (род здесь обозначается приставкой!).
Названия растений и деревьев.
Названия особенно больших предметов: не просто «плод манго», а «крупный плод манго».
«Собирательные» названия, которые считать нельзя: «вода», «молоко», «жир».
То, что создано человеком: вещи, дома.
Названия животных.
Названия длинных, тонких или плоских предметов: «мост», «пальма», «бумага».
Слова, обозначающие совсем маленькое количество чего-либо. Если «вода» ama-zzi («собирательный» класс), то с другой приставкой – outu-zzi – то же слово будет значить «капля воды». «Масло» – «пятнышко масла». «Соль» – «щепотка соли».
Слова, обозначающие маленький размер: aka-ana «младенец». (Взгляните на самый первый из перечисленных классов!)
Названия продуктов и кушаний: «мука», «каша».
Названия действий: «хождение», «счет».
…Кавказ. Маленький (не более тысячи говорящих!) дагестанский язык – арчинский. В нем четыре класса.
К первому относятся названия мужчин и всяческих мифических существ: бог, черт, ангел. Ко второму – только названия женщин. Пока все легко.
Трудность начинается с третьего класса: к нему относятся, во-первых, названия взрослых животных, во-вторых, злаков и еще гороха. А к четвертому – названия молодых (и вообще мелких) животных (например, «теленок», «заяц») и названия металлов.
Все остальные слова без всякой явной логики (как в русском языке!) распределяются по третьему и четвертому классам. Не ясно, почему «абрикос» того же класса, что «бык» или «корова», а «груша» – того же, что «заяц» или «свинец»…
А в соседнем с арчинским табасаранском языке – три рода, как в русском.
Совсем немножко о виде глаголаСовершенный и несовершенный виды глагола – самое трудное для студентов-иностранцев, изучающих русский язык. Им нелегко понять, в чем разница между прыгал и прыгнул и почему то же самое значение в другом глаголе выражается совсем другим способом – бежал и побежал.
В сущности, никакой особой трудности здесь нет. Хотя виды могут выражаться по-разному, но их всего два.
А больше бывает? Не только бывает – виды могут быть совсем иные, чем в русском языке.
В языке коми, на котором говорят жители Республики Коми на северо-востоке европейской части нашей страны, три вида. Но среди них нет ни совершенного, ни несовершенного! Вот они.
Временный вид означает действие, которое происходит один раз и потом закончится. Сета значит «дам». А сетла означает «дам на время» (а потом возьму обратно).
Уменьшительный вид означает действие, которое происходит, так сказать, чуть-чуть. Сетышта значит «дам немножко». Шонта – «грею», а шонтышта – «слегка погрею».
Многократный вид, как ясно из самого названия, означает действие, совершающееся многократно с промежутками вроде стучать (по сравнению со стукнуть).
В разных языках есть и другие грамматические категории, которые можно при желании сблизить с категорией вида. В грузинском языке есть категория, которую называют «версией». И по-грузински употребляются разные глагольные формы, если я пишу вообще, или я пишу для себя, или я пишу для кого-то другого. Там же есть категория «контакта». Виткви значит «я скажу», а форма ваткмэвинд – «заставлю его сказать».
В языке бонгу, который впервые описал выдающийся русский путешественник и ученый Н. Н. Миклухо-Маклай (1846–1888), есть особые формы: gine-ur-ar – «приходить всем вместе», gine-mar-ar – «прийти слишком рано или слишком поздно».
Николай Николаевич Миклухо-Маклай был великим мечтателем… Он не только изучал языки и обычаи разных народов Океании, не только долгое время прожил среди папуасов и оставил по себе благодарную память – он боролся против колониализма, за то, чтобы папуасы Новой Гвинеи имели свое, самостоятельное государство. Тогда это вызывало только насмешки. Но наступил день, когда над небольшим зданием в городке Порт-Морсби взвился флаг с изображением райской птицы. Это был день провозглашения нового государства – республики Папуа – Новая Гвинея. И имя русского ученого Миклухо-Маклая, великого гуманиста, борца за равенство всех людей на земле, в этом государстве помнят и чтят. До сих пор в тех местах, где побывал Миклухо-Маклай, устраивают праздники в его честь, передают из уст в уста рассказы об этом человеке редкого обаяния и трудолюбия. Его жизнь, полная замечательных дел, драматических событий, сохраняет для нас и сейчас, через столетие, интерес. Описания путешествий, статьи и письма Н. Н. Миклухо-Маклая, рассказывающие о народах, населяющих острова Океании, о их быте, языках, нравах, обычаях, до сих пор читаются с огромным интересом, являются одним из авторитетных источников для всех ученых, занимающихся изучением этих народов, их языков. Советую подробнее узнать о Н. Н. Миклухо-Маклае. Прочитайте популярные книги: Чумаченко Л. Человек с Луны. – М., 1963; Тынянова Л. Н. Друг из далека: Повесть о путешественнике Н. Н. Миклухо-Маклае. – М., 1962. Познакомьтесь с отрывками из дневников, статей и писем ученого, собранными в книге «Человек с луны» (М., 1982). Для более старших читателей рекомендую книгу: Путилов Б. Н. Н. Н. Миклухо-Маклай: Путешественник. Ученый. Гуманист. – М., 1985.
